Клянусь Деметрой, разобрать не в силах я, Кто бог из вас обоих. Так войдите в дом – Пусть сам хозяин признает родню свою И Персефона. Оба божества они. Дионис
Благая мысль. Досадно лишь, что этого Ты не придумал прежде, чем избить меня. Все актеры уходят с орхестры, на которой остается хор. Музыка.
Парабаса
Первое полухорие
Ода
Муза, к святым хороводам приблизься, На голос приди и услышь Песни зов! Глянь на великие толпы народа. Мудрость в них И высокий разум. Ты достойнее славы, чем сам Клеофонт, Болтун, на губах у него В щебете темном и алом Варварскую песню Тянет ласточка, гостья фракийских трущоб. Под стать соловью она стонет и плачет О том, что погибнет Муж на жеребьевке. Хор пляшет.
Предводитель первого полухория
Эпиррема
Дело праздничного хора – город доброму учить И давать совет разумный. Вот и мы вам говорим: Уравнять должны вы граждан, снять с души тревожный страх. Если кто и поскользнулся в хитрой Фриниха[55] сети, Оступившимся когда-то ныне помогите встать! Случай дайте им загладить стародавнюю вину. Говорим еще, бесчестьем граждан нечего казнить. Стыд и срам! Рабов, однажды лишь сражавшихся в бою, Как платейцев благородных, вы подняли до господ. (Впрочем, этого нимало не хотим мы осудить. Нет же, хвалим, только это вы и сделали с умом.) Все же тех, кто с вами рядом воевал не раз, не два, Чьи отцы за город бились, кто вам кровная родня, Старую одну невзгоду им вы ставите в вину! Нет, злопамятство оставьте, по природе вы мудры. Всех, кто близок нам, кто в битву рядом с нами выйти рад, С них бесчестие мы снимем, званье граждан возвратим, А побрезгуете просьбой, чванно стороной пройдя, Вас, родной доведших город до пучины черных бед, Умными и мудрецами впредь не будем мы считать. Второе полухорие
Антода
Если умен я и правильно вижу Людскую судьбу и людской Злой конец, Этот Клиген, коротыш, обезьяна,[56] Вор негодный, Всем надоевший, Этот банщик проклятый, Владыка золы, Земли кимолийской,[57] песка, Щелочи, шаек, мочал И грязных обмылков, Не проживет уже долго. И вот почему: Он мира не любит И ходит с дубинкою всюду, чтоб одежек Вор с него не сдернул. Хор пляшет.
Предводитель второго полухория
Антэпиррема
Часто кажется, что город граждан и сынов своих, И достойных и негодных, ценит совершенно так, Как старинную монету и сегодняшний чекан.[58] Настоящими деньгами, неподдельными ничуть, Лучшими из самых лучших, знаменитыми везде Среди эллинов и даже в дальней варварской стране, С крепким, правильным чеканом, с пробой верной, золотой Мы не пользуемся вовсе. Деньги медные в ходу, Дурно выбитые, наспех, дрянь и порча, без цены. Так и граждан благородных, славных домом и умом, Справедливых, безупречных, убеленных сединой, Выросших в хорах, в палестрах, знающих кифарный строй, Их мы гоним, любим медных, чужеземцев и рабов, Подлых и отродье подлых, ловких новичков из тех, Кто на виселицу прежде пригодился бы едва. Хоть сейчас-то измените свой обычай вы, глупцы, Верьте тем, кто стоит веры, сразу все похвалят вас. Если ж и случится злое, так не попусту, не зря, А на дереве хорошем и повеситься не жаль. Эписодий четвертый
Из дверей выходят Эак и Ксанфий.
Эак
Свидетель Зевс, мужчина благороднейший Хозяин твой. Ксанфий
Еще б не благороднейший! Ему бы только пьянствовать и девок мять! Эак
А странно, что тебя не изувечил он, Когда ты, раб, назвал себя хозяином. Ксанфий
Попробовал бы только! Эак
Это сказано, Как слугам подобает. Так и я люблю. Ксанфий
Ты любишь? Эак
Да, себя царем я чувствую, Чуть выбраню исподтишка хозяина. Ксанфий
А любишь ты ворчать, когда посеченный Идешь к дверям? Эак
Мне это тоже нравится. Ксанфий
А суетиться попусту? Эак
Еще бы нет! Ксанфий
О Зевс рабов! А болтовню хозяйскую Подслушивать? Эак
Люблю до сумасшествия! Ксанфий
И за дверьми выбалтывать? Эак
И как еще! Мне это слаще, чем валяться с бабою. Ксанфий
О Феб! Так протяни мне руку правую, И поцелуй, и дай поцеловать тебя! Нежные объятия. Во дворце слышится шум.
Но ради Зевса, во плетях нам общего, Скажи мне, это что за крик ужаснейший И ругань? Эак
Еврипид с Эсхилом ссорятся. Ксанфий
Да ну? Эак
Дела, дела пошли великие. Средь мертвецов восстанье небывалое! Ксанфий
А что? Эак
Закон старинный установлен здесь Для всех искусств, могучих и прославленных: Кто всех сильней и выше в мастерстве своем, Тем в Пританее угощенье дарится[59] И трон с Плутоном рядом. Ксанфий
Понимаю все. Эак
Когда другой придет, сильнее прежнего, Соперники в искусстве состязаются. Ксанфий
Эсхила что ж так сильно опечалило? Эак
Трагическим престолом он давно владел, Как величайший мастер. Ксанфий
Ну, и что ж теперь? Эак
Когда сошел под землю Еврипид, собрал Вокруг себя воров он и налетчиков, Отцеубийц, грабителей и взломщиков – Их в преисподней множество. Наслушавшись Словечек ловких, доводов и выдумок, Они взбесились и мудрейшим мастером Его признали. Возгордившись, занял он Эсхила трон. Ксанфий
Его избили до крови? Эак
Ничуть! Народ судилища потребовал, Чтобы решить, кто в мастерстве искуснее. Ксанфий
Вот негодяи! Эак
И какие! Подлые! Ксанфий
Но разве не нашел Эсхил союзников? Эак
Людей немного честных на земле и здесь. Ксанфий
А что ж Плутон намерен предпринять теперь? Эак
Велел он к состязанию готовиться И к тяжбе из-за трона. Ксанфий
Почему, скажи, Престола и Софокл себе не требовал? Эак
И не подумал даже. Снизойдя в Аид, Поцеловал Эсхила он и руку дал, И тот его на троне посадил с собой. Теперь же обещал он (Кледемид сказал)[60] Быть очередным. Если победит Эсхил, Не тронется он с места. Если ж нет, тогда Он с Еврипидом вступит в состязание.
