Адвокат ангела, или Дважды не воскресают

– Я хотела с тобой поговорить.

В его ярко-синих глазах засверкали насмешливые искорки:

– И что? Поговорила?

– Нет. Я подумала, что ты занят и я отвлеку тебя от дел.

– Тасик, – нежно сказал он, и у меня от этих слов сладко заныло сердце. – Ну что за глупости? От чего ты меня отвлекаешь? Позвонила бы и поговорила. Я так ждал твоего звонка!

– А почему ты сам не позвонил?

– Ну… – Ф.Ф заметно смутился. – Ладно, бери пакеты и иди в кухню. Я сейчас приду, только руки помою.

Я выгрузила продукты на стол и села на табуретку. Полынников подошел ко мне со спины.

– Почему ты волосы закалываешь? – Он вынул заколку и распустил мои волосы. – Они у тебя такие красивые. – Он провел рукой по моим локонам, пропуская их сквозь пальцы. – Ох, ты знаешь, я просто не могу! – Он рывком поднял меня с табуретки и притянул к себе. – Я весь день о тебе думал! Давай еду оставим на потом…

– Давай, – безжизненно прошептала я, чувствуя, как близка я к сладкому полуобморочному состоянию.

– Твои волосы пахнут летом, cолнцем, нагретой травой. Потрясающий запах! – Он взял мое лицо в свои ладони. – И ты сама – потрясающая… Таша… Тасик! – нежно шептал он, прижимая меня к себе.

Я прильнула к нему, заглядывая в его ярко-синие глаза, и жаркая удушливая волна накрыла нас с головой.

Я проснулась оттого, что солнце светило мне в глаза. Занавеска, которая обычно была плотно задернута, открывала половину окна, и я подумала, что изменила своим привычкам. Но тут на меня нахлынули воспоминания о прошедшей ночи, и я зарылась лицом в подушку. Полынников – или мой Ф.Ф. – подарил мне такое наслаждение, что у меня до сих пор нежно-сладко ныло все тело, а губы болели от многочисленных поцелуев. Я вздохнула и улыбнулась. Из кухни доносился аромат свежеиспеченного хлеба, и я, накинув халат, пошла туда, не переставая улыбаться.

Полынников стоял ко мне спиной и колдовал у плиты.

– Проснулась? – спросил он.

– Ты видел меня спиной?

– Я услышал твои шаги и понял, что ты уже встала.

– А тебе не спится?

– Просто я привык рано вставать, даже по праздникам и выходным. – Он обернулся ко мне. – Такой уж я классический жаворонок.

– А я – сова.

– Я уже понял это.

Мои губы по-прежнему растягивались в улыбке, и я ничего не могла с собой поделать. Полынников вызывал у меня чувство умиления и обожания. Мне физически хотелось быть рядом с ним, касаться его рук.

Я подошла к нему и прижалась к его спине.

– Феликс! Ты всегда такой хозяйственный или только здесь и сейчас?

– Всегда. Ты думаешь, я перед тобой позирую? – в его голосе послышалось легкое недоумение. – Между прочим, я классно готовлю. Могу приготовить мусаку, паэлью, долму, манты, курник… Хватит или продолжить?

Я села на табуретку и рассмеялась:

– Хватит. А что… твоя жена не любит готовить?

Я закусила губу и внимательно посмотрела на него. Я бы не удивлась, узнав, что он женат. Такие мужчины не могут быть холостяками по определению. Даже если он не женат, наверняка у него куча подруг или девушек, жаждущих получить этот статус. Я понимала, что мне не надо было задавать этот вопрос, но – не удержалась.

– Я не женат, – кратко бросил он. – Жена умерла. И давно. Вскоре после рождения сына. Она долго болела, а потом умерла.

– Прости… – прошептала я.

– Не за что.

Возникло молчание.

– Ой, Феликс! – Я поднялась с табуретки и, подойдя к нему, взяла его за руку, прижалась щекой к его ладони, а потом поцеловала ее. – Феликс! Я не хотела спрашивать тебя об этом. Прости… я же не знала. Ну ляпнула сдуру, не подумав.

– Ладно. Замнем. Ты не виновата. Только я об этом говорить не могу. Понимаешь? И больше ты меня на эту тему ни о чем не спрашивай, хорошо?

Я часто закивала головой:

– Не буду! Давай считать, что этого разговора и не было. А что ты готовишь? – спросила я, переменив предмет беседы. – Я проснулась от запаха свежего хлеба.

– Гренки. Обычные гренки. Просто я не нашел у тебя тостера.

– А его у меня и нету. Все мое хозяйство осталось там… – Я замолчала. – А здесь обзавестись как-то пока недосуг было.

Я не сказала ему о том, что в первое время я находилась в такой депрессии – хоть волком вой. Я есть-то не могла, не то что прикупать всякие хозяйственные мелочи! Не до того мне было тогда, как и сейчас, впрочем.

– Я куплю его тебе. И еще захвачу корицу. Кофе с корицей – это так вкусно!

– Охотно верю. Все, что ты ни приготовишь, все будет вкусно.

– Надеюсь, – улыбнулся он, – но не перехвали меня, а то вдруг я сделаю что-то не на уровне?

– Это не для тебя. Ты все делаешь классно!

Его брови взлетели вверх, и он рассмеялся:

– Ну, спасибо за комплимент.

– Это не комплимент, а всего лишь констатация факта.

Он сложил гренки горкой на тарелке и поставил ее на стол:

– Пробуй.

Я откусила от одного гренка.

– М-м…

– Сегодня кофе будет простой, без наворотов, но в следующий раз я тебе обещаю нечто изысканное, уж я постараюсь-расстараюсь.

И от этого в «следующий раз» мое сердце глухо забилось об ребра. И вдруг мне показалось, что все будет хорошо, и по-другому и быть просто не может. Феликс вернет мне Лизу! И я буду жить с дочкой. А он станет приходить ко мне в гости. А может быть… когда-нибудь… и от этой мысли меня бросило в жар. Есть люди, к которым привыкаешь очень долго. Даже если они тебе и симпатичны. А есть такие, которые, кажется, были с тобой всегда. Но по какой-то глупой случайности вы двигались по разным орбитам и только теперь наконец встретились. Такое ощущение у меня возникло с Феликсом: словно знакомы мы были давным-давно – настолько все в нем было родным, близким и хорошо мне знакомым. Мне не надо было к нему привыкать, я уже приняла его таким, каким он был, без малейших признаков сомнений или желания что-то исправить или улучшить.

– Ты почему улыбаешься? – спросил Феликс, ставя передо мной чашку с кофе.

– Просто так. У меня такое чувство, что я с тобой давно знакома, – призналась я.

Он замолчал.

Я внутренне запаниковала: черт, зачем ты сразу мужика всякими признаниями грузишь! Осторожней, Таша, осторожней! Не надо так резко брать разбег, можно шарахнуться об стенку.

– Может, ты буддистка и веришь в переселение душ? – насмешливо спросил Феликс. – Отсюда и чувство, что мы когда-то уже встречались?

– Может быть…

– Я хочу спросить тебя об одной вещи… – немного помедлил Феликс. – Твой бывший муж занимался когда-нибудь бизнесом здесь, в России?

Я задумалась:

– По-моему, нет, но точно я не знаю, он не любил говорить о своих делах. Он работал в фирме, связанной с проектированием жилых домов и различных зданий. Какие-то контакты с Россией у его фирмы имелись, он ездил иногда сюда в командировку. А что?

– Есть кое-какие соображения.

После завтрака Феликс ушел, поцеловав меня. Я подошла к окну, чтобы посмотреть, как он сядет в свой «Форд». И увидела, как чья-то тень метнулась прочь от его машины, холод сковал мне сердце… Я рванула на себя створку окна и высунулась из него почти по пояс.

– Фе-ликс! – закричала я. – Фе-ликс!

Вот он вышел из подъезда и поднял вверх голову.

– Феликс! Не ходи к машине! Там… около нее сейчас кто-то был. Феликс! – кричала я, отчаянно размахивая руками.

Он посмотрел на меня с недоумением, потом нахмурился и остановился.

– Ты что-то видела? – крикнул он.

Спазм сжал мне горло, и я только кивнула головой. И вдруг мощный взрыв потряс его машину, и целое облако огня вырвалось из-под нее.

Он быстро скрылся в подъезде. Через минуту он уже сжимал меня в объятиях и успокаивал, а я рыдала, уткнувшись ему в плечо.

– Ну не надо, Тасик, все же обошлось.

– Феликс! – всхлипывала я. – А если бы я не посмотрела в окно…

– Все, маленькая, все. Не надо… Все нормально, все хорошо. Я же живой… перед тобой…

Полынников усадил меня на табуретку и присел на корточки передо мной.

– Мы теперь должны быть очень осторожными, Тасик! Понимаешь меня? Что-то подсказывает мне: этот взрыв связан с твоим делом. Мне посылают предупреждение, – усмехнулся Полынников. – Эдакий сигнал-маячок: отойди, мол, в сторону!

Я подняла к нему зареванное лицо.

– Ты не хочешь заниматься моим делом?

– Я не говорил этого. Но мне нельзя лезть на рожон. Видишь, как все получается?

– И что? – не поняла я, вытирая слезы ладонью.

– Ничего. Просто получается, нужно идти в обход и проявлять максимальную осторожность. Разве не понятно? Я временно как бы отойду в сторону, не буду совершать никаких телодвижений. Просто я уже залез кое-куда, стал наводить справки о твоем муже, сделал пару звонков, и вот результат! Кому-то это очень не понравилось!

– Я все поняла, – упрямо мотнула я головой. – Ты просто хочешь отказаться и не знаешь, как мне сказать об этом.

– Я этого не говорил, – повторил он свою любимую фразу. – Это во-первых. А потом, как ты могла так подумать! – Полынников распрямился и холодно посмотрел на меня.

– Ты просто впариваешь мне красивые байки! – вспыхнула я. – А как возникла настоящая опасность, так ты в кусты? Теперь ты призываешь меня к осторожности, а сам собираешься отойти в сторону?

– Замолчи! – резко бросил он.

Полынников повернулся ко мне спиной, но, судя по тому, как подергивались его руки, я поняла, в какой он ярости из-за того, что я обвинила его в трусости.

– В общем, так. – Он уже овладел собой, и его голос прозвучал холодно-ровно. – Я продолжаю собирать информацию по вашему делу, Наталья Александровна, но возьмусь ли я окончательно за него, это я вам дам ответ позже, когда у меня на руках окажутся конкретные материалы.

– Я вас ни к чему не обязываю, – буркнула я.

Но он уже вышел из кухни, даже не посмотрев на меня.

Следующие два дня Полынников не звонил мне, и я не находила себе места. Он позвонил на третий день, и, услышав его голос, я вся так и подобралась:

– Да.

– Наталья Александровна?

– Она самая.

– Я бы попросил вас в ближайшие дни без особой надобности из дома не выходить.

– Это еще почему?

– Дело в том, что, как мне кажется, вашим делом интересуется кто-то еще. Взрыв моей машины был тому убедительным доказательством. Следователь сказал, что в салон заложили взрывчатку. Впрочем, это ясно и так. Кто-то хочет, чтобы я прекратил этим заниматься.

На заднем фоне слышались чьи-то голоса. Кто-то обратился к Полынникову, и он бросил мне:

– Одну минуту! – и, прикрыв трубку рукой, он начал что-то объяснять своему собеседнику.

Я терпеливо ждала у телефона. Вскоре он вернулся к разговору со мной.