Адвокат ангела, или Дважды не воскресают

– Алло! Вы слушаете?

– Угу.

– Вы поняли, что я вам сказал?

Его менторский тон мне не понравился.

– Поняла.

– Это не прихоть и не мой каприз. К сожалению, я, как адвокат, часто сталкиваюсь с таким положением дел. И поэтому прошу вас прислушаться к моим словам.

– Я все поняла, – уже раздражаясь, повторила я. – Зачем объяснять дважды?

– Я просто хочу, чтобы вы осознали, насколько это все серьезно. И если я так говорю, значит, так оно и есть.

– Уже осознала!

– Вот и хорошо. Я позвоню, когда у меня появится какая-нибудь информация.

Ф.Ф. ничем не выдал, что мы с ним были более близки, чем просто адвокат и его клиентка. Если бы его голос дрогнул или он как-то проявил свое волнение, мне было бы немного легче. А так – сплошная пустота в душе и горький осадок.

Значит, по его милости я должна сидеть взаперти в четырех стенах и никуда не выходить? Очень мило! Да что он о себе воображает! Я была так зла на Полынникова, что, если бы он позвонил мне еще раз, я высказала бы ему все, что я о нем думаю.

Но этот вечер я никак не могла провести дома. У меня на душе была такая тоска, хоть волком вой! Если я останусь дома, в голове моей будут постоянно крутиться мысли о Лизе, воспоминания о Полынникове… А это невыносимо – так можно просто сойти с ума! Лучше выйти куда-то и отвлечься от гнетущих мыслей, пусть и ненадолго.

В голову мне пришла одна идея. Я не могла бы ее назвать блестящей, но ничего другого не придумывалось. Я решила снова пойти в ресторан «Гранд-Каньон» и посидеть там за бокалом вина. Напиваться, как тогда, с Полынниковым, я не стану. Просто посижу тихо-культурно и вскоре уеду домой.

Я открыла гардероб, и взгляд мой упал на бирюзовое платье. В конце концов, оно – мое единственное выходное платье! Я надела его и посмотрела на себя в зеркало: глаза мои припухли, на лице – какой-то нездоровый красноватый оттенок… Но щеки можно замазать тональным кремом, не проблема!

Ровно в восемь я была уже у ресторана. Сегодня народу там было побольше, чем в тот раз, когда я была здесь с Полынниковым. Но сегодня была пятница, и, вероятно, люди подтянулись в надежде расслабиться в конце трудовой недели. Свободными были всего два столика, и я решительно направилась к одному из них. Ко мне подскочил официант, уже обслуживавший нас с Ф. Ф. Он узнал меня и улыбнулся:

– Опять к нам?

– Да. – Я тряхнула волосами. – Можно меню?

– Конечно.

Он сделал движение отойти, но я остановила его.

– Я быстро сделаю заказ. Не уходите.

Я заказала бифштекс с жареной картошкой и овощной салат. И бокал красного вина.

– Кофе? Сок? – спросил официант, забирая меню.

– Позже я, наверное, закажу кофе, – кивнула я головой.

Он ушел, а я обвела глазами зал ресторана. Он был выполнен в духе американских баров, какими мы привыкли их видеть в голливудских фильмах. Деревянные стены, увешанные фотографиями ковбоев верхом на лошадях, снимки красных каньонов, бескрайних, выжженных солнцем степей. При входе стояла фигура ковбоя в натуральную величину – дяденька с суровым выражением лица, в черной шляпе, скрывающей почти пол-лица. В руке – лассо, за поясом – револьвер. Настоящий ковбой Дикого Запада.

– Ваш заказ, – склонился надо мной официант.

– Спасибо.

Народ сидел за своими столиками, но настоящая жизнь кипела около барной стойки – русоволосый улыбчивый парнишка ловко готовил коктейли и перекидывался с посетителями краткими шуточками. Об этом можно было судить по взрывам смеха, доносившимся оттуда. Внезапно я отодвинула тарелку и направилась к стойке. Просто так. Мне вдруг захотелось приобщиться к чужому веселью, пусть и ненадолго. Я села на высокий барный табурет и улыбнулась парнишке:

– Привет!

– Привет! – широко улыбнулся он. – Кажется, недавно я вас здесь видел.

– Точно! – кивнула я. – Но вы неоригинальны. Официант сказал мне то же самое. У вас у всех хорошая память.

– Это профессиональное. Что будете пить?

– А что у вас есть?

Вместо ответа он протянул мне меню:

– Вы хотите коктейль?

– Ага. Давно я не пробовала хороший коктейль!

– У нас богатый выбор.

Но я не стала смотреть меню, отодвинула его в сторону и спросила:

– А что вы мне порекомендуете?

Он нарочито закатил глаза:

– Но я же не знаю ваших вкусов! Коктейль зависит от многого: от характера человека, от его привычек, настроения…

– Тогда задаю вам задачку. Характер – взрывной, эмоциональный, склонный к депрессии, привычки – разные. Самая вредная – отсутствие дисциплины, лень. Самая позитивная – открытость, честность. Ненавижу вранье, – прибавила я. – Настроение – меланхоличное, тоскливое. Ну как? Не очень сложно?

– Ничуть. – Парнишка призадумался и сказал: – Вам нужно взять «Вечера Гаваны».

– Да ну! – развеселилась я. – И это мне подойдет?

– Не сомневайтесь! Этот коктейль – для вас!

Через несколько минут он протянул мне высокий бокал, украшенный кокосовой стружкой:

– Вам понравится.

Он отошел от меня к другим клиентам, а я сидела, потягивая коктейль, и ощущала, как моя голова словно постепенно наполняется легкой, бездумной… пустотой. Коктейль и вправду был хорош. Наверное, парнишка был хорошим барменом и знал толк в коктейлях. Не случайно у барной стойки толпится народ. Судя по всему, у него свой круг постоянных клиентов…

От размышлений о бармене меня отвлекло нехорошее чувство, что за мной пристально наблюдают. Я подумала, что, вероятно, привлекла чье-то мужское внимание, но какое-то шестое чувство подсказывало мне, что это не так.

Я допила коктейль и вернулась за свой столик.

Обвела глазами зал, но ничего подозрительного не заметила. Все сидели либо уткнувшись в свои тарелки, либо поглощенные беседой друг с другом, и на меня никто не обращал никакого внимания. Я решила, что мое воображение невольно разыгралось, и снова принялась за еду. Тем не менее чувство, что меня сверлят глазами, не проходило.

Я резко поднялась со стула и направилась к барной стойке. Уже знакомый мне парнишка-бармен болтал с высоким парнем в яркой рубахе навыпуск. Я вклинилась в их беседу.

– Я извиняюсь, – обратилась я к бармену. – Но мне нужно с вами поговорить.

– Одну минуту, – бросил он парню. – Я сейчас.

Мы отошли в конец барной стойки.

– Вам не понравился коктейль?

– Нет, ничего подобного, коктейль был замечательный. Но у меня к тебе, приятель, одна маленькая просьба… Ничего, что я на «ты»?

– Абсолютно.

– Кстати, как тебя зовут?

– Валера.

– Валера! У меня странное чувство, что кто-то за мной здесь наблюдает. Или у меня поехала крыша, или это чистая правда, и я ничего не выдумала. Одно из двух! И ты должен помочь мне выяснить это. Cейчас, когда я говорю с тобой, на нас кто-нибудь смотрит? Понаблюдай за публикой в зале. У тебя цепкая память, хороший глаз, и я…

– На вас смотрит мужчина за крайним столиком слева, – перебил он меня.

– Как он выглядит?

– С бородой, худой, темноволосый, в сером свитере.

Я перебрала в памяти своих знакомых: похожих у меня не было…

– Спасибо, Валер!

– Помощь не требуется? У нас есть охранник…

– Пока нет. Если понадобится, я позову.

– О’кей.

Я развернулась и направилась к столику, о котором говорил Валера. За ним действительно сидел незнакомый мне мужчина. В уме моем мелькнуло – Берн? Может, он нанял какого-то человека следить за мной? Хотя зачем ему это? Для того чтобы окончательно лишить меня материнских прав, выставив меня в суде алкоголичкой, распутной особой, шляющейся по ресторанам? С Берна все станется! Но потом мои мысли скакнули к недавнему звонку и странному предложению… И к взорванной машине Полынникова.

Но сейчас я все узнаю! Лицо мужчины вдруг показалось страшно знакомым, и на расстоянии метра меня осенило.

– Родька! – крикнула я.

На меня обернулись.

– Тихо, – сказал он, взмахнув рукой. – Присаживайся, моя красавица. Давненько мы не виделись!

Я машинально опустилась на стул, пожирая глазами этого знакомого – нет, незнакомого! – мужчину. Во внешности Родьки произошли разительные перемены! За эти семь лет он изрядно постарел: его некогда густые волосы поредели, на висках появились залысины, лоб прорезали морщины, нос заострился, отросла бородка, которая ему не шла, а только прибавляла ему лишние годы.

– Любуешься? – усмехнулся Родька. – Ты на меня как на чужого смотришь.

– Н-да… дела… – протянула я. – Вот уж не думала, не гадала встретить тебя здесь!

– Я тоже не думал.

– Ты давно… – я хотела сказать – «освободился», но язык не поворачивался задать этот вопрос.

– Из тюряги вышел? – как ни в чем не бывало сказал Родька. – Два месяца уже на свободе гуляю. По тюремным меркам, считай, вчера вышел. Еще никак в этом мире не освоюсь. В Москву приехал и решил сюда зайти. Мы с тобой в этом ресторане несколько раз бывали. Не помнишь? – спросил он, понизив голос.

– Помню… – Я все еще не могла до конца признать в этом осунувшемся, полинялом мужике своего некогда веселого и бесшабашного кавалера.

– Ну и хорошо, что не забыла. Правда, писать ты мне не писала. А я о тебе вспоминал там чуть ли не каждый день! Особенно первое время.

– Писать… не получилось. – Я не стала объяснять ему, что прилагала все усилия, чтобы вычеркнуть Родьку из своей памяти.

– Я сейчас не о том, – махнул рукой Родька. – Что было, то было. Зачем ворошить старые обиды? Правда? – и он подмигнул мне. – Лучше думать о будущем. Расскажи, как ты живешь. Муж есть?

– Был, – тряхнула я волосами.

– А дети?

– У меня проблема, Родька. Даже не проблема, а настоящая катастрофа. У меня муж отнял ребенка! Он – швед. И дочка живет с ним, в Швеции. Я не могу забрать ее сюда. Представляешь? Она – там, а я – здесь! Полный абзац! У меня от этой ситуации просто крыша едет!

– Ну и ну! – повертел головой Родька. – Сволочи, а не люди. И что? Ты никак не можешь вставить пистолей в задницу этому шведяре?

– Не могу. У них там законы, суды… Все как полагается. Мы, русские, для них – люди второго сорта, нами вертят как хотят, и все законы на стороне местных граждан.

– Бедная ты моя, – Родька погладил меня по руке, и в моем носу предательски защипало. – Пересаживайся ко мне. Бери свою жрачку и дуй сюда.

– Одну минуту.

Не успела я подойти к своему столику, как увидела, что бармен Валера подает мне какие-то знаки.

Я подошла к нему.

– Ну как дела?

– Все в порядке, Валера. Это мой старый знакомый.

– Значит, ноу проблем?

– Ноу проблем.

– Это хорошо. Не люблю, когда у наших клиентов проблемы.

– Спасибо за заботу.

Когда я села, Родька спросил: