Адвокат ангела, или Дважды не воскресают

– Бармен – твой знакомый?

– Ага. Только сегодня познакомились.

– Не похоже, со стороны – словно старые кореша.

– Ты-то как? – сменила я тему разговора. – Чем думаешь заниматься? Почему в Сочи не поехал?

– Теперь мне туда дорога заказана. Я могу туда вернуться, но не сейчас, позже… Пока я в Москве перекантуюсь. Осмотрюсь – что, где, кто и как. Правда, жить мне негде. Снимаю на окраинах, в общежитиях разных, койко-места, как бомж! В Сочи меня свои скорее достанут. А мне этого, как ты понимаешь, не хотелось бы. Садиться по второму разу не тянет.

– Логично.

Родька ел шумно, жадно. Я, напротив, к блюдам почти не притронулась. Мой аппетит пропал напрочь.

– Почему не ешь? – спросил он.

– Не хочу.

– А зачем тогда в ресторан пришла?

– Людей посмотреть. Дома изо дня в день в четырех стенах сидеть – свихнешься. Решила развеяться…

– Похвальное желание. – Родька вытер салфеткой рот. – А зачем нам на людей смотреть? Может, к тебе домой нагрянем? Как мама твоя?

– Мама умерла.

– Значит, ты теперь одна живешь?

– Правильно понимаешь.

– Тем более никаких препятствий нет. Так что? Двигаем?

Всю дорогу, что мы ехали в такси – Родька наотрез отказался спускаться в метро, очевидно, ему было трудно отказаться от своих барских замашек, – я сомневалась: верно ли я поступаю, приводя Родьку к себе домой? Не наживу ли я себе еще одну головную боль? Может, лучше было распрощаться, сделать вид, что у меня теперь – своя жизнь, в которой Родьке нет никакого места? Не сглупила ли я в этот раз… снова? Мои мысли путались, я никак не могла прийти к какому-то умозаключению, и в этот момент мы уже приехали.

Родька расплатился с таксистом и вышел из машины первым. Он распахнул дверцу и подал мне руку.

– Прошу!

В квартире Родька прислонился к стенке и устремил на меня долгий взгляд. Я невольно занервничала:

– Что-то не так?

– Все так, – усмехнулся Родька, – только я не понимаю: почему ты мне на шею не бросаешься? Вроде между нами любовь-морковь была, – с легким издевательским оттенком сказал он. – Или была – и вся вышла?

Я задержала вздох. Родька всегда был такой – человек-праздник, человек-загадка; в наших кратких бурных свиданиях, cтремительных, как марш-бросок в тыл противника, имелся постоянный элемент риска и неожиданности. И по молодости лет мне все это ужасно нравилось! Мне нравились мои перелеты в Сочи, наши телефонные разговоры, состоявшие из двух-трех фраз: «Жду», «Когда будешь?», «Скучаю», нравились наши кутежи в сочинских ресторанах, когда я чувствовала себя королевой на этом празднике жизни; бокалы искрящегося вина, Родькин пристальный взгляд, от которого в моей груди разливался холодок восторга в предвкушении любовных утех… Все это было как сон, канувший безвозвратно в прошлое.

Как-то уж совсем некстати всплыло воспоминание о Феликсе, о моем Ф.Ф., о его крепких руках и таких же крепких губах, о том чувстве покоя и одновременно восторга, которые меня охватили, когда я была в его объятиях – пусть недолго, но была…

Я провела языком по губам.

– Ты сейчас как кошка, – Родька притянул меня к себе.

Я уперлась руками ему в грудь:

– Не надо, Родь.

– Не надо! – передразнил меня Родька. – Ты что, Тусь, как неродная? Или у тебя хахаль есть, а ты молчишь?

– Хахаля нет.

– Ну а что тогда?

Он по-прежнему держал меня за талию, но я ударила его по руке.

– Нет, значит, нет!

Он надулся:

– Ты меня выгоняешь?

– Я этого не говорила. Оставайся пока здесь.

Родька уцепился за эту фразу.

– Вот и ладненько, – пробормотал он, снимая ботинки.

Всю ночь я ворочалась, не спала. Из головы не шел Его Величество Адвокат Ф. Ф. Я даже не понимала, почему я так раскисла? Ну, потянуло меня к нему, ну переспали мы с ним пару раз. И что? Отчего я так рассиропилась? Он не дает мне и малейшего намека на то, что между нами есть какие-то иные отношения, кроме сугубо официальных. У него безупречная тактика и линия защиты. И… черт бы его побрал! Я хотела тогда заставить его помучиться, щелкнуть его по носу, но, похоже, я сделала ловушку для самой себя, и теперь уязвлено мое женское самолюбие и что-то еще, чему пока нет названия. Во всяком случае, я испытывала жуткую досаду, раздражение и злость на него. Я в жизни ни на одного мужика так не злилась, как на этого выхоленного яппи в дорогих ботинках! А тут еще на мою голову свалился Родька со своими проблемами… Но, может быть, так лучше… я отвлекусь от Полынникова. Или вообще выкину его из головы ко всем чертям!

Среди ночи я проснулась и пошла в кухню. Родька пил чай, cмотря на меня мутными глазами.

– Не спится? – спросила я.

– Не-а. Тюряга вот здесь торчит, – и он провел рукой по шее. – Сна никакого нет. Сплошная бессонница.

– Может, тебе таблетки дать?

– Таблетки? – Рот Родьки скривился в ухмылке. – Мне уже никакие таблетки не помогут.

– Попробуй заснуть так, – сказала я, плотнее запахивая халат.

– Не бойся. Не укушу.

– А я и не боюсь. Я – в своем доме!

– Намек понял. Ты больного, сломленного человека выставляешь на улицу… – в голосе Родьки зазвучали жалобные нотки.

– Я не говорила, что выставляю. Живи пока. Но моя жизнь – это моя жизнь. Прошу это помнить и учитывать!

– Господи, какие мы гордые стали! Прямо прынцесса! Ну ладно, ладно. Не буду я на вашу честь покушаться.

– Я пошла спать.

– А чего встала?

– Может, мне тоже не спится.

– В этом мы с тобой похожи. Только причины нашей бессонницы – разные.

Во второй половине дня позвонил Полынников. Я схватила трубку и так сильно сжала ее, что у меня заломило пальцы.

– Да!

– Это Полынников.

– Слушаю, – у меня сел голос.

– Я бы попросил вас по-прежнему проявлять бдительность и никуда без особой надобности не выходить.

– Это все? – вырвалось у меня.

– Да, – в его голосе послышалось легкое удивление. – Все. В ближайшее время я перезвоню.

– Когда? – ну не могу я больше сидеть, как собачонка, и ждать его звонков! Осточертело мне это все по самое горло!

– Не знаю. – Возникла пауза. – Всего хорошего.

Я чуть было не расколотила телефон об стенку, и это было самое гуманное действие, которое мне хотелось применить к нему. Мой Ф.Ф. в своем репертуаре – морочит мне голову! Он что, таким способом утонченно издевается надо мной? Похоже на то!

Из ванной выплыл Родька.

– Кто звонил? – спросил он, окидывая меня мрачным взглядом.

– Один знакомый, – огрызнулась я. – А вообще-то, это мое дело.

– Конечно, твое, – кивнул головой Родька. – Я просто спрашиваю тебя, нет ли проблем со звонившим.

– Никаких проблем.

– Ну и замечательно.

Я покосилась на него, но ничего не сказала. Ф.Ф. не позвонил ни на следующий день, ни через день. Похоже, он совсем забыл о моем существовании и о моих проблемах, и винить его за это было трудно. А может, он просто испугался, что, став его любовницей, я принесу ему слишком много проблем? Поди разберись в чужой голове – что он там обо мне думает и как…

На меня со страшной силой навалилась усталость. Несколько раз я принималась плакать, просто так, но старалась делать это, когда не было поблизости Родьки, иначе он бы пристал ко мне с расспросами: что и как? Он стал нудным и въедливым типом, чего раньше я за ним не замечала. А сейчас, стоило мне задуматься или замолчать, как он сразу начинал донимать меня: что случилось и не обидел ли меня кто. Похоже, Родька был готов расправиться со всеми миром, если бы кто-то косо посмотрел на меня или обидел.

Позвонила Вика. Когда я сообщила ей о Родьке, на том конце провода повисла пауза. А потом я услышала характерный Викин присвист. Так она делала, когда впадала в ступор или сильно удивлялась.

– Слушай, Таш! Ты в своем уме? – задала она прямой вопрос.

– А что?

Родьки в этот момент не было дома, он ушел в магазин. В первый же вечер он объявил, что у меня дома – бардак и заметно «отсутствие мужской руки». Все висит вкривь и вкось, так что он мог бы привести в порядок мое «развинченное» хозяйство. Мне все было по фигу, и поэтому я согласилась. Ну, хочет человек проявить себя на трудовом поприще – ради бога! Почему я должна сопротивляться этому?

– Ты приглашаешь уголовника к себе в дом и еще сомневаешься в том, что у тебя башка на месте?!

– Он, во-первых, мой бывший любовник. Точнее, большая любовь. Я тебе рассказывала о нем, и неоднократно. Во-вторых, ему некуда идти. И на первых порах он может пожить у меня. Ну, не могу я ему отказать, Вик, не могу!

– И надолго ли у тебя поселился этот замечательный сосед?

– Без понятия. Надеюсь, что не очень.

– А этот… адвокат…

– Вик! Вот давай об этом не будем? – перервала ее я. – Похоже, он просто водит меня за нос. Даже не говорит толком – берется он за мое дело или нет? Его отговорка: собираю, мол, информацию.

– А зачем? И за какие бабки он впаривает тебе эти отговорки? Вы обговорили его гонорар?

– Не успели еще. Когда он официально возьмется за дело, тогда, наверное, и озвучит сумму.

– Да… – протянула Вика. – Жаль, что у меня маленькая командировка наклевывается и я не могу приехать, посмотреть на твое чудо-юдо.

– Еще успеешь.

– Но ты же надеешься, что он у тебя не задержится, – подпустила шпильку подруга. – Или ты на него имеешь определенные виды?

– Господь с тобой! – отмахнулась я. – Приедеешь из командировки – позвони.

– Всепременно.

– Привет Дэну! – крикнула я уже напоследок.

Родька вернулся из магазина с покупками: какие-то винтики, болтики, ручки, планки и прочие непонятные предметы. Зачем-то он приобрел и дрель и принялся перевешивать мои шкафчики в кухне и в коридоре, приговаривая при этом, что «я понятия не имею, как нужно обустраивать дом».

– Может, хватит действовать на нервы? Заведи свой дом и обустраивай его. А в моем особо не командуй!

– Сказать уже ничего нельзя, – пробурчал он.

– А ты и не говори.

Когда лихорадка в ожидании звонков от Полынникова немного утихла, тоска по Лизе нахлынула на меня с новой силой. Я поняла, что больше этого ожидания я не вытерплю – наступила пора действовать! Не предпринимая никаких шагов, я попросту теряю драгоценное время. И помощи, похоже, мне ждать неоткуда.

И тогда я набрала один телефонный номер…

Я слушала длинные телефонные гудки. Я была уверена, что, стоит мне только протянуть руку и набрать номер, как мне ответят – и ни разу не приходила в мою голову мысль, что я могу не дозвониться или абонент сменит «симку». И вот сейчас я холодела от страха, что мой абонент никогда не снимет трубку и мой призрачный шанс вернуть себе Лизу, моя слабая надежда улетучится, как некая эфирная субстанция. Но, вопреки всем моим страхам, мне в конце концов ответили.