Очерки по истории географических открытий. Т. 1.

Римские походы в глубь Африки

В Африке к началу нашей эры вся северная приморская полоса была уже известна римлянам. В частности, Марк Катон во главе 10-тысячного войска в 47 г. до н. э. за 30 дней обошел «…по глубоким пескам в сильную жару» (Страбон, XVII, III, 20) залив Сидра и верно определил протяженность его берегов в 750 км. Знания римлян о горной системе Атлас первый обобщил Страбон, отметивший, что эти горы простираются от Атлантического океана «…через середину Маврусии [Марокко]…» (XVII, III, 2) до Тунисского пролива, т. е. на 2000 км, и параллельно им вытянуты другие хребты.

Из района Триполи в 19 г. до н. э. проконсул Луций Корнелий Бальб с военным отрядом впервые совершил далекий поход на юг в Сахару, в страну гарамантов. Заняв предварительно оазис Гадамес, у 30° с. ш., к югу от Карфагена, он пересек в восточном направлении каменистую пустыню, затем перевалил Черные горы — вероятно, цепь бесплодных возвышенностей у 28° с. ш., к юго-западу от залива Сидра — и через песчаную пустыню вышел к столичному г. Гарама (развалины его найдены в XIX в. близ Эль-Герамны, из группы оазисов Феццан, в 700 км к югу от Триполи). Затем Бальб продвинулся на юг, к оазису Гат, у северо-восточного окончания плато Тассилин-Адджер, и прошел вдоль его северных склонов до древней трассы, пересекающей Сахару с севера на юг и освоенной еще ахейцами. По ней в Рим доставлялись золото, рабы, слоновая кость и страусовые перья. При анализе приведенных Плинием названий пунктов, которые посетил отряд, не остается сомнений, что римляне проследовали по этому пути на юг до р. Дасибари. А. Лот выяснил, что и в наше время р. Нигер иногда называют «Сонгаи Да Иса Бари» — «Большой рекой людей да». Экспедиция Бальба — демонстрация римской военной силы для поддержания спокойствия на очень неопределенной границе — была выполнена на лошадях; весь поход длился 25 дней. «Сахара тогда уже имела явно выраженный пустынный характер… вади перестали быть реками и постепенно превращались в сухие русла…» (А. Лот).

Летом 41 г. н. э. римский полководец Светоний Паулин, следуя от побережья Мавретании, за 10 дней перевалил Высокий Атлас (возможно, также и Антиатлас) и вышел к р. Гер (Герис?), на северо-западной окраине Сахары. При этом пересечении — не известно, каким перевалом — он отметил строевой лес, густой и душистый, и снег, лежавший на вершинах гор в середине лета.

В конце I в. н. э., по сообщению Марина (Птолемей, I, гл. VIII), совершены два других путешествия на юг. Около 75 г. н. э. Септимий Флакк, демонстрируя римскую силу, прибыл к эфиопам (людям юга) после трехмесячного похода. От залива Сидра он, вероятно, прошел через Мурзук, у 26° с. ш., по давно освоенной караванной дороге в сторону озера Чад и скорее всего проник к оазису Кавар, у 19° с. ш. и 13° в. д., в 1400 км к югу от побережья. Юлий Матерн, «вместе с царем гарамантов», за четыре месяца достиг «эфиопской земли Агисимбы, где собираются носороги». Не ясно, каким путем он шел и где находилась эта земля, но в античный период Матери определенно проник дальше всех на юг от берегов Средиземного моря. Эту страну Птолемей, основываясь на заведомо неверном расчете, поместил далеко за экватором, у 16°15′ ю. ш. До эпохи великих открытий Агисимба считалась последователями Птолемея крайним юго-западным пределом обитаемого мира. Никаких других свидетельств о переходах римлян через Сахару, кроме сообщения Марина, не сохранилось. И исследователи XIX–XX вв. только гадали, действительно ли римляне совершили эти походы, какие цели преследовали, какими путями шли, в какие районы проникли, какой темнокожий народ называли эфиопами. Птолемей произвольно помещает в экваториальной полосе Африки, как и во многих других частях «известной» ему суши, ряд географических объектов, из которых ни один не может быть уверенно отождествлен с реально существующими реками, озерами, горами.

Крупных успехов римляне добились во второй половине I в. н. э. в бассейне Нила. Они ознакомились с окраинами Эфиопского нагорья и с рр. Атбара и Голубой Нил. Отряд, посланный Нероном осенью 61 г. н. э. из Египта на юг, вероятно на резведку, достиг царства Мероэ, где римляне получили военный экскорт и рекомендации к вождям племен, обитавших южнее. Затем отряд поднялся далеко вверх по Белому Нилу, пересек большой участок реки, настолько заросший, что там не могли пройти ни крупные суда, ни даже лодки, — это Седд, плавучие массы водорослей и папируса, характерные для течения Белого Нила на протяжении около 650 км (от 9 до 5° с. ш.) — от устья Эль-Газаль до узкого ущелья, где река образует пороги. Участники похода, сообщившие о нем Луцию Сенеке, именно эти пороги назвали «большим водопадом меж двух скал».

Глава 8

РОЛЬ АНТИЧНЫХ ГЕОГРАФОВ В ИСТОРИИ ОТКРЫТИЙ

Разделение суши на части света

Из текста пятой главы видно, что подлинные греческие открытия относятся только к Европе. И все-таки роль древних греков в истории географических открытий очень велика. То, что сделали в этом отношении древнейшие народы Ближнего Востока, было бы забыто, если бы греки не заимствовали у них географический материал, не объединили его, не обобщили и не передали потомству. Основоположником греческого естествознания и греческой географии считается математик, путешественник и философ Фалес из г. Милета (VI в. до н. э.). Ученику Фалеса философу Апаксимандру (VI в. до н. э.) приписывается составление первой географической карты. Вероятно, он первый установил стороны горизонта — север, юг, восток и запад — и свою карту сориентировал по этим странам света. Милетские географы впервые ввели в употребление понятие частей света и названия Азия (Асия) и Европа.

Младший современник Анаксимандра Гекатей Милетский (VI–V вв. до н. э.), кроме того, выделял еще и Ливию (Африку). Происхождение первых двух названий было давно забыто уже в эпоху Геродота. Теперь обычно производят их от ассирийских слов «асу» («восход») и «эреб» («закат»). На суше некоторые античные географы признавали границей между Азией и Европой р. Фасис (Рио- ни), другие — Танаис (Дон); о странах к востоку от бассейна Черного и Азовского морей греки знали слишком мало, чтобы определить здесь границы частей света.

Геродот знает в общих чертах только те части Азии, которые входили в его время в состав Персидской империи. Он называет Азией лишь юго-западную часть Азиатского материка, а именно — Аравию с Сирией, Малую Азию с Армянским нагорьем, Месопотамию, Иранское нагорье и Северо-Западную Индию. К востоку от последней он помещает неведомую пустыню; к северу от его Азии лежит Европа, к западу — Египет и Ливия. Египет соединен с Азией «узким мысом» (Суэцким перешейком и Синайским п-овом).

Вид Земли по Геродоту

Геродот не знает названия «Африка». Впервые оно встречается в античной литературе в конце III в. до н. э. в одном из дошедших до нас фрагментов эпической поэмы «Анналы» Квинта Энния, по относится поэтому не к материку, а только к его небольшой части — основному владению Карфагена. После разрушения Карфагена (146 г. до н. э.) римляне организовали на его бывшей территории провинцию Африка (или Африга), и это название позднее распространилось на весь континент. Как предполагают французские ученые, специально изучавшие этот вопрос, слово «Африка» либо финикийского происхождения, либо берберского. Ограничивая Азию на севере р. Араксом и Каспийским морем, а на востоке — «Индийской пустыней», Геродот делает вполне естественный вывод: «…по длине она [Европа] равна двум другим частям света» (IV, 45). Геродот издевается над теми, кто (по Гомеру) изображает Землю как круг, со всех сторон обтекаемый «рекой Океаном», но признает, что единое море отделяет Европу от Ливии и омывает — по крайней мере на западе и юге — Ливию (Африку) и Азию. Он ничего не знает и потому не хочет говорить о том, есть ли что-либо за этим «Южным», или «Эритрейским», морем и где кончается и кончается ли где-нибудь на западе Европа, а на востоке Индия.

Легенда об Атлантиде

Первое по времени дошедшее до нас известие об атлантических островах и заатлантическом материке имеется в двух диалогах Платона (427–347 гг. до н. э.). Это сообщение, или, вернее, легенда, об Атлантиде. В первом диалоге — «Тимей» — приводится рассказ, якобы переданный афинянину Солону, жившему за 200 с лишним лет до Платона, каким-то египетским жрецом: «…по свидетельству… записей государство ваше [Афины] положило предел дерзости несметных воинских сил, отправлявшихся на завоевание всей Европы и Азии, а путь державших от Атлантического моря [океана]. Через море это в те времена возможно было переправиться, ибо еще существовал остров, лежавший перед тем проливом, который называется… Геракловыми Столпами [Гибралтар]. Этот остров превышал… размерами Ливию и Азию, вместе взятые, и с него тогдашним путешественникам легко было перебраться на другие острова, а с островов — на весь противолежащий материк, который охватывал то море… На этом-то острове, именовавшемся Атлантидой, возник великий и достойный удивления союз царей, чья власть простиралась на весь остров, на многие другие острова и на часть материка… И вот вся эта сплоченная мощь была брошена на то, чтобы одним ударом ввергнуть в рабство и ваши и наши земли и все вообще страны по эту сторону пролива. Именно тогда, Солон, государство ваше… одолело завоевателей… Но позднее, когда пришел срок для невиданных землетрясений и наводнений, за одни ужасные сутки… Атлантида исчезла, погрузившись в пучину».

Итак, Платон вложил в уста египетского жреца указания не только на один огромный о. Атлантида, некогда лежавший западнее Гибралтара, но и на наличие других островов, доступ к которым открывался мореплавателям со стороны Атлантиды, а от них — к заатлантическому западному материку. Атлантида исчезла, но о гибели прочих островов и, главное, Западного материка ничего не сказано. По «Тимею» египетский жрец ссылался на «записи». Никаких, однако, хотя бы обрывков, записей об Атлантиде и об ее войне с Афинами египтологи пока не нашли, и вряд ли когда-либо найдут. Да и сам Платон в другом диалоге — «Критий», подробно рассказывая о природе Атлантиды и ее общественном строе, заменяет ссылку на записи глухим выражением «сообщается», а войну Атлантической державы с жителями Средиземноморья отодвигает за 9 тыс. лет до своего времени. Знатоки античной культуры рассматривают диалоги «Тимей» и «Критий» только как философско-публицистические сочинения, а рассказ об Атлантиде считают литературным вымыслом. Историки не обнаружили ни у египтян, ни у древних греков ничего сходного с известием об Атлантиде. Археологи не нашли к западу от Гибралтара, а тем более в Америке никаких следов Атлантиды; поэтому некоторые ученые пытались переместить «затонувший мир» в центр и даже на восток Средиземного моря и подменить его «Эгеидой». В наши дни сторонником такой «замены» выступает И. А. Резанов: он помещает Атлантиду в районе о. Тира (Санторин), в архипелаге Киклады, уменьшив в 10–20 раз и передвинув по времени во II тысячелетие до н. э. Причиной ее гибели послужило грандиозное извержение вулкана Санторин около 1400 г. до н. э., сопровождавшееся катастрофическими по силе взрывной, воздушной и морскими волнами, а также колоссальным пеплопадом.

Но проблема Атлантиды в Атлантике продолжает существовать: в 1957 г. американские океанологи в 530–740 км к западу от Гибралтара, в акватории с координатами 35–37° с. ш., 12–15° з. д., описали большую группу подводных плосковершинных гор, расположенных в виде подковы. Над некоторыми из них глубина моря составляет около 200 м. Подводная фотосъемка, проведенная советскими учеными в январе 1974 г. в районе этого подводного архипелага, дала интересные результаты. На серии фотографий обнаружены формы, напоминающие блоки кладки стен и ступени. Слово за археологами — только они в состоянии решить вопрос о том, что это — каприз природы или дело рук человеческих. Предварительные исследования, выполненные в этой акватории в начале 1982 г. советским судном «Витязь», пока не дали однозначного ответа.

Учение о сферичности Земли и теория единства Мирового океана

В V–IV вв. до н. э. античная география добилась удивительных успехов. Величайшими ее достижениями были учение о шарообразности Земли и теория единства Мирового океана. Идею о сферичности нашей планеты первым выдвинул философ Парменид из г. Элеи (V в. до н. э.), однако это был чисто умозрительный вывод. Астроному, философу и географу Эвдоксу Книдскому (IV в. до н. э.), как считает А. Б. Дитмар, принадлежит, вероятно, первая попытка научного доказательства шаровидности Земли. Возможно, Эвдокс ввел в научный обиход термин «горизонт» и первый стал определять географическую широту местности [118]. Ему же, согласно мнению ряда историко-географов, мы, видимо, обязаны первым, правда сильно завышенным, определением длины окружности нашей планеты — 400 тыс. стадиев, т. е. 63–70 тыс. км в зависимости от того, какую длину стадия принять (157,5 или 176 м). Аргументы Эвдокса — круглая земная тень на Луне при ее затмении, расширение кругозора при подъеме на гору, изменение звездной панорамы относительно горизонта при движении наблюдателя к югу или северу — использовал Аристотель из Стагиры (IV в. до н. э.) для обоснования вывода о том, что Земля — шар.

Пользуясь «до крайности грубым инструментарием», александрийский ученый Эратосфен на рубеже III–II вв. до н. э. выполнил первые и притом довольно точные определения радиуса (6311 км) и длины большого круга земного шара (252 тыс. стадиев — около 39 690 км) — по последним измерениям 6378 и 40 076 км соответственно. 1° меридиана он приравнял к 700 стадиям, возможно использовав данные Пифея, который установил, что длина 1° меридиана составляет 105–112 км. На рубеже II–I вв. до н. э. измерение окружности Земли дважды — с разными результатами — производил географ, историк и путешественник сириец Посидоний. По второму измерению, которому он сам больше доверял, длина земной окружности равна 180 тыс. стадиев. В истории великих открытий XV–XVI вв. это сильно преуменьшенное измерение сыграло известную положительную роль. (по А. Б. Дитмару)

Карта Ойкумены Эратосфена

Мир по Помпонию Меле (по Дж. Уинсору)

Мысль о единстве беспредельного Мирового океана первым высказал Аристотель. Однако теория единого океана сложилась позже — по крайней мере за два века до нашей эры. Так, Эратосфен учил: «…если бы обширность Атлантического моря не препятствовала нам, то можно было бы переплыть из Иберии [Испании] в Индию по одному и тому же параллельному кругу» (Страбон, I, 4, § 6). Эта теория четко изложена Посидонием: «…ясно, что населяемая Земля огибается кругом океаном. Его не окружает никакая полоса суши, он разлит на беспредельном пространстве» (Страбон, II, 3, § 5). Такого же взгляда придерживается сам Страбон (I, 1, § 8).

После него теорию единства Мирового океана поддерживал в середине I в. н. э. Помпоний Мела, считавший, что Западный и Восточный океаны соединяются на севере океанами Британским и Скифским, на юге — морями Эфиопским, Красным и Индийским [119]. Они отделяют известную часть суши — Европу, Азию и Африку — от гипотетической, обитаемой аптихтопами («противоживущими») суши, также окруженной со всех сторон водами. Однако примерно через сто лет «География» Птолемея не знает ни океана к северу и востоку от Азии, ни океана к югу от «Эфиопии». На карте мира Птолемея Азия поэтому распространяется далеко к северу и северо-востоку, а Африка — к югу, и оба материка ограничены только рамками карты. На крайнем же юго-востоке Азия соединяется гипотетической сушей («Неведомой землей») с Восточной Африкой и Индийский океан превращается в замкнутое гигантское озеро. В середине века — до эпохи Возрождения включительно — Птолемей был высшим географическим авторитетом для большинства европейских ученых. Если бы от них зависел ход географических открытий, они наложили бы вето на любую экспедицию, направленную на поиски морского пути между западными и восточными окраинами известной европейцам суши. Но, к счастью, политические деятели эпохи великих открытий, которые финансировали нелепые с «научной» точки зрения морские экспедиции, ставившие перед собой «невыполнимые» задачи, мало считались с научными авторитетами, если предприятие, хотя бы рискованное, сулило им большие выгоды. Арабские мореходы в XIV–XV вв., а за ними португальские моряки в конце XV— начале XVI в. дважды на практике опровергли «континентальную теорию» Птолемея, обогнув сначала Южную Африку, затем Юго-Восточную Азию, проложив сквозной путь из Атлантического в Индийский и Тихий океаны. Блестящее доказательство единства Мирового океана дала Первая кругосветная экспедиция Ф. Магеллана.

Разделение Земли на пояса и гипотеза о Южном материке

С теорией шарообразности Земли у греческих ученых связано было изучение различий времен года в разных странах и в результате — разделение земного шара на пояса. Об истории этого вопроса много материала дал Страбон, который сам был последователем теории шарообразности нашей планеты и связывал ее с делением Земли на пояса. Называет он и имена некоторых своих предшественников, в том числе Посидония. Кроме деления Земли на пять поясов, необходимых для астрономических наблюдений, Посидоний, по А. Б. Дитмару, предлагал деление на 13 природных поясов: в северном полушарии два необитаемых (холодный и жаркий), четыре обитаемых — скифско-кельтский, средний, сухой пустынный, эфиопский; в южном полушарии у них предполагались два необитаемых и четыре обитаемых аналога. Кроме 12 перечисленных поясов, для обоих полушарий общим был экваториальный (жаркий обитаемый). Страбон же считал, что для любых научных целей достаточно делить Землю на пять поясов: «экваториальный, необитаемый вследствие жары, два приполярных, также необитаемых вследствие холода, два средних умеренных и обитаемых» (II, 3, § 1).

Учение Посидония о едином Мировом океане давало надежду на то, что четырех обитаемых поясов южного полушария можно достичь морским путем: необитаемая экваториальная зона, по Посидонию, не является непреодолимым препятствием на пути к обитаемым землям южного полушария, в «другой мир», так как можно обогнуть морем «безжизненные» экваториальные пустыни. Но для сторонников Птолемея это было безнадежным предприятием — принимая деление земного шара на пояса, он отрицал наличие единого океана, окружающего сушу.

Гипотетическая суша, занимающая значительную или даже наибольшую часть южного полушария, признавалась всеми античными географами. Одни предполагали, что на юге находится материк, окруженный со всех сторон океаном (например, Мела); другие — огромная суша, ограничивающая на юге Индийский океан (Птолемей). Позднее за этим Южным континентом утвердилось название «Terra Australis». А так как, по словам Эратосфена, «согласно с природой, обитаемый мир должен иметь наибольшую длину между восходом и заходом солнца», то и Южный материк вытягивали в широтном направлении гораздо больше, чем в меридиональном. Эта гипотеза, возникшая по крайней мере за два века до нашей эры, держалась более 2 тыс. лет до последней четверти XVIII в. (до второго кругосветного плавания Д. Кука). Как и некоторые другие великие географические ошибки, эта гипотеза сыграла большую роль в истории географических открытий. Гигантский Южный континент, омываемый с севера Тихим океаном и протягивающийся от субэкваториальных широт до Южного полюса, искали испанцы в XVI — начале XVII в., голландцы в середине XVII в. В поисках его был совершен ряд замечательных открытий. Тропической северной окраиной Южного материка последовательно считались Новая Гвинея, Соломоновы о-ва, Новые Гебриды, Новая Голландия (Австралия). Южный континент постепенно сжимался, отступал от экватора к Южному тропику, от него — к умеренной зоне (Новая Зеландия). Кук отодвинул его еще дальше, за Южный полярный круг. Там в начале XIX в. Южный материк открыла русская экспедиция Ф. Беллинсгаузена и М. Лазарева — позднее он был назван Антарктидой.

Глава 9

ДРЕВНИЕ НАРОДЫ ВОСТОЧНОЙ АЗИИ

Государство Инь (Шан)

На Великой Китайской равнине, между низовьями Желтой реки (Хуанхэ) на севере и средним течением Хуайхэ (бассейн Желтого моря) на юге около XVI в. до н. э. возникло раннерабовладельческое государство Инь (Шан), во главе которого стоял абсолютный монарх — ван. Земледельцы и скотоводы, иньцы первыми из цивилизованных народов начали разводить шелковичного червя и наладили производство шелка (шелководство и шелкоткачество стали своеобразными символами Китая); они создали боевую колесницу, которая «…в те времена и в… условиях равнинностепного ландшафта являлась… наиболее мощным видом вооружения, дававшим решающий перевес в схватке с противником…» (Л. Васильев). Они овладели техникой бронзолитейного производства, изобрели иероглифическую письменность — прообраз современной, заложили основы культуры и ряда наук древнего Китая, научились бороться с частыми, неожиданными и сильными наводнениями Хуанхэ [120], позднее получившей название «горе Китая».

На левобережье Хуанхэ около XIV в. до н. э. иньцы продвинулись до хр. Тайханшань. Тесня племена дун-и (восточных варваров), они прошли на север вдоль его крутых сильно расчлененных восточных склонов, проследив на всем протяжении (400 км), и у 40° с. ш. достигли широтных гор Яньшань — северной границы Великой Китайской равнины. Расширяя свои владения на востоке, они вышли к побережью Хуанхай (Желтого моря), открыли залив Бохайвань и выступающий в море на 350 км, участками гористый Шаньдунский п-ов и покорили населяющие его племена лайи.

В конце XIII — начале XII в. до н. э. иньский ван У Дин предпринял поход на юг. Его армия пересекла множество рек, дренирующих южную часть Великой Китайской равнины, и впервые достигла нижнего течения Янцзы — крупнейшей реки Евразии. Кампания против племени мяо, осевшего в ее низовьях, увенчалась победой и захватом большого количества пленных. На правобережье Янцзы, где обитали племена охотников и рыболовов, названные иньцами «цзяочжи» (буквально «скрещенные пальцы») [121], они открыли два «пульсирующих» озера — Поянху и Дунтинху [122] и по долинам впадающих в них рек впервые поднялись на северные склоны гор Наньлин (часть Южно-Китайских гор), поросших субтропическими лесами.

Течение р. Янцзы, судя по находкам памятников иньского времени, было известно им от выхода из гор (ущелье Санься) до озера Поянху, т. е. на протяжении 800 км. Правда, есть указание (Р. Итс), что владения Инь включали дельту Янцзы. В таком случае иньцы открыли 1500 км ее течения, озеро Тайху (2,7 тыс. км2) и впервые вышли к побережью Дунхай (Восточно-Китайского моря). Они ознакомились также с плоскими, частично заболоченными берегами Желтого моря далее к северу до устья Хуайхэ (1600 км), собирая раковины, ценившиеся высоко, и добывая соль из обширных многочисленных солончаков в приморских районах.

На западе, в долине р. Вэйхэ, в лесостепях Лёссового плато и на северпых крутых склонах хр. Циньлин, занятых степями и лесами, иньцы вели борьбу с племенем чжоу. В конце XIII— начале XII в. до н. э. У Дин покорил чжоусцев, приобщившихся к иньской культуре и усвоивших иньскую письменность. Но, признав власть победителей, они сохранили большую самостоятельность. Далее к западу, в верховьях Вэйхэ и на Лёссовом плато, иньцы в XII в. до н. э. столкнулись с цянами и вели с ними кровопролитные войны с переменным успехом. Географическим итогом этих кампаний было завершение открытия Великой Китайской равнины (около 325 тыс. км2) и большей части хр. Циньлин (около 1000 км).

Первые известия о племепах гуйфан (предки хунну), обитавших в северо-восточной части Лёссового плато, люйфан, живших на пустынном плато Ордос, и туфан, занимавших равнину Хэтао — северную окраину Ордоса, в излучине Хуанхэ, датируются около XV в. до н. э. и содержатся в буцы — гадательных надписях на коровьих лопатках и панцирях черепах [123]. Лишь после трехлетней войны У Дину удалось сломить сопротивление гуйфан и захватить их земли; четыре похода совершили иньцы против туфан. В итоге военных действий они открыли плато Ордос, впервые вышли к крутым и обрывистым склонам хр. Иньшань и ознакомились с течением Хуанхэ на протяжении 2000 км.

В первой половине XII в. до н. э. иньский ван Ди И продолжил серию захватнических войн. В частности, он предпринял поход в бассейн р. Ханьшуй (левый приток Янцзы) и оккупировал земли племени жившего, вероятно, на южных склонах хр. Циньлин. К XI в. до н. э. иньцы распространили свое влияние на западные пологие склоны хр. Тайханшань.

Открытия и походы древних китайцев (по В. И. Магидовичу)

Открытия древних китайцев в период Чжоу

Во второй половине XI в. до н. э. чжоуский правитель Чан (Вэн ван) начал проводить независимую от Инь политику и расширять свои владения. На западе он проник до р. Таохэ, у 104° в. д. (приток Хуанхэ), т. е. завершил открытие Лёссового плато (около 430 тыс. км2), а на юге достиг р. Ханьшуй. Его сын У ван в 1027 г. до н. э. разгромил войска иньцев и, объединив множество племен, стал правителем государства Чжоу. (Свою землю чжоусцы назвали «Поднебесной» или «Срединной страной».) Во второй половине X в. они покорили ряд племен в верховьях Ханьшуй и вышли к восточным отрогам горной системы Куньлунь, где начали разработку месторождений нефрита. Возможно, китайские отряды доходили до района озера Кукунор, у 101° в. д., т. е. поднимались на северо-восточную окраину Тибетского нагорья, и ознакомились с течением Хуанхэ на протяжении около 3700 км. Приблизительно с VIII в. до н. э. торговые моряки царства Ци на парусных плоскодонных судах приступили к освоению Желтого моря, открыли Ляодунский залив и п-ов Ляодун, достигли п-ова Корея, первыми проникли через широкий Корейский пролив в Японское море, вероятно, посещали о-ва Хонсю, Кюсю и Сикоку. Они доставили первые сведения о корейском племени чосон, населявшем, видимо, южную часть плоской равнины Сунляо, орошаемой р. Ляохэ, и склоны невысоких гор, окаймляющих ее с запада и востока. Торговые моряки, вероятно, наладили связи и с племенами, жившими на западном побережье Кореи. Эпизодические контакты с чосонцами осуществлялись и сухим путем — по низменному побережью Ляодунского залива.

В конце VIII в. до н. э. ослабевшая чжоуская монархия начала терять подвластные ей территории. В 704 г. до н. э., захватив около 45 мелких владений, самым крупным царством стало государство Чу, располагавшееся в бассейне Янцзы. Основным «добавлением» чус- цев к географическим достижениям периодов Инь и Чжоу на суше было освоение к концу VII в. до н. э. низовьев Голубой реки и первое знакомство с северным окончанием хр. Уишань (часть Южно-Китайских гор). Скорее всего именно чусцы завершили открытие берегов Восточно-Китайского моря, у 25° с. ш., за широким проливом обнаружили крупный о. Тайвань, пересекли Северный тропик, впервые проследили все (около 2,5 тыс. км) сильно изрезанное материковое побережье Южно-Китайского моря с многочисленными мелкими островками и полуостровками (в том числе Лэйчжоу, у 110° в. д.), большим о. Хайнань и заливом Бакбо. Не исключено, что они открыли и часть восточного побережья п-ова Индокитай примерно до 17° с. ш.

Географические достижения и походы циньцев

К V в. до н. э. среди семи противоборствующих царств выдвинулось государство Цинь, ядро которого располагалось в бассейне верхней Вэйхэ. Вероятно, к этому времени отдельные циньские разведчики на юге достигли Сычуаньской котловины и установили ее пригодность для колонизации. И с V в. до н. э. начался процесс заселения этой крупной (около 200 тыс. км2) межгорной впадины, развивавшийся особенно интенсивно в начале IV в. до н. э. А в 316 г. до н. э. циньский военачальник Сыма Цо перевалил хр. Циньлин и провел ряд операций в котловине, завершившихся ее полным захватом: циньцы впервые поднялись на восточные склоны Сино-Тибетских гор (Сычуаньских Альп). Они ознакомились со всей (длина около 750 км) этой горной системой, состоящей из ряда параллельных хребтов с крутыми склонами, и пересекли ее с востока на запад. При этом они открыли (вторично — после древних индийцев) верхние течения рр. Янцзы, Меконг и Салуин, прорезавших в горах очень глубокие ущелья.

В IV — начале III в. до н. э. накопилась определенная географическая информация о территории, подвластной древним китайцам.

И в первой половине III в. до н. э. анонимный географ царства Цинь составил первое описание [124] огромного (около 2 млн. км2) региона, пределами которого были на севере 40° с. ш., на востоке — Желтое море, на юге — 31° с. ш., на западе— 104° в. д. На этой территории он выделил девять физико-географических областей, включавших хр. Тайханшань, Яньшань, Циньлин, северные склоны хребтов Наньлин и Уишань, Великую Китайскую равнину, Лёссовое плато с его хребтами и реками, текущими в глубоких ущельях, Шаньдунский п-ов, Сычуаньскую котловину, а также бассейн средних и нижних течений Хуанхэ и Янцзы. Но об их верховьях и о Тибетском нагорье, где эти реки начинаются, древние китайцы имели самые фантастические представления.

В течение 23 лет (244–221 гг. до н. э.) правитель царства Цинь по имени Ин Чжэн, действуя методически и решительно, умело и безжалостно, разрушил, ниспроверг, завоевал, разгромил или аннексировал владения остальных шести государств Китая. Окончательная победа позволила ему в 221 г. до н. э. объявить себя императором Цинь Ши-хуанди. В 219–218 гг. он совершил две «инспекционные» поездки по Поднебесной и, удостоверившись, что положение внутри страны стабилизировалось, начал наступательные операции. На северо-востоке его войска захватили Ляодунский п-ов и открыли нижнее и среднее течение р. Ялуцзян (на границе с Кореей). На севере циньцы раздвинули свои границы до хр. Иньшань, на западе — до гор Наньшань и Сино-Тибетских гор.

Но основным направлением агрессии был юг. В 218 г. до н. э. Цинь Ши-хуанди двинул туда 500-тысячную армию с задачей завоевать земли «боюэ» — огромную горную страну (Южно-Китайские горы), покрытую влажными тропическими лесами, в которых обитали многочисленные пестрые по этническому составу племена вьетов, занимавшихся рисоводством и рыболовством. От р. Янцзы циньцы наступали пятью колоннами (ниже даются вероятные пути их следования): одна прошла через центральную часть хр. Уишань и спустилась в бассейн р. Миньцзян, к побережью Тайваньского пролива у 26° с. ш.; другая через стык хребтов Наньлин и Уишань у 114° в. д. вышла к дельте крупнейшей артерии Южного Китая — р. Сицзян (2130 км). Путь еще двух колонн лежал через центральную часть хр. Наньлин у 112° в. д. на нижнее и среднее течение Сицзян; самая западная колонна через восточную часть Юньнань-Гуйчжоуского нагорья продвинулась в бассейн р. Хонгха (Северо-Восточный Индокитай). Возможно, отдельные отряды проникли и в восточную приморскую и горную полосу п-ова Индокитай (северная часть Аннамских гор). Население областей, через которые проходили войска Цинь, поднялось в горы и оказывало агрессору ожесточенное сопротивление. После кровопролитных и упорных сражений к 215 г. до н. э. оккупанты все же захватили государство Намвьет (бассейн р. Сицзян) и часть государства Аулак (бассейн нижней Хонгха). Правда, удержать эту территорию захватчики не смогли: в 214 г. объединенная армия вьетов разгромила пришельцев. Ценой невероятных усилий Цинь Ши-хуанди собрал новые крупные силы, которые вместе с разбитыми частями заняли Намвьет и северо-восточную часть Аулака.

Географические результаты походов на юг оказались весьма значительными: циньцы завершили открытие важного климатораздела — огромной (около 2000 км) системы Южно-Китайских гор, положили начало ознакомлению с Юньнань-Гуйчжоуским нагорьем и северной частью Аннамских гор. Но о странах, лежащих к северу от Великой Китайской равнины, от излучины Хуанхэ и к западу от этой излучины, представления древних китайцев в III в. до н. э. были еще очень смутны. А между тем именно с этой стороны Китаю грозила наибольшая опасность от набегов кочевников. Для защиты от них китайцы в IV–II вв. до н. э. возвели Великую Китайскую стену, протянувшуюся на 4–5 тыс. км от Ляодунского залива до прохода между хр. Бэйшань и Наньшань. Но она оказалась малоэффективным сооружением.

Сю Фу и вторичное открытие Хонсю

Древние китайцы верили в существование «Великого острова Бессмертных Восточного моря», где растет трава, приносящая бессмертие или долголетие. В 219 г. до н. э. из бухты на южном берегу Шаньдунского п-ова, у 120° в. д., на поиски острова отправилась крупная экспедиция под руководством мага Сю Фу — несколько тысяч молодых мужчин и женщин, мастеровые различных профессий и навигаторы. С собой Сю Фу взял домашний скот, зерно и семена растений. Направление плавания в летописи не указано, известно лишь, что экспедиция достигла какого-то острова, где обнаружила несколько плоских равнин и больших озер.

В 210 г. до н. э. Сю Фу вернулся в Китай с прошением выделить искусных стрелков и специальные луки для охоты на тюленей. Император удовлетворил просьбу, и Сю Фу отбыл навсегда — он объявил себя властелином колонизованной земли. Из трех островов Тихого океана, расположенных сравнительно близко от берегов Китая, — Хонсю, Хоккайдо и Лусона — Хонсю ближе всех и только на нем обнаружена керамика времен династии Цинь. Скорее всего Сю Фу имел точную информацию о положении Хонсю. Как мы уже отмечали, древнекитайские моряки открыли и, видимо, много раз посещали не только этот остров, но Сикоку и Кюсю. Иначе трудно объяснить, почему «поисковая» экспедиция Сю Фу была такой многочисленной.

Путешествия Чжан Цяня

На рубеже III–II вв. до н. э. ослабленный Китай подвергался набегам северного соседа — хунну. И китайские императоры для борьбы с этим воинственным конным народом стали искать союзников среди враждебных хунну кочевников. Ими могли оказаться юэчжи (они же кушаны, саки), господствовавшие над степью к западу от излучины Хуанхэ и к северу от Наньшаня. Но в 177 г. до н. э., потерпев поражение от хунну в бассейне озера Лобнор, юэчжи ушли в междуречье Сырдарьи и Амударьи. На поиски предполагаемого союзника ханьский император У Ди в 138 г. до н. э. направил своего посла Чжан Цяня. В предгорьях Наньшаня тот был схвачен хунну и 10 лет пробыл в плену. Лишь в 128 г. до н. э. ему удалось бежать на запад. Через высокие перевалы Центрального Тянь-Шаня он вышел к южному берегу озера Жехай («Незамерзающее озеро», Иссык-Куль), к г. Чигу — ставке усуньского племенного вождя. А оттуда через горные перевалы и по долине Нарына (одного из верховьев Сырдарьи) он спустился в Ферганскую долину, в страну Давань, и пришел в ее столицу Гуйшань (Кассан).

Властитель Давани, сравнительно развитой земледельческой страны, гостеприимно принял Чжан Цяня, так как рассчитывал с его помощью завязать торговые сношения с Китаем. Он дал Чжан Цяню проводников к племени кангюй, кочевавшему в присырдарьинских степях, а кангюйцы помогли Чжан Цяню отыскать, наконец, юечжей, обитавших к югу от них, за пустыней Кызылкум. Главная ставка юечжей, Кушания, находилась в долине среднего Зарафшана. Однако их вождь в то время покорил Греко-Бактрийское царство, расположенное в восточной части Иранского нагорья, и остался там (столицей его была Бактра, позже Балх).

Чжан Цянь направился в завоеванное юечжами царство, которое он называет Дася. Но Царь и не думал о мести хунну и отвергал даже мысль о союзе с Китаем. Чжан Цянь прожил в Дася год, а в 127 г. до н. э. отправился на родину. Он обогнул с севера Памир, который он называет Цунлин («Луковые горы»), и отметил, что Памир является мощным водораздельным горным узлом, откуда одни реки текут на запад, а другие — на восток. Через Алайскую долину и бассейн верхнего Яркенда, главного притока Тарима, Чжан Цянь пришел к верхнему Хотану (правый приток Тарима). Переходя от одного оазиса к другому вдоль южной окраины пустыни Такла-Макан, он вышел к огромной плоской впадине, в которой расположено бессточное блуждающее озеро Лобнор. В тот год вода там была соленой, и посол так и назвал озеро Соляным.

К востоку от Лобнора господствовали хунну, и они снова задержали Чжан Цяня. Только через год ему удалось бежать и в 126 г. до н. э. вернуться в Китай. По его сравнительно точным расчетам он прошел около 25 тыс. ли (14,2 тыс. км). Он первый принес в Китай верные сведения о степях и пустынях Центральной Азии, о великих центральноазиатских горных системах — Тянь-Шане и Памире, о больших реках, берущих начало в этих горах, — Сырдарье и Амударье, текущих в «Западное море» (он смешивал Аральское море с Каспийским), и о Тариме, впадающем в Лобнор. Из Китая он первый открыл дорогу в Западный край. С именем Чжан Цяня китайские историки связывают появление в Китае культуры люцерны, винограда, граната, огурца, грецкого ореха и фигового дерева. Эко- номические последствия путешествия Чжан Цяня были очень велики. В основном по его маршруту на рубеже II и I вв. до н. э. прошла южная ветвь торгового пути мирового значения — Великого шелкового пути из Восточного Китая в страны Средней и Западной Азии. Позднее была освоена северная ветвь этого великого караванного пути. За озером Баркуль она отходила на северо-запад от маршрута Чжан Цяня, пролегала вдоль северных предгорий Восточного Тянь-Шаня и по долине р. Или выводила в прибалхашскпе степи.

Ханьская экспансия на северо-восток и юго-запад

В конце III в. до н. э. ханьские войска захватили земли между рр. Ляохэ и Ялуцзян; на троне была оставлена правящая корейская династия, ханьцы же осуществляли весьма призрачную верховную власть над страной. А через столетие (в 109–108 гг. до н. э.) после ожесточенной и кровопролитной кампании император У Ди завоевал северную половину п-ова Корея и создал ряд колоний, откуда на юг полуострова стала медленно проникать китайская культура. Китайское влияние достигло и японских о-вов Кюсю и Хонсю: в династийной хронике У Ди содержатся первые упоминания о важэнь (они же ва или во, т. е. японцах), совершавших частые пиратские нападения на побережье Кореи.

Осенью 113 г. до н. э. У Ди, начав агрессию против вьетов, перевалил Наньлин, и к концу 111 г. до н. э. его войска вышли к побережью Южно-Китайского моря, берегам залива Бакбо и оккупировали часть государства Намвьет, включая Северный Вьетнам. К 109 г. до н. э. они завершили открытие и завладели всем (около 500 тыс. км2) Юньнань-Гуйчжоуским нагорьем со слабо расчлененными плато, межгорными котловинами и высокими хребтами, богатыми оловом, и достигли среднего течения Меконга.

Китайские географы, купцы и разведчики I–III веков

Начиная с I в. н. э. все официальные истории династий обязательно содержали географическую часть, где давалось описание горных хребтов и речных систем. К середине III в. н. э. китайские купцы и разведчики довольно основательно ознакомились со всем п-овом Корея (около 150 тыс. км2), горными районами к северу от него (Северо-Корейские горы), а также с рядом племен, населявших страну, включая хан, — на юге. Итогом их сообщений явилось «Описание восточных варваров», открытие бассейна Амноккан, Сунгари, Ханган и менее значительных рек полуострова; китайцы ознакомились с побережьем Японского моря у 42° с. ш. В 265 г. анонимный географ составил характеристику 137 рек Китая, в том числе бассейнов рр. Хуанхэ, Янцзы и Сицзян.

Хунну и их роль в истории открытий

Одним из самых сильных кочевых народов Центральной Азии были хунну, обитавшие на высоких равнинах Центральной Монголии и Забайкалья; главная ставка их вождей располагалась у западной оконечности нагорья Хэнтэй. В 209 г. до н. э. Модэ — сын хуннского вождя, убив отца, провозгласил себя шаньюем (великим вождем) и организовал мощный военно-племенной союз — первое государственное образование на земле Монголии. В том же году Модэ выступил против дун-ху, группы кочевых племен, населявших Восточную Монголию и южную Маньчжурию, и нанес им поражение, вероятно, где-то в степи к югу от среднего течения р. Керулен. Хунну захватили много пленных и скота. Затем Модэ повернул оружие на запад, против юэчжей (см. выше).

В 203–202 гг. до н. э. он провел военные операции на северо-западе страны и подчинил скотоводческое племя гянь-гуней (киргизов), населявших степи средней части Котловины Больших Озер. Отсюда Модэ прошел на север, через понижение на стыке хребтов у 95° в. д. и проник на верхний Енисей, в степи Тувинской котловины у подножия Западного Саяна. Очередной поход Модэ предпринял, преодолев, вероятно, Монгольский Алтай, по долине р. Иртыш и проследил его до 49° с. ш. Ему покорились племена кипчаков, занимавших склоны Калбинского и Нарымского хребтов. Иными словами, он положил начало открытию горной системы Алтая и обнаружил озеро Зайсан. Видимо, к этому времени хунну освоили бассейн верхней Селенги и по ее долине первыми достигли озера Байкал.

В 177 г. до н. э. Модэ выполнил последний поход — на запад против кочевых племен усуней (их этническое происхождение не выяснено). Он прошел через Джунгарские Ворота — горный проход у 82°30′ в. д. — и достиг, возможно, северных склонов Джунгарского Алатау. Усуни были покорены, но власть хунну ограничивалась лишь взиманием дани. После смерти Модэ (174 г. до н. э.) его сын Лаошань получил в наследство огромную империю: на востоке она достигала, вероятно, Большого Хингана, на западе — долины Иртыша, на севере — Байкала, южной границей ее была пустыня Гоби. При Лаошане хунну начали осваивать китайскую письменность. Итак, если не Модэ, то его преемников с полным основанием можно считать первооткрывателями северной части Центральной Азии — Монголии, Западного Саяна, Алтая, Забайкалья и Байкала.

К концу II в. до н. э. хунну, перевалив Западный Саян, проникли в землю Хягас (Хакассию) и открыли Минусинскую котловину. В конце I в. н. э. они потерпели поражение от коалиции китайцев и ряда племен: часть хунну отступила на север, в степи Монголии, а другая ушла далеко на запад, в Приуралье, и положила начало новому кочевому народу — гуннам, получившему печальную известность в Европе.

ЧАСТЬ 2. СРЕДНЕВЕКОВЫЕ ОТКРЫТИЯ (ДО ПЛАВАНИЙ КОЛУМБА)

Древнерусские торговые пути

Глава 10

ОТКРЫТИЯ НАРОДОВ ЦЕНТРАЛЬНОЙ, ВОСТОЧНОЙ И ЮЖНОЙ АЗИИ

Походы и посольства тюрок

В середине VI в. на политической сцене Азии появилось новое «действующее лицо» — Тюркский каганат, вскоре превратившийся в крупнейшее центральноазиатское государство раннего средневековья. К середине VI в. тюрки создали особую руническую письменность — так называемое орхонское письмо. Рунические памятники на камне и строениях известны в ряде районов Центральной Азии — в Северной Монголии, в долине Енисея, в Прибайкалье, на Алтае, в Восточном Туркестане и Средней Азии, а также в Европе — в Донбассе и на Дунае. В 553 г. тюркским каганом стал Кушу (Муханъ-хан), который был «тверд, жесток, храбр, умен и ничем не интересовался, кроме войн» (И. Бичурин). Вероятно, весной 554 г. из своей ставки на р. Орхон он направил на запад армию под командованием Истеми-кагана. Не встречая серьезного сопротивления, тюрки пересекли Джунгарию и через Джунгарские Ворота, которыми пользовались еще хунну, проникли в Семиречье [125]. Форсировав последовательно рр. Каратал, Или и Чу и обойдя пески Муюнкум с юга, Истеми прошел степью вдоль открытого им хр. Каратау (420 км). Вероятно, где-то близ современного г. Кзыл-Орда он переправился через Сырдарью и в 555 г. достиг «Западного» (Аральского) моря.

Завоевание северо-восточных берегов Арала встретило сопротивление «племен хуни, обитавших в «болотных городищах» в низовьях Сырдарьи, [их] соседей… угорских племен вар и огоров (угров)» (Л. Гумилев). Они были разгромлены лишь к 558 г. Истеми преследовал оставшуюся часть этих племен (около 20 тыс. человек) через степи Западного Казахстана, Мугоджар и Приуралья до Волги, переправившись при этом через рр. Эмба и Урал. Дальше тюрки не пошли, ограничившись подчинением приуральских степей. Западный поход Истеми, во время которого были открыты степные пространства Западного Казахстана, Заволжье, хр. Каратау, рр. Эмба, Урал и нижняя Волга, закончился около 560 г.; длина маршрута в оба конца составила более 10 тыс. км. Вероятно, в начале 560-х гг. тюрки подчинили степи и полупустыни возвышенной волнистой равнины с многочисленными холмами и увалами — Казахской мелкосопочник [126].

Открытия хунну, тюрок, восточных тюрок и Чингисидов (по В. И. Магидовичу)

Пока Истеми воевал на западе, Мухань-хан начал операции на севере: он проник в Центральную Туву, в верховьях Енисея, и покорил тюркоязычное племя чиков, но переваливать Западный Саян не стал, посчитав, что обеспечил относительное спокойствие на северной границе своей огромной империи, созданной «длинным копьем и острой саблей» отрядов тюркской панцирной конницы.

Разгром тюрками варварского объединения племен эфталитов в 560-х гг. позволил согдийским купцам беспрепятственно вести посредническую торговлю с Китаем. Согдийцы обратились к Истеми, ставшему к тому времени ханом, с предложением направить посольство к иранскому шаху, с тем чтобы добиться разрешения на провоз шелка через его страну. Истеми согласился, так как у тюрков скопились большие запасы шелка, собранного в качестве дани или награбленного в походах. Тюркским послом был назначен согдиец Маниах. Его миссия оказалась неудачной. Он не добился согласия шаха и, вернувшись в ставку, уговорил Истеми начать войну с Ираном. Прежде, однако, следовало найти союзника. И Истеми отправил того же Маниаха в Византию [127] для заключения военного союза и торгового договора. Путь Маниаха скорее всего пролегал мимо южного побережья Арала и по пустынному столовому плато Устюрт. Затем он обогнул с севера Каспийское море и, пройдя всю Прикаспийскую низменность, добрался до Кавказа. Каким перевалом Маниах преодолел эту горную систему, не установлено, но он благополучно прибыл в Византию. «Высокие договаривающиеся стороны» пришли к соглашению, и в августе 568 г. Маниах в сопровождении посла Византии Зимарха отправился на родину, вероятно, тем же маршрутом. По прибытии в ставку Истеми Зимарх получил в подарок пленницу и сопровождал хана в походе против персов. Обратная дорога Зимарха и нового тюркского посла, сменившего умершего Маниаха, кратко описана византийским историком второй половины VI в. Меандром Протиктором: проделав «немалый путь [они] достигли… великого и широкого озера [Арала]. Здесь Зимарх пробыл три дня…» Отправив вестников о своем возвращении короткой дорогой, он «в продолжение 12 дней шел вдоль песчаных берегов этого озера… [затем] достиг берега Иха [Эмбы]… Даиха [Яика] и разными болотами [Прикаспийской низменности] прибыл к Итилю [Волге]». Получив наполненные водой кожаные мехи для утоления жажды при переходе по безводной степи, посольство проследовало скорее всего на юго-запад через центральную часть возвышенности Ергени. На пути Зимарх встретил «обширный водоем» (соленое озеро Маныч-Гудило?), затем пересек Кубано-Приазовскую низменность и добрался до «тех озер, в которые впадает и в которых теряется река Кофин [Кубань] [128]». С нижней Кубани посольство поднялось но ее долине в страну аланов, правитель которой предупредил Зимарха, что у Мамисонского перевала (близ 44° в. д.) через Главный Кавказский хребет — им обычно пользовались византийцы — устроена засада.

Зимарх направил туда отвлекающий караван — 10 лошадей с грузом шелка, а сам с остальным посольством прошел через Марухский (близ 41°30′ в. д.) или Клухорский (у 42° в. д.) перевал, благополучно добрался до побережья Черного моря и вернулся в Византию.

В период владычества тюрок в Центральной Азии согдийцы выступали не только в амплуа купцов и послов — они продолжали и колонизационную деятельность. Воспользовавшись благоприятной политической обстановкой второй половины VI в., отдельные группы переселенцев из Семиречья проделали огромный путь через Центральную Азию к Байкалу и осели в Приангарье; с собой они принесли культуру развитого земледелия. Археологическими раскопками последних лет в устье р. Унги (левый приток Ангары, у 54° с. ш.) обнаружены многочисленные предметы среднеазиатского происхождения и согдийские захоронения. Эти факты дают основание считать выходцев из Согда, знакомых с письменностью с IV–III вв. до н. э., первооткрывателями р. Ангары и Лено-Ангарского плато. В 603 г., после 20-летнего периода междоусобных войн, Тюркский каганат распался на два враждующих государства — среднеазиатское (западное с центром в Семиречье) и центральноазиатское (восточное с центром на р. Орхон).

Завоевания восточных тюрок

Сразу же после образования стране восточных тюрок пришлось отстаивать независимость в войнах с Китаем. Былое влияние каганата в Центральной Азии удалось восстановить лишь на короткий срок (609–629 гг.): в 630 г. он стал вассалом империи Тан. Но уже в 641 г. каган Юкук-шад создал сравнительно крупное самостоятельное государство. Для нас наибольший интерес представляют его завоевания на севере: он предпринял поход в Прибайкалье и по долине р. Ангары (1826 км) прошел до устья, покорив племя бома, которое населяло междуречье нижней Ангары и Енисея.

Значительные достижения восточных тюрок в военном и историко-географическом отношении связаны с именем Тоньюкука [129], в течение четверти века бывшего полководцем и советником при нескольких каганах. Снежной зимой 711 г. он возглавил поход против кыргызов Енисея. Главный перевал через Западный Саян контролировался крупным отрядом врага. И Тоньюкук принял неожиданное решение: не стал дожидаться лета, сконцентрировал армию на р. Хемчик (бассейн верхнего Енисея), а затем поднялся по долине его левого притока Ак-Суг. «Приказав сесть на лошадей, я пробил дорогу сквозь снег [до 1,5 м]. Я взошел с другими на верх горы, ведя лошадь в поводу, пешком, удерживаясь деревянными шестами. Передние люди протоптывали дорогу, и мы перевалили через вершину, поросшую лесом» (Л. Гумилев, 1967). Это был первый, подтвержденный письменными источниками переход через хр. Западный Саян (перевал у 90° в. д.). «С большим трудом мы спустились, и в десять ночей… прошли до склона горы… Мы шли вниз по течению Аны [Большая Она, правый приток р. Абакан]». После остановки для выяснения количества отставших и замерзших Тоньюкук предпринял стремительный кавалерийский бросок на север, передвигаясь и днем, и ночью. Где-то в долине Абакана внезапным ударом он разгромил армию кыргызов. После битвы, в которой погиб их каган, Тоньюкук вышел в долину среднего Енисея, положив начало его открытию, и захватил все земли кыргызского племенного союза. В ряде пунктов оккупированной территории — на склонах Абаканского хр. и в Минусинской котловине, по данным раскопок, завоеватели оставили гарнизоны. Самый северный пункт, до которого они доходили, — долина р. Тесь, левый приток Енисея, у 54°30′ с. ш. Вновь перевалив Западный Саян, Тоньюкук вернулся в ставку на р. Орхон.

Индийские колонисты и миссионеры VI–VII веков

Индийская колонизация, начавшаяся, как мы отмечали, в I в. н. э., продолжалась и в средние века. Последовательно затрагивая все новые и новые территории к востоку от Явы, она к VI в. охватила Малые Зондские о-ва, в том числе Бали, Ломбок, Сумбава, Сумба, Флорес и Тимор, вытянувшиеся широтной цепочкой почти на 1500 км. Во всех пунктах, основанных пришельцами, социальная жизнь строилась по индийскому образу и подобию, а главными религиями были буддизм или брахманизм.

Древним торговым путем через Бамиан, Памир и Кашгар в Китай двигались буддийские миссионеры не только в первые века нашей эры, но и позднее. Этой дорогой в конце VI в. прошел наиболее известный из индийских миссионеров — Дармагупта. В большинстве крупных пунктов по линии маршрута он жил 1–2 года и достиг Китая в 590 г. Известно, что он написал книгу о своем путешествии (до нас не дошедшую), которая содержала разделы о горах, реках и климате посещенных им стран Центральной Азии.

Из Индии в Китай со второй четверти VII в. начал функционировать еще один путь — самый тяжелый — через Непал и Тибет. Его открытие стало возможным благодаря четырем событиям. В 629 г. племена Центрального Тибета объединились в единое государство Бод, или Тхубод. Его царь принял буддизм и ввел индийский алфавит, но в жены взял себе принцессу из Китая (641 г.). С этого времени индийские и китайские миссионеры начали буквально «валом валить» в страну. Результатом их деятельности было открытие высочайшего на планете Тибетского нагорья и его высокогорных пустынь, пересеченных ими в разных направлениях.

Исследователи Китая VI–XII веков

Бассейн средних течений Хуанхэ и Янцзы, а также систему Сицзян в VI в. обследовал путешественник и ученый Ли Даоюань. Он уделял внимание не только гидрографии — с большой детальностью он описывал также растительность, климат и рельеф посещенных районов. Итогом его исследований явились обширные комментарии к «Шуйцзин» — труду по гидрографии главных речных систем Китая, составленному анонимным автором в III в.