Мир после кризиса. Глобальные тенденции – 2025: меняющийся мир. Доклад Национального разведывательного совета США

Бразилия: твердый фундамент для усиления лидирующей роли.

К 2025 году Бразилия, вероятно, станет лидером в регионе, «первой среди равных» в Южной Америке, но, если не считать ее возрастающей роли ведущего производителя энергии и участника торговых переговоров, эта страна будет ограничена в возможностях играть ведущую роль мирового уровня за пределами континента. Ее прогресс на пути демократической консолидации и диверсификации экономики будет служить позитивным примером для региона. Растущая в стране приверженность демократии с надежной основой в виде справедливых и открытых выборов и плавным транзитом власти уже стала привычной. Нынешний президент Лула да Силва имеет социалистическую ориентацию и осуществляет умеренную политику как внутри страны, так и во внешней политике, являя тем самым позитивный пример тем, кто его сменит. Взгляды бразильцев о том, как важно играть ключевую роль и в региональном, и в мировом масштабах, стали составной частью национального самосознания и вышли за рамки какой-либо одной партии.

Экономически Бразилия создала прочную основу для постоянного развития, основанного на политической стабильности и постепенно усиливающемся процессе реформ. Растущий консенсус в отношении ответственной фискальной и монетарной политики, вероятно, уменьшит разрушительное воздействие последствий кризисов, которые так часто поражали страну в прошлом. Резкие отходы от нынешнего экономического консенсуса в Бразилии, как радикальный разворот в сторону свободного рынка и ориентированной на свободную торговлю модели, так и жесткое государственничество, кажутся маловероятными в период до 2025 года.

Найденные, по предварительным оценкам, новые месторождения нефти на шельфе, возможно значительные, могут добавить дополнительную динамику в уже диверсифицированную экономику и упрочить быстрый экономический рост на пути, на который уже вступила Бразилия. Открытие нефти в бассейне Сантос, потенциалом в десятки миллионов баррелей, может сделать Бразилию после 2020 года одним из основных экспортеров нефти, когда эти месторождения начнут разрабатываться в полную силу. Оптимистические сценарии, которые предполагают легальный и регулируемый формат, привлекательный для иностранных инвестиций, прогнозируют увеличение доли нефтедобычи в размере 15 процентов от ВВП к 2025 году, но даже в этом случае нефть будет только дополнением к уже существующим источникам национального богатства.

«Открытие нефти в бассейне Сантос, потенциалом в десятки миллионов баррелей, может сделать Бразилию после 2020 года одним из основных экспортеров нефти…»

Прогресс в социальных вопросах, таких как снижение преступности и бедности, сможет, по всей вероятности, сыграть решающую роль в определении будущей роли Бразилии и ее лидерского статуса. Без успехов на пути достижения власти закона даже быстрый рост экономики будет тормозиться нестабильностью, вытекающей из распространяющихся преступности и коррупции. Для включения растущего населения в формальную экономику потребуются механизмы, способные гарантировать обретение Бразилией, с полным на то правом, статуса модернизирующейся мировой державы.

Неустойчивые по статусу державы

Благодаря многочисленному населению и большой территории таких растущих держав, как Индия и Китай, другие варианты и комбинации, внезапно возникающие на мировой арене в ближайшие одно-два десятилетия, кажутся маловероятными. Однако развивающиеся страны могут усилить свою роль в возрастающей пропорции в мировом экономическом развитии к 2025 году. Некоторые другие страны также могут придать динамизм своему развитию и относительно своего регионального окружения.

Индонезия, Турция и управляемый неклерикальными силами Иран – государства, которые являются большей частью исламскими, но не являются сердцевиной арабского мира и имеют все предпосылки для того, чтобы играть все возрастающую международную роль. Рост в условиях дружественного климата макроэкономической политики позволит их экономическим структурам достичь процветания. Но в случае Ирана для достижения этой цели требуется радикальная политическая реформа.

Процессы в Индонезии будут зависеть от того, насколько ей удастся повторить свои успехи в политических реформах в той степени, какая могла бы ускорить развитие экономики. В прошлом десятилетии индонезийцы трансформировали свою некогда авторитарную страну в демократию, превратив обширный архипелаг в место относительного спокойствия, где сильна поддержка относительно умеренных политических решений, где сепаратистские движения большей частью теряют свою силу, а террористов, не встречающих массовой поддержки, все чаще находят и подвергают арестам. Обильные природные ресурсы Индонезии и ее многочисленное население, потенциальные потребители (это четвертая в мире страна по численности населения), могут обеспечить экономический подъем, если избранные лидеры страны сделают шаги для улучшения инвестиционного климата, включая упрочение правовой системы, улучшение рамок регуляции экономики, проведение реформы финансового сектора, уменьшение субсидий для производства горючего и продовольствия и в целом снижение стоимости ведения бизнеса в стране.

Рассмотрим Иран – государство, богатое природным газом и другими ресурсами и стоящее высоко по уровню человеческого развития. Политические и экономические реформы в этой стране в дополнение к стабильному инвестиционному климату могли бы качественно изменить и взгляды на Иран со стороны окружающего мира, и взгляд на Иран самих иранцев. При таких условиях в Иране могло бы быстро настать экономическое возрождение, которое могло бы воплотиться в подспудно космополитическом, образованном и временами секулярном иранском среднем классе. Если дать ему такие возможности, этот сегмент населения мог бы расширить горизонты страны, особенно в сторону востока и прочь от многолетней вовлеченности в арабские конфликты на Ближнем Востоке.

Ускорившийся в последнее время экономический рост Турции, жизнеспособность турецкого среднего класса и геостратегическое местоположение дают основания для прогнозирования растущей региональной роли этой страны на Ближнем Востоке. Экономическая уязвимость – зависимость от внешних источников энергии – может усилить стремление Турции к тому, чтобы играть более важную международную роль, с учетом того, что турецкие власти пытаются развивать свои связи с поставщиками энергии, включая ближайших соседей – Россию и Иран, и повысить собственную роль как транзитного узла. В течение ближайших 15 лет наиболее вероятный курс Турции будет сочетать исламские и националистические устремления, которые могут стать образцом для подражания для других быстро модернизующихся стран на Ближнем Востоке.

Глобальный сценарий номер один: мир без Запада

В этом фантастическом сценарии новые державы приходят на смену Западу в качестве лидеров на мировой арене. Это не является ни неизбежным, ни единственно возможным результатом подъема новых государств. Исторически подъем новых держав, таких как Япония и Германия в конце XIX века, стал жестким вызовом существовавшей международной системе и окончился конфликтом мировых масштабов. Мы считаем более правдоподобной версией ту, при которой растущие державы попытаются сыграть более важную роль в сферах, затрагивающих их жизненные интересы, а не ту, при которой бросят прямой вызов международной системе, особенно с учетом того, что лидирующая роль будет становиться все более обременительной для стран Запада.

Подобная коалиция сил может стать соперником таких институтов, как НАТО, и предоставить другим странам альтернативу Западу. Мы не рассматриваем эти альтернативные коалиции как неотъемлемый элемент нового ландшафта. Действительно, с учетом их разнообразных интересов и конкуренции за ресурсы новые державы могут с такой же легкостью дистанцироваться друг от друга, как и сойтись вместе. Хотя новые державы будут заняты прежде всего внутренними проблемами и поддержкой своего экономического развития, они во все больших масштабах, как было изложено в этом разделе, будут обретать способность становиться глобальными игроками.

Предпосылки такого сценария:

Отставание в росте западных стран потребует от Соединенных Штатов и Европы принятия протекционистских мер против быстро растущих и усиливающих свое влияние государств.

Различные модели отношений государства с обществом смогут поддержать мощную (хотя и хрупкую) китайско-российскую коалицию.

Напряженность между основными акторами в многополярном мире высока, и страны стремятся к энергетической безопасности и увеличению сфер влияния. Особенно Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) ведет поиск надежных и зависимых клиентов в стратегических регионах, а Центральная Азия является ближним двором как России, так и Китая.

Шанхайская организация сотрудничества

Письмо главы ШОС Генеральному секретарю НАТО

15 июня 2015 года

Я получил информацию, что завтра мы встречаемся с целью начать стратегический диалог, но я хотел бы предварительно поделиться с Вами моими соображениями о ШОС и о том, какой путь мы прошли. 15–20 лет назад я и предположить не мог, что ШОС по отношению к НАТО станет равной, если не (сам себя хлопаю по плечу) более важной в некотором смысле организацией. Между нами, признаюсь, не достичь бы нам такого «величия», если бы не грубые ошибки Запада.

Думаю, справедливо отметить, что все началось с того, что вы вышли из Афганистана, не завершив своей миссии по умиротворению Талибана. Я знаю, что у вас не было особого выбора. Годы медленного роста или его отсутствия в США и на Западе сократили военные бюджеты. Американцы считали, что их силы на пределе, а европейцы не считали возможным оставаться там без сильного присутствия Соединенных Штатов. Ситуация в Афганистане угрожала дестабилизацией всего региона, и мы не могли праздно за этим наблюдать. Кроме Афганистана нас тревожили разведданные о том, что ряд «дружественных» правительств в Центральной Азии попали под сильное давление радикальных исламских движений, ведь мы продолжали ощущать зависимость от энергоресурсов Центральной Азии. Китайцам и индийцам очень не хотелось отвечать на этот вызов вместе с моей родиной – Россией, но у них не было лучшего выбора. Никто из нас не хотел, чтобы за решение проблемы отвечал кто-то другой: мы очень подозрительно относились друг к другу и, честно говоря, относимся до сих пор. Так называемая миротворческая операция ШОС действительно обозначила ШОС на карте и сдвинула нас с мертвой точки. До этого «сотрудничество» применительно к ШОС было просто термином, вводящим в заблуждение. Уместнее было бы название «Шанхайская организация взаимного недоверия». Китай не хотел обидеть США, поэтому не участвовал в антиамериканских инициативах России. Индия участвовала потому, что хотела присматривать за Китаем и Россией. Центральноазиатские страны думали, что им удастся использовать ШОС для того, чтобы ради собственных интересов стравливать соседние крупные державы. Ахмадинежад и Иран готовы были присоединиться к чему угодно, лишь бы это «что угодно» пахло антиамериканизмом.

Но даже после этой операции ШОС не стала бы блоком, если бы не растущий антагонизм США и Европы в отношении Китая. Тесные связи Китая с Соединенными Штатами странным образом легитимизировали Китай. Китай также выигрывал от американского присутствия в регионе; азиатские соседи Пекина проявляли бы гораздо большую обеспокоенность подъемом Китая, если бы у них не было защиты со стороны США. Китай и Индию устраивал статус-кво, и они не хотели прочного альянса с нами, русскими, из-за боязни вызвать враждебность Соединенных Штатов. Пока такое положение сохранялось, перспективы ШОС как блока были весьма ограниченными.

Но потом проявили себя растущие протекционистские движения в США и Европе, возглавляемые коалициями сил от левых до правых представителей политического спектра. Китайские инвестиции подвергались тщательному изучению и все чаще отвергались. Тот факт, что Китай и Индия оказались в числе первых, кто внедрял новые технологии – Интернет следующего поколения, технологии очистки воды, хранение энергии, биогеронтотехнологию, «чистый уголь» и биотопливо, – лишь усугублял неудовлетворенность, коренящуюся в экономике. Появились протекционистские торговые барьеры. Кто угодно, но только не Запад, должен был заплатить за рецессию, которая затянулась именно там и гораздо меньше в других местах. Китайская военная модернизация также рассматривалась как угроза и вызвала на Западе пересуды о том, как усиливающиеся державы отказываются от защиты морских торговых путей со стороны США. Не стоит упоминать, что антагонизм со стороны Запада разжег националистическое движение в Китае.

Интересно, что мы, русские, глядя на все это со стороны, даже не имели представления о том, что следует делать. Нам было приятно смотреть, как нашим добрым друзьям на Западе задали хорошую экономическую порку. Конечно, все это было не сравнить с тем, через что мы прошли в 90-е годы, и мы, разумеется, тоже пострадали от того, что цены на энергоносители претерпели спад в связи с западной рецессией. Но мы аккумулировали крупные резервы до того, как это произошло.

В конце концов эти события оказались подарком небес, поскольку вынудили Россию и Китай устремиться в объятия друг другу. До этого Россия относилась к подъему Китая даже с большим недоверием, чем Соединенные Штаты. Да, мы много говорили о переориентировании энергопоставок на восток, чтобы время от времени пугать европейцев. Мы также пытались стравить Китай с Японией, но эти планы не имели опоры и поэтому провалились. Самую большую тревогу у нас вызывал Китай. Частично из-за того, что Китай нависал над российским Дальним Востоком, но, я полагаю, больше всего мы боялись усиления мощи Китая – например, появления такого Китая, который перестанет вечно прятаться от ООН за юбкой России. К тому же на заднем плане всегда маячил советско-китайский раскол. Лично меня бесили бесконечные китайские разговоры о том, чтобы не повторить советских ошибок. Это причиняло боль. Не потому, что китайцы были неправы, но допустить, что мы потерпели поражение там, где они могут преуспеть – это уязвляло русскую гордость. Но теперь все это в прошлом. Обладание технологиями, которые позволяют использовать экологически чистое природное топливо, стало даром богов. Дал ли нам эти технологии Запад, или, как нас обвиняют, мы их украли, является несущественным. Мы увидели шанс скрепить наши связи – предложив китайцам возможность безопасных энергопоставок, тем самым уменьшив их зависимость от поставок с морских месторождений Ближнего Востока. Они нам отплатили долговременными контрактами. Мы также сумели научиться сотрудничать в Центральной Азии, вместо того чтобы пытаться подорвать позиции друг друга своими действиями в отношении различных режимов. Наблюдая усиление китайско-российского партнерства, Индия, Иран и другие страны не захотели оставаться в стороне и присоединились к нему. Конечно, помогло и то, что американские и европейские протекционисты фактически объединили Индию с Китаем и в действительности не оставили им большой свободы для маневра.

Насколько стабильны наши отношения? Не стоит меня цитировать, но это не новая холодная война. Конечно, мы говорим о большой игре, о государственном капитализме и авторитаризме, но это не идеология, такая как коммунизм. И в наших общих интересах, чтобы демократия не потерпела поражения в Центральной Азии, поскольку и Китай и Россия станут основными мишенями любых таких выступлений. Я не могу сказать, что мы, русские и китайцы, стали нравиться друг другу больше, чем прежде. На самом деле и нам и им приходится следить, чтобы националисты в наших странах не встали на пути наших общих интересов. Скажем так, русский и китайский народы не в восторге друг от друга. Русские хотят, чтобы их считали европейцами, а не евразийцами, а сердца китайской элиты все еще устремлены на Запад. Но нет ничего более постоянного, чем временное, Вы же понимаете это…

Глава 4

Дефицит посреди изобилия?

Международная система подвергнется испытаниям, связанным с растущей нехваткой ресурсов и с одновременным воздействием появления новых игроков. Доступ к относительно безопасным и чистым энергетическим ресурсам, как и разрешение проблем с нехваткой еды и воды, будут приобретать растущее значение для все большего числа стран в ближайшие 15–20 лет. Прирост более чем миллиарда человек в мире к 2025 году сам по себе станет дополнительной нагрузкой на эти необходимые для жизни ресурсы. Увеличивающийся процент населения мира переместится из сельских районов в городские и развитые районы в поисках большей личной безопасности и экономических возможностей. Многие, особенно в Азии, примкнут к среднему классу и будут пытаться подражать стилю жизни на Западе, что подразумевает большее потребление на душу населения всех доступных ресурсов. В отличие от ранних этапов, когда скудость ресурсов часто принимала угрожающие масштабы, значительный рост потребления в развивающихся рынках, соединенный с вынужденными ограничителями новых производств, такими как контроль, осуществляемый государственными компаниями на глобальном энергетическом рынке, уменьшает вероятность того, что рыночные силы сами по себе смогут нормализовать дисбаланс между спросом и предложением.

И без того испытывающий давление сектор ресурсов окажется в еще более сложной ситуации и во многих случаях будет обострен изменениями климата, физические воздействия которых станут еще более пагубными на протяжении данного периода. Продолжительная эскалация спроса на энергию ускорит изменение климата. С другой стороны, насильственные ограничения, налагаемые на использование природного топлива, до того как станут широко доступными заменители, могут оказаться серьезной угрозой для экономического развития, особенно таких стран, как Китай, промышленность которого не достигла пока высокого уровня энергетической эффективности. Достижения технологии и политические решения во всем мире, призванные разрешить соответствующие проблемы выбросов парниковых газов, на протяжении следующих 15 лет, вероятно, определят, является ли, в конце концов, повышение температуры более чем на 2 градуса Цельсия порогом, после которого процессы становятся неуправляемыми.

Проблема еды и воды тесно переплетена с изменениями климата, энергетикой и демографией. Растущая стоимость энергии повышает цены для потребителя и «цену» для окружающей среды в ситуации индустриализированного сельского хозяйства и применения удобрений, произведенных на основе нефтехимии. Переключение с использования возделываемых для производства продуктов питания земель на производство биотоплива не является оптимальным решением и может обострить как энергетическую, так и продовольственную ситуации. Климатические аномалии в выпадении осадков, сократившиеся сезоны снегопадов и таяние ледников ухудшают ситуацию с нехваткой водных ресурсов, наносят вред сельскому хозяйству во многих районах планеты. Сочетание энергетической и климатической динамики расширяет возможность возникновения различных других проблем и бедствий, таких как проблемы здоровья населения, потери сельского хозяйства от действия сельскохозяйственных вредителей и ущерб от ураганов. Самый большой ущерб может возникнуть от сочетания и одновременного взаимодействия различных негативных факторов. Такой комплекс и беспрецедентный синдром проблем может оказаться чрезмерным для лиц, принимающих решения, что сделает слишком трудной задачу своевременного реагирования, с помощью которого можно было бы повысить шансы на хороший исход ситуации и избежать худших результатов.

Закат постнефтяного века? К 2025 году мир окажется в центре фундаментального энергетического сдвига как с точки зрения типов топлива, так и с точки зрения источников его добычи. Уровень добычи жидких углеродов (т. е. сырой нефти, сжиженного природного газа и нетрадиционных ископаемых типа битумных песков) вне рамок ОПЕК окажется несовместимо низким по сравнению со спросом. Уровень производства многих традиционных производителей энергоресурсов – Йемена, Норвегии, Омана, Колумбии, Великобритании, Индонезии,

Аргентины, Сирии, Египта, Перу, Туниса – уже находится на спаде. В других странах – Мексике, Брунее, Малайзии, Китае, Индии, Катаре – уровень производства не возрастает. Число стран, способных в сколько-нибудь значимых количествах увеличить добычу, сокращается. Только шесть стран – Саудовская Аравия, Иран, Кувейт, ОАЕ, Ирак (потенциально) и Россия – могут обеспечить, в соответствии с прогнозами, к 2025 году 39 процентов мирового производства нефти. Основные производители будут сосредоточены на Ближнем Востоке, где имеется около двух третей мировых запасов. Производство в странах ОПЕК в Персидском заливе, как прогнозируется, вырастет с 2003 года до 2025 года на 43 процента. Только Саудовская Аравия будет производить почти половину всей добычи в районе Персидского залива; количество превзойдет ожидаемую добычу в Африке и Каспийском регионе вместе взятых.

Частичным итогом такой концентрации ресурсов будет возрастание контроля над газовыми и нефтяными запасами со стороны национальных нефтяных компаний. Когда Римский клуб сделал свой знаменитый прогноз предстоящего энергетического кризиса, «Семь сестер» все еще сохраняли сильное влияние на глобальные нефтяные рынки и производство.[8] Поощряемые владельцами акций, они отреагировали на эти ценовые сигналы новыми открытиями месторождений, инвестициями и развитием технологий, необходимых для увеличения продукции. По контрасту с той ситуацией национальные нефтяные компании имеют сильные экономические и политические основания для ограничения инвестиций, для того чтобы удержать процесс производства на существующем уровне. Сохранение нефти в земле обеспечивает ресурсами будущие поколения в нефтяных государствах, что сужает возможности выбора ими варианта экономического развития.

Численность, географическое расположение производителей нефти способствуют снижению темпов осуществления еще одного энергетического перехода – перехода к более чистому горючему. Приоритетным горючим в этом отношении является природный газ. К 2025 году потребление природного газа, как ожидается, возрастет на 60 процентов, в соответствии с прогнозами Энергетического информационного агентства. Хотя месторождения природного газа не обязательно располагаются рядом с нефтяными, но они также сконцентрированы в очень немногих странах. Три страны – Россия, Иран и Катар – владеют 57 процентами мировых месторождений природного газа. Рассматривая нефть и природный газ в целом, можно констатировать, что лишь две страны, Россия и Иран, являются центральными фигурами в газовой энергетике. Тем не менее Северная Америка (Соединенные Штаты, Канада и Мексика), как ожидается, произведут солидную долю – 18 процентов от мирового показателя в 2025 году.

«Стареющее население в развивающемся мире; растущая нехватка энергетических ресурсов, воды, продовольствия и озабоченность изменениями климата, вероятно, наложат отпечаток на исторически беспрецедентную продолжающуюся эру процветания».

Даже если использование природного газа возрастет в абсолютных цифрах, что, по всей вероятности, случится, самым быстрорастущим источником энергии может стать каменный уголь, несмотря на то, что он является самым «грязным» топливом. Растущие цены на нефть и природный газ дают дополнительные преимущества дешевым источникам энергии, которых много вблизи рынков. Три крупнейших и растущих с наибольшей скоростью потребителя энергии – Соединенные Штаты, Китай и Индия – и Россия обладают четырьмя крупнейшими мировыми запасами каменного угля, что составляет 67 процентов открытых мировых запасов. Увеличение производства угля может расширить возможности энергетических систем, основанных на угольных невозобновляемых источниках, на одно или даже два столетия. Китай станет крайне зависимым от угля к 2025 году, и Пекин окажется к этому времени под сильным международным давлением, побуждающим его к использованию более чистых технологий сжигания угля. Китай приближается к США по интенсивности загрязнения атмосферы углем, несмотря на свой намного меньший ВВП.

Использование ядерного топлива для производства электроэнергии, как ожидается, увеличится, но это увеличение не будет достаточным для того, чтобы покрыть потребность в электричестве. Ядерные реакторы третьего поколения будут иметь более низкую стоимость производства энергии, повышенные характеристики безопасности и лучшие характеристики проектов с точки зрения ядерных отходов и угроз распространения ядерных материалов. Реакторы третьего поколения экономически конкурентоспособны с учетом уровня текущих цен на электричество и начинают размещаться по всему миру.

Хотя большинство заводов, производящих ядерные реакторы, находятся в индустриальных странах, увеличение потребности в электричестве в Китае, Индии, Южной Африке и других быстрорастущих странах повсеместно увеличит потребность в ядерной энергетике.

Синхронизация решает все

Все существующие технологии не могут стать адекватной заменой традиционной энергетической архитектуре в требуемых масштабах. Новая энергетическая технология, возможно, будет неоправданной коммерчески и не получит широкого распространения к 2025 году (см. приложение). Современное поколение биотоплива слишком дорого для выращивания, способствует увеличению цен на продовольствие, и его производство требует столько же энергии, сколько и получается в итоге. Другие способы конвертации ресурсов непродовольственной биомассы в горючее и химические продукты должны стать более обещающими, такими как основанные на выращивании водорослей или использовании отходов сельскохозяйственного производства, особенно биомассы целлюлозы. Развитие чистых технологий использования угля и его очистки дают основания для вывода, что если к 2025 году эти технологии окажутся конкурентоспособными по стоимости, то позволят производить больше электричества в условиях, ограничивающих отходы углерода. Долговременные разработки водородного топлива имеют определенный потенциал, но пока остаются в младенческой стадии развития и будут являться еще десятилетие недоступными для коммерческого использования. Могут понадобиться огромные инфраструктурные инвестиции, чтобы поддержать «водородную экономику». Как свидетельствуют исследования Национальной лаборатории Аргонна, водород на всем цикле использования, от стадии добычи до стадии хранения, оказывается вдвое дороже, чем бензин. Даже при условии благоприятной политики и субсидий в защиту окружающей среды, что потребуется в ситуации производства биотоплива, «чистой угольной энергетики», «водородной экономики», как показывает опыт истории, существует адаптационный временной лаг. Недавнее исследование показало, что в энергетическом секторе требуется лаг в 25 лет, чтобы технологии стали приспособленными и широко распространенными. Главная причина существования этого лага – потребность в новой инфраструктуре, требуемой для поддержки и осуществления данной инновации. Для энергетики требуются особенно крупные инфраструктурные и мощные инвестиции, осуществляемые в течение 150 лет, охватывающие производство, транспортировку, очистку, маркетинг, торговлю. Приспособление природного газа, топлива, во многих отношениях превосходящего нефть, иллюстрирует трудности перехода к чему-то новому. Технологии использования природного газа стали широко доступны после 1970-х, но природный газ все еще отстает от сырой нефти на мировых рынках, поскольку технические и инвестиционные требования для производства и транспортировки превышают те, которые нужны для использования видов топлива на основе нефти. Просто для того, чтобы удовлетворить базовые энергетические потребности в течение 20 следующих лет, требуется, по оценкам, более чем 3 триллиона долларов инвестиционных средств в традиционные углеводороды со стороны компаний, созданных в течение более чем столетия, и капитализация рынка в сотни миллиардов долларов. В силу того, что новая форма энергии, с большой долей вероятности, не сможет использовать существующую инфраструктуру без модификаций, следует ожидать, что новая форма энергии потребует аналогичных массовых инвестиций. Несмотря на то что шансы новой энергетики выглядят сомнительными, мы не можем исключить возможности перехода к ней к 2025 году, что позволит избежать расходов на капитальную перестройку инфраструктуры. Наибольшая возможность для относительно быстрого и недорогого перехода в течение этого периода существует у новых поколений возобновляемых источников энергии (фотоэлектрического, ветрового) по мере улучшения технологий производства батарей. У многих из этих технологий стоимость инфраструктуры, представляющей барьер для индивидуальных проектов, могла бы снизиться, создав возможность для многих маленьких экономических структур развивать собственные проекты преобразований энергии, которые напрямую обслуживают их интересы, например, стационарные виды топлива, обеспечивающие энергией дома и офисы, перезаряжаемые автомобили двойного назначения, возврат избыточной энергии в энергетическую систему. Схемы превращения энергии, такие как планы выработки водорода для автомобильного топлива из электричества в гаражах владельцев, смогли бы позволить избежать необходимости развивать инфраструктуру транспорта, основанного на использовании водородных видов топлива. Сходным образом не содержащее этанола биотопливо, вырабатываемое из генетически модифицированных культур, может оказаться в состоянии создать условия для значительного инвестирования в транспорт, работающий на жидких видах топлива, и инфраструктуру, способствующую его распространению.

Поставки урана, который является главным топливом для производства ядерной энергии, вряд ли станут сдерживающим фактором для ее развития. Количество доступного урана, вероятно, окажется достаточным вплоть до второй половины столетия для того, чтобы поддерживать развитие ядерной энергетики без его переработки. Если возникнут проблемы с нехваткой поставок урана, то реакторы, способные производить ядерное горючее, наряду с переработкой использованного топлива смогут обеспечить глобальную экспансию и расширение масштабов ядерной энергетики.

Тем не менее представляется, что инфраструктурные ограничения, озабоченность проблемой распространения ядерных материалов и знаний, неопределенность относительно лицензирования и утилизации использованного топлива делают повсеместное распространение ядерной энергетики, достаточное для удовлетворения повышенного спроса, к 2025 году невозможным. Инфраструктура (люди и техника), правовые предпосылки (сертификаты и разрешения), строительство являются попросту слишком громоздкими. Только в конце 15-20-летнего периода, возможно, мы увидим серьезный подъем ядерных технологий.

Энергетическая геополитика

Как высокие, так и низкие цены на энергию имеют серьезные геополитические последствия, а в течение 20-летнего периода могут случиться периоды и низких, и высоких цен. Администрация энергетической информации министерства энергетики и некоторые ведущие консультанты в области энергетических проблем уверены, что высокий уровень цен на энергоносители вероятен, по меньшей мере, до 2015 года, просто в силу прекращения роста снабжения энергоносителями и растущего спроса на них. Эти причины ценового роста не похожи на ситуацию 1970-х и начала 1980-х, когда высокие цены на нефть были вызваны намеренным ограничением поставок энергии. Даже на фоне общего долговременного роста стоимости энергии цены периодически могут снижаться гораздо существеннее, чем на уровень в 100 долларов за баррель, по мере резкого повышения неудовлетворенного спроса на топливо и вызванных этим технологических прорывов, а также быстрой коммерциализацией различных заменителей топлива. Правдоподобные сценарии сдвигов в сторону падения и изменения психологии рынков включают замедление глобального роста, увеличение производства в Ираке, Анголе, Центральной Азии и в других регионах, повышение эффективности использования в рамках уже доступных технологий.

«С учетом высокого уровня цен многие экспортеры, такие как Россия и Иран, могут получить финансовые ресурсы для увеличения своей мощи…»

Даже при ценах ниже 100 долларов за баррель перемещения финансовых средств, связанные с торговлей энергоносителями, четко определяют «победителей» и «проигравших». Большая часть из 32 стран, импортирующих от 80 или больше процентов от своих энергетических потребностей, вероятно, будут испытывать значительное замедление экономического роста по сравнению с ситуацией, которая сложилась бы в случае низких цен на нефть. Определенное число этих государств оцениваются внешними экспертами как неуспешные государства, например, Центрально-Африканская Республика, Демократическая Республика Конго, Непал, Лаос. Высокий уровень зависимости от импорта, низкий уровень ВВП на душу населения, высокий торговый дефицит, значительная международная задолженность – вот черты, составляющие профиль государств с высоким уровнем рисков. Такой профиль включает большинство государств Восточной Африки и Африканского рога. Важнейшие, но обремененные проблемами страны, такие как Пакистан, также могут подвергнуться риску попасть в число неуспешных государств.

С более высокими ценами более стабильные государства справляются лучше, но перспективы их экономического роста могут внезапно уменьшиться, и в результате возникнут политические бури. Эффективные, с развитой экономикой услуг страны Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) не являются неуязвимыми для цен, но они пострадают в наименьшей степени. Китай, воздействие на экономику которого смягчается накопленными гигантскими финансовыми резервами, также подвергнется нефтяному ценовому удару, который сделает проблему выхода миллионов его граждан за линию бедности более труднодостижимой. Китаю понадобилось бы большее количество отечественного угля и увеличение его транспортировки, строительство большего количества атомных электростанций и усилий по улучшению и повышению эффективности используемой энергии, чтобы смягчить негативный эффект от дорогостоящего импорта.

С высоким уровнем цен главные экспортеры, такие как Россия и Иран, окажутся в состоянии использовать свои финансовые ресурсы для усиления национальной мощи. Степень и формы шагов, предпринятых с этой целью, будут зависеть от того, как они используют свои прибыли для инвестиций в человеческий капитал, финансовую стабилизацию, экономическую инфраструктуру. Благоразумное применение возросших финансовых поступлений в Россию на нужды экономики, социальные нужды и внешнеполитические инструменты могли бы, вероятно, более чем вдвое упрочить позиции России, если измерять их академическим индексом национальной мощи.

Продолжительное падение цен на нефть могло бы иметь серьезное значение для стран, полагающихся на экспорт сырой нефти для сбалансирования своего бюджета или для осуществления внутренних инвестиций. Для Ирана падение цен на нефть до 55–60 долларов или ниже будет означать значительное давление на режим, вынуждаемый к болезненному выбору между субсидированием популистских экономических программ и поддержанием финансирования операций разведывательных органов и структур безопасности, а также других программ, предназначенных для расширения региональной мощи. По идее, что экономики с доминированием в них государства способны достичь экономического роста в условиях отсутствия политических свобод и полностью свободных рынков, могут стать правдоподобной альтернативой идеям Запада (свободный рынок, либеральные демократии), может быть нанесен серьезный удар. Особенно в ситуации, когда история предполагает, что Соединенные Штаты и страны Запада более быстро и эффективно адаптируются к неожиданным сдвигам на рынках энергии.

Выигравшие и проигравшие в постнефтяном мире

Мы уверены, что к 2025 году весьма вероятны технологические прорывы, которые смогут обеспечить альтернативу нефти и газу, но внедрение которых будет отложено из-за стоимости необходимой инфраструктуры и требуемого длительного времени на замену существующей инфраструктуры. В то же время, если прорывы произойдут во временных рамках, близких к 2025 году или позднее, геополитические последствия такого отказа от нефти и природного газа будут огромными. Саудовской Аравии будет нанесен самый большой удар, а ее лидеры вынуждены будут сократить расходы на королевский истеблишмент. Режим столкнется в новой напряженностью и возникновением сети ваххабитского сопротивления, поскольку Рияд пытается осуществить серию крупных экономических реформ – включая полное вовлечение женщин в экономику – новый социальный контракт с обществом, по мере институционализации рабочей этики, ориентированной на ускорение планов развития и диверсификацию экономики.

В Иране падение цен на нефть и газ подорвет любую возможность осуществления популистской экономической политики. Давление в пользу экономических реформ будет увеличиваться, потенциально создав потребность для правящей клерикальной элиты ослабить проводимый жесткий курс. Побудительные мотивы для большей открытости Западу и попытки увеличить объем иностранных инвестиций, формирование и упрочение связей с западными партнерами – включая Соединенные Штаты, также возрастут. Иранские лидеры могут оказаться более склонными к отказу от своей ядерной политики в обмен на помощь и торговлю.

Для Ирака возрастет необходимость переноса акцентов в инвестиционной политике на ненефтяные сектора экономики. Небольшие государства Персидского залива, которые уже осуществляют крупные инвестиции, нацеленные на собственную трансформацию в глобальные центры туризма и транспортные узлы – хабы, будут пытаться успешно осуществить этот переход, чему будут способствовать их значительные национальные фонды. В арабском мире эти фонды используются для развития не связанных с нефтью секторов экономики и для снижения зависимости от нефтедобычи.

В других регионах главным проигравшим окажется Россия, особенно потому, что ее экономика остается прочно привязанной к экспорту энергоносителей, и ее статус может оказаться низведенным до уровня средней державы. Венесуэла, Боливия и другие популистские режимы, чье благополучие основано на нефти, могут оказаться полностью дискредитированными, если этого не произойдет раньше по причине растущего недовольства населения и уменьшающегося производства. При отсутствии поддержки со стороны Венесуэлы Куба может оказаться вынужденной начать рыночные реформы по образцу Китая.

Страны, в которых сокращение добычи нефти уже началось, экспортеры, которые уже прошли свой пик, такие как Индонезия и Мексика, – могут оказаться лучше подготовленными, для того чтобы переместить центр своей экономической активности и диверсифицировать не связанные с энергетикой сектора экономики.

При любом сценарии динамика развития энергетики может создать некоторое количество новых объединений и группировок, имеющих геополитическое значение:

• Россия нуждается в природном газе Каспийского региона, чтобы удовлетворить выполнение европейских и иных контрактов, и, вероятно, будет весьма настойчиво стремиться удержать страны Центральной Азии в сфере влияния Москвы и в условиях отсутствия выходов на рынок, не контролируемых Россией, имеет хорошие шансы для того, чтобы успешно решать эту задачу.

• Китай будет продолжать стремиться использовать свою мощь на рынках, всячески культивируя политические взаимоотношения, направленные на обеспечение безопасного доступа к нефти и газу. Связи Пекина с Саудовской Аравией усилятся, поскольку это королевство – единственный поставщик, способный, по большому счету, дать положительный ответ относительно способности удовлетворить нефтяную жажду Китая.

• Пекин не хотел бы всецело полагаться на Рияд, усиливая связи с другими производителями. Иран будет расценивать эти стремления как возможность укрепить китайскую поддержку Тегерана, что, возможно, внесет напряженность в связи Пекина и Рияда. Тегеран также может оказаться в состоянии укрепить и сделать еще более тесными связи с Россией.

• Мы считаем, что Индия тоже будет стремиться вступить в борьбу для обеспечения доступа к энергии, заключая соглашения с Бирмой, Ираном и Центральной Азией. Нефтепроводы в Индию могут пройти по довольно беспокойным районам и вовлекут Нью-Дели в нестабильность в ряде ее регионов.

Технологические прорывы[9] к 2025 году

Что такое технология?

Будет обеспечено повсеместное использование компьютеров с доступным подключением и сетями по всему миру (т. н. «Интернет вещей»), способными обеспечить упаковкой продовольствия, оборудованием, комнатными сенсорами, бумажными документами. Такие предметы могут быть размещены, идентифицированы, отслежены и проконтролированы на отдалении через соответствующие технологии – включая идентификацию радиочастот, сенсорные сети, вмонтированные серверы и энергетические устройства, связанные следующим поколением Интернета с использованием низких цен и мощных компьютеров.

Технология «чистой воды» содержит ряд технологий, которые позволяют более быстрое и энергетически эффективное обращение с чистой и использованной водой, избавляет от соли солоноватую и морскую воду, чтобы обеспечить население постоянными и разнообразными источниками водоснабжения, используя технологию для домашних, сельскохозяйственных и промышленных нужд. Технология использует развитие современных технологий, таких как мембранный биореактор и спектр его заменяющих материалов, применяет достижения иных способов очистки и сепарации с использованием химических свойств наночастиц и наноматериалов.

Технология хранения энергии охватывает широкий спектр материалов и техник хранения энергии – это необходимая надежная альтернатива природным энергоресурсам. Она включает в себя различные батареи, хранилища для водорода (особенно водородного топлива). Эффективное хранение энергии позволит расширить применение и использование различных энергетических устройств по немедленному запросу в самых различных системах, в технологиях, использующих энергию из возобновляемых источников (ветровые, солнечные), придавая им постоянный и устойчивый характер, а также в транспорте с низким уровнем загрязнения и выбросов.

Биогеронтотехнология – наука, относящаяся к изучению клеточной и молекулярной основы заболеваний и процесса старения организма, она применима для развития новых технологических средств для идентификации и лечения болезней и компенсации утраты способностей, связанной со старением. Поддерживающие технологии включают совершенствование биосенсоров, в реальном времени осуществляющих мониторинг здоровья человека, получение информации о самочувствии, различные воздействия на структуру ДНК, специфические ДНК-лекарства, различные механизмы, обеспечивающие полностью целевое действие лекарств.

Технология «чистого угля» включает разные сочетания процессов улавливания и сокращения в выбросах содержания углерода (CCS) и блокирования выбросов в атмосферу СО₂ – побочного продукта горения угля, превращение угля в газообразное состояние – в синтетический горючий газ и превращение этого газа в разного рода углеводороды. Эти технологии могут значительно сократить и даже полностью элиминировать выбросы парникового газа с угольных предприятий. Газификация угля повышает эффективность при выработке электроэнергии и сокращает количество загрязняющих веществ, выделяемых тепловыми электростанциями при сжигании угля. Горючий синтетический газ может быть использован как сырье в процессе синтеза транспортного топлива и как материал в химической промышленности, который способен заменить продукты, получаемые из нефти.

Каковы движущие силы и главные барьеры?

Главной движущей силой станет потребность в высокой эффективности широкого спектра аппаратуры – от обеспечивающей сохранность еды до более эффективных цепочек снабжения и логистики. Корпорации, правительства и индивиды будут пользоваться такими системами в таких областях, как энергетическая эффективность и безопасность, повышение качества жизни, оборудование раннего предупреждения о неисправности и поддержка различных устройств.

Ключевым барьером будет доступность источников энергии для небольших устройств, не нуждающихся в поддержании их функционирования, развитие прибыльных бизнес-моделей их использования, а также стремление к большей приватности и забота о безопасности.

Главные движущие силы: установлено, что чистая вода становится самым нужным и самым дефицитным природным ресурсом в связи с новыми требованиями, вытекающими из роста населения и ожиданий, что изменения климата уменьшат в ряде регионов количество чистой воды. Должна возрасти потребность в воде для домашних нужд, также как для нужд сельского хозяйства (включая биофермы и производство биотоплива) и для нужд промышленности.

Главные барьеры: потребность в постоянном доступе и снабжении чистой водой будет удовлетворена только в том случае, если и крупномасштабные, и меньшие по размерам системы успешно решат вопрос собственных ценовых ограничений и в смысле энергетических затрат, и в смысле стоимости инфраструктуры.

Главные движущие силы: высокая цена энергии, добываемой из полезных ископаемых, стремление сократить зависимость от иностранных источников энергии и потребность увеличить получение энергии из возобновляемых источников являются движущей силой развития этой технологии.

Главные барьеры: развитие и размещение данной технологии сдерживаются уровнем развития науки, неизвестностью в отношении стоимости производства в широких масштабах и стоимостью инвестиций в инфраструктуру.

Главные движущие силы: старение населения увеличивает стоимость дорогого медицинского лечения. Это, а также желание сохранить пожилую рабочую силу являются движущей силой развития данной технологии.

Главные барьеры: стоимость развития, требуемые длительные испытания на людях, забота о приватности, возможные трудности со страхованием, религиозные и социальные соображения будут препятствовать развитию данной технологии.

Главные движущие силы: стремление снизить зависимость от иностранных источников энергии является движущей силой в расширении использования доступных запасов угля при одновременном давлении в пользу чистого производства энергии требует развития CCS-технологий.

Главные барьеры: значительные технологические и стоимостные барьеры существуют как для модернизации CCS-технологий так и для их применения на тепловых электростанциях, в то же время существует неопределенность относительно рынков нефти и нефтепродуктов, равно как и относительно регулирования воздействия на окружающую среду, что удерживает от инвестирования в и без того дорогостоящие заводы угольной газификации (даже без CCS-технологий).

Почему технология – фактор, меняющий правила игры?

Подобные технологии могут радикально ускорить изменения, ведущие к интеграции различных изолированных и замкнутых сообществ в информационный век и мониторинг безопасности почти любой географической точки на земле. Цепочки снабжения будут соотнесены с накоплениями по критериям стоимости и результатов, и это приведет к уменьшению зависимости от человеческого труда.

Хотя на Земле в изобилии содержатся запасы воды, только 1 % годится для ее использования человеком, а 20 % населения Земли не имеют доступа к свежей питьевой воде. По мере роста населения будет возрастать количество регионов, испытывающих нехватку чистой воды, особенно если изменения климата приведут к частым засухам. И развитые, и развивающиеся страны смогут почувствовать на себе эти изменения. Различные отрасли будут соревноваться за доступ к воде, включая сельское хозяйство, пищевую и пивную промышленность, химическую, фармацевтическую, производство полупроводников. Те, кто внедрит и разместит дешевые и энергетически эффективные технологии чистой воды, получат огромное геополитическое преимущество.

Способность хранить и использовать энергию «по требованию» из различного сочетания альтернативных энергетических источников обладает значительным потенциалом для сдвига в парадигме использования энергоносителей из природных полезных ископаемых. Это даст огромные глобальные экономические и социальные преимущества тем, кто первым сможет коммерциализировать данную технологию. По мере широкого распространения и размещения данной технологии она окажет дестабилизирующее воздействие на экономики-рантье, зависимые от источников топлива и горючего, добываемого из природных полезных ископаемых.

Ее внедрение может обеспечить сдвиг в стоимости, размещении и использовании ресурсов здравоохранения. Вызов нациям заключается в изменении демографических структур, новой психологии поведения, моделей активности стареющих, но здоровых граждан и в вытекающей отсюда потребности сформулировать новую национальную экономическую и социальную политику.

Успешное и быстрое ускорение внедрения технологии «чистого угля» может стать главным вызовом, брошенным всем энергетическим рынкам углеводородов (преимущественно нефти), равно как и рождающимся рынкам производства энергии из возобновляющихся источников. Это может изменить зависимость богатых углем, бедных нефтью стран от импорта нефти и газа и как результат получить серьезный сдвиг в национальных интересах этих стран.

Технологические прорывы[10] к 2025 году

Что такое технология?

Технология увеличения сил человека включает в себя механические и электронные системы, которые дополняют и обеспечивают физические способности человека. Они включают съемные экзоскелеты с механическими движителями, приводными устройствами на бедрах, в локтевых суставах и других соединениях. В крайних вариантах экзо-скелеты могут напоминать надетого на тело робота-гуманоида, использующего сенсоры, интерфейсы для различных устройств, энергосистемы и приводные устройства-активаторы, которые отслеживают и реагируют на движения рук и ног, обеспечивая носителя дополнительными возможностями в силе действий и средствах контроля над ними.

Технология биотоплива используется для производства этанола из растительной массы, такой как злаки, сахарный тростник, и биодизельного топлива из отходов виноградных косточек или сои. Новое поколение процессов производства биотоплива сможет превращать в топливо древесную целлюлозную массу. Значительный потенциал содержится в выращивании микроводорослей для получения биотоплива и биодизельного топлива.

Сервисная робототехника – роботы и автоматические средства для непромышленного применения, использующие значительное количество обеспечивающих технологий, включая как техническую (хардвэр) (например, сенсоры, приводы, системы питания), так и программную части (софтвэр) (усовершенствованные системы, включающие поведенческие алгоритмы и системы искусственного интеллекта). Эти технологии могут сделать возможным применение в широких масштабах количественно разнообразных (дистанционно управляемых, полуавтоматических с вмешательством человека) и полностью автономных роботосистем.

Технологии повышения уровня человеческих познавательных (когнитивных) способностей включают применение лекарственных веществ, среду виртуального обучения и различные пригодные для ношения устройства, расширяющие когнитивные способности человека. Обучающее оборудование использует нейропластику для улучшения природных способностей человека, носимые и имплантированные приспособления, обещающие улучшить зрение, слух и даже память. Био– и информационные технологии обещают улучшение человеческих и интеллектуальных функций на каждой стадии жизни человека.