Официантка

— Хорошая. — Обрадовалась Карина: сестричка, похоже, действительно успокоилась.

— Я сегодня одну девицу чуть не уволила. В гневе. Но я же хорошая. Я быстро стала делать все правильно. Я её простила. Знаешь, за что хотела уволить? За поднос. Раздолбасила на фиг поднос посуды с моими медведями.

— Помнишь, как мы с тобой…

— Я только хотела сказать. Помню. Ну вот я и не уволила. Молодец я? А? Мне же ведь это зачтется как доброе дело? Что не уволила. Ну, Карин, зачтется?

— Да…

— Нервы все. Все-все… — Марина вздохнула. — Я есть хочу. Да, уже хочу и могу. А то не могла. Как будто сто кошек в рот нагадили. Теперь все хорошо.

— Ой, Марин, пойдем скорее, у меня борщ…

— Борщ — это «пять»… — Марина подмигнула племяннику. — Так что часочка два у тебя посижу, а там и вернусь. Ищут, поди. Куда они без меня.

Когда Марина уезжала от сестры своей кроткой, она снова была уверена, что делает все правильно, что она, Марина, самая лучшая женщина на свете. И что все препятствия, которые она преодолела на своем пути вверх, были специально сделаны для того, чтобы сейчас, почти уже на вершине, Марине стало наконец полегче и поудачливее. Что вот она, жизнь, только начинается.

А жизнь Марина очень любила.

Часть первая

Глава 1

Бойцы ресторанного фронта

— Куда-то штаны заховала — одной рукой придерживая стопку спецодежды, а другой вытягивая белые брюки из кучи, сонно ворчала кругленькая повариха с румяными от мороза щеками.

— Здравствуйте, Валентина Павловна, — хором сказали ей Карина и Марина. Девочки точь-в-точь повторяли друг друга, как, впрочем, и все официанты в ресторане «Зеркало», потому что официантами набирали туда близнецов.

— А, новенькие! Ну здравствуйте, — ответила им Валентина Павловна повар холодного цеха. — Что, осваиваетесь в нашей смене?

— Потихонечку, — ответила Марина, не забывая здороваться со всеми остальными, кто появлялся в подсобке.

Было одиннадцать часов утра, начиналась очередная рабочая смена в ресторане.

Наташа Орехова, метрдотель, подошла к сестрам Карине и Марине.

— Так. Не забудьте, завтра кто-нибудь из вас дежурным официантом будет. Сейчас внимательно ещё раз посмотрите, как Володька вилки-ножи-фужеры будет считать и записывать, а я ещё после вам объясню. Ага? Хорош курить, время двенадцатый час, надо собираться. И в зал, в зал давайте.

В зале было невозможно холодно. Пока метрдотель и Володя метались по залу с журналом, подсчитывая рюмки, фужеры, ложки, тарелки и прочее, официантки из их же смены принялись стелить скатерти и расставлять приборы и посуду на столики, которые со вчерашней смены остались не сервированными. Все они делали быстро — и чтобы согреться, и по привычке. Марина с Кариной так быстро ещё не наловчились, но старались изо всех сил.

— Нет, ну что, трудно было засервировать? — негодовала официантка Света, яростно натирая ножи и вилки белой салфеткой. — Все, мы им тоже так завтра оставим! Ну надо же, столько столов пустых! Это они специально, я знаю.

— Светка, да что ж ты с утра так разошлась-то, как старый самовар! подошел к ней швейцар дядя Миша.

— Да ну, дядь Миш, у меня слов нет, одна злость на них, такие девки в той смене ленивые…

До открытия ресторана был ещё почти час. Весело светило морозное солнце через стекла больших окон, перебегали искры по блестящим приборам на столиках, а работа ещё даже не началась. Марина с ужасом подсчитывала часы, которые им придется провести сегодня в стенах этого ресторана. Солнечная радость дня сменится сумерками, сумерки темнотой и пляской городских огней, и только когда из ресторана уйдет последний посетитель, вся грязная посуда и остатки еды будут убраны, мебель ровно расставлена, а чаевые тихонько посчитаны и поделены, им, официанткам, можно будет отправиться по домам. Завтра ещё один такой день, затем два дня выходных, после снова на работу и этому не будет конца.

Не пребывание в ресторане, среди веселой и в основном приятной публики, а подневольный труд официантки, не сравнимый даже с работой уборщицы, тяготил Марину. Она осторожно натирала принесенные с кухни рюмки и фужеры, ожидала, через каждые три минуты глядя на часы, когда начнется работа, и думала. У соседней тумбочки тонко позвякивала хрусталем Карина, ответственная и исполнительная, которая сразу запомнила и как сервировать столик, и как правильно свернуть крахмальную салфетку, и то, что блюдо официант подает клиенту, подходя с левой стороны, а наливает вино и напитки с правой, и ещё множество прочих тонкостей. У Марины все получалось не хуже. Глядя на Карину, у которой все получалось ловчее, Марина, как обезьяна, перенимала все, чему их успели научить.

Вот Карина возится с вилками и салфетками, расставляет тарелки ровненько, один прибор строго симметрично другому, двигает стулья, ровняет скатерти. Да, Карине с детства с вещами легче и интереснее было, чем с людьми. А вот ей, Марине, наоборот. Вещи должны служить людям — это она точно знала, а потому никакой особой с ними возни!

Поймав тонким боком фужера солнечный луч, который, блеснув, послал «зайчика» в острый зубчик вилки на дальнем столике, Марина вдруг подумала, что вот возьмет сейчас этот фужер первый посетитель, которого она будет обслуживать, и разобьет. А не будет свидетелей — и спишут бой на нее. И это будет несправедливо, потому что стоит такой фужер 15 у. е., как написано в журнале учета, и сдерут эти 15 у. е. с неё как с липки.

Невеселые, прямо-таки упаднические мысли Марины прервало появление администраторши Альбины, которая, не успев войти в зал, тут же вступила в схватку с метрдотелем Ореховой. С прошлой смены недосчитались двух рыбных вилок и десертной тарелки, о них-то, хлопая время от времени ладонями по листам журнала, и спорили сейчас Альбина и правдолюбка Орехова.

— Да, неприятно денек начинается, — сказала официантка Наташа, и Марина с Кариной подошли к ней поближе.

— Куда же они делись, эти вилки? — спросила Карина. — Не посетители же утащили?

— Да ладно вилки, — отмахнулась Наташа, — вон уже и бухгалтерша с управляющим успели наехать — недостача у нас. Прямо хоть хватай Светку и увольняйся отсюда. Все на официантов вешают.

— Как — недостача?

— Да я ж говорю, что такого не может быть! — От дальней тумбочки с посудой уже спешила Света. — Я все записи сверяла. Вот заказы на нашу фамилию, вот счета. Я всегда в счет записываю сразу! Мы все правильно выписывали. Вот заказы за ту смену.

И целая пачка небольших листков из блокнота разлетелась вокруг нее.

Карина и Марина очень хотели понять, что произошло. Однако приставать сейчас с расспросами к Свете, которая едва не плакала, не стали.

Наташа подобрала бумажки, разбросанные сестрой, принялась шептать ей что-то на ухо, затем повела успокаиваться и курить к входной двери под теплый воздух кондиционера — единственное спасение замерзающих в шелковых блузках официанток пока ещё пустого ресторана.

Вся посуда была уже перетерта и расставлена, мебель и скатерти в порядке, поэтому Марина и Карина тоже смело двинулись погреться под кондиционер, где под его благословенным теплом уже высыхали Светины слезы. Этому как мог способствовал и швейцар дядя Миша, который гладил девушку по плечу и в такт успокоительным словам кивал своей благообразной головой.

— Вот, касатки, так что смотрите в оба, когда заказ на кухню несете, хлюпнула носом Света, обращаясь к Марине и Карине, которые стояли около неё с сочувствующими лицами, — что вам заказали, ещё раз у клиента переспросите…

— То может получиться так, что вам на кухне приготовят, а клиент скажет, что этого не заказывал. И тогда вам платить за эту еду, — добавила Светина сестра, — никуда не денешься.

— Ой…

— Да.

— У вас так и получилось в ту смену, да? — спросила Марина, которая хотела все для себя прояснить.

— А, — махнула рукой Наташа, — у нас другое. Тут правды не найдешь. Короче, получается, что мы одно количество заказов сделали и денег за них принесли, а на кухне по их записям выходит, что мы больше заказывали. Понятно?

— То есть неоплаченные заказы, которые мы, получается, в зал клиентам отнесли, а денег за них не взяли, — пояснила Света, нервно закашлявшись. Дядя Миша постучал её по спине.

— Ну, на кухне же на них есть вот такие бумажки, заказы, а в наших счетах, которые мы даем клиентам на оплату, таких блюд не значится. Не сходится, то есть, наше и на кухне. И через кассу они не проходили. Ясно? Видя, что Карина и Марина непонимающе хлопают глазами, добавила Наташа. То есть никто за них не заплатил, а кухня готовила.

— А, кто-то съел, но денег за эти заказы в кассу не пришло? — сказала Марина.

— Ну да, — кивнула, наконец, Света, — то есть их вообще, скорее всего, никто не ел и не видел, потому что нам не заказывали такого, правда, Наташ?

— Нет.

— И я говорю, что нет. А теперь получается, что влетели мы на стейк из лосося, два этих дурацких салата и в баре ещё на четыре порции вина «Каберне-Совиньон». Иди вон посмотри в карте вин, сколько этого вина одна порция стоит… — И из глаз Светы опять покатились слезы.

Марина и Карина перепугались не на шутку, но времени было почти двенадцать часов дня, поэтому отступать уже было поздно. Метрдотель Орехова уже манила всех официантов к своему столу. Света затушила сигарету, вытерла с лица последние капли своего горя и подмигнула Карине с Мариной: «Да ладно, прорвемся». Обе сестры, не сговариваясь, преданно кивнули ей.

— Значит, так, мои дорогие. — Раскрыла свой рабочий журнал Орехова. Сегодня у нас вторник, бизнес-ланчи как обычно, банкетов никаких нет, заказанный столик всего один, на шесть часов вечера. Внимательно все следим, кто что заказывает, на чью фамилию, управляющий сегодня будет весь день. Света, Наташа, не огрызаться с ним…

— Чего он привязывается, чушь какую-то несет: то одно не так, то другое. Сам ни фига не понимает… — Света нервничала и щелкала кнопкой шариковой ручки.

— Пусть привязывается, — ответила Орехова, поглядывая на входную дверь, к которой уже шел посетитель, — что мне, учить тебя? Говори «да-да, сделаю», а сама делай свои дела. Управляющий же должен управлять в ресторане, а, как ты думаешь? Руководить…

— Понимаю. — Света продолжала щелкать ручкой.

— Раз понимаешь, так и делай. Не нарывайся, Светка, я тебя прошу. Еще раз предупредила Орехова. — Да прекрати ты ручкой щелкать, сколько раз говорила, чтоб не заводили себе ручки с кнопками! Клиентам на нервах играть?

С этими словами Наташа вырвала у официантки ручку, и пока Света ныла, что больше у неё ручки нет, что как же она теперь будет, бедная, Орехова уже успела вернуться с новой ручкой для нее.

— На тебе орудие труда. И смотри, Светка, бери столы как следует, ушами не хлопай. Всех иначе подставишь. А мы из своего кармана платить не хотим. Поняла?

— Да поняла, что уж тут непонятного-то…

Наступило время бизнес-ланчей. Это было одно из самых неприятных занятий для официантов — сотрудники близлежащих офисов сползались в «Зеркало» и старались съесть максимально много из того, что предлагалось рестораном из оплаченного их фирмой ланча. Чаевых от них быть не могло, но вот разборок и придирок — в избытке. Параллельно бизнес-ланчам шло обслуживание и в основном зале, но Марина и Карина, как новенькие, были поставлены только на ланчи, носились эти два часа как угорелые и с уходом последнего «ланчевателя» в полном изнеможении встали у стеночки на кухне.

— Карина, что ты пальцами прямо в тарелку лезешь, — подождав, когда Карина появится на кухне за очередной порцией, заметила ей Альбина, — блюдо нужно составлять с подноса одной рукой, придерживая тарелку снизу, а не пальцами там своими грязными ковыряться.

— Но она же такая тяжелая… — Карина, попыталась взять широкую тарелку, на которой лежали четыре кучки салата и большая курица посередине, так, как требовала Альбина.

Но рука Карины сразу же выгибалась вниз вместе с тарелкой, и ей невольно приходилось изо всех сил прижимать её большим пальцем, который действительно от этого вминался в салат.

— Не могу я так, — взмолилась Карина, — можно, я двумя руками буду тарелки эти составлять?

— Нет, голубушка, — сощурила свои и без того маленькие глазки Альбина, — не можешь — это твои проблемы. И называются они «профнепригодность».

— Да у меня просто сил не хватает! — попыталась объяснить Карина, но администратор уже торжественно отвернулась от неё и направилась к выходу.

Тут появилась Марина. Быстро нашлепав себе на поднос тех же больших тарелок с бизнес-ланчами, она увидела огорченную сестру и, бросив поднос, подбежала к ней.

— Карин, ты чего? — заглядывая сестре в лицо, волновалась Марина.

— Не могу я тарелки эти одной рукой на стол составлять, а Альбина на меня ругается, говорит — профнепригодность, — сбивчиво объяснила Карина.

— Как ты ставишь? — спросила Марина.

— Просто, двумя руками. А если хочу одной рукой поставить, палец в еду сразу лезет, ужас, я не знаю, что и делать…

— Ничего не делать! — весело ответила Марина. — Иди глянь, как я их шурую, вообще упадешь. У меня тоже сил нет их одной рукой держать. А Альбина ещё раз пристанет, сразу зови меня или проси, чтобы она прямо при клиенте тебе показала, как надо.

Сестры отправились в зал, где за одним столиком прямо-таки изнывали в ожидании своего «ланча» не особенно утомленные работой канцелярские труженики какой-то конторы. Марина лихо опустила свой поднос на тумбочку и принялась метать тяжелые тарелки, словно диски, прямо под нос едва успевающих реагировать клерков. Марина не утруждалась. Она не задумывалась ни над тем, с какой стороны нужно заходить к ним с блюдом, ни над тем, как раскладывать приборы для их ланча, не вдавалась в подробности того, на сколько сантиметров от края стола поставлена тарелка перед клиентом. Раз-раз-раз — и только её и видели. Тем более что это был последний на сегодня её столик с бизнес-ланчами.

— Марин, куда ты летишь? — спросила Карина, едва они с сестрой спрятались в уголке кухни. — Ты же тем двум вилку и нож вообще по диагонали положила, как для десерта. Они искать даже вилки начали…

— Что мне с ними рассусоливать? — удивилась Марина. — Чаевых от них как от козла молока. А поэтому работать с такими клиентами надо по принципу школьной столовой: «Пожрали и отвалили», и все, никаких сюсей-мусей.

— Недовольны будут?

— Да они все время чем-нибудь недовольны. Плевать я на это хотела, и никакая Альбина нам тут ничего не сделает. — Марина пожала плечами. — Не устраивает Альбину наша работа, пусть нас не ставит на эти дурацкие бизнес-ланчи. Я люблю с клиентами разговаривать, общаться, а это что, ты мне скажи? Что это за клиенты?

— Да, да…

— Я свои силы и нервы для клиентов получше поберегу, а с этими только жизнь свою молодую впустую тратить. — Сморщилась Марина. — Хоть улыбайся им, хоть морду наизнанку выверни — им все по барабану. Главное для них сожрать на положенную сумму, а если можно, то и побольше. Ведь на халяву же, на денежки конторы. Нет, Карин, хоть ты тресни, не люблю я эту публику.

— Буржуев любишь?

— Нормальных людей. Которые знают, чего требуют. Знают, за что платят. И никогда зря не выделываются. Потому что уважают — и себя, и тех, кто для них работает. А эти… Посмотри, что это за рожи — они считают, что все вокруг им обязаны.

— Да, — вздохнула Карина.

— Мы им абсолютно ничего не обязаны. — Марина развела руками. Поэтому я и буду с ними такая…

— Какая?

— «Работница питания, приставлена к борщам, — пропела Марина, — На Танечку внимания никто не обращал…»

И даже дробь туфлями выбила.

— Вот мы какие будем с ними, Каринка. Они на нас внимания не обращают, а только повышенного внимания к себе требуют. И мы на них ноль внимания. Понятно?

Карина улыбнулась и согласно кивнула.

— Все, не волнуйся, — Марина положила руку на плечо Карины. — А то устанешь быстро.

Если честно, Марина сама уже очень устала, но говорить об этом сестре — значило выбить её на весь оставшийся день из рядов бойцов ресторанного фронта. Карина тут же устанет за двоих — и тогда все.

— Что, поете? — в коридор, где стояли Карина и Марина, выглянула повар холодного цеха.

— И даже пляшем, Валентина Павловна, — улыбнулась Марина.

— И пляшете. Ишь ты… Я смотрю, вы, значит, ещё не особенно притомились? — Ну-ка супчику вот съешьте, — скомандовала Валентина Павловна. — Вы ведь не обедали еще, да? Димка, наливай девчонкам супа. А на второе макароны с поджаркой.

Добрый краснолицый шеф-повар Дима нагрузил Карине и Марине по подносу полагавшегося всем работникам ресторана обеда (деньги за эти обеды начальство потом вычитало из зарплаты), и только сестры направились с ними туда, где можно было сесть и поесть, как на кухню примчалась метрдотель Орехова.

— Девчонки, быстрее, попозже будете есть, там наплыв народа! закричала она.

И сестры, оставив подносы с обедом остывать, бросились в зал. Карина схватила меню, Марина — карту вин, и вот они уже стоят возле расположившихся за столом молодых бизнесменов. Бизнесмены, конечно, улыбаются, покорены, советуются с Кариной и Мариной, лишь искоса поглядывая в меню, быстро соглашаются на то, что предлагают официантки, смотрят вслед удаляющимся на кухню прелестным двойняшкам и начинают ждать заказанное.

Но на кухне оказалось не все так радужно. Как ни хотели Марина с Кариной быстро и качественно обслужить милых и улыбчивых молодых бизнесменов, на приготовление их заказов ушло гораздо больше времени, чем было написано в меню.

— Почему-почему? — передразнил сестер шеф-повар Дима. — Да потому, что вы заказ написать-то написали, а громко мне не крикнули, я занят был, не увидел вашу бумажку, мясо не велел разморозить. Теперь вот стойте и ждите.

— Клиенты? — упавшим голосом проговорила Карина, и за шипением куска лососины на сковородке её почти не было слышно. — Они же ждут… Мы обещали. Они хорошие такие.

— Мурзик мой, — протянул свою большую красную руку Дима и погладил Карину по голове, — кричи здесь громче и никого не бойся. Крайнее, чем ты, тут никого нет, так что с тебя все и спросят, кто бы ни был виноват.

Он выдал Марине с Кариной по пышной булочке, а Валентина Петровна налила по чашке компота.