Лягушки

Ксанфий

Когда ж начало?

Эак

Скоро, Зевс свидетель мне. Вот здесь, пред нами, совершится судьбище, Здесь на таланты будут весить музыку.[61]

Ксанфий

Они подвесят на безмен трагедию?

Эак

Они линейки вынесут, и гири слов, И слитки изречений.

Ксанфий

Будут плиты лить?

Эак

И рычаги и клинья. Еврипид клялся, Что по словечкам разберет трагедии.

Ксанфий

Я думаю, Эсхил ужасно сердится.

Эак

Как грозный бык взглянул он и нахмурил лоб.

Ксанфий

А кто ж судьею будет?

Эак

Много спорили. Людей с рассудком не легко нигде найти, К тому же брать афинян не хотел Эсхил.[62]

Ксанфий

Воров нашел бы много и налетчиков.

Эак

А остальные все – невежды круглые В делах искусства. К твоему хозяину Тут обратились. Он знаток художества. Но в дом войдем! Где господа дерутся, там Достаточно и нам перепадает слез.

Уходят в дом.

Хор

Желчью чудовищной здесь изойдет громоносный вития В час, как увидит врага, наточившего едкие зубы С острым оскалом. Тогда в исступленье и злобе Завращаются глаза. Спор шлемоблещущий вспыхнет словес, оперенных султаном, С колкими стружками шустрых острот и с занозами мыслей Хитрого мужа. Подымется он против силы Конновздыбленных речей. Всхолмив чудовищных косм золотую летучую гриву, Страшно морщины стянув и насупив тяжелую складку, Этот взревет и речений, окованных медью, Исполинский вырвет вздох. Тот же – расчетливый фокусник слов, изощренный искусник, – Гибкий язык наточив, раскидает словечки, расщепит Зычную бурю речей и запутает петли, Губы ядовито сжав.

Эписодий пятый

В яростном споре входят Еврипид и Эсхил. С ними Дионис.

Еврипид

Не откажусь от трона, уговоры брось! Я говорю, что в мастерстве сильней его.

Дионис

Эсхил, чего ж молчишь ты, иль не слышишь слов?

Еврипид

Сначала станет важничать. Ведь всякий раз Чудачит точно так же он в трагедии.[63]

Дионис

Постой, дружок, не городи напраслину!

Еврипид

Его давно я знаю, раскусил давно. Певца невежд, горластого, строптивого, С безудержным, неистовым, безумным ртом, Бахвала, витьеватого, трескучего.

Эсхил

Богини огородной порождение,[64] Что ты сказать посмел мне! Попрошайка слов, Тряпичников властитель и лоскутьев швец! Не будешь рад отваге!

Дионис

Замолчи, Эсхил! Не раздувай дыханье в жаркой ярости!

Эсхил

Отнюдь, сперва изобличу я этого Творца уродов. Кто он? И насколько нагл?

Дионис

Овцу, овцу, рабы, ведите черную![65] Грозит нагрянуть ураган чудовищный.

Эсхил

Изобретатель песенок изнеженных, Любви развратной выдумщиц, ужо тебе!

Дионис

Замолкни, удержись, Эсхил почтеннейший! А ты, несчастный Еврипид, покуда жив, Беги от бури и от градобития, Чтобы, метнув увесистым речением, Не размозжил он темени и «Телефа»![66] А ты, Эсхил, без ярости, но с кротостью Доказывай, доказывай! Не дело ведь, Чтоб трагики бранились, как разносчики. Ты ж сразу вспыхнул, словно подожженный дуб.

Еврипид

Что до меня, готов я, не боясь ничуть, Кусать и получать укусы, взвесив все: Стихи и песни и костяк трагедии. «Эола» и «Пелея» отдаю на суд, И «Мелеагра», и, конечно, «Телефа».

Дионис

А ты что делать хочешь, говори, Эсхил?

Эсхил

Не препираться – вот мое желание. Здесь не равны мы в споре.

Дионис

Почему ж это?

Эсхил

Моя со мной не умерла поэзия. Его же – с ним скончалась, под рукой она. Но если хочешь, будет пусть по-твоему!

Дионис

Сюда огня нам дайте и кропильницу. Я помолюсь пред тем, как в состязании Судить начну. Пусть будет мудр и прям мой суд. А вы начните песню, восхвалите Муз.

Хор

Зевсовы дочери, чистые девы, Музы, о дивные девять! Вы видите замысел смелый Этих мужей, созидателей слов. Они ринутся в битву Ярую, в споре сойдутся, метнутся в словесном ристанье. Музы, явитесь и силу вселите В страшную распрю речей, Стружек словесных и кряжей стихов! Мудрость вступила в великую битву. Час приходит.

Дионис

Вы оба помолитесь перед прением.

Эсхил

(торжественно)

Деметра-матерь, разум мой вскормившая,[67] Твоих мистерий даруй мне достойным быть!

Дионис

(Еврипиду.)

Возьми и ты кропильницу, молись!

Еврипид

Готов! Но я богам молюсь совсем особенным.

Дионис

Как? Собственным и нового чекана?

Еврипид

Да!

Дионис

Что ж! Помолись особым божествам своим!

Еврипид

Эфир, питатель мыслей, языка рычаг, Со мною будь! Ищейки – ноздри чуткие, Слова хватать и расщеплять позвольте мне!

Совершается жертвоприношение.

Агон

Первое полухорие

Ода

Мы пришли и здесь собрались Выслушать от хитроумцев, Как из-за стихов и песен В боевой пойдут поход. Распален язык отвагой, Нрав свиреп, ужасно сердце, Мысли быстры и легки. Знаем, будет спор жестокий, Утонченно, изощренно Будет говорить один, А другой, с корнями вырвав Слов стволы, Бросит их. И хруст промчится По ристалищу речей.

Хор пляшет.

Предводитель хора

Для прений время настает. Так говори ж искусно, Не подражая никому, по-своему и тонко.

Еврипид

Эпиррема

Каков я сам и каково мое искусство, после Я всесторонне разъясню. Сперва ж его ошибки Разоблачу и докажу, что он – бахвал и гаер И вводит зрителей в обман. Немало уж и Фриних Морочил нас. Сперва, лицо закутав покрывалом, Сажает в одиночку он Ахилла иль Ниобу[68] – Трагические чучела. Они молчат, не пикнут.

Дионис

Клянусь богами, да!

Еврипид