Помоги проекту - поделись книгой:
— Да, что-то простое, верно. Как в той книжке, где мальчишки сумели провалить продажного негодяя, баллотировавшегося в сенаторы…
— Это как? — живо спросил Жорик.
— Проще некуда. Они подстроили так, чтобы во время встречи с избирателями к этому кандидату подбежали несколько песиков и написали ему на штаны. За описанного кандидата не было подано ни единого голоса простых избирателей, хотя все местные тузы и были за него! Он анекдотом стал, посмешищем, понимаете? Знаменитая книжка, когда-нибудь прочтете…
— Здорово! — Мы все были в восхищении.
— Выходит, — проговорила Аня, — если мы из него сделаем анекдот и посмешище, то он сам провалится?
— Это вариант! — сказал Жорик. — А еще лучше — из его лохотрона сделать посмешище!
— Но так мы не добьемся главного, — возразил я. — Не прихлопнем лохотрон, и он будет продолжать обдирать людей!
— Значит, надо придумать такую хохму, которая ударила бы и по Теплынину, и по лохотрону! — сказал Илюха. — Может, его самого лохом представить?
Алешка сидел, прикидывая что-то в уме.
— У меня есть одна идея, но очень смутная, — сказал он. — Мне бы сесть и додумать ее. Вдруг что-то получится?
— Ребята! — вдруг спохватилась Оля. — Ведь мы к обеду опаздываем! Мама будет волноваться!.. Правда, я не знаю, как буду обедать, после торта…
— Уж я-то пообедать всегда смогу, — проворчал Илюха.
Мы стали подниматься.
— Спасибо вам огромное, — сказал я. — А можно, мы после обеда вернемся, и все додумаем? Так сказать, у вас будет наша штаб-квартира?
— Не только можно, но и нужно! — ответила Аглая Бертольдовна. — Жду вас, ребятки, жду с нетерпением! А я пока и сама мозгами попробую поворочать.
Мы быстро простились, выбежали на улицу и направились к Ольгиному дому. Хорошо, что идти было совсем недалеко.
По пути нам попалась фотомастерская с вывеской «Кодак-сервис».
— Ой! — спохватился я. — Надо бы сдать пленку, чтобы ее побыстрее проявили. Ведь фотографии этих типов нам в любой момент могут понадобиться… Давайте зайдем!
— Давай, — согласился Алешка. — А пленка кончилась?
— Два кадра осталось, — сообщил я, проверяя. — Давайте я сниму вас, всей компанией.
И я сперва щелкнул всех друзей, вместе с девчонками, а потом Жорик взял фотоаппарат и щелкнул меня вместе со всеми. После этого мы достали пленку и зашли в фотомастерскую.
Проявка пленки и печать за один час были слишком дорогим удовольствием, и мы решили сдать ее на сутки, чтобы забрать завтра утром.
— Завтра утром не получится, — предупредила приемщица. — Завтра воскресенье, выходной. Получить фотографии вы сможете только в понедельник.
Нас это совсем не устраивало, и мы, вывернув все карманы, выгребли все, что у нас было, и оплатили срочную работу.
Сделав это, с легкой душой мы двинулись дальше.
— Смотрите! — вдруг остановился Илюха, уже на подходе к Ольгиному дому.
С уличного стенда на нас смотрел предвыборный плакат с «опрятной», по определению Жорика, физиономией Теплынина.
И мы дружно остановились, вглядываясь в лицо этого негодяя.
Осетров. Что ж, вы начали мыслить сколько-то профессионально, когда пытались нащупать возможные уязвимые места этого Теплынина. Действительно, главное уязвимое место в таких случаях — финансирование предвыборной компании. Но, я вижу, вас другие вопросы больше волнуют…
Шлитцер. Ну да! Когда Аглая Бертольдовна взорвалась…
Осетров. То есть когда она, мягко говоря, выразила недоверие нашим спецслужбам?
Угланов. Да какое там недоверие! Я как под огнем сидел!
Осетров. И вы ждете от меня совета, как быть в подобных ситуациях?!.
Конев. Не совсем так, но…
Осетров …Но все-таки ждете. Что вам сказать? Готовых рецептов тут нет и быть не может. В истории наших спецслужб были такие страницы, что доверие между нами и обществом разрушено довольно сильно, факт. И восстанавливать его придется довольно долго и трудно. Это будет задача не только для вас, но, возможно, и для следующего поколения. Для вас-то рецепт один — быть умными и профессионально подготовленными. Быть честными и помнить, что мы защищаем безопасность и права каждого конкретного гражданина. В этом и есть смысл нашей деятельности. Не думать, что, мол, с кем-то можно и расправиться, потому что так выгодно государству. Государство, оно не что-то абстрактное, оно состоит из людей, из всех своих граждан, и без любого гражданина будет неполным. Будьте хорошими людьми, вот и все… Вам надо усвоить одно: мы все вместе нашу жизнь строим, и какой мы ее построим, такой она и будет. А если допустим в свою жизнь беззаконие, то потом это же беззаконие по нам ударит. Ну да ладно. Поговорим о дальнейших ваших приключениях.
Глава восьмая
Безумная затея?
Оно, это лицо, и вправду было «опрятным» — гладеньким и улыбчивым. Теплынин улыбался так, как будто весь мир рад был приветствовать и как будто все люди были ему как родные братья и сестры. Под портретом крупными буквами было написано: «Я ДЕРЖУ ОБЕЩАНИЯ!», а пониже и помельче: «Хотите жить хорошо — голосуйте за меня!»
— Во тип! — почти с восхищением сказал Жорик. — Врет и не краснеет.
— У него тут еще и встреча с избирателями назначена, — сообщила Оля, вглядываясь в текст листовок, со всех сторон облепивших плакат.
— Когда? — поинтересовался Лешка.
— Завтра в одиннадцать утра, в ДК «Красная вязь». Это неподалеку.
Алешка кивнул, запоминая.
— Ты думаешь, это может пригодиться? — спросил я.
— Пригодиться может все, — ответил он.
— Вот бы пойти на эту встречу и ввернуть ему пару трудных вопросиков! — сказал Илюха.
— Ага, так он тебе и ответит, — ехидно ухмыльнулся Жорик.
Возможно, именно тогда у меня и мелькнула смутная мысль. Возможно, уже тогда я додумал бы эту мысль до конца, но тут Оля нас заторопила:
— Ладно, полюбовались на этого гада и хватит! Пошли, мы и так опаздываем!
«Врага надо знать в лицо!..» — подумал я, догоняя остальных.
Олины родители уже ждали нас. В гостиной был раздвинут большой стол, на нем стояло восемь приборов, в центре стола красовались миски с салатами и блюда со всякими закусками, вроде селедки, ветчины и баклажанной икры домашнего приготовления.
— Замечательно! — сказала Олина мама, увидев нас. — Мойте руки, садитесь за стол, берите закуски, а я сейчас борщ подам.
В общем, обед получился на славу. После закусок и борща были еще голубцы и чай с печеньем. И если кто думает, что торт отбил у нас аппетит, тот жестоко ошибается. Навернули мы дай боже!..
— Куда думаете пойти погулять после обеда? — спросил Юрий Владиленович.
— Да просто прошвырнемся, — ответила Оля. — Вот, ребята думали на Савеловский рынок сходить, поглядеть, что там и как. А может, и до «Новослободской» дойдем.
— Что ж, это хорошо, — благодушно одобрил Юрий Владиленович. — Москву надо знать. Если хотите, возьмите какую-нибудь из книжек на той полке, где путеводители по Москве и очерки по истории города. «По улицам Москвы» или «Москва от центра до окраин» или какую-нибудь еще.
На том мы и распростились с Олиными родителями.
Естественно, направились мы назад, к Аглае Бертольдовне, а не на Савеловский или куда-то там еще.
— Подождите минутку, — попросил Алешка, когда нам попалась на пути очередная листовка Теплынина. — Интересно, можно ее отклеить так, чтобы весь текст сохранился, или она наглухо к стене припечатана?
Он попробовал ее отодрать, листовка порвалась.
— Дай сюда! — сказал Жорик. — Вот, смотрите, как это надо делать!
И он довольно благополучно снял листовку со стены. Если она где и пострадала, то текст все равно оставался читаемым.
— Зачем тебе это? — спросил я у Алешки.
— Сейчас узнаете, — ответил он. — Я думал за обедом насчет этих листовок, и мне пришла в голову одна мысль… Посмотрим, дельная она или нет!
И Алешка устремился вперед.
— Да объясни ты, что у тебя за идея! — кинулись вслед за ним Илюха и Жорик.
— Послушай, — обратилась ко мне Аня, — а чему вы учитесь? Вы в какой-то особой школе, да?
От неожиданности я подскочил — и огляделся. Оказывается, только мы вдвоем и отстали. Оля вместе с Илюхой и Жориком наседала на Алешку, хранившего суровое молчание.
— То есть? — я растерялся. — Что ты хочешь сказать?
— Ну вы так здорово ориентируетесь во всяких трудных ситуациях, — объяснила она. — И неплохо знаете, как всякое жулье действует. И с компьютером, если по Алешке судить, вы умеете обращаться так, как никто из нашего класса. Хотя у нас многие ребята сходят с ума по Интернету, компьютерным играм и прочего и могут даже программы составлять…
— Ну? — Я все еще был напряжен. — И что из этого? По-моему, мы знаем не больше, чем все. Просто так получилось, что мы свои знания умеем использовать лучше. Ну компания у нас такая.
Аня глядела на меня своими ясными большими глазами. Ее каштановые волосы, слегка растрепанные ветром, рассыпались у нее по плечам.
— Вы знаете больше, чем другие. Скажем, с самого начала… Жора не заметил бы, как лохотронщик подменяет билетики, если бы он не знал, куда надо глядеть и какие движения его пальцев высматривать. И то, как вы строите свои выводы… И потом, обучение в школах-пансионатах сейчас стоит безумно дорого. Про тебя и Алешку еще можно поверить, хотя и с напрягом, что вы — из богатых семей, а вот Илья — он точно из простой семьи. Жора вообще из детского дома. Он уверяет, что учится по специальной стипендии для талантливых детей, но в это не очень верится. Больше похоже на то, что…
— На что? — спросил я, когда она сделала паузу. — Только пойдем скорее за остальными. Мы уже здорово отстали.
— Больше похоже на то, — проговорила она, когда мы пошли следом за нашими друзьями, — что вы учитесь в какой-то специальной школе, в которой образование бесплатное, но в которой отбор очень строгий. А по тому, что вы знаете и умеете, я бы предположила, что ваша школа нечто вроде «школы выживания», про которую я в одной газете недавно читала. Там была рекламная статья. Вроде эта школа создана Министерством Чрезвычайных Ситуаций, чтобы готовить новых профессиональных спасателей, и, кроме обычных предметов, там учат и тому, как оказывать первую помощь пострадавшим, и как проникать в труднодоступные места, и как вовремя распознать опасность, которая угрожает кому-то в городе или на природе… И потом, Илья упомянул, что у вас очень основательная физподготовка. По часу утром перед уроками каждый день и еще после уроков разные спортивные занятия и секции. Зачем вам такая крепкая спортивная подготовка, если не известно заранее, что она вам будет нужна в вашей будущей профессии?
— Так ты считаешь, мы — будущие спасатели? — осторожно спросил я.
Она кивнула.
— Да, считаю. И еще… Из ваших разговоров выходит, что у вас в классе, и вообще в школе — одни мальчики. Что ж это за школа без девочек? Выходит, в ней готовят к какой-то очень мужской профессии. И потом… Почему вы скрываете, в какой школе учитесь?
Я вздохнул. Таких девчонок, как Аня, стоило бы брать в нашу школу. Больше молчит, реплики подает почти всегда по делу. А уж раскусить всякие тайны может почище любого сыщика.
— Почему мы скрываем, в какой мы школе, можно объяснить, — сказал я, стараясь обойти вопрос, что именно это за школа. — Понимаешь, по выходным, когда нас отпускают в город, у нас нечто вроде производственной практики. Мы должны найти людей, которым плохо, которые влипли во что-нибудь, и помочь им выпутаться из неприятностей. И если мы сознаемся, что мы, так сказать, подготовки в профессионалы, или если мы обратимся за помощью к руководству школы, то наши дела нам засчитываться не будут: мы должны вести себя как обычные ребята. Так что ты никому, даже Ольге, понимаешь, и моим друзьям не говори, о чем я тебе рассказал.
Я старался — хоть, может, и глупо это было — не испортить все-таки Жоркину игру. Меня очень тянуло рассказать Аньке всю правду, но я боялся Жорку подвести. Да, по Аньке было видно, что она не болтушка, но одна близкая подруга другой близкой подруге всегда может проговориться, даже если даст обещание молчать… И потом, у меня зрело желание, сходное с Жоркиным. Если Жорик собирался шикануть мундиром перед Ольгой и потрясти ее, то мне хотелось произвести такое же впечатление на Аньку…
— А ты не врешь? — спросила она.
— Нет, — ответил я. — Может быть, я не договариваю тебе всю правду, но всю правду я лучше после расскажу, ладно? Есть вещи, касающиеся нашей школы, о которых нельзя особо трезвонить…
— Эй! — окликнули нас друзья, уже дошедшие до подъезда. — Прибавьте там, чего вы плететесь!
Мы поспешили догнать их, и разговор оборвался.
Вот так мы опять добрались до Аглаи Бертольдовны.
— Заходите, заходите, — приветствовала она нас. — Располагайтесь в своей штаб-квартире. Может, еще чайку поставить?
— Ой, нет, спасибо, — сказали мы.
— Тогда я поставлю на стол бутыль с клюквенным морсом — как раз морс сварила. Только, учтите, морс без сахара. Мне ведь сладкого почти совершенно нельзя, а я и так сегодня кусок торта слопала. Поэтому кто любит послаще, а не «кислятину», кладите сахар себе сами.
И вот мы устроились вокруг стола за бутылью морса. А Аглая Бертольдовна уселась в свое кресло.
— Итак, — сказала она, — какие новости?
— Новости вот какие, — ответил за всех Алешка. И выложил на стол листовку Теплынина.
— Хорош, голубчик! — проговорила Аглая Бертольдовна, беря листовку в руки. — Значит, «держит свои обещания»? И значит, завтра в одиннадцать с избирателями собирается встретиться? У вас есть какие-то задумки по этому поводу?
— Не совсем по этому, — ответил Алешка. — У меня есть мысли по поводу этой листовки вообще.
— Ну? — Аглая Бертольдовна потянулась за сигаретами. — Какие мысли?
— Эта листовка отпечатана в типографии, так?
— Так, — сказала Аглая Бертольдовна.
— Надо думать, с типографией он расплачивался так же, как и со всеми другими расплачивается — официально, небольшую сумму, а остальное — «черным налом», из рук в руки. Так?
— Так, — опять согласилась Аглая Бертольдовна, и мы вслед за ней.
— А вы много лет связаны с книгами, с изданиями, с разной печатной продукцией. Значит, вы лучше нас знаете, что и как делается в типографиях, и, главное, вы в любую типографию можете, наверно, найти ход, через тех или иных знакомых. А главное, эти знакомые будут из «своих», и они, например, могут попросить работников типографии провести для нас экскурсию. Возможно, мы узнаем, где и как заказ на все эти предвыборные листовки и плакаты был оформлен с нарушением правил…
Поделиться книгой: