XX век. Исповеди

- Вы не оговорились: общество, а не атомщики?

- Сначала специалисты, а потом общество и государство -ведь за ними решающее слово… Безопасные атомные реакторы должны создаваться в одном месте, но здесь должно быть сконцентрированы усилия промышленности и науки. Тут уж основная роль за государством… Чтобы не быть слишком абстрактным, вновь вернусь к созданию у нас Центра ядерной безопасности. Рядом находится Санкт-Петербург, он - колыбель атомной энергетики. И естественно, такую научную и промышленную мощь не использовать для создания новой атомной энергетики -неразумно. Но это должно решать общество и государство.

- Согласен. А теперь пора выложить главные козыри, почему именно вам надлежит стать лидерами - желающих-то немало? Итак, ваши преимущества?

- Самое главное - кадры. Это школа, где создан ряд базовых реакторов для атомного флота. За этим, безусловно, стоит огромная кооперация всего Минатома России, есть промышленные и научные организации, без которых успех немыслим, но головным все-таки был наш институт. Россия владеет рядом технологий, которых нет в США - и этим мы по праву гордимся.

- Вы имеете в виду ледокольный флот и подводные лодки?

- И плюс к этому надводные корабли… Я хотел бы подчеркнуть очень важное обстоятельство: успех пришел потому, что именно на этом направлении с самого начала предполагалась комплексность решения проблемы - научные исследования, опытно-конструкторские работы и комплексное производство реакторов с созданием баз, которые обеспечивали бы нормальную эксплуатацию этих энергетических установок.

- Значит, от "А" до "Я" ?

- К сожалению, в этой цепочке были огрехи. Особенно в конце ее - я имею в виду вывод установок из эксплуатации. Не надо было отдавать эту проблему флоту. На мой взгляд, необходимо было решать все в рамках единой программы - тогда у нас головы не болели бы сегодня, что делать с объектами… Да, технологии нужные есть, но мы запоздали с утилизацией "изделий", и это сегодня ощущается и обозначается общественностью очень остро. Американцы были готовы к такой работе, а потому при выводе из эксплуатации реакторов первого поколения они действовали решительно и спокойно - и при захоронении радиоактивных отходов, и при утилизации материалов. К сожалению, плохой отпечаток на нашу отрасль наложила "перестройка", она выбила из "колеи" людей, а затем и экономику в целом. Думаю, что положение поправимо. Наш опыт и опыт предприятий Минатома России свидетельствует, что наша отечественная промышленность способна решать и эту проблему. Тут помощь из-за рубежа не требуется, хотя ее всячески нам и пытаются навязать…

- Им нужна информация?

- Конечно. Мы долго находились в "тени секретности". Многие фирмы, которые работали не на полку с бумагами, а на конкретный результат, не имели возможности показать его. Эти достижения представляли и представляют непреходящую ценность и для нашей промышленности, и для мировой науки. А сейчас то время, когда тот или иной коллектив оценивают только по конкретным результатам - просто словам и бумагам уже никто не верит. А потому очень важна кооперация, при которой каждый умеет делать свое лучше, чем остальные. Так создается ансамбль. И если планки поставлены высоко, то продукция получается высшего качества, которая способна конкурировать на мировом рынке. Я не хочу, чтобы создавалось ошибочное мнение, будто только мы вырвались в лидеры -речь идет о большом коллективе большого ансамбля, который создавал реакторные блоки для флота.

- Невольно мы придем к монополизму… Как известно, еще ни один Главный конструктор не говорил о несовершенстве своего детища. А если он вообще один в стране?

- Нельзя передоверять любому авторитету. Чернобыль случился из-за того, что была вера, мол, атомная энергетика сверхбезопасный процесс. И эта вера сыграла злую шутку не только со специалистами, но и со всей страной.

- Шапкозакидательство?

- Не только. Обязательно должны быть институты в стране, которые брали бы на себя роль жесточайшей экспертизы. Причем с международным "оттенком". Если мы по этому направлению не пойдем, то самоуверенность может погубить любое дело.

- Ваш новый энергоблок не боится международной экспертизы?

- Нет. Мы согласны на любую, самую жесткую. Причем не думайте, что "там" требования жестче, чем у нас. Мы проводили сравнения и поняли, что у нас есть специалисты, которые требуют намного больше, чем любые эксперты из Франции, Англии, Японии или США. И мы в первую очередь ориентируемся именно на таких профессионалов.

- "Профессионалом № 1" для вас был Анатолий Петрович Александров. После Чернобыля на него "навешали всех собак", его обвинили во всех грехах, к нему были несправедливы" ?

- Он не нуждается в реабилитации!.. Анатолий Петрович является отцом судовой атомной энергетики, он видел настолько далеко и глубоко, что это трудно представить. Просто в силу своих человеческих качеств он брал на себя чужую вину. Я считаю, что работы по судовой атомной энергетике — это венец всего "атомного проекта" в нашей стране, который, как известно, начался с создания атомной бомбы и промышленных производств. Привнесение на борт подводной лодки атомного реактора - это одна из блестящих инженерных и научных задач, которую решил Анатолий Петрович Александров. И в силу этого корабли сейчас имеют неограниченный радиус действия, а это в свою очередь имеет не только оборонное значение, но и прежде всего дает возможность эффективно и рационально осваивать океан. Кстати, я убежден, что человечество в XXI веке пойдет не в космос, как принято считать, а в Мировой океан. И тот запас идей и технологий, что есть в нашей отрасли, у нашего государства, позволит решать эту проблему в первых рядах, быть лидерами в освоении Мирового океана. Это прямой итог жизни академика Александрова, ну а Чернобыль - не вина его, а беда наша общая.

- Ничего подобного с вашими реакторами случиться не может?

- Нет… Не надо заставлять сокола бегать по земле, а лисицу -летать…

- Идет борьба вокруг Кольской АЭС-2. Вы можете дать гарантию ее безопасности?

- Да, если там будут работать наши реакторы…

Мне кажется, идеи Вячеслава Андреевича Василенко заслуживают всяческой поддержки! И очень важно, что решение о создании Центра ядерной безопасности на базе НИТИ принято, вот только, как всегда, нет денег…

Ну а мы возвращаемся к нашему разговору с директором Кольской АЭС. Из беседы с Василенко стало понятным, почему на Колъской-2 будут новые реакторы и почему Коломцев так отстаивает их…

Впрочем, в тот вечер мы говорили о другом. Я спросил его:

- А что еще хорошего здесь?

И незамедлительно получил ответ:

- Природа! Я исходил Кольский полуостров вдоль и поперек… Самые красивые места - это побережье Белого моря. Очень красиво! Завораживающая красота… Впрочем, по-своему везде хорошо… Здесь более романтично - лес, камень и вода… Ощущение удивительное - душа торжествует и отдыхает…

Не слишком ли радужная картина вырисовывается из нашей беседы? Такое впечатление создается, что вокруг Кольской АЭС какие-то райские места - ходи и любуйся! А где же пурга, метели, морозы, наконец, тот самый ураган, о приближении которого было оповещено в начале? Что-то не вяжется у автора, не увлекся ли он экзотикой?

Ураган приближается… Но чтобы сражаться с ним, нужно подготовиться к встрече, иначе трудно будет понять, почему Кольская АЭС выстояла - в истории атомной науки и техники то был единственный случай, когда свершилось Чудо. То самое Чудо, что было создано человеческим разумом и волей.

ЗАРЕВО ЗАПОЛЯРЬЯ

У атомных станций свои юбилеи. Они необычны, так как судьба АЭС совсем иная, чем, к примеру, у городов, машиностроительных заводов или деятелей искусств. К примеру, артисту нужно ждать своего 60-летия, а лучше 70-летия, и тогда можно быть уверенным, что на страницах газет и в радиопередачах обязательно упомянут твое имя со всевозможными эпитетами и воздадут тебе должное. Но ждать этих дней приходится долго.

Ну а заводы или города отмечают юбилеи "столетиями", лишь иногда, для особо "именитых" век делят наполовину, чтобы устроить пышные празднества. Однако в данном случае превалируют политические интересы - есть они, значит, быть юбилею, ну а если нет, то уж увольте…

Атомные станции рождаются десятилетиями, а умирают молодыми. У них не бывает запаса времени. Да, многие годы обсуждается проект, выбирается площадка для строительства, потом оно начинается, и вот уже первый блок вступает в строй. С той минуты об АЭС "забывают" - работает себе и работает (если, конечно, не случаются ЧП), а что обсуждать, если станция дает энергию! И вот уже первые десять лет прошли, затем вторые - и начинает болеть голова у проектировщиков, как этот самый атомный блок выводить из эксплуатации - ведь расчетный период существования АЭС всего каких-нибудь 30 лет… В общем, атомные станции умирают молодыми, а потому энергетики отмечают их юбилеи каждые десять лет, а подчас и пять…

Двадцать лет работы - это юбилей! И именно поэтому на Кольской АЭС он был отмечен торжественно. На конференцию, посвященную 20-летию пуска первого блока, приехали не только коллеги с других АЭС, но и те, кто проектировал и строил первую в Заполярье атомную станцию.

Оставим в стороне торжественные речи, многочисленные поздравления, приветственные телеграммы — всего этого было в достатке! - а лучше попытаемся понять, почему юбилей Кольской АЭС стал одной из вех в развитии отечественной атомной промышленности, ее судьбе, такой сложной, а подчас и драматической.

Коломцев рассказывает:

- Самое тяжелое испытание выпало на нашу долю зимой 93-го, когда над станцией пронесся ураган…

- Это было незадолго до юбилея первого блока? -Да.

- А что вы о нем думаете?

- Об урагане или о пуске блока?

- Начнем с пуска, а об урагане потом…

- Хорошо… Пуск АЭС в Заполярье сложен вдвойне. Атомная станция как промышленный объект вообще сооружение наисложнейшее. Ее возведение требует полного напряжения не только от специалистов-атомщиков, но и всей промышленности страны. Ведь не случайно, что лишь высокоразвитые страны способны развивать атомную энергетику, а другие без их помощи обойтись не могут… Строительство АЭС в Заполярье потребовало полного напряжения сил, и в первую очередь тех, кто строил АЭС, монтировал оборудование и осуществлял пуск. Зимой - холод и полярная ночь. Летом - комар да мошка. Плюс к этим суровым условиям - сложности с доставкой оборудования и так далее. За 20 лет Кольская АЭС прошла сложный и трудный путь. Качественно изменились требования к безопасности, и по ходу работы пришлось их внедрять, причем мы не останавливали станцию. В общей сложности более тысячи новшеств внедрено на нашей станции… Так что опыт накоплен огромный, а потому уже через три года после пуска первого блока наши специалисты участвуют в пуске Армянской АЭС. Потом случился Чернобыль, и вновь потребовались наши знания и опыт. Более 130 специалистов работали на ликвидации аварии в Чернобыле…

ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ АЭС: "18 мая 1969 года в здание Кольской АЭС был уложен первый кубометр бетона. Срок строительства АЭС - пять лет. За это время вынуто 3,6 миллиона кубометров грунта, уложено около 100 тысяч кубометров монолитного бетона и железобетона.

Из 3,6 миллионов кубометров грунта более 500 тысяч -скального… Смонтировано более 8000 тонн металлоконструкций, 6500 тонн трубопроводов, уложено более 1300 километров кабеля".

Вспоминает начальник стройки Александр Андрушечко:

"Многое повидал я на своем веку, во многих местах строил, а сюда приехал и поначалу руки опустились: как здесь работать и жить, условия-то очень трудные! И еще: оказалось, что очень много девчонок сюда понаехало по комсомольским путевкам… Но вижу, что девчата подобрались отменные, все им нипочем -и работают от души, тут же влюбляются, женятся, детей мне в контору приносят: "Думай, начальник, где нашим детям жить, когда уходим на работу?" Так появились и детские садики, и квартиры, но все-таки самое главное - первый блок Кольской АЭС. Его пуск и позволил сразу же развивать город и все хозяйство… Казалось, вчера это было, а вот уже двадцать лет прошло. И те самые молодые крановщицы, монтажницы, бетонщицы, кто был гордостью Всесоюзной комсомольской стройки, уже бабушками стали. Но что любопытное: не уезжают из Заполярья, прикипели сердцами к этим краям, а ведь вербовались сюда всего на три года… Впрочем, есть какое-то притяжение в этих краях, суровых, но прекрасных?"

Любопытно было наблюдать за Андрушечко и его "девочками". Все три дня, что праздновали мы 20-летний юбилей пуска первого блока, они были вместе, будто вырвались из нынешнего дня и вновь оказались в своей молодости… И, глядя на них, я подумал, что очень правильно, когда люди отмечают юбилеи атомных станций… Они имеют возможность посмотреть на себя и свое дело как бы со стороны, глазами тех, кто приезжает на праздник. И может быть, еще раз убедиться в том, что решение когда-то принятое - остаться здесь! — было верным. И это подтверждает в нашей беседе Юрий Васильевич Коломцев.

- Уезжают. В Иваново, на Урал, в Вологду и Кострому, но все-таки возвращаются. Я перечислил примеры последнего времени…

- У вас нет кадровых проблем?

- Желающих работать на станции больше, чем мы можем принять. И проблем с молодыми специалистами тоже нет. Так как коллектив молодой, то требуется воспитательный процесс -я имею в виду дисциплину… Многие дети наших работников уезжают учиться в вузы, приезжают к нам на практику, а после окончания института и работать на станцию. Это нормально У нас уже есть династии, и мы ими гордимся.

- Директор АЭС - это должность или профессия?

- Это ответственность.

- Я беседовал однажды с директором американской АЭС в штате Коннектикут. Я поинтересовался у него: остановит ли он сам станцию, если возникнет хоть малейшее сомнение в безопасности..

- И он ответил: моментально! - Значит, и вы…

- Поступил бы также…

- Но почему был снят с должности Шмидт, когда он попытался самолично остановить станцию? Казалось бы, он поступал благородно- он хотел, чтобы атомщикам заплатили деньги, чтобы ваши дети не голодали…

- А дети остальных пусть погибают от холода и голода! Неплатежи не влияли на безопасность станции… Шмидт не выполнил прямого указания руководства концерна "Росэнергоатом", которое категорически запретило ему останавливать блок…

Вы считаете, что устраивать "игры с атомом" недопустимо?

- Безусловно. И поэтому я поддерживал решение концерна…

СХВАТКА У РЕАКТОРА

Пожалуй, именно так я назвал бы те события, что происходили на Кольской АЭС, когда ее директор В.А. Шмидт пытался остановить станцию.

В интервью Н. Прусаковой, редактору газеты "Энергия", он попытался так объяснить свои действия:

17 марта этого года я делал такую попытку (остановить станцию. - Прим. ВТ.). Была очень похожая ситуация. За I квартал т.г. РАО ЕЭС России задолжало нам 6 млрд. рублей, платежи не шли совсем и тогда, отчаявшись, я 17 марта объявил что из-за задолженности потребителей с 26 марта Кольская АЭС прекращает им отпуск электроэнергии…

Запрет на забастовку АЭС, оговоренный Указом Ельцина и правилами эксплуатации электрических станций и сетей, играет на руку энергосистемам, которые, зная это, просто пользуются моментом, чтобы не платить атомным станциям и за счет их решать свои проблемы. В этом случае АЭС можно сравнить с солдатом почетного караула, у которого очень важная миссия, которому на посту запрещено шевелиться, но которого не запрещено толкать, бить и оплевывать…

Я совершенно сознательно шел на это дело один. Когда мне говорят, что на других станциях тоже имеются долги, но они так не поступают, я отвечаю, что я - директор Кольской АЭС и обязан обеспечивать порядок здесь, и я не знаю, по какой причине на других АЭС поступают по-другому. В силу своего характера, я не могу сидеть и ждать, когда ситуация изменится сама в лучшую сторону, я обязан действовать…"

Комиссия крупнейших специалистов-атомщиков прилетела из Москвы в тот же день. Она проанализировала сложившуюся ситуацию и обвинила Шмидта в авантюризме. По мнению членов комиссии, он не имеет права возглавлять АЭС.

На Кольскую атомную приехал и Евгений Иванович Игнатенко - человек здесь не только известный, но и весьма уважаемый. Он поддержал рекомендацию комиссии о снятии Шмидта с работы…

На имя министра В. Михайлова ушла телеграмма от 23 руководителей подразделений станции с просьбой разобраться в случившемся и оставить Шмидта в должности.

Министр сам прилетел на Кольскую АЭС и встретился с коллективом. "Энергия" опубликовала пространный отчет об этом. В нем, в частности, говорится:

"К чести выступающих, а это были в основном руководители станции и цехов, у людей хватило мужества сказать во всеуслышание в столь представительной аудитории и о поддержке действий своего директора, и о предвзятом отношении комиссии, и о том, что никакого влияния от снижения нагрузки в тот день не было и быть не могло, и что если уж искать виновных, то делать это надо в концерне или министерстве, где в свое время не позаботились о стабильном финансировании такого важного объекта, как АЭС. Немало хорошего было сказано о личных качествах В.А. Шмидта: о его невероятной работоспособности, требовательности. Прозвучала и мысль о том, что, невзирая на его отдельные недостатки, коллектив именно с ним связывает свое будущее.

Министр внимательно выслушал все доводы. Не приметнул, правда, заметить, что незаменимых людей нет, как нет лично у него желания с кем-то расправиться. Просто рабочая АЭС - не место для экспериментов. Министр признался, что ему также импонирует смелость Шмидта, но дисциплина в данном случае важнее…"

И чем больше проходит времени, отделяющего нас от тех дней, тем яснее становится, что использовать атомный реактор в качестве аргумента в решении политических и экономических проблем общества - это недопустимо, это преступление.

Шмидт сегодня работает на строительстве Кольской АЭС-2…

И теперь директора на атомных станциях, к счастью, назначаются, а не выбираются на собраниях коллектива.

Но, тем не менее, я спросил Юрия Васильевича Коломцева: "На ваш взгляд, действия, которые предпринял Шмидт, допустимы? Ведь он говорил о благих намерениях…

- Любой политический, экономический и прочий шантаж с помощью АЭС недопустим, какими бы благими намерениями он ни оправдывался!

- А забастовки? Или тот же знаменитый "поход на Москву" ваших коллег со Смоленской АЭС - вы, кстати, посылали им подкрепление отсюда?

- Два или три человека ездили туда, но без моего согласия -по собственной инициативе…

- Что так?

- Мы очень сильно проиграли после этого "похода", так как начали получать денег в два раза меньше, чем до него… Была фраза брошена Немцовым при встрече с представителями атомщиков, чтобы платили нам 13 миллиардов рублей. Так и записали в протоколе. А мы к этому времени уже получали 20 миллиардов!.. Нам фазу же деньги перестали платить, и если раньше удалось как-то "подтягивать" зарплату, то теперь началось отставание с ее выплатой - уже на два месяца… Так что мне кажется, что этим "походом на Москву" больше навредили, нежели принесли пользы. В том числе и самой Смоленской станции. Поначалу ей дали денег побольше, а сейчас выплаты вновь задерживаются, более того - прекращаются… Тут каждодневная работа нужна с каждым крупным потребителем электроэнергии, с ним нужно то лаской, то кнутом, но обязательно с учетом ситуации, так как сегодня живется всем трудно, и нужно помнить об этом… Кстати, нам грех жаловаться - средняя зарплата на АЭС гораздо выше, чем в других отраслях промышленности.

- Наверное, так и должно быть!

- Но демонстрировать это перед миллионами нищих людей, на мой взгляд, не нужно…

- Я неожиданно вот о чем подумал: почему Кольскую АЭС поставили именно здесь, в этом районе? Может быть, удобнее и выгоднее было ее разместить рядом с горными комбинатами?

-Причин несколько. Во-первых, здесь скальные породы. Во-вторых, огромный источник воды. В-третьих, есть все коммуникации - железная дорога, автомобильная трасса "Мурманск - Санкт-Петербург". И удаленность от крупных городов, что в нашем деле важно.

-Других проектов, значит, не было?

- Почему же - были! В частности, предполагалось построить здесь подземную атомную ТЭЦ, которая обеспечивала бы электроэнергией и теплом Мурманск. Предполагалось расположить эту станцию в скалах - проект был очень красивым и необычным! Но Чернобыль и его перечеркнул, хотя, казалось бы, ему следовало бы дать "красный свет". Но Чернобыль многое перевернул в нашей отрасли…

- Во время Чернобыля вы были здесь? -Да.

- Информацию от шведов получили?

- Это неправда… Мы получили информацию по своим линиям, и сразу же… Конечно, полной картины у нас не было, но мы знали, что авария очень тяжелая… Ясность наступила через несколько дней…

- И получив такую информацию, вы что сделали?

- Я был главным инженером, и нам стало ясно, что эта авария типична для РБМК, но не для наших реакторов. А потом началось ужесточение по всем направлениям… Наши смены ездили в Воронеж поработать на тренажерах, а потом в Германию… Многое, конечно, нам стало ясно - и в первую очередь, недочеты и ошибки. И их надлежало исправлять… Тут огромную помощь нам оказали западные страны, и прежде всего тем, что мы стали более открытыми. В этом их заслуга… К этому, в общем-то нормальному состоянию, пришлось нам идти четверть века…

…Многие из тех, кто отмечал пуск первого блока, через двадцать лет в феврале 1993 года будут работать на станции. И именно им придется встретить удар стихии, невиданный и неожиданный. Впервые в истории началось незапланированное испытание атомной станции.

Впрочем проектировщики предупреждали:

"Северная энергетика имеет свою специфику. Это связано с низкими температурами, обледенением, снегопадами и сильными ветрами, достигающими подчас ураганной силы, а также летними грозами. С целью обеспечения безопасности работы, высоковольтные линии и подстанции в случае воздействия стихии на оборудование снабжены специальными отключающими устройствами".

О приближении урагана сначала сообщили метеорологи. Их информация была передана по всем предприятиям и городам полуострова.

Затем дирекцию АЭС об усилении ветра и снегопадов предупредили соседи - летчики.

И наконец, местные рыболовы тоже не преминули сказать, мол, что-то странное творится на водоемах: рыба вообще перестала ловиться, а это верный признак того, что приближается непогода.