- Думаешь?
Сканлан остановил на нем долгий многозначительный взгляд. В нем было что-то зловещее.
- А разве нет?
- Подожди с месяц, сам узнаешь. Слышал, ты потом, когда я сошел, разговаривал с полицейским патрульным?
- А ты откуда узнал?
- Да так, слух прошел. В этом районе все становится известно, и плохое, и хорошее.
- Ну да, верно. Сказал ищейкам, что я о них думаю.
- Богом клянусь, ты Макгинти придешься по вкусу!
- А что, он тоже ненавидит полицию?
Сканлан расхохотался.
- Ступай повидайся с ним, парень, - сказал он, направляясь к выходу. - Не то он не полицию, а тебя возненавидит! Послушайся дружеского совета и отправляйся прямо сейчас.
Случилось так, что в тот же вечер Макмердо получил еще один такой же совет. По-видимому, внимание, которое он оказывал Этти, стало сильнее бросаться в глаза, и ситуация наконец прояснилась для медленно соображающего немца; но как бы то ни было, старый Шафтер поманил к себе молодого человека, привел в отдельную комнатку и без околичностей перешел к сути.
- Мне кажется, мистер, тебе приглянулась моя Этти. Это правда, или я ошибаюсь?
- Да, это правда, - ответил молодой человек.
- Ну так вот, хочу тебе сразу сказать, что из этого ничего не получится. Тебя уже опередили.
- Она говорила.
- И можешь поверить, она говорила правду. А сказала ли она тебе, кто он?
- Нет. Я спрашивал, но она не захотела ответить.
- Ага, еще бы! Негодница! Небось боялась тебя отпугнуть.
- Отпугнуть? Меня? - Макмердо моментально вспыхнул.
- Да, да, приятель! Его испугаться не стыдно. Это сам Тедди Болдуин.
- И кто же он такой, черт побери?
- Главарь «метельщиков».
- «Метельщиков»? Я уже о них слышал. «Метельщики» то, «метельщики» се, только и разговоров, и всегда вполголоса. Чего вы тут все боитесь? Кто они такие, эти «метельщики»?
Хозяин пансиона понизил голос, как и все, кто говорил об этом страшном обществе.
- «Метельщики», - произнес он, - это и есть Высокий Орден Свободных Работников!
Молодой человек удивленно вздернул брови.
- Но я и сам член этого ордена.
- Ты? Я бы никогда не взял тебя постояльцем, если бы знал это, предложи ты мне хоть сто долларов в неделю.
- Чем плох этот орден? Его цели - помощь ближним и установление доброго товарищества. Так написано в уставе.
- Не знаю, может, где-нибудь еще у него и такие цели, но не здесь.
- А что здесь?
- Здесь это общество убийц, вот что.
Макмердо недоверчиво рассмеялся.
- Как ты можешь это доказать? - спросил он.
- А чего тут доказывать? Пятьдесят человек убитых - это не доказательство? Как насчет Милмена и Ван-Шорста, и семейства Николсонов, и старика Хайема, и малыша Билли Джеймса, и всех остальных? Доказывай ему. Разве в этой долине есть хоть один мужчина, хоть одна женщина, которые бы этого не знали?
- Послушай, - строго сказал Макмердо, - я требую, чтобы ты взял свои слова обратно, или же приведи серьезные доказательства. Либо то, либо это - прежде чем я выйду отсюда. Поставь себя на мое место. Я новый человек в этом городе. Я состою членом ордена, за которым не знаю ничего худого. Его дела известны в Соединенных Штатах, и это только добрые дела. Я собираюсь вступить в местную ложу, и вдруг ты мне говоришь, что мой орден и тайное общество убийц под названием «Метельщики» - одно и то же. Я жду извинения или же объяснения, мистер Шафтер.
- Могу только повторить то, что и так знают все, мистер. Боссы ордена и боссы «метельщиков» - одни и те же лица. Не угодишь одним, тебя покарают другие. Нам здесь слишком часто приходилось в этом убеждаться.
- Это все разговоры. Мне нужны доказательства!
- Поживешь тут дольше, получишь сколько угодно доказательств. Хотя я забыл, ты же сам из их числа. И скоро сделаешься таким же, как все они. Но придется тебе искать другое жилище, мистер. Я не могу оставить тебя здесь. Хватит с меня того, что один из этих злодеев приходит сюда и ухаживает за моей Этти, и я не осмеливаюсь выставить его вон. Но чтобы еще и жилец у меня такой был?! Так что ты ночуешь у меня последний раз!
Макмердо одновременно получил отказ от пансиона и был отлучен от любимой девушки. В тот же вечер, застав ее в гостиной одну, он сообщил ей горестную новость.
- Твой отец дал мне сроку до завтрашнего утра, - пожаловался он. - Я бы не стал особенно печалиться, если бы лишился просто комнаты, но дело в том, Этти, что, хотя я знаю тебя только неделю, ты - светоч моей жизни, и жить без тебя я не могу.
- Тише, мистер Макмердо, не говорите так! - оборвала его девушка. - Разве я не сказала, что вы опоздали? За меня сватается другой, и если я и не дала ему согласия тут же выйти за него замуж, то и больше ничьего предложения принять не могу.
- А если бы я был первым, Этти, мог бы я рассчитывать?
Этти закрыла лицо ладонями.
- О, если бы только ты был первым! - всхлипнув, проговорила она.
В тот же миг Макмердо упал перед ней на колени.
- Заклинаю тебя Богом, Этти, ни слова больше об этом! - воскликнул он. - Неужели ты хочешь погубить свою и мою жизнь ради того, чтобы выполнить то обещание? Послушай своего сердца, красавица!
И он сжал ее белую руку своими смуглыми ладонями.
- Скажи, что согласна быть моей, и мы вместе отстоим свое право!
- Но не здесь.
- Здесь, здесь!
- Нет, Джек! - Он уже обнял ее. - Здесь это невозможно. Ты не можешь увезти меня отсюда?
На минуту на лице его отразилась борьба.
- Нет, дорогая, об этом не может быть и речи.
- Но почему нам нельзя уехать?
- Нет, Этти, я не могу уехать.
- Почему?
- Я никогда не смогу смотреть людям в глаза, если буду чувствовать, что был изгнан. Да и чего нам бояться? Разве мы не свободные люди в свободной стране? Раз ты любишь меня, а я тебя, кто посмеет встать между нами?
- Джек, ты не знаешь. Ты слишком недолго здесь пробыл. Ты не знаешь Болдуина. И Макгинти с его «метельщиками».
- Да, не знаю. Но я не боюсь их! - ответил Макмердо. - Мне приходилось жить среди грубых людей, и вместо того, чтобы бояться их, я добивался того, что они боялись меня, всегда, милая моя Этти! Если эти люди, как утверждает твой отец, совершают здесь, в долине, где их отлично знают по именам, преступление за преступлением, почему же никто из них не привлекается к суду? Ответь-ка мне на это, дорогая!
- Да потому, что никто против них не осмеливается свидетельствовать. Ему потом и месяца не прожить. И еще потому, что всегда найдется кто-нибудь, кто будет утверждать, что обвиняемый в это время находился за тридевять земель от места преступления. Неужели ты об этом не читал, Джек? Я думала, про здешнее положение пишут все газеты Америки.
- Кое-что читал, не спорю. Но думал, это просто так, больше сочиняют. Может, у этих людей есть причина для таких действий? Может, они - жертвы несправедливости и не имеют другого способа постоять за себя?
- Ради бога, Джек, я не могу это слышать! Точно так говорит и он.
- Болдуин? Он именно так рассуждает?
- Да. И потому он мне так отвратителен. Ах, Джек, теперь я могу сказать тебе правду. Я его терпеть не могу, но и боюсь. Боюсь за себя, а еще больше за отца. Знаю, с нами случится большая беда, вздумай я отказать ему. Вот почему я стараюсь держать его на отдалении полуобещаниями. Но если бы ты согласился уехать со мной отсюда, мы бы захватили с собой отца и жили бы до скончания века свободные от власти этих дурных людей.
Снова на лице Макмердо отразилась борьба, и снова он остался тверд, как гранит.
- Ни малейшего вреда не случится с тобой, Этти, ни с тобой, ни с твоим отцом. А что до дурных людей, вдруг ты решишь, что я такой же, как они, если не хуже?
- Нет, нет, Джек! Тебе я во всем доверяю.
Макмердо горько рассмеялся.
- Боже милосердный! А ведь ты меня совсем не знаешь! Ты, чистая душа, даже представить себе не можешь, что сейчас творится у меня в душе. Но смотри-ка, кто это пришел?
Дверь распахнулась, и вразвалку, по-хозяйски в салун вошел молодой парень, красивый, развязный, одного примерно возраста и роста с Макмердо. Из-под широкополой черной фетровой шляпы, которую он, входя, даже не потрудился снять, на красивом лице с орлиным носом свирепо и властно сверкнули ледяные глаза, устремленные на сидящую у печи пару.
Этти всполошилась, вскочила.
- Рада видеть вас, мистер Болдуин, - проговорила она. - Вы нынче раньше, чем мы ожидали. Проходите и присаживайтесь.
Болдуин, уставя руки в боки, разглядывал Макмердо.
- Кто такой? - буркнул он.
- Это мой друг, мистер Болдуин, наш новый постоялец. Мистер Макмердо, позвольте вам представить мистера Болдуина.
Мужчины хмуро кивнули друг другу.
- Возможно, мисс Этти говорила вам о наших с ней отношениях? - сказал Болдуин.
- Я так понял, что никаких отношений между вами нет.
- Вы так поняли? Теперь, может быть, поймете иначе. Я сообщаю вам, эта барышня - моя, а вам представляется возможность убедиться, что сейчас прекрасная погода для прогулки.
- Благодарю, но у меня нет настроения сейчас гулять.
- Нет настроения? - В злобных глазах Болдуина зажегся огонек бешенства. - Может, вы в настроении подраться, мистер Постоялец?
- А вот это пожалуйста! - вскочил на ноги Макмердо. - С превеликим удовольствием.
- Ради бога, Джек! О, ради всего святого! - в отчаянии воскликнула бедная Этти. - О, Джек, Джек! Он тебя изувечит!
- Ах, он, оказывается, уже Джек? - Болдуин выругался. - Вот до чего дошло!
- Тед, умоляю, не сердись! Ради меня, Тед, если ты меня хоть когда-нибудь любил, прояви благородство и снисхождение!
- Я думаю, Этти, если бы ты ушла и оставила нас самих уладить это дело, мы бы быстро разобрались, - спокойно заметил Макмердо. - А, может быть, вы, мистер Болдуин, согласились бы выйти со мной прогуляться? Погода прекрасная, и поблизости за поворотом есть неплохая открытая площадка.
- Я разделаюсь с тобой, не замарав рук, - отозвался его противник. - Ты еще пожалеешь, что переступил этот порог!
- Зачем же откладывать?
- Я сам выберу время, мистер. Ты мне не указ. Видал вот это? - Он вдруг отвернул обшлаг и обнажил на руке выше запястья странный знак, похожий на клеймо: круг и в нем треугольник. - Знаешь, что это такое?
- Не знаю и знать не хочу!
- Ничего, узнаешь, за это я ручаюсь. Притом скоро. Возможно, мисс Этти кое-что тебе объяснит. А что до тебя, Этти, ты приползешь ко мне на коленях - слышишь, моя милая? На коленях! И я назначу тебе наказание. Что посеяла, то и пожнешь, уж я об этом позабочусь!
Свирепо взглянув на девушку, он повернулся на каблуках, и мгновенье спустя за ним с шумом захлопнулась входная дверь. Макмердо и Этти минуту стояли молча. Потом она обвила его шею руками.
- О, Джек, ты такой храбрый! Но все равно, выхода нет, тебе надо бежать! Сегодня же, Джек, до наступления ночи! Это единственная надежда. Не то он явится с другими, чтобы тебя убить, я прочла это в его страшном взгляде. Ты бессилен один против дюжины, да еще за ними босс Макгинти и вся их могущественная ложа!
Макмердо расцепил ее руки, поцеловал ее и бережно усадил обратно в кресло.
- Успокойся, моя красавица, успокойся! Не дрожи и не волнуйся за меня. Я ведь и сам Свободный Работник. Сейчас я пойду и втолкую это твоему отцу. Может, я не лучше их. Так что не делай из меня святого. Может, теперь ты и меня возненавидишь, после того как я тебе признался?
- Возненавидеть тебя, Джек? Никогда, пока я жива! Я слышала, что повсюду в мире не считается зазорным принадлежать к братству Свободных Работников, но только не здесь. За что же я стала бы ненавидеть тебя? Но если ты тоже Свободный Работник, Джек, почему бы тебе не пойти и не заключить союз с боссом Макгинти? Поспеши, Джек, не теряй ни минуты!
