Долина страха

- Я и сам так думаю, - сказал ей Макмердо. - Пойду прямо сейчас и все улажу. А ты скажи отцу, что нынче я ночую здесь, а завтра утром съеду.

В салуне у Макгинти всегда было полно народу: здесь любила собираться вся грубая публика города. Простецкие, шутливые замашки Макгинти, которые были на самом деле маской, многое скрывающей от глаз, вызывали у этих людей симпатию. Но они его еще и боялись, боялись и в городе, и во всей тридцатимильной долине Вермиссы, и по обе стороны от перевала, и одного этого страха было довольно, чтобы наполнить народом его салун; ибо никто не отваживался, выказав неуважение, потерять его благосклонность.

К тому же он был большим городским начальником, муниципальным советником и главой комитета по дорожному строительству, избранным на эти должности благодаря голосам головорезов, рассчитывавших на его благодарность. Поборы и налоги в городе были огромные; общественные работы заброшены; отчеты с помощью подкупленных аудиторов подделывались, а перепуганным гражданам оставалось лишь отдавать то, что у них открыто вымогали, и держать язык за зубами из опасения худшего.

Вот каким образом бриллиантовые булавки в галстуке Макгинти год от года становились все огромнее, золотые цепи поперек жилетки - все весомее и сами жилетки - все наряднее. Да и салун его все расширялся, пока не занял чуть ли не всю сторону Центральной площади.

Макмердо распахнул двери салуна и стал пробираться через толпу, сквозь табачный дым и спиртной дух. Салун был ярко освещен, и висящие по стенам большие зеркала в золоченых рамах многократно отражали и усиливали это сияние. За широкой, обитой медью стойкой суетились несколько барменов в белых рубахах, смешивая и подавая напитки теснящимся посетителям. А у конца стойки, привалившись животом и пожевывая торчащую изо рта сигару, стоял крупный, широкоплечий мужчина, который мог быть только самим достославным боссом Макгинти, - эдакий темноликий великан, по самые глаза заросший смоляной бородой и с густой черной гривой до плеч; смуглостью он походил на итальянца, а черные мертвенно-матовые глаза, к тому же еще косящие, придавали ему поистине зловещий вид. В остальном же его наружность - могучий рост, правильные черты и простецкие замашки - вполне соответствовала той шутливой панибратской манере, которую он для себя избрал. Вот, сказал бы всякий при взгляде на него, честный, прямодушный малый, у которого наверняка доброе сердце, как бы ни были грубы и безыскусны его речи. Но когда человек встречал взгляд этих мертвенных черных глаз, такой глубокий и неумолимый, хотелось спрятаться, забиться в угол, ибо возникало ощущение, что перед тобой - само воплощение зла.

Присмотревшись к нему, Макмердо стал спокойно, работая локтями, пробираться туда, где в окружении свиты, раболепно смеявшейся над малейшей шуткой всемогущего босса, стоял Макгинти. Серые глаза молодого гостя бесстрашно глядели навстречу черному взгляду хозяина, уже заприметившего его приближение.

- Что-то, парень, мне твое лицо вроде бы незнакомо.

- Я здесь человек новый, мистер Макгинти.

- Не настолько новый, чтобы не знать, как правильно ко мне обращаться.

- Это советник Макгинти, молодой человек, - услужливо подсказал голос из толпы.

- Простите, советник. Я незнаком со здешними обычаями. Но мне рекомендовали повидать вас.

- Что ж, вот он я, и ты меня видишь. Ну и как я тебе?

- Пока еще рано судить. Если ваша душа так же велика, как ваше тело, и так же прекрасна, как лицо, то лучшего и желать не приходится, - ответил Макмердо.

- Ах ты черт! Ишь как его ирландский язык хорошо подвешен! - воскликнул хозяин, еще не решивший, то ли посмеяться вместе с дерзким гостем, то ли изобразить оскорбленное достоинство. - Стало быть, мою внешность ты одобряешь?

- Ясное дело, - ответил Макмердо.

- И тебе рекомендовали меня повидать?

- Да.

- А кто же это тебе рекомендовал?

- Брат Сканлан из 341-й ложи в Вермиссе. Пью за ваше здоровье, советник, и за наше будущее близкое знакомство.

Он поднес к губам стакан и осушил его.

Макгинти, внимательно за ним наблюдавший, вздернул лохматые черные брови.

- О, вот оно, что, - проговорил он. - Тут надо будет кое в чем удостовериться, мистер...

- Макмердо.

- Н-да, удостовериться, мистер Макмердо; потому что в нашем краю мы не принимаем людей просто так и не всему, что нам говорят, верим. Зайдем сюда на минуту.

Макгинти провел его в комнату за стойкой, где вдоль стен рядами стояли бочки. Он плотно закрыл дверь и уселся на одну из бочек, задумчиво пожевывая сигару и разглядывая гостя своими неприятно-загадочными глазами. Минуты две оба молчали. Макмердо спокойно выдержал его взгляд. Внезапно Макгинти пригнулся, и в руке у него оказался далеко не игрушечный револьвер.

- Слушай меня, шутник, - проговорил он. - Если увижу, что ты с нами игры играешь, тебе не поздоровится.

- Странное приветствие мастера ложи Свободных Работников новоприбывшему брату, - с достоинством произнес Макмердо.

- Последнее тебе надо еще доказать, - отозвался Макгинти. - И моли Бога о спасении, если тебе это не удастся! Где тебя принимали?

- В двадцать девятой ложе, город Чикаго.

- Когда?

- 24 июня 1872 года.

- Кто там мастер?

- Джеймс Х. Скотт.

- Кто районный руководитель?

- Бартоломью Уилсон.

- Гм. Чешешь гладко. Что ты делаешь здесь?

- Работаю, как и вы, только зарабатываю поменьше.

- На ответы ты скор.

- Да, я всегда был скор на слова.

- А на дела?

- Кто близко меня знал, всегда считали меня быстрым на руку.

- Что ж, мы тебя испытаем, и может статься раньше, чем ты думаешь. Что ты слышал о здешней ложе?

- Слышал, что надо быть мужчиной, чтобы вступить в нее.

- Твоя правда, Макмердо. Почему ты уехал из Чикаго?

- На этот вопрос я вам не отвечу!

Макгинти вздернул брови. Он не привык, чтобы с ним так разговаривали, и оживился.

- Почему ты не хочешь отвечать?

- Потому что брат брату не должен лгать.

- Значит, правда такова, что сказать страшно?

- Это уж понимайте как хотите.

- Послушай, парень, не могу же я как мастер ложи принять к нам человека, прошлого которого не знаю.

Макмердо взглянул на него в замешательстве. А потом вынул из внутреннего кармана истертую газетную вырезку.

- А вы не донесете?

- Я оботру руку о твою рожу за такие слова! - вспыхнул Макгинти.

- Вы правы, советник, - смиренно признал Макмердо. - Приношу извинения. Ляпнул, не подумав. Знаю, с вами мне ничего не угрожает. Взгляните на эту вырезку.

Макгинти скользнул глазами по заметке, где сообщалось, что в первую неделю 1874 года в салуне «Озерный» на Маркет-стрит, в Чикаго, был застрелен некий Джонас Пинто.

- Твоя работа? - уточнил он, возвращая газетный листок.

Макмердо кивнул.

- За что же ты его?

- Я помогал дяде Сэму чеканить доллары. Может быть, в моих золото было не такой высокой пробы, как у него, но вид они имели такой же и изготавливать их было дешевле. А этот тип Пинто помогал мне их толкать...

- Толкать?

- Да, запускать в обращение. А потом заявил, что донесет на меня. Может, он и донес, не знаю, я не стал дожидаться, что будет, просто застрелил его и подался в угольные края.

- Почему в угольные?

- Читал в газетах, что там не особенно смотрят, кто да что.

Макгинти рассмеялся.

- Так ты чеканил фальшивую монету, убил человека, а потом приезжаешь сюда и думаешь, что тебе будут рады?

- Да, думаю, что будут, - подтвердил Макмердо.

- Что ж, ты далеко пойдешь. Скажи-ка, ты и теперь можешь нашлепать долларов?

Макмердо вынул из кармана горсть монет.

- Эти филадельфийский монетный двор не прошли, - похвастал он.

- Ну да? - На своей большой и волосатой ладони Макгинти поднял монеты к лампе. - Ей-богу, не видно подделки. Похоже, ты будешь у нас ценным собратом! Нам не помешает парочка таких ребят, брат Макмердо. А то иначе нас быстро прижмут к стенке, если сами не навалимся на тех, кто на нас давит.

- Готов навалиться вместе со всеми.

- Вижу, ты не из пугливых, не сдрейфил, когда я наставил на тебя пушку.

- Опасность грозила не мне.

- А кому же?

- Вам, советник. - Макмердо достал из бокового кармана своей тужурки взведенный револьвер. - Я все время держал вас на мушке. Думаю, мой выстрел не отстал бы от вашего.

- Ну и ну! - Макгинти покраснел от злости, но потом разразился хохотом. - Ей-богу, давно у нас не появлялись такие лихие молодчики. Наша ложа, похоже, еще будет гордиться тобой... А тебе какого черта здесь надо? Пяти минут не могу поговорить с джентльменом с глазу на глаз, тут же лезут!

В дверях топтался смущенный бармен.

- Прошу меня простить, советник, но там пришел Тед Болдуин. Говорит, ему срочно необходимо вас видеть.

Сообщение это было излишним, ибо из-за плеча слуги уже высунулось свирепое лицо самого Болдуина. Он оттолкнул растерянного бармена и захлопнул у того перед носом дверь.

- Значит, вот оно как? - Он бросил на Макмердо яростный взгляд. - Ты, стало быть, опередил меня? Советник, мне надо сказать вам пару слов насчет этого типа.

- Вот и говори при мне! - крикнул ему Макмердо.

- Я буду говорить когда мне удобно и при ком захочу.

- Ай-ай-ай, - произнес Макгинти, вставая с бочки. - Куда же это годится? К нам явился новый брат. Разве так полагается его привечать, а, Болдуин? Протяни руку и давайте миритесь.

- Ни за что! - взревел Болдуин.

- Я предлагал ему драться, если он считает, что я нанес ему обиду, - сказал Макмердо. - Готов на кулаках, а не хочет на кулаках, согласен на любые другие условия. Предоставляю вам, советник, рассудить нас, как и положено мастеру ложи.

- А что же между вами?

- Юная леди, которая вправе выбирать.

- Нет, не вправе!

- Между двумя членами ложи, полагаю, она имеет право выбора, - вынес решение босс.

- Значит, вот каков ваш суд?

- Да, Тед Болдуин, таков мой суд, - повторил Макгинти грозно. - Не думаешь ли ты его оспорить?

- Вы готовы предать того, кто стоял за вас пять лет, ради чужака, которого видите первый раз в жизни? Джек Макгинти, мастер ложи - звание не пожизненное, и, клянусь Богом, когда придет срок нового голосования...

Как тигр набросился советник на Болдуина. Огромная ручища сомкнулась у того на горле и повалила злосчастного на бочки. Охваченный бешенством, Макгинти совсем задушил бы его, если бы не вмешался Макмердо.

- Спокойнее, советник, бога ради, спокойнее, не надо так! - произнес он, оттаскивая разъяренного босса.

Макгинти разжал пальцы, и Болдуин, потрясенный, судорожно хватая ртом воздух и весь содрогаясь, как человек, только что заглянувший в глаза смерти, приподнялся и сел на бочке.

- Ты уже давно напрашивался на это, Тед Болдуин, вот и получил! - крикнул Макгинти. Его широкая грудь вздымалась и опадала. - Уж не возомнил ли ты, что если меня не выберут мастером, место достанется тебе? Там посмотрим, это ложе решать. А пока я здесь главный, никому не позволю поднимать голос против меня и оспаривать мой суд.

- Я не против вас, - прохрипел Болдуин, ощупывая шею.

- Ну и ладненько! - воскликнул босс весело и по-свойски, как ни в чем не бывало. - Мы опять добрые друзья, и дело с концом.

Он снял с полки бутылку шампанского.