Очерки по истории географических открытий. Т. 1.

Командиром флота, усиленного галльскими судами из покоренных областей, Цезарь назначил своего любимца, молодого легата Децима Юния Брута с приказом немедля напасть на венетов. Сам наместник поспешил к морю с основными силами. Убедившись, что захват приморских городов — «напрасный труд», Цезарь дождался прихода новых судов, построенных на Луаре. Когда большой гребной римский флот вышел в море, венеты и их союзники вывели 220 парусных кораблей и вступили в бой. Из-за наступившего вдруг полного безветрия парусники стали легкой добычей римлян. Потери венетов были так велики, что они сдались. Цезарь приказал всех старейшин казнить, а остальных продать с торгов. Он считал, что покорены все галлы, кроме моринов и менапиев на крайнем севере страны, и, несмотря на приближение осени, повел туда легионы, надеясь на скорую победу. Однако эти племена укрылись в сплошных лесах и болотах. Непрерывные дожди вынудили отложить кампанию. Зимовали римляне к западу от нижней Сены.

В 55 г. до н. э. перед началом операций Цезарь собрал сведения о будущем театре военных действий: «Моса [Маас] зарождается… в хребте Восег [Вогезы] [91], затем принимает… рукав Рейна, по имени Вакал [Ваал], образует с ним остров батавов [германское племя] и… в 80 милях от него впадает в океан [Северное море]. А Рейн зарождается в области… лепонтиев, затем… течет по земле… гельветов, секванов… и треверов. Недалеко от океана он разделяется па несколько рукавов и образует много огромных островов… Наконец многими устьями Рейн впадает в океан» (IV, 10) [92]. Словом, Цезарь уже тогда в общем верно представлял себе все течение Рейна (1320 км) и Мааса. Разгромив «пришлых» германцев [93] в нижнем течении Рейна, римляне по построенному мосту впервые вторглись в Германию и двинулись вверх по правому берегу Рейна в область сугамбров, обитавших между Руром и Ланом. Но те укрылись в глухих лесах. Через 18 дней Цезарь вернулся в Галлию и снес мост.

26 августа — 1 сентября 55 г. до н. э. силами двух легионов на 80 судах наместник произвел первую высадку в Британии. Она ничего не дала в военно-политическом отношении и оказалась безрезультатной для географии: «исследован» был только короткий узкий участок берега, и без того хорошо известный галльским купцам. И в следующем году все пришлось начинать сначала. Зимой римляне отремонтировали в Галлии старые корабли и построили около 600 новых. Суда и войско собрались в гавани «Итий» (Булонь) у Па-де-Кале. Флот, перевозивший пять легионов и несколько сот всадников с запасами для них, достиг Британии 6 или 7 июля 54 г. до н. э. Римляне высадились без помех на открытый и пологий участок берега Кента. Цезарь оставил там отряд для прикрытия флота, а сам ночью с войском прошел около 18 км до леса. Бритты стянули туда крупные силы под командованием Кассивеллауна, чьи владения отделялись от приморских районов р. Тамесис (Темзой). «Эту реку можно перейти вброд только в одном месте, и то с трудом…» (V, 18). Цезарь повел войско за Темзу. Он продвигался по стране, опустошая поля и сжигая селения. Кассивеллаун уклонялся от генерального сражения, но выпускал свои боевые колесницы и завязывал мелкие стычки. Единства между бриттами не было, и живущие за нижней Темзой, у побережья Северного моря, тринобанты запросили мира. Цезарь запретил солдатам разорять их области — тогда сдались еще пять племен, на нижней и средней Темзе, а затем и сам Кассивеллаун. Цезарь определил размеры дани Риму и, как всегда, потребовал заложников. Получив тревожные известия из Галлии, он в начале сентября переправил туда все войско.

Римский военный корабль

Во время походов Цезаря до римлян дошли, видимо, от галльских купцов известия о лежащем недалеко за Британией большом о. Иберния (Ирландия). Но еще долго римляне очень смутно представляли себе даже положение ее относительно Британии и Испании. Сам Цезарь только в одном месте говорит об Ирландии: «…западная сторона [Британии] обращена к Испании [Sic!]; в этом направлении лежит Иберния [94]; как полагают, она вдвое меньше Британии. Она находится на таком же расстоянии от Британии, как та от Галлии. На полпути лежит остров Мона [95]; полагают, что там же есть еще несколько небольших островов…» (V, 13).

Зимой 54–53 гг. до н. э. началось восстание германцев-эбуронов, живших между Маасом и Рейном. Возглавляемые Амбиоригом эбуроны перебили 9 тыс. легионеров, зимовавших в их землях, и Цезарь с пятью легионами спешно выступил на подавление восстания. Сначала он расправился с соседями эбуронов — менапиями, населявшими низовья Мааса и Шельды. Потом по наведенному близ устья Мозеля мосту вторично переправился на правобережье Рейна, намереваясь ударить по свевам. Через своих разведчиков из союзного ему племени убиев Цезарь узнал об огромном Бакенском Лесе [96]: «…он идет далеко в глубь страны и служит естественной стеной для херусков и свевов против их… набегов друг на друга» (VI, 10, 11). Выяснив, что свевы укрылись в лесах, Цезарь отступил за Рейн и двинулся на Амбиорига «через Ардуенский Лес, самый большой во всей Гаялии, который идет на протяжении… 500 миль [около 750 км] от берегов Рейна… до страны нервиев…». Это Арденны, куда Цезарь «добавил» юго-западную часть Рейнских Сланцевых гор, а также покрытые тогда лесом Парижский бассейн и правобережье средней и нижней Луары. Римская конница вторглась в земли эбуронов и застигла их врасплох, а пехота, разделенная на три колонны, довершила разгром эбуронов у устья Шельды, на нижнем Маасе и на окраине Ардуенского Леса.

В 52 г. до н. э. очередное восстание галлов возглавил арверн Верцингеториг. Вскоре в союз с ним вступили многие племена, обитавшие в бассейне Дордони, Луары, Сены и у моря, и отряды Верцингеторига появились у границ «Провинции». Цезарь срочно повел из г. Нарбон войско на северо-восток, в долину средней Роны, вдоль склона Севенн, а затем повернул на запад, в самое сердце Центрального массива. Римляне расчистили от глубокого (1,8 м) снега пути через Севенны и проникли в страну арвернов. Те не ожидали нападения, так как «за Севеннами чувствовали себя как за каменной стеной» (VII, 8): зимой в горах нет доступных троп даже для одиночных пешеходов. Цезарь стремительно прошел на север, пересек бассейн верхней Сены и, повернув на запад, захватил г. Ценаб (Орлеан), на средней Луаре, а затем после месяца осады — Аварик (Бурж), главный город битурингов; здесь римляне зимовали. Весной 51 г. до н. э. шесть легионов с частью конницы Цезарь повел на юг — на арвернов, вверх по правому берегу Алье, притоку Луары, пересекающему почти весь Центральный массив. Центр земли арвернов — г. Герговия, куда стремился Цезарь, стоял на левом берегу верхней Алье, «на очень высокой горе [массив Мон-Дор]… А Верцингеториг… занял все уступы хребта…» (VII, 36). Под Герговией римляне понесли большие потери, и Цезарь отступил на север. Вниз по Алье он прошел до ее устья, против которого на Луаре лежал город эдуев Новиодун (Невер). Здесь Цезарь оставил всех заложников, запасы хлеба, общественную казну и много лошадей. Но восставшие эдуи разграбили и сожгли город. С трудом перейдя вброд поднявшуюся от талых вод Луару, римляне отошли к Сене.

Между тем Лабиен, зимовавший на нижней Йонне, в Агединке (теперь Сане), двинулся с подошедшими из Аварика четырьмя легионами и конницей вниз по левому берегу Сены в Лютецию, город кельтов — паризиев (будущий Париж), лежащий на острове. Неприятель, не дожидаясь нападения римлян, сжег город. Легат же, получив вести о неудаче Цезаря, не вступил в бой. Применив сложный и хитрый маневр, он форсировал Сену и вернулся в Агединк, а затем соединился с Цезарем. Но от «Провинции» они были совершенно отрезаны. Получив значительные подкрепления от германцев, Цезарь во главе объединенной армии разбил сначала конницу галлов, а затем осадил г. Алезию, навозвышенности Оссуа, куда отошла пехота Верцингеторига. Пришедшиек нему на помощь отряды, собранные со всей Галлии, понесли огромные потери и рассеялись. Тогда осажденные выдалиВерцингеторига и сложили оружие.

Так завосемь лет (58–51 гг. до н. э.) Цезарь покорил всю „Косматую" Галлию (около 400 тыс. км2). При этом он и его легаты, иные не раз, пересекали страну во всех направлениях — от Рейна и Роны до океана, от Пиренейских гор до Северного моря — и хорошо ознакомились с ее рельефом и речной сетью. Это было подлинное открытие Галлии, частью вторичное, зато прочное.

Ход открытия и обследования Британии в I–III веках нашей эры

Римская армия под командованием императора Клавдия в начале мая 43 г. н. э. через Галльский пролив вторглась в Британию и за несколько дней подчинила часть острова без единого боя. Правда, римляне заняли территорию, пройденную ранее легионами Цезаря, и лишь немного (около 40 км) продвинулись на запад — от верхней Темзы к р. Авона (Эйвон, левый нижний приток Сабрины — р. Северн). После отъезда Клавдия во главе армии стал Авл Плавтий, наместник провинции «Первой Британии». К 47 г. оп значительно расширил завоеванную территорию: на западе римляне продвинулись до Бристольского залива, на севере они пересекли большую центральную низменность (Мидленд) и за реками, впадающими в залив Уош Северного моря, открыли эстуарий Аб (Хамбер, длина около 60 км.) Одним из военачальников при Плавтии был Тит Флавий Веспасиан, будущий император. «В правление Клавдия… он покорил два сильных племени, более двадцати городов и смежный с Британией остров Вектис [Уайт]…» (Светоний). На восточных склонах Кембрийских гор римляне воздвигли пять фортов.

Новый наместник Публий Осторий нашел Британию «охваченную брожением [и решил]- держать в узде область между реками Авоною и Сабрииою» (Корнелий Тацит. Анналы, XII, 31, 32). Разгромив в 48 г. ряд кельтских племен, римляне вышли к берегу Ирландского моря. В 52 г. они предприняли поход против силуров, обитавших в Кембрийских горах, но те перенесли «войну в страну ордови- ков» [97]. Осторий пересек Северн и напал на укрепления врага, «варвары начали отступать на горные кручи. Но и туда устремились… Дримские] воины. Победа была полной» (XII, 33, 35).

Римский воин

Светоний Паулин, наместник Британии в 59–61 гг., во время восстания юго-восточных племен принял к себе «соседом по палатке» (адъютантом) знатного юношу Гнея Юлия Агринолу. «Б те дни Британия была охвачена смутою и положение в ней было тревожным, как никогда: [римские] ветераны перебиты, колонии сожжены, воинские части разгромлены; тогда наши сражались, чтобы спастись от гибели… и слава за… возвращение этой провинции досталась военачальнику [Паулину]…[98]. В 60 г. он совершил поход, вероятно, через северную часть п-ова Уэльс на о. Мона (Англси), у южного берега Ирландского моря. Он переправил войско на построенных им плоскодонных судах через узкий мелководный пролив Менай, отделяющий Англси от выступа Уэльса (п-ов Ллайи), по отступил, опасаясь внезапных нападений уэльских горцев.

В центральной части Британии, на р. Уз, которая, сливаясь с Трентом, образует общий эстуарпй Хамбер, римляне в 71 г. основали г. Эбуракум (Йорк), ставший базой для борьбы с северянами и с западными, пеннинскими горцами-бригантами.

Летом 78 г. Агрикола вернулся в Британию как правитель Британской провинции, а осенью он покорил о. Англси, во время отлива перебросив воинов через пролив Менай так неожиданно, что «ошеломленные и опешившие [враги], опасавшиеся только флота… и нападения со стороны открытого моря, [запросили] мира… [и] сразу же сдали остров» (18). В 79 г. Агрикола распространил римскую власть на Пеннинские горы, восточное и северное побережье Ирландского моря с заливами Моркам и Солуэй-Ферт; его армия у 55° с. ш. достигла Северного пролива, отделяющего Шотландию от Ирландии. В 80 г. он провел успешные военные операции на Южно-Шотландской возвышенности и далее к северу, до 56° с. ш., где Британия суживается почти до 50 км: «…Клота и Бодотрия [заливы Ферт-оф- Клайд и Ферт-оф-Форт], гонимые навстречу друг другу напором простирающегося за ними моря, на такую глубину вторгаются в сушу, что между ними остается лишь узкий перешеек; на нем тогда строились римские укрепления и одновременно очищался от неприятеля весь вновь захваченный выступ от старой границы наших владений; и враги были отброшены как бы на другой остров» (23). Этот «остров» — горную Северную Шотландию — стали называть Каледонией.

В 83 г. Агрикола начал ее завоевание, причем использовал флот для исследования береговой линии страны. В 84 г. он прошел за р. Тей до горы Гравпий (Грампианские горы), с боями обошел их с востока близ низменного побережья, форсировал ряд рек и на северных склонах Северо-Шотландского нагорья, у 57°30′ с. ш. и 3° в. д., в генеральном сражении разбил объединенное каледонское войско. Отведя легионы за р. Спей, к заливу Мори-Ферт, Агрикола приказал «начальнику флота обогнуть оконечность Британии» (38). Из слов Тацита не ясно, выполнен ли был до конца приказ или римляне обошли только британский берег Северного моря [99]: «Впервые обогпув эту… оконечность земли, римский флот доказал, что Британия — остров; тогда же им были открыты и покорены дотоле неизвестные острова, прозывающиеся Оркадскими [Оркнейские]. Уже виднелась и Фула [несомненно, один из Шетландских о-ов], но было приказано дойти только до этого места, и к тому же приближалась зима…» (10).

От купцов и перебежчиков Агрикола собрал также скупые сведения об Ирландии, которую он сам видел через пролив в кампанию 79 г.: «Площадь Ибернии, если сопоставить ее с Британией, меньше, но превосходит величиною острова Нашего моря. Почва, погода, нрав и образ жизни ее обитателей мало чем отличаются от… Британии…» (24). И у него сложилось впечатление, что завоевать Ирландию можно силами одного легиона. Но этот план пришлось отложить: в 85 г. Агрикола был отозван в Рим. После его отъезда римляне удерживались в Северной Британии около 20 лет: «… отсюда и удивительная осведомленность Птолемея об этих отдаленных местах» (Дж. Том- сон). Но затем участились набеги каледонцев, а бриганты, подняв восстание, разгромили легион, стоявший в Йорке. Тогда в Британию прибыл сам император Публий Элий Адриан. (Впрочем, посещение римских провинций, даже отдаленных, было для него обычным делом.) Как и на других беспокойных границах, он перешел от наступления к обороне. В северной, более узкой части римской Британии, близ 55° с. ш., от устья р. Тайн на востоке до залива Солуэй-Ферт на западе, к 123 г. Адриан построил оборонительный вал длиной 100 км, который стал называться Адриановым. Император Антонин Пий, успешно борясь с горцами, передвинул границу к 56° с. ш. Там, между устьями небольших рр. Бодотрии и Клоты (Форт и Клайд), через всю Центральную Шотландию в 140 г. был построен Антонинов вал, почти вдвое короче, но после 180 г. едва ли не вся полоса между обеими линиями была оставлена римлянами.

В конце II в., когда один из претендентов на императорский престол, правитель Британии, увел из страны свои легионы, повстапцы разрушили часть Адрланова вала. Победитель в гражданской войне, Луций Септимий Север, прочно утвердив власть в Риме, переправился в 208 г. в Британию. Он восстановил Адрианов вал — «стену, делящую остров надвое», — и совершил ряд походов «через болота, леса и горные пустыни» против каледонцев. Но его действия на Северо- Шотландском нагорье и в центральной низменной полосе Шотландии, видимо, были неудачны: он не восстановил там вала Антонина Пия. Сенатор-историк Дион Кассий (современник Севера) сообщает о громадных потерях римских войск. Во время одного похода Север якобы дошел «до самого конца острова»; впрочем, данные об этом походе очень скудны. Предполагают, что он перешел морем до устья Форта, где кончался разрушенный Антонинов вал, затем следовал вдоль восточного берега до устья р. Ди, у 57° с. ш., и дальше, до крутого поворота берега на запад, где открывается большой залив Варар (Мори-Ферт, 57°40′ с. ш.).

Адрианов вал оставался фактической северной границей римской Британии до 407 г., когда последние легионы были отозваны на материк для защиты империи от наступающих «варваров». За эти два века была лишь одна серьезная попытка отодвинуть границу на север — императора Констанция Хлора. Прибыв осенью 296 г. в Британию, он ряд лет вел успешные военные действия против северян, которых римляне тогда начали называть пиктами, вероятно, переосмыслив сходно звучавшее местное племенное имя. В IV в. римляне впервые столкнулись со скоттами, говорившими на особом, кельтском языке, племенами ирландцев (гэлов), совершавшими набеги из Ирландии и с о. Мзн на западные берега Британии. К VII в., когда скотты уже заняли большую часть Северной Британии, она стала называться «страной скоттов», Зсойапй или, как мы привыкли произносить, Шотландией. Не покорен был римлянами и п-ов Уэльс, кроме его узких приморских полос, северных и южных: с востока они дошли только до подошвы Кембрийских гор. Поздние античные авторы придумали для Уэльса название Вторая Британия. Внутренний Уэльс оставался «белым пятном» до XI в. н. э.

Агриппа и Павсаний

Марк Випсаний Агриппа, как уже отмечалось, был сподвижником Октавиана Августа, командуя в разное время римским флотом и легионами. Как флотоводец, Агриппа хорошо ознакомился со всем южным побережьем Европы, с Сицилией и островами Ионического моря. Как полководец, он не раз пересекал Италию, Галлию и Испанию, руководил там постройкой дорог и в военное время, и с настунлением «римского мира», для поддержания которого хорошие дороги были необходимы. Более 20 лет он собирал донесения военных разведчиков, отчеты дорожных строителей и землемеров, а также, видимо, итине- рарии (путеводители) п периплы (описания береговых плаваний). Этот географический материал Агриппа обрабатывал для создаваемой им первой карты империи и сопредельных стран. После его смерти (12 г. до н. э.) работу продолжила его сестра, а довел до конца Август в последние годы своей жизни, как он сам указывал, «по решению и запискам Марка Агриппы».

Записки Агриппы (30–12 гг. до н. э.), где даны исчисленные пути через империю, — результат римских военных походов, и его карта не сохранились. Но, вероятно, именно она сильно повлияла на позднейшие изображения Европы [100]: Агриппа развернул границы античной географии, включив в нее часть Западной Европы, ранее неизвестной. Цель карты Агриппы, по Плинию, — наглядный показ места на Земле, которое занимала империя, для прославления Августа. Карта, как она представляется извлечениями из записок Агриппы у Страбона и особенно Плиния, давала контурное изображение империи Августа. Кроме очертаний берегов, на нее нанесены реки от верховьев до устья и города — в результате обмера расстояний между ними [101] или же, если таких материалов Агриппа не имел, способом оценки расспросных данных. Для того времени это был первоклассный географический источник. Однако, как и на всех древних картах, у Агриппы отсутствовала подлинная картографическая характеристика рельефа: даже Апеннины и Альпы, которые римляне многократно пересекали во всех направлениях и обходили вдоль обоих склонов, изображались символическими линиями.

Малоазийский грек Павсаний почти всю жизнь провел в путешествиях по провинциям Римской империи. Около 180 г. н. э. он опубликовал свои наблюдения, отличающиеся добросовестностью и точностью, в работе «Описание Эллады», которая изложена в форме путеводителя. Главное внимание он уделил детальным характеристикам памятников искусства и архитектуры Средней Грёции и п-ова Пелопоннес; лишь изредка их сопровождает географическое описание местности. «Но к тому, что уже было сделано его предшественниками, Павсанию не удалось добавить ни одного нового открытия» (Ж. Берн).

Во время странствий Павсаний побывал на Сардинии и Корсике и кратко описал их, так как, по его словам, о них греки очень мало знают. «Сардинию эллины [греки] называли Ихнусом, потому что по своей форме остров похож на след [ихнос] человека. Длина… [его] — 1120 стадий [200 км, в действительности 270 км], а ширина 420 [80 км, истинная 88 км]. Северная сторона острова и та, которая обращена к… Италии, представляют цепь непрерывных и непроходимых гор; если плыть этой стороной, то для кораблей… нет удобных гаваней и с вершины гор дуют в море порывистые и сильные ветры. Посредине острова есть другие горы, более низкие… Остров Кири [Корсика], отделенный от Сардинии проливом [Бонифачо] не больше чем на восемь стадий [15 км]… сплошь покрыт горами, достигающими значительной высоты» (Павсаний, X. XVII, 2, 8, 10).

Глава 7

РИМЛЯНЕ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЕВРОПЕ, АЗИИ И АФРИКЕ

Открытие Центральной Европы и Ютландии

В 16 г. до н. э. два брата-царевича, пасынки Октавиана Августа, — Клавдий Тиберий (будущий император) и Клавдий Друз — предприняли поход против альпийских горцев, чтобы «положить конец их буйным набегам». На Боденском озере, на острове, послужившем опорным пунктом в сражении с винделиками [102], они построили флотилию. «Озеро находится южнее истоков [Дуная]… Пройдя [отсюда]…дневной путь, Тиберий увидел истоки Истра» (Страбон, VII, I, § 5). За один день он мог пройти 25 км от северо- западного угла Боденского озера до ближайшей излучины верхнего Дуная. Однако, чтобы добраться до его подлинных истоков — до слияния, у 8°30′ в. д., рр. Бригах и Бреге, Тиберий должен был преодолеть еще 20 км, затратив еще день. Но он, или его разведчики, или другие римляне позднее, несомненно, дошли до восточного склона того горного массива, где начинаются оба истока Дуная. Плиний называет его «гора Абноба» (юго-восточный участок Шварцвальда).

В 12 г. до н. э. Друз форсировал нижний Рейн и пошел «…в страну усипетов у Батавского острова [103], затем вторгся в область сугамбров и опустошил большую часть их страны» (Дион Кассий. Римская история). Иными словами, Друз действовал на правобережье Рейна в бассейне его притоков Липпе и Рур и таким образом расширил сведения о северо-западе Германии: римляне знали ранее только низовья Липпе и Рура. «После этого Друз поплыл по Рейну до океана и подчинил себе фризов… [Двигаясь] через озеро[104]… корабли во время отлива сели на мель. Но фризы, которые участвовали в военном походе на суше, спасли его… С наступлением зимы он вернулся в Рим…» По Плинию, «…благодаря римскому оружию стали известны 23 [прибрежных] острова, из них самые известные Бурхана… [и] Глесария, как его называли солдаты из-за имеющегося там янтаря…» Бурхана — это, несомненно, Боркум (36,5 км2), самый западный в цепи Восточно-Фризских о-вов; тогда он был гораздо больше, протягиваясь более чем на 50 км. Ноябрьский шторм 1170 г. разорвал его на три части — нынешние о-ва Боркум, Юйст и Нордерней. Глесария — это, вероятно, один из Северо-Фризских о-вов. Вряд ли там собирался янтарь в больших количествах, но возможно, что он доставлялся туда фризскими мореходами, скупавшими его либо у Гданьской бухты и Куршского залива, либо в промежуточных факториях.

Весной 11 г. до н. э. Друз совершил второй поход в Северную Германию: он стремился захватить страну херусков, которые жили в полосе между 51–52° с. ш. от Визурга (Везера) до Альбиса (Эльбы), где поднимается невысокий, сплошь покрытый лесом горный массив Гарц. Они оказали римлянам стойкое сопротивление. Приближалась зима, запасы провианта были истощены, и римляне отступили к Рейну. На обратном пути Друз поставил две крепости: одну — на верхней Липпе, берущей начало с кряжа Тевтобургский Лес; другую — на правом берегу Рейна, близ западной окраины страны хеттов, обитавших между Рейном и верхним Везером.

В 9 г. до н. э. Друз в третий раз вторгся в Германию, на этот раз в страну хеттов, а затем проник к свевам, которые жили на средней Эльбе несколько выше херусков. «При этом он с трудом покорил всех… но не без потерь в собственных рядах». Соорудить переправу через Эльбу ему не удалось, «и он… поспешил в обратный путь, но, прежде чем достиг Рейна, был сражен болезнью и скончался» (Дион Кассий). После смерти Друза вся слава этого германского похода досталась ему, а не Тиберию, которого при жизни ненавидели и боялись, а после смерти ненавидели и поносили. Тиберий продолжал в 8–7 гг. до н. э. действия на левобережье Эльбы против маркоманнов. Теснимые римлянами, они отступали на юго-восток, за Рудные горы, в бассейн Эльбы, заняв часть Чешского массива. Там жили кельты-бойи, по которым эту область римляне называли Богемией; отсюда и другое название горного поднятия — Богемский массив. Современник Тиберия Страбон знает уже юго-западные краевые горы Богемского массива, покрытые хвойным лесом, как «большой лес Габрета» (Шумава). В Богемии вождь маркоманнов Маробод объединил в мощный союз местных германцев и, видимо, бойев, после Страбона больше не упоминавшихся античными авторами.

Около 7 г. до н. э. Луций Домиций Агенобарб, правитель провинции на верхнем Дунае, пересек Тюрингенский Лес и добрался до Эльбы. Он впервые форсировал ее у 52° с. ш., не встретив сопротивления, проник в Германию дальше всех своих предшественников и установил дружественные отношения с заэльбскими жителями. Итак, римляне с борьбе с приэльбскими племенами не позднее 7 г. до н. э. ознакомились с Эльбой от ее верховьев до устья.

Тиберий

Организованный Марободом в Богемии военный союз представлял большую опасность для римской власти в бассейне Дуная, но Август предпочел заключить с ним мир (6 г. н. э.). И маркоманны стали союзниками римлян против общего врага, германцев-херусков. Возможно, чтобы зайти в тыл херускам, Август ранее (в 4 г. н. э.) послал Тиберия против германцев-лангобардов («длиннобородых»), обитавших тогда в районе Люнебургской пустоши, между низовьями Везера и Эльбы. Воюя в этой отдаленной и слабозаселенной полосе Германии, Тиберий опирался также на флот. Выйдя из дельты Рейна в море, римские корабли в 5 г. н. э. прошли на восток до устья Эльбы, а часть их повернула оттуда на север, как полагают, для обследования Кимврского п-ова (Ютландии).

Географические результаты этого морского похода коротко изложил Помпоний Мела в работе «О положении Земли» примерно лет через 40 после события: «За устьем Эльбы начинается большой залив Кодан, в котором расположено несколько больших и малых островов. Расстояния между островами невелики, и поэтому море здесь не походит на море. Разделяя острова и отделяя их от материка, вода образует подобие широко разветвленной сети одинаково узких каналов. Затем линия берега делает изгиб и образует продолговатый залив…» (Античная география, III, 3). Мы как будто читаем описание цепи Северо-Фризских о-вов, простирающейся вдоль юго-западного берега Ютландии. Но в таком случае «Коданским заливом» Мелы является Гельголандская бухта (юго-восточная часть Северного моря), а «продолговатый залив» — это Скагеррак. Такому предположению не противоречат слова Мелы: «В заливе Кодан самый большой и самый плодородный остров — Скандинавия. Остров этот все еще принадлежит тевтонам» (III, 6). Тевтонов историки помещают, как правило, в южной части Ютландии, тогда «Кодановию» (или «Скандинавию») Мелы правильнее отождествить не с п-овом Сконе, как делает, например, Дж. Томсон, а с Ютландией, и в средние века она часто изображалась как остров.

Открытие Балтийского моря

У северной оконечности Ютландии (Кимврского мыса) римские мореходы услышали о скифской стране и «чрезмерно влажных и обледеневших пространствах» [105]. Это первое, очевидно не понятое римлянами, сообщение о Балтийском море с Ботническим заливом. Сильно преувеличивая размеры моря, они рассматривали его как часть Северного океана. Позднее считалась островом и Скандинавия.

Северный поход Тиберия закончился в 6 г. н. э., видимо, не совсем удачно. Вскоре Август послал против херусков (их объединил молодой вождь Арминий, бывший ранее заложником в Риме) три легиона под начальством Публия Квинтилия Вара. Его войско было разбито херусками наголову и почти все погибло где-то между Амизией (Эмсом) и Везером в Тевтобургском Лесу [106] (9 г. н. э.). Римляне окончательно отошли за Рейн. Сбор сведений о Центральной Европе замедлился; римские авторы I в. н. э. очень мало знали о реках, впадающих в Балтийское море, из них только Виадуа можно бесспорно отождествить с Одрой, а Вистулу — с Вислой.

Янтарь с глубокой древности добывали в Прибалтике, и ценился он очень дорого. За ним в I в. н. э. ходили из Южной Европы купцы, пересекая страны, населенные германскими, славянскими и балтийскими племенами. Янтарный путь начинался у Гданьской бухты, шел вверх по долине Вислы до поворота реки на юго-восток у 53° с. ш., далее к югу, примерно по 18° в. д., через р. Варту до верхней Одры, затем вверх по ее долине почти до истоков (на стыке Судет и Западных Карпат) — на Мораву, вниз по ее долине к Дунаю, у 17° в. д. Затем он форсировал Дунай и, пересекая левые притоки Рабы (система Дуная), Драву у 16° в. д. и Саву у 14°30′ в. д., выходил к Адриатическому морю в вершине Риекского залива. Эти купцы рассказывали о жителях Восточной Прибалтики сказки, которые доверчиво воспринимались географами-компиляторами и учеными-натуралистами, например Мелой и Плинием. Впрочем, эти же купцы приносили в Рим первые скудные, но правдивые сообщения, например, о венедах (западных славянских племенах) на Висле. Один «охотник за янтарем» около 66 г. н. э., по Плинию, был направлен в Прибалтику, объехал тамошние фактории и берега и привез с собой очень много янтаря. Конечно, только очень условно торговую поездку из Италии в Прибалтику можно назвать открытием Балтийского моря. Но это было первое, и притом не вызывающее сомнений, известие о двойном пересечении Центральной Европы представителем «цивилизованного мира». И послан он был с поручением, которое рассматривалось как очень выгодное и не очень рискованное дело.

Походы римлян в бассейн Дуная

Римский кавалерист

Расширение знаний о Дунае было связано с завоеванием и освоением Римом «варварских» стран, граничащих на севере с их владениями в Италии и Греции. В конце II в. до н. э. римляне впервые появились на нижнем Дунае: в ходе войны с одним из иллирийских племен полководец Марк Ливии Друз в 112–111 гг. достиг Дуная по долине р. Моравы у 21° в. д. Первое столкновение римлян с даками (группой северо-фракийских племен) относится к первой половине I в. до н. э.: проконсул Македонии Гай Скрибоний Курион, преследуя фракийцев, дошел (неизвестно, каким путем) до гор к северу от Дуная, т. е. положил начало открытию Южных Карпат, но испугался мрака горных ущелий.

Завоевание Подунавья началось со стороны верхней Савы: туда во время иллирийской войны 35–33 гг. до н. э. вторглись легионы во главе с Октавианом Августом, при котором постоянным военным советником был Випсаний Агриппа. Они пересекли северную часть Далматинского нагорья — лабиринт небольших хребтов, межгорных долин, котловин и плоскогорий — и по р. Купе вышли на Саву, захватив узкую (30–40 км) полосу долины ее среднего течения. Отдельные римские разведчики, вероятно, достигли Дуная, пройдя вниз по Саве до ее устья.

В 29–28 гг. до н. э. Марк Лициний Красс-младший, один из полководцев Августа, совершил поход к нижнему Дунаю из Северо-Восточной Македонии мимо гор Дунакс и Скомий (Рила и Витоша) через Софийскую котловину, вниз по долине р. Экс (Искыр), а в 27 г. до н. э. римляне овладели узкой равнинной полосой между правым берегом Дуная и северными склонами Стара-Планины до Черного моря. Позднее они появились на среднем Дунае: в 12 — 9 гг. до н. э. Тиберий, воюя с паннонскими племенами, обследовал и опустошил междуречье Савы и Дравы, Дравы и широтного отрезка течения Дуная. Он, следовательно, открыл всхолмленные пространства, низкогорья и среднегорья правобережной части Среднедунайской равнины, озеро Балатон и выявил коленообразный поворот Дуная. Но Тиберий был отвлечен германскими походами, и паннонцы восстали. Через 15 лет он вернулся в их страну и к 9 г. н. э. окончательно покорил ее. Тогда же легат Гней Корнелий Лентул был послан из Паннонии в Дакию. Зимой по льду он перешел Дунай, оттеснил даков на восток, пересек Среднедунайскую равнину на юге, до устья р. Муреш, и поднялся на большое расстояние вверх по ее долине. В «промежутке» между паннонскими походами Тиберий провел еще две кампании. В 6 г. н. э. он форсировал Дунай у 17° в. д. и по его левому притоку Мораве впервые вторгся в Богемию — почти на 100 км. С 7–9 гг., усмиряя восставших иллирийцев, он обследовал горную страну, дренируемую правыми притоками Савы — Уной, Врбасом, Босной и Дриной.

В I в. н. э. римлянам удалось захватить степное всхолмленное пространство между левобережьем Дуная на юге и горами на севере. Начало оккупации этой Нижнедунайской равнины положили военные экспедиции Элия Ката и Сильвана Плавтия во 2 и 12 гг. н. э. Желая обезопасить себя от набегов даков, они построили вдоль подножия всех Южных и части Восточных Карпат, между 22°45′ и 28° в. д., оборопительный вал длиной около 450 км. Однако набеги задунайских племен на новые придунайские провинции продолжались, и римляне то терпели серьезные поражения, то одерживали сомнительные победы. Так, в 85–86 гг. н. э., в правление Домициана, Корнелий Фуск вытеснил из Мезии вторгшихся туда даков, навел мост через Дунай и проник, преследуя врага, в глубь Дакии. Но в горах он был окружен, разбит наголову и убит. Домициан послал тогда против даков Теттия Юлиана. Тот одержал в 88 г. н. э. победу близ ущелья Железные Ворота [107], где Дунай суживается до 150 м, прорываясь между отрогами Южных Карпат и Балканских гор. Домициан отпраздновал в Риме свой триумф, но в 89 г. н. э. подписал позорный для римлян договор с «побежденным» дакийским царем Децебалом: обязался платить ему ежегодную «субсидию» и посылать мастеров и военных специалистов для организации армии по римскому образцу, постройки зданий и крепостей.

Дакийские походы Траяна

Траян

Полного перелома в пользу римлян на нижнем Дунае добился император (с. 98 г. н. э.) Марк Ульпий Траян. «Траян был превосходным организатором, великим строителем, но преследовал христиан», — вздыхают христианские историки. Весной 101 г. н. э. во главе стотысячной армии он перешел Дунай в районе Железных Ворот и двинулся на север путем Теттия Юлиана. Первоочередной его задачей было сломить державу Децебала, захватив его столицу. Но, конечно, он, как и его предшественники, стремился закрепить за римлянами прикарпатские месторождения золота и цветных металлов. Они лежали за полосой широколиственных, лесов (trans silvam), и поэтому позднее вся возвышенность внутри Карпатской горной дуги получила название Трансильвании [108], хотя и в самом «Залесье» горные склоны покрыты густыми лесами.

Легионеры Траяна рубили просеки в лесах, пролагали через них дороги, строили вдоль них на определенных расстояниях форты (castella) и медленно, но неудержимо наступали через отроги Южных Карпат на север. Децебал отходил, только небольшие отряды даков тревожили римлян постоянными набегами. У 45°30′ с. ш., между рр. Тивиск (Тимиш, левый приток Дуная) и Марг (Морава), он все-таки дал сражение, но был разбит. Траян двинулся было на восток, поднимаясь по узкой горной долине одного из верхних притоков Тивиска к дакийской столице — Сармизегетузе. Горные дороги оттуда вели на север — к среднему Мурешу и на восток — к верховьям р. Рабон (Жиу). Но наступила осень, и Траян отвел свои легионы на юг.

Ранней весной 102 г. Децебал вместе с низовыми сарматскими племенами перешел по льду на правый берег Дуная для удара в тыл врагу. После двух сражений он отступил; Траян же вернулся к Железным Воротам, где разделил войско. Один отряд он послал прежним путем на север, другой повел новой дорогой — через долину р. Черны (впадает в Дунай у Железных Ворот). Соединив свои силы на верхнем Тимише и разбив даков, Траян занял их столицу и продиктовал Децебалу тяжелые условия мира. Одним из них была уступка римлянам части Дакии с ее столицей.

В 105 г. Децебал поднял восстание, занял свою столицу и изгнал римлян из страны. Тогда Траян нроник в Трансильванию, к верхнему Мурешу новым путем, поднявшись по долине Алутана (Олта), т. е. открыл и пересек центральную, самую высокую часть Южных Карпат. И на этом пути легионеры через лесные просеки, в горных районах и на холмистой равнине строили дороги, продвигаясь по Олту на север, а в Трансильвании — на запад, к Сармизегетузе. Траян взял ее штурмом и отдал легионерам на разграбление. Децебал спасся бегством в северный горный район. Он пытался организовать партизанскую войну, но скоро отчаялся и покончил с собой (106 г.). Вся Дакия была окончательно присоединена к империи [109]. Полководцы Траяна продвинули границу на восток, по ту сторону Восточных Карпат, до р. Сирет, пройдя, вероятно, но долинам его правых притоков — Тротуша и Быстрицы.

Последняя римская агрессия в бассейн Дуная, потребовавшая от империи огромного напряжения сил, была начата в 169 г. императором Марком Аврелием. Форсировав Дунай напротив устья Моравы, у 17° в. д., его легионы прошли вверх по реке до впадения р. Дие. Здесь римляне разгромили войско германского племени квадов. Затем он поднялся по Мораве до 49° с. ш. и едва не погиб со своими воинами в гористой местности (восточные «отголоски» Чешско-Моравской возвышенности): римляне попали в окружение в узком горном проходе, но им удалось вырваться.

В 171 г. Марк Аврелий вновь переправился через Дунай и разбил отряды нескольких мелких племен в долинах его левых притоков — Вага, Грона, Ипеля; римляне продвинулись в горные районы примерно до 49° с. ш., положив начало открытию Западных Карпат. Покорение этих «варваров» обеспечивало, по крайней мере временно, относительное спокойствие в тылу и позволяло повернуть оружие против основного врага — германского племени маркоманнов. Первое сражение произошло на острове, в русле Дуная, у 12° в. д. Разгромленный противник бежал на север, и Марк Аврелий двинулся за ним, вероятно, по долине р. Наб, через земли дружественных Риму наристов. Победы в двух битвах открыли римлянам путь в Богемию (Чехию) через понижение между Рудными горами и Чешским Лесом — по долине р. Огрже, приток Лабы.

Кратковременная оккупация части страны сопровождалась гибелью многих жителей; был схвачен и казнен вождь маркоманнов. В 173 г. они восстали, но потерпели поражение в крупном сражении.

В 174–175 гг. римляне перенесли военные действия в бассейн Тизии (Тисы) против языгов, одного их сарматских племен, наиболее активно боровшихся с империей. Тесня противника, легионы Марка Аврелия продвинулись по долине Тисы к верховьям. Вероятно там, где река выходит из гор, у 48° с. ш., они разгромили войско бастарнов. Этот конный народ (их племенная принадлежность не выяснена), руководимый двумя вождями, еще не был покорен Римом. После победы Марк Аврелий провел две операции против сарматов, не установлено, правда, где именно, и римляне вернулись в пределы империи. В военно-политическом отношении кампания не принесла Риму ровным счетом ничего. С точки зрения историко-географической Марк Аврелий завершил открытие Среднедунайской равнины и всего течения Тисы; римляне ознакомились, конечно в общих чертах, с 700-километровым отрезком дуги горной системы Карпат.

Строители придуиайских укрепленных линий и городов

Траян и его преемники, как и он сам, императоры-путешественники, — Адриан, Антонин Пий и Марк Аврелий — не могли подчинить своей власти ни пришедших с востока и занявших большую часть Среднедунайской равнины сарматских кочевников, ни напиравших германцев — квадов и маркоманнов. Защищаясь от них, Адриан, правивший в 117–138 гг., приступил к строительству пограничной укрепленной линии. Она начиналась на левобережье Дуная, несколько ниже устья Дравы, шла на восток до низовьев Тисы, за ней поворачивала на северо-восток, пересекая Муреш и Кереш, а затем, примерно у 47° с. ш., снова на восток, до верхнего Сомеша. Строительство этой линии было продолжено Антонином Пием и Марком Аврелием с целью оборонять Трансильванию от набегов «варваров» через межгорные пространства, по которым Муреш, Кереш и Сомеш пролагают себе путь к Тисе. Археологи не нашли там непрерывной цепи укреплений, а только серию земляных валов со рвами и без них, иногда следы частоколов или остатки каменных стен и фортов. Но они всегда, как и в других частях империи, были связаны военными дорогами.

Горные проходы в Восточных Карпатах, ведущие из бассейна Сирета в Трансильванию, защищались фортами. У доступного перевала Ойтуз (46° с. ш., 26°20′ в. д.) и вниз по Олту до устья на обоих берегах реки найдены остатки фортов, защищавших широкую римскую дорогу, пересекавшую Дакию. К востоку от перевала Ойтуз была построена укрепленная линия через Сирет и Прут, по крайней мере до нижнего Днестра. Остатки их — это два так называемых Траяновых вала, найденных в румынской области Молдове и Советской Молдавии. Завоевывая Дакию и прилегающую на востоке приморскую полосу, закрепляя за собой эту территорию и колонизуя ее, римляне исследовали бассейны всех значительных левых притоков Тисы и нижнего Дуная, Южные и Восточные Карпаты, которые они пересекли в нескольких местах стратегическими дорогами. Массовая колонизация Трансильвании и левобережья нижнего Дуная привела к романизации этой территории и в конечном итоге к тому, что она стала самой восточной в Европе областью, где и ныне преобладают два языка романской группы — румынский и молдавский.

Из укрепленных придунайских римских городов, ставших столицами современных государств, отметим три — все на правом берегу Дуная: Сингидун в устье Савы, теперь Београд (Белград); Аквинк, возникший в конце I в. до н. э., на его месте вырос г. Буда, с середины XIV в. — столица Венгрии, теперь Буда и левобережный г. Пешт слились в Будапешт; Виндобона, римская крепость у подножия «горы Цетий» (Венский Лес, северо-восточный отрог Альп), под названием Wien (по-русски Вена) с XVI в. — столица Австрии.

Сведения римских географов о Восточной Европе

Малоазийский грек Страбон прославился как первый специалист-страновед, автор законченной около 7 г. до н. э. монументальной «Географии» в 17 книгах, из коих восемь отведены Европе. Он почти ничего не знает о Северной Европе и очень мало и смутно о Центральной. О рельефе Западной Германии он имеет самое общее и не очень верное представление: «…страна эта поднята по направлению к югу и образует горную цепь, которая соединяется с Альпами и тянется на восток, составляя как бы часть Альп… Однако горные вершины в этой стране не достигают такой высоты» (VII, I, § 3). По Страбону, Эльба течет на север к океану «приблизительно параллельно» Рейну, пересекая не меньшую территорию; между ними «в том же направлении» текут Эмс и Везер. Он знает о «колене» Истра между 44 и 48° с. ш. и в общих чертах верно характеризует рельеф территории между Дунаем и Адриатическим морем: «…иллирийские, пеонийские [македонские] и фракийские горы некоторым образом параллельны Истру, образуя почти… одну линию от Адриатического моря… до Понта» (VII, V, § 1).

Младшим современником Страбона был уроженец крайнего юга Испании Помпоний Мела, главный латинский географ, чья небольшая «Хорография» [110], законченная в 40-х гг. н. э., полностью дошла до нас. Большая ее часть отведена Европе, но о Восточной Европе у Мелы есть единственная заслуживающая упоминания фраза: «У входа в Меотиду берег… своим контуром напоминает клин» (I, § 2) — первое четкое указание на Таманский п-ов.

Публий Корнелий Тацит, блестящий римский историк I–II вв. н. э., дал в своей небольшой работе «О происхождении германцев и местоположении Германии» этнографический материал непревзойденной ценности. Его интересовали главным образом германские племена, однако он описывает также прибалтийских славян (венедов), предков латышей и литовцев (эстиев), финнов и лопарей (феннов), т. е. племена, которые жили тогда не только в Германии, но и к востоку от Одры и Вислы и на полуостровах Северной Европы. Сообщения Тацита о Центральной Европе и Европейском Севере не всегда верны — ведь о нем римляне собирали сведения от посредников, — но это не фантастический, а реальный мир. Он упоминает большую группу германских племен, которые «…обосновались кое-где на равнине, но главным образом на горных кручах и на вершинах гор и горных цепей. Ведь Свебию… разделяет надвое сплошная горная цепь, за которой [к северу] обитает много народов…» (Тацит, I, 43) [111]. Под «сплошной» цепью следует понимать горы Судеты и горную систему Карпат, точнее, Западные Карпаты; иными словами, Тацит приводит первые, конечно туманные, сведения о рельефе Центральной Европы между 16 и 20° в. д.

На южном берегу Свебского (Балтийского) моря самой восточной группой германских племен были, по Тациту, готы. Это подтверждают и другие античные авторы, помещавшие их в низовьях Вислы. Тацит дает первую, правда очень скупую, характеристику северных германцев, свебов и географического положения их страны, которую их потомки, шведы, и теперь называют Свериге. «За ними [готами], среди самого Океана [112], обитают общины свионов [свевов — свебов]; помимо воинов и оружия, они сильны также флотом. За свионами [к северу] еще одно море — спокойное и почти неподвижное… Только до этого места — и молва соответствует истине — существует природа» (О… Германии, 44–45). И далее он впервые говорит о Восточной Прибалтике: «Что касается правого побережья Свебского моря, то здесь им омываются земли… [где] живут племена эстиев, обычаи и облик которых такие же, как у свебов, а язык — ближе к британскому [113]; на берегу и на отмелях единственные из всех собирают [они] янтарь, который… называют глезом…» (46).

Тацит не знает, к какой группе отнести венедов и феннов. «Венеды переняли многое… [у сарматов]… Однако их скорее можно причислять к германцам, потому что они сооружают себе дома, носят щиты и передвигаются пешими, и притом с большой быстротой; все это отмежевывает их от сарматов, проводящих всю жизнь в повозке и на коне. У феннов — поразительная дикость, жалкое убожество, у них нет ни… оружия, ни лошадей, ни постоянного крова над головой; Беспечные… к людям… [и] к божествам, они достигли самого трудного — не испытывать нужды даже в желаниях» (46). Это описание относится к лопарям (саамам) — во времена Тацита финны были уже оседлым народом.

У Тацита нет еще названий рек восточнее Вислы, нет вообще представления о Восточной Европе. Впервые оно появляется у астронома, географа и картографа римской эпохи, александрийского грека Клавдия Птолемея (II в. н. э.). Научная форма его «Географии» обманчива: даже по римским провинциям он мог дать верные координаты лишь немногих городов и физико-географических объектов. Все остальные показаны по далеко не научным материалам — итинерариям, рассказам странствующих купцов — или заимствованы у сирийца географа и картографа Марина Тирского [114] (главным образом для восточных стран). Но, как ни плоха в глазах современных специалистов «География», для II в. она все же была шагом вперед, отразив «римский мир» и развитие торговли и связи между империей и другими странами.

Что касается Европы, то Птолемей удовлетворительно обозначает речную сеть римской части материка и «горизонтальное членение» Южной Европы — крупные острова и три полуострова. Менее удачно им изображены Британия и Ирландия [115], а также Атлантический берег Галлии. Он явно недооценивал величину выступа Бретани, а о п-ове Котантен совсем не знал. В результате «…общая конфигурация Галлии и отношение длины к ширине показаны неверно, во многом его карта просто плоха» (Дж. Томсон). Из северных стран Птолемей имеет некоторое представление о Ютландии, но ни малейшего — о Скандинавском п-ове. Правда, у него отмечен небольшой «остров Скандия», помещенный против устья Вистулы (Вислы), а между ним и Ютландией — группа совсем малых «Скандийских» о-вов — искаженное отражение путаных известий о Датских о-вах.

Римские купцы, торговавшие с народами Восточной Европы, которую они называли Сарматией, приносили смутные сведения о реках, впадающих в Венедский залив Сарматского океана (Балтийское море) восточнее Вислы. На пути «из грек по Днепру», с опаской обходя пороги, они поднимались до северной границы лесостепи и доставляли нечеткие известия о большой луке Днепра, к югу от 50° с. ш., неверно отраженные в «Географии» Птолемея. Но о притоках Днепра севернее древние источники молчат. Купцы сообщали также и о великой р. Ра (Волга), текущей в Гирканское (Каспийское) море. Благодаря им Птолемей довольно хорошо знает Дон и удовлетворительно нижнюю Волгу, отмечая, что на одном участке Ра близко подходит к Танаису. Видимо, он слышал и о Каме: при повороте Ра на юго-запад вторая Ра впадает в первую.

Появление Волги на географической карте древнего мира и более отчетливые очертания Дона показывают, что во II в. н. э. обе реки стали значительными торговыми артериями. Во всяком случае, их сближающиеся низовья были уже тогда участками важного торгового пути, который связывал прикаспийские страны с черноморскими.

Птолемей плохо знает рельеф Сарматии. В некоторых его хребтах можно опознать части Карпат, но другие нельзя отождествлять с реальными горами, особенно Гиперборейские горы, которые, по Птолемею, протягиваются с запада на восток недалеко от полярного круга. За нижней Ра на «возрожденных» картах Птолемея показываются две текущие с севера реки, которые при очень большом желании можно принять за Яик (Урал) и Эмбу, так как они впадают в Каспий несколько южнее 50° с. ш. Ряд указанных Птолемеем названий местностей и народов Европы можно уверенно отождествить с реальными географическими объектами и историческими этническими группами, ряд других — с долей вероятности, а многие либо неузнаваемо искажены, либо просто придуманы его осведомителями.

Сведения об Азии в римскую эпоху

В Азии римляне не сделали никаких открытий: войны они вели только на Ближнем Востоке, со Средней и Южной Азией торговали через своих ближневосточных подданных, а товары Дальнего Востока получали с помощью ряда посредников. В результате объем географических знаний римлян об Азии мало отличался от древнегреческого. И все же благодаря им были получены новые сведения — Тацит дает верную характеристику Мертвого моря и р. Иордан: «Из гор самая высокая — Ливан; дивно сказать, но снег лежит на ней густым и плотным слоем даже при здешней невозможной жаре. Ливан дает начало р. Иордан и питает ее своими снегами [116]. Иордан не изливается в море, а проходит нетронутым через одно озеро [Хула], потом через другое [Тивериадское] и лишь в третьем остается навсегда. Озеро [Мертвое море], в которое впадает Иордан, огромно, почти как море, лишь вода его более отвратительна на вкус… Ветер не волнует поверхность озера, рыбы не живут в нем, и не приближаются к нему привыкшие плавать птицы; неподвижные воды… удерживают на своей глади любой предмет…» (История, III, 6).

Птолемей, исправив ошибку своих предшественников относительно Каспия, изображает его в виде огромного моря-озера почти овальной формы, вытянутого в широтном направлении. Это, конечно, шаг вперед по сравнению со Страбоном, но по существу является лишь возвратом к Геродоту с искажением его верных представлений. Однако и Птолемей, как и до него, считает, что Яксарт и Окс (Сырдарья и Амударья) впадают в Каспий.

Участник военных походов римлян в 355–357 гг. н. э., грек Аммиан Марцеллин, используя, вероятно, сообщения купцов или разведчиков, первый и единственный из древних авторов описал Оксийское болото (Аральское море): «Между горами, которые называются Согдийскими, текут две реки, вполне судоходные, Араксат и Дима; через горные хребты и долины они стремительно низвергаются в равнину, покрытую лугами, где образуют болото, называемое Оксийским и занимающее обширное пространство». Правда, информаторы Аммиана Марцеллина не знали, что одна из рек, впадающих в «болото», — есть Окс: «многоводное течение» Окса упомянуто у него отдельно.

Очень неясны в греко-римской литературе первых веков представления о Китае, откуда в Европу при посредстве парфян доставлялся шелк. Римляне называли его «серикум», а народ, производивший шелк, — серами. Птолемей помещал их на крайнем северо-востоке обитаемой земли и полагал, что до них можно добраться только сухим путем. Китай в «Географии» Птолемея раздвоился: кроме серов, в страну которых из Парфии вели караванные пути, появились еще «сины» [117]. К ним плавали по морю из Индии, их страна помещалась на северо-восточной окраине Индийского океана, у Великого залива. Страна серов, по Птолемею, расположена севернее страны синов.

Одним из немногих географических достижений римлян в Азии было расширение знаний об Аравийском п-ове в результате неудачного похода Элия Галла в «Счастливую Аравию». От одной из северных красноморских гаваней Египта во главе 10-тысячного отряда он на судах переправился к устью Вади-эль-Хамд, у 26° с. ш., и несколько месяцев провел в пункте высадки. От болезней здесь погибло много людей. Весной 24 г. до н. э. римляне двинулись в шестимесячный поход на юг, постепенно отходя все дальше от берега; Галл разорил оазис Наджран, у 17°30′ с. ш., проник оттуда в Сабейское царство (теперь Йемен), но остановился у г. Мариабы (Мариб, к востоку от г. Сана) и через два месяца вернулся на верблюдах прежним путем, проделав в оба конца более 3000 км. «…Воинов он потерял, но не от руки врага, а от болезней, бедствий, голода и бездорожья; от войны погибло только семь человек» (Страбон, XVI, 4, § 24). Страбон, знакомый с Галлом, получил от него сведения о примерной протяженности Аравийского п-ова, характере ряда пустынных областей по линии маршрута и о кочевниках-бедуинах, которые передвигаются и воюют на верблюдах, а питаются молоком и мясом.

Крупным достижением на рубеже нашей эры для средиземноморских народов было использование периодически сменяющихся муссонов для плавания в западных морях Индийского океана. (Древние индийцы и арабы пользовались ими задолго до н. э.) По Псевдо-Арриану, «кормчий Гиппал… первый открыл плавание прямо через [Эритрейское] море», т. е. использовал юго-западный муссон при пересечении Аравийского моря с запада на восток — от Северо-Восточной Африки до Индии.

Во времена Псевдо-Арриана некоторые римские подданные — мореходы или купцы — довольно хорошо знали западное побережье Аравии: «…плавание вдоль… [него] опасно: эта страна лишена гаваней и хороших стоянок, негостеприимна, берег недоступен из-за прибоев и мелей, и она во всех отношениях ужасна». Им были знакомы и южные берега Аравийского п-ова: «…там, где сходятся материк Аравии и лежащая по ту сторону… [Африка], есть небольшой пролив… в середине [его]… лежит остров Диодора [Перим]» — это, несомненно, Баб-эль-Мандебский пролив — «самая короткая морская переправа из Аравии на… [африканскую] сторону… Ветры здесь дуют с лежащих по обе стороны гор», и поэтому плавание по проливу затруднено.

На южном берегу, кроме г. «Счастливая Аравия» (Адена), служившего пунктом, «куда приходили товары с обеих сторон» (из Египта и Индии), Псевдо-Арриан отмечает порт Канэ (Бальхаф, у 14° с. ш.): «Весь рождающийся в… [Аравии] ладан свозится сюда…» Далее к востоку вдоль побережья расположена «страна, производящая ладан, гористая и труднодоступная». За мысом «Сиагр [Фар- так]… идет залив Омана [Камар], глубоко вдающийся в материк… За ним — высокие скалистые и обрывистые горы…» Эта горная цепь тянется до 17°30′ с. ш., «и там, где она спускается к морю, лежат подряд семь островов… Зенобия» (о-ва Курия-Мурия, запирающие вход в одноименный залив, у 56° в. д.). В 400 км далее к северо-востоку Псевдо-Арриан отметил о. Сараписа (Масира), отделенный нешироким (24 км) проливом от материка. Таким образом он дал довольно верную характеристику южного берега Аравии на протяжении 2100 км.

Дальнейшее описание Аравийского побережья, берегов Южного Ирана и Западной Индии расплывчато: очевидно, он сам не бывал в этих областях, а использовал сообщения своих коллег. Из записи их наблюдений видно, что римские подданные были довольно хорошо знакомы с Камбейским заливом, «который вдается в материк прямо к северу… узок и… трудно доступен», а также с эстуарием Нармады и о. Пирам. Они имели правильное представление о западном побережье Индии, которое тянется от Нармады «с севера на юг непрерывной линией» до южной оконечности (мыса Кумари). Они ознакомились со столицами и крупными городами южноиндийских царств и особенно с рудниками в горах у 10° с. ш.

Главными достижениями греческих купцов этого периода следует считать обход о. Шри-Ланка (Тапробан) и проникновение в его глубинные районы. Они побывали также на Мальдивах, насчитав в архипелаге 1378 островов, и обследовали весь восточный берег п-ова Индостан до устья Ганга. При Адриане (117–138 гг. н. э.) греки проникли к Араканскому побережью и таким образом смогли получить представление об огромной дуге Бенгальского залива. Одновременно они обнаружили, что с помощью муссонов (на восточном побережье, правда, не таких регулярных, как на западных) можно пересечь не только Бенгальский залив — первым из греков муссонами воспользовался купец Александр, — но и Индийский океан. И греки прошли от северной оконечности Шри-Ланка на восток через пролив Десятого Градуса (между Андаманскими и Никобарскими о-вами) к п-ову Малакка. Отдельные греческие пионеры проникли на судах в Южно-Китайское море, посетили побережье Сиамского залива и берега Китая; обратно они привезли первую достоверную информацию об этой стране.

Плавания у берегов Африки в римскую эпоху

Полководца Сципиона Младшего в африканском походе, закончившемся разрушением Карфагена (146 г. до н. э.), сопровождал Полибий. Весной 147 г. он возглавил морскую экспедицию, посланную за Столбы на юг, на разведку рынков золота, и достиг «реки Бамботус», в которой видел крокодилов.

Евдокс Кизикский, греческий купец, дважды плававший из Египта через Красное море в Индию (120–115 гг. до н. э.), перебрался затем в Кадис. Позднее он пытался достигнуть Индии из Кадиса южным морским путем, вокруг Африки. В рассказах о плаваниях Полибия и Евдокса нет ничего фантастического, но и нет материала, по которому можно было бы установить, до какого пункта Западной Африки они доходили. В настоящее время большинство историков считает, что «река Бамботус» Полибия (XXIV, 15, 7), где водятся крокодилы, — это Сенегал. Его попытка установить постоянные торговые контакты с местным населением потерпела неудачу.

Не позднее II в. до н. э. кадисские рыбаки постоянно плавали к Канарским о-вам. Союзник римлян, мавританский царь Юба II, в I в. до н. э. снарядил туда экспедицию, собравшую о них точную информацию. По этим материалам Юба II дал первое описание Канар.

Восточное побережье Африки, судя по «Периплу» Псевдо-Арриана, к середине I в. н. э. было известно римлянам от вершины Суэцкого залива (30° с. ш.) до о. Занзибар (6° ю. ш.), а может быть, и до о. Мафия, у 8° ю. ш. Так же детально, как исследованное с древнейших времен восточное Красноморское побережье Египта, описаны берега п-ова Сомали («Южный Рог» Птолемея), причем правильно указана перемена направления его берега у мыса Ароматов (мыс Гвардафуй) с западно-восточного на южное и юго-западное. Участок побережья Восточной Африки к югу от экватора до Занзибара и сам остров автору «Перипла» известны лишь по расспросам, вероятно, от южноарабских мореходов и работорговцев. По предположению Псевдо-Арриана, чуть южнее последнего известного ему приморского торгового г. Рапта, располагавшегося, скорее всего, в дельте р. Руфиджи, у 8° ю. ш., африканский берег круто поворачивает на запад.

Во второй половине I в. н. э. не только мореплаватели-арабы, но и римские подданные посещали восточные берега Экваториальной Африки. Марин Тирский называет трех плававших туда мореходов, судя по именам, греков. Один из них, капитан Диоскур, достиг, продвигаясь к югу вдоль побережья, 10°30′ ю. ш. Но наиболее интересно сообщение о Диогене, который около 80 г. н. э., возвращался из Индии: «…проходя близ [мыса] Ароматов, [он] был унесен северным ветром и, имея по правую сторону от себя Троглодитику [Восточную Африку], через 25 дней прибыл к тем озерам [Виктория и Альберт], из которых вытекает Нил и от которых значительно удален к югу мыс Рапты» (Птолемей, I, гл. IX, в сб. «Античная география»). Это сообщение Марина Птолемей (I, гл. XVII) сопоставляет «с описаниями наших современников» (II в. н. э.) и приходит к правильному выводу: «Благодаря купцам, проделавшим путь от Счастливой Аравии к Ароматам… и Раптам… мы знаем, что плавание туда совершается не точно на юг, но и в юго-западном направлении… и что озера, из которых вытекает Нил, находятся не у самого моря, а далеко в глубине страны». Вероятно, Диоген сам не посещал Великих африканских озер, а узнал о них от арабских купцов, давно уже разведавших пути от моря до приозерного района. От них же Диоген или другие римские мореходы и купцы получили сведения о горах со снежными вершинами (Кения и Килиманджаро), поднимающихся близ торговых дорог от моря к Великим африканским озерам.

Такие расспросные сведения дали Птолемею материал для известной ошибочной картографической характеристики истоков Нила, которую можно сформулировать так: за 10° ю. ш. находятся снежные Лунные горы, которые тянутся с запада на восток, пересекая меридиан Александрии; по обе стороны меридиана, севернее 10° ю. ш., симметрично располагаются два озера, каждое питается тремя потоками, берущими начало в Лунных горах; из озер вытекает по реке; приблизительно у 6° с. ш. они сливаются, образуя Нил. Это ошибочное представление удерживалось в Европе до 60-х гг. XIX в., когда были окончательно установлены истоки Белого Нила.