Нужна ли «українцям» Россия

Вообще, достойны ли цели, которых добивались самостийники, того, чтобы ради их достижения совершались героические поступки?

Ведь единственной целью, к которой стремились устроители «независимой Украины» (имеются ввиду устроители внутренние, потому что у внешних устроителей цели совсем другие) — является достижение европейской сытости и благополучия. Но подобные устремления ничем, по сути, не отличаются от тех устремлений, за которые самостийники привыкли попрекать бывших советских граждан, якобы ностальгирующих по дешевой советской колбасе стоимостью в 2.20.

В этой связи приходится лишь удивляться тому, какие героические усилия предпринимаются и какие жертвы приносятся — ради достижения пресловутой «независимости», сводящейся в конечном итоге к банальному «колбасному» идеалу. Ибо «независимость Украины», на самом деле есть ни что иное, как стремление представителей одной из частей русского народа, переименовав себя, сойти с предначертанного России пути, освободить себя от той ноши, которую выпало нести русскому человеку и от той миссии, которую ему надлежит исполнить.

И все это ради того, чтобы стать в строй тех стран и народов, идеалами которых является сытость, довольство и благополучие — то есть, идеалы «колбасные».

Однако, чтобы добиться такой цели — незачем проявлять героизм и самопожертвование. Подобная цель гораздо эффективнее достигается посредством простого предательства и приспособленчества.

Неоспоримым тому доказательством служит сама «независимость Украины», провозглашение которой лишь в самой ничтожной степени является заслугой тех, кто проявлял героизм и в преобладающей степени есть продукт массового предательства: начиная с предательства бывшей коммунистической элиты во главе с Кравчуком, которая в один миг сменила красную свою окраску на «жовто-блакытну»; предательства поголовно изменивших присяге «защитников Отечества» и т. д.; и кончая предательством «широких масс», прежде составлявших народ, которые прочитав перед референдумом в руховской листовочке, что в случае соответствующего голосования их ожидает «жизнь как в Европе», предали и кровное свое родство, и великую свою историю, и заветы предков, и все великие ценности, созданные на протяжении этой истории.

Если целью является всеобщая сытость, то стоит ли во имя этого сидеть более двадцати лет в тюрьме, как Левко Лукьяненко? Не проще ли каждому избрать иной, менее героический, стиль поведения? Подобный тому, какой в свое время избрал бывший наш президент Кравчук, который при коммунистической власти возглавлял идеологическое ведомство, а после смены режима стал во главе государства, основанного на той идеологии, с которой он прежде, по долгу службы, боролся. Идеологии менялись, но Кравчук всегда был во главе. Он — такова уж природа этого типа людей — плавал всегда на поверхности, ни при каких обстоятельствах не идя ко дну. И всегда был в сытости и довольстве. Подобного рода цели именно таким образом и достигаются.

Точно так же поступали и множество «кравчуков» калибром поменьше: которые прежде являлись платными проповедниками — в школьных ли классах, с университетской ли кафедры — одной идеологии, а затем, со сменой власти, не моргнув глазом, переключились на противоположную…

Для героических же поступков и цели должны быть соответствующими…

Кстати и униатство, — на которое духовно опирается значительная часть убежденных самостийников, — вряд ли может служить духовным ориентиром для жаждущих героического служения. Ведь уния — это ни что иное, как порождение компромисса, отказ, под давлением внешних обстоятельств, от веры своих предков, все та же попытка комфортно устроиться в трудное для Руси время. Доходящее до фанатизма неприятие самостийниками Москвы, русского православия, вся их русофобия… — не в последнюю очередь объясняются завистливым чувством тех, кому ради житейского благополучия пришлось совершить сделку с совестью — чувством, обращенным на тех, кто не смотря ни на что отстаивал свои идеалы.

В истории самостийнического движения было немало людей, продемонстрировавших готовность идти на жертвы в отстаивании своих идей и ради достижения своих целей. Однако, несоразмерная такому героическому поведению ничтожность самих идей и поставленных целей («жить как в Европе» и т. п.); и при этом громадное преобладание над указанными положительными целями — целей отрицательных (выраженных в патологической русофобии), фанатическая убежденность самостийников в собственной правоте, — заставляет говорить о самостийниках как о своего рода сектантах.

К тому же, трагический опыт, пережитый нашей страной, свидетельствует о том, что сам по себе героизм вряд ли может автоматически обеспечивать право на обладание истиной. Как тут не вспомнить о том, что и среди революционеров, погубивших в свое время Россию, тоже было немало героев — особенно если сравнивать этих людей с большинством государственно оплачиваемых защитников «православия, самодержавия и народности».

Впрочем, посвящая эту главу «гэроям вызвольных змагань», замечу попутно, что все-таки не героизм стал тем решающим средством, которое, в конечном итоге, позволило им добиться успеха. Решающим было то, что они проявили себя более ловкими политиками — то есть были хитрее, проворнее, настырнее, нахальнее… Политика для них, в отличие от противостоящей им стороны — дело привычное. В этом деле они — подлинные профессионалы, даже виртуозы. Они умело использовали всякого рода пропагандистские ухищрения, они не гнушались никакими средствами, они без устали и на каждом шагу демонстрировали всему миру следы перенесенных ими страданий, повествуя со свойственными им плаксивыми интонациями — о реальных, а чаще о несуществующих несправедливостях и гонениях, которым они подвергались… Они цинично обрушили на незащищенное сознание своих соотечественников те, неизвестные у нас, но давно опробованные Западом, политические технологии, к восприятию которых наш человек совершенно был не готов, и которые вынудили его собственными руками подписать приговор своей великой Отчизне, низвергнув тем самым себя и своих потомков в духовную и материальную нищету и безысходность…

14

«Независимость» Украины — средство развала и ослабления России.

Склонность к применению «двойных стандартов» на Западе.

Между тем, благодаря предательству одних, недомыслию и безразличию других, героическим усилиям третьих… — Украина пришла к теперешнему своему положению, то есть оказалась «у разбитого корыта».

Помимо очевидного для всех хозяйственного развала, сегодняшние украинцы, всецело поглощенные добыванием хлеба насущного, в массе своей не заметили главного: того, что в духовном отношении они скатились с вершины тысячелетней культуры — в первобытное состояние.

В одночасье лишившись духовной опоры на великую русскую культуру, стремительно теряя опору на православие, которое на Украине разрушается с завидным усердием — они утрачивают свою духовную сущность и становятся атомами новейшей глобализации, легкими песчинками, переносимыми всемирными мертвящими ветрами, превращающими нашу планету в духовную пустыню.

До рокового 1991 года украинцы жили в великой стране, одной из двух мировых сверхдержав; в стране, представителей которой если и не везде в мире встречали с распростертыми объятиями и любовью, то, во всяком случае, с должным почтением (что существенно, если вспомнить теперешнее отношение к гражданам «независимой Украины»). Украинцы, испытывающие сейчас огромный сырьевой и энергетический голод, парализующий всю их хозяйственную деятельность и системы жизнеобеспечения, до 1991 года жили в стране с богатейшими в мире ресурсами. Они, бывшие прежде вершителями мировых судеб, решавшие глобальные проблемы человечества, превратились в жителей некоего, раздавшегося в ширину, хутора с государственным (данным будто в насмешку) статусом; стали духовно убогими провинциалами, интересы которых ограничены поиском жалкого пропитания. Да и сама страна, в которой они жили — по огромности ее и разнообразию — представляла собой целый мир, и они с полным правом считали своими не только Москву и Петербург, но и Урал, и Сибирь, и Дальний Восток, и все те центры и регионы, в становлении и развитии которых и их предки сыграли немалую роль.

В этой великой стране украинцы (несмотря на все утверждения самостийнической пропаганды) были нисколько не в угнетенном, а, скорее, в привилегированном положении. Если бывшую нашу страну и можно назвать империей, то украинцы в этой «империи» были частью «имперской нации» — наряду с русскими и белорусами. Однако, пользуясь всеми плодами такого положения, украинцы, в массе своей, в меньшей степени были склонны к несению тягот, выпадавших на долю «имперской нации» — в отличие, к примеру, от русских, для которых была характерна большая жертвенность.

Положение украинцев в дореволюционной России и в образовавшемся на ее месте союзном государстве — СССР — было исключительно выгодным. Русские и украинцы, будучи единым народом, но и обладая определенными отличительными чертами, полностью не сливаясь, удачно взаимодополняли друг друга. Украинцы, с присущей им, в сравнении с русскими, большей приземленностью — большим спокойствием, трезвостью, рассудительностью, хозяйственностью — прекрасно зарекомендовали себя на государственной службе. Даже и теперь в России значительная часть губернаторов — с украинскими фамилиями.

Занимая ведущие позиции во всех важнейших сферах жизни страны, в некоторых из этих сфер (кроме государственной службы и руководящих должностей в народном хозяйстве, можно назвать, например, армию или правоохранительные органы) доля украинцев значительно превышала их долю в населении страны — что видно было даже невооруженным взглядом.

Профессиональные предпочтения украинцев как нельзя лучше вплетались в прежнее всесоюзное разделение труда. К примеру, все прирожденные чиновники или милиционеры легко находили себе применение в огромной стране, рассосавшись и рассосредоточившись по ее необъятным просторам. Теперь же народ, в котором слишком высока доля потенциальных губернаторов и прирожденных милиционеров, предоставленный самому себе и вынужденный вариться в собственном соку, испытывает, скажем так, определенные трудности.

Не отсюда ли раздутый до неимоверных масштабов чиновничий аппарат в новоиспеченной державе, в которой доля государственных служащих превышает все разумные и допустимые пределы? Не отсюда ли и бросающееся в глаза милицейское засилье — без всякого, впрочем, вреда для преступности, скорее даже в дополнение к ней?..

Что же касается культурной сферы, то и тут положение населения Украины было в высшей степени выгодным. Пребывая в едином культурном пространстве, малороссы были культурно богаче великороссов, потому что помимо своей принадлежности к великой русской культуре, они обладали еще и дополнительной, очень яркой местной особенностью. Теперь же, отделившись от русской культуры и оставшись с одной этой особенностью, малороссы стали несравненно беднее, потому что эта особенность, даже возведенная в абсолют, не может заменить великой культуры, которая создавалась тысячелетними совместными усилиями и которую они в прежние времена по праву считали своей.

Что бы там ни говорили самостийники, в ненавистной им «империи» число украинцев из года в год стабильно росло, а теперь, в независимом украинском государстве, стремительно сокращается. И вряд ли кого-либо может утешить то, что подобная участь постигла не одних украинцев, а мы имеем дело с общим процессом, характерным, к примеру, и для нынешней России. Все это только лишний раз подтверждает: гибельные последствия нашего развала никого не обошли стороной (и исправить положение можно лишь снова соединившись в единое целое). Собственно эти-то гибельные последствия для России — распад России и ее ослабление — и были главной целью тех, кто извне всеми силами подталкивал Украину к «независимости». О благе самой Украины речь вообще не шла. «Независимость» Украины всегда была только средством развала и ослабления России. Без Украины Россия обречена быть духовно разорванной и вечно кровоточащей. Все это понимают недруги России. Этим-то и вызвана активная поддержка «независимости» Украины со стороны тех, кто заинтересован в расчленении России и в исчезновении ее с исторической арены. Один из патологических ненавистников России З. Бжезинский неоднократно указывал на исключительную важность для Запада существования независимого украинского государства: ведь, по его мнению, именно отпадение Украины от России должно послужить гарантией того, что Россия не сможет уже воссоздаться в качестве великой державы.

То, что главной целью всех самостийнических прожектов (в том числе и воплощаемых в языковой сфере) является не столько создание чего-то своего, сколько разрушение русской православной цивилизации, в особых доказательствах не нуждается. Тщетность усилий в деле искусственного создания собственной полноценной словесности для подавляющего большинства самих украинствующих выяснилась давно и никогда не составляла секрета. Об этом их многократно предупреждали, в том числе и такие проникнутые искренними проукраинскими симпатиями люди, как, например, Костомаров, который в статье «Малорусская литература» писал: «Поднимать малорусский язык до уровня образованного литературного в высшем смысле, пригодного для всех отраслей знания и для описания человеческих обществ в высшем развитии — была мысль соблазнительная, но ее несостоятельность высказалась с первого взгляда». И тем не менее в наши дни идеологи украинства, при всей скудости своего культурного и духовного багажа, имели несчастье воспользоваться неожиданно открывшейся для них возможностью предстать перед народом в качестве его духовных пастырей и поводырей. Выполняя под видом созидательной разрушительную работу, направленную против России, они понимают, что делают дело угодное нынешним безраздельным хозяевам мира — и потому покровительство со стороны этих хозяев им гарантировано.

В этой связи показательно избрание в качестве главной культовой фигуры для украинского движения — Тараса Шевченко, и то, за какие заслуги он удостоился чести быть возведенным в культ. Ведь, как ни покажется странным, из тех, кто внешне поклоняется культу Шевченко — возлагает цветы к его памятнику, вешает его портрет в своем доме, называет его гениальным поэтом и т. д. — поразительно мало знающих его поэзию и, что называется, живущих ею. Потому что Шевченко для них и для всех, вообще, украинствующих — в первую очередь — символ. Он почитается и превозносится как основатель нерусской — на Руси — литературы, как тот, кто литературно закрепил языковое отличие малороссов от остальных русских (возникшее в результате длительного польского владычества в крае). И хотя случаи применения разговорного языка Малороссии в качестве литературного были и до Шевченко, однако эти попытки по разным причинам (в основном, из-за отсутствия серьезного отношения самих авторов к этим своим попыткам) на символическую роль не подошли. Так что именно Шевченко считается тем, кто своим творчеством оторвал литературу Малороссии от общерусского литературного процесса.

Этому-то и поклоняются…

Любой из великих литературных языков (в том числе и русский) создавался посредством слияния многих региональных диалектов. Если в любой из стран, давших миру великую литературу, запустить обратный процесс: при помощи внешних сил и при государственной поддержке искусственно развивать литературные языки на основе каждого из диалектов — то можно легко посеять смуту — народ расколется, и страна, в конце концов, распадется. Подобный эксперимент и был воплощен в России.

Сегодня населению Украины активно навязывается украинский язык — который в свое время «всеми правдами и неправдами» был искусственно возведен из местного разговорного языка — в ранг литературного. И одновременно — целенаправленной дискриминации подвергается русский язык — общий для всей русской цивилизации литературный язык, на котором созданы великие, мирового значения, духовные ценности. Эту свою политику нынешние украинизаторы пытаются оправдать тем, что украинский язык в прежние времена якобы терпел притеснения, или тем, что выходцы из Малороссии раньше «змушэни» были работать на «чужу» (то есть русскую) литературу. Поэтому-де, сегодняшнее искусственное насаждение украинского литературного языка — является восстановлением справедливости…

Эту политику всячески поддерживает Запад (и в первую очередь — Соединенные Штаты). Хотя в других случаях подобного рода «восстановления справедливости» Запад не приемлет. К примеру, на Западе не видят ничего зазорного в том, что нынешнее его материальное благополучие во многом стало возможным за счет эксплуатации колоний. И отнюдь не собираются, в виде компенсации, целенаправленно способствовать хозяйственному развитию бывших своих владений. Скорее наоборот. Так как убеждены, что в результате своего рода «естественного отбора», право на то, чтобы занимать в современном мире лидирующие экономические позиции — по справедливости досталось им, а не каким-нибудь африканцам. И если бы сегодня к тем же Соединенным Штатам обратились бы граждане какой-нибудь африканской страны, из которой в прошлом вывозили в Америку многие поколения ее жителей для использования их в качестве рабов — и заявили бы свои права на долю американских богатств, мотивируя это тем, что фундамент нынешнего американского процветания в значительной степени был создан руками их предков — то получили бы безусловный отказ. И совет — больше работать. Ибо, по мнению американцев, только благодаря их большему знанию и умению, а также большему трудовому усердию, они и приобрели материальные преимущества…

Однако, точно так же ведь и нынешний русский язык, в результате такого же «естественного отбора», оказался на лидирующих позициях в русском мире, вобрав в себя все ценное из множества местных диалектов. Но в отношении языков, культур (особенно, где это касается России или других неугодных стран) американцы оставляют излюбленную свою логическую цепочку и переходят на противоположную. Потому что это им выгодно.

Вообще, то, что на Западе имеют склонность к применению «двойных стандартов» — давно ни для кого не секрет. Тем более, это не должно быть секретом для нас — многократно испытавшим эти «стандарты» на себе. И, тем не менее, у нас почему-то не переводятся охотники внимать поучениям, звучащим из уст западных советников и идеологов.

На Западе, где весьма охотно наделяют бандитов — выходцев из бывшего СССР (даже если эти бандиты — евреи или кавказцы) — огульным прозвищем «русская мафия» — в то же время никак не согласны признать русских и «украинцев» — единым народом.

Те же самые идеологи, которые в высшей степени озабочены тем, чтобы не допустить сближения русских и «украинцев», России и Украины, — в других случаях легко берут на вооружение противоположные принципы, — ратуя, к примеру, за необходимость «перекинуть мосты через трещины этнического раскола» даже между славянами и казахами в Казахстане. (А все потому, что упомянутые «трещины» «делают этот среднеазиатский «щит» столь уязвимым перед лицом российского давления»).

В данной связи небезинтересно обратить внимание на суть проповедей, с которыми обращаются финансируемое США радио «Свобода» к своим слушателям в России и на Украине (что очень полезно для уяснения того, чего хотят Соединенные Штаты от каждой из этих частей прежде единого целого).

Украинская редакция радио убеждает своих слушателей беречь, укреплять и лелеять украинскую «дэржавнисть», постоянно говорит о духовности, о необходимости развивать национальную (украинскую) культуру, сохранять народные традиции… По украинской «Свободе» постоянно «крутят» украинские народные песни, ну и, само собой, по всякому поводу стараются укусить Россию… Украинские националисты всех мастей на украинской «Свободе» — желанные гости, выступающие в качестве экспертов по всем вопросам…

В то же время «Свобода», вещающая на теперешнюю Россию, ратует за всяческое и во всем разгосударствление; «духовность» для «русской» «Свободы» — чуть ли не бранное слово; к тому, что русские привыкли уделять «повышенное» внимание вопросам, касающимся литературы, искусства, культуры — «Свобода» относится с плохо скрываемым раздражением. По духу своему «русская» «Свобода» принципиально космополитична, а потому тут не только никогда не услышишь русской народной песни, но и вообще — песен на русском. (Разве что только тогда, когда песни эти — «русские» лишь формально)…

С учетом того «контингента», который неизменно привлекается украинской «Свободой» для оценки прошлого и истолкования происходящего, казалось бы и «русская» «Свобода» должна бы приглашать кого-нибудь из тех, кого тут считают «русскими националистами»: Распутина, Шафаревича, Белова… Однако эти имена если и звучат когда на волнах «русской» «Свободы» — то только в контексте ругательном…

Неискушенных подобное «несогласование» может даже сбить с толку: как же так, одна и та же фирма, одно и то же руководство, единый заказчик, один адрес (пожалуй, что и редакции — учитывая охват «свободного» вещания по всему миру — находятся на одном этаже, где-нибудь по соседству) — и такие отличия!.. Но дело тут не в отличиях, а в главной цели — а цель одна! И все перечисленные «отличительные черты» способствуют достижению именно этой цели. Цель эта — ослабление России.

15

Невежество, посеянное украинизацией 20-х и 60-х годов

Может показаться парадоксальным, но в результате всех осуществленных на Украине экспериментов, языковых и прочих, более всего пострадали именно украинцы. Ведь отнять у проживающих на Украине великороссов русский язык и культуру все-таки достаточно проблематично. Их культурные права, по большому счету, не ставятся никем под сомнение. Относительно же малороссов существует представление, что у них есть собственный, украинский, язык, на котором им положено разговаривать, читать и писать, что имеется полноценная литература на этом языке, способная удовлетворить духовные их запросы и т. д. — и потому им предписывается оставить якобы чуждую для них русскую культуру и переключиться на культуру украинскую. Когда на протяжении всех лет Советской власти, малороссов, особенно в сельской местности, лишали возможности получать полноценное образование на русском языке, из-за того, что они, мол, украинцы и должны учиться в украинских школах, — то у них, в условиях единой страны, оставалась все же возможность приобщиться к, принадлежащей и им по праву, тысячелетней русской культуре. Теперь же, в условиях независимого украинского государства, нынешним «україням» реально грозит остаться без полноценного языка, полноценной словесности, полноценной науки (а вскоре, похоже, и без своей традиционной религии).

К сожалению, все украинизаторские эксперименты не проходят для Украины бесследно. Помимо того, что из-за них малороссы оказывались на десятилетия оторванными от общерусской культуры — последствия этих экспериментов дают о себе знать и многие годы спустя. К примеру, лишь в наши дни мы имеем возможность в достаточной степени оценить результаты украинизации малороссов, осуществленной коммунистической властью еще в 20-е годы ХХ столетия. Надо учесть, что до 1917 года русский язык был единственным литературным языком на Украине — литературно объединяющим все части русского народа, аккумулирующим в себе духовное и культурное достояние всего русского мира. На этом фоне все фокусы с украинизацией, начатой в 20-е годы, пришлись по вкусу как раз тем из малороссов, кто не владел или плохо владел этим единственным литературным языком (но при этом претендовал «займаты посаду»). Украинизация 20-х годов привела к тому, что значительная часть малороссов стала чувствовать свою неполноценность в русской культурной стихии. Для многих этот отрыв оказался настолько существенным, что они перестали ощущать себя русскими. Многие, на свою беду, нашли выход в том, чтобы принципиально настаивать на своей нерусскости, тем самым еще больше усугубляя сложившееся положение.

Все это роковым образом повлияло на выбор, сделанный Украиной на исходе ХХ века. Ведь если говорить о влиянии на этот выбор представителей различных общественных групп, то, наряду с выходцами из Галиции, наиболее активными сторонниками отделения Украины от России и теми, кто внес наиболее весомый вклад в осуществление этой идеи, — были так называемые «шестидесятники». А это как раз поколение тех, чье духовное развитие начиналось во время очередного всплеска украинизации 60-х годов и кому, по этой причине, не удалось получить полноценное образование. В итоге эти люди оказались в нашей бывшей стране на вторых ролях — обреченными на завистливое недоброжелательство к тем, кому достались первые роли. Украинофильские же настроения 60-х годов явились, в свою очередь, результатом невежества, посеянного украинизацией 20-х. Точно такую же армию невежд и будущих завистников плодит и нынешняя ситуация. Вообще, так ненавидеть что-либо, как ненавидят Россию и русскую культуру самостийники, могут лишь люди очень завистливые. Всепоглощающая зависть самостийников происходит из ощущения ими недосягаемой для них высоты русского типа духовности и собственной, сравнительно с этим типом, беспросветной ущербности.

Этим ущербным людям приходится уповать лишь на максимально длительное продолжение теперешней ситуации. Однако сохранение существующего порядка вещей невозможно хотя бы по той причине, что повальная украинизация и прочие мероприятия по обеспечению душевного комфорта кучки духовно заблудившихся людей, сделались серьезным препятствием в развитии всех сторон жизни на Украине.

За последнее десятилетие украинцы совершили две роковые ошибки, грозящие губительными для них последствиями на долгие годы вперед.

Первая из ошибок заключается в окончательной утрате русской культуры и русского образования. Чтобы оценить в полной мере значение этой утраты, нужно учесть, что до этого, на протяжении всей своей исторической жизни наш народ осуществлял высшую свою деятельность — религиозную, литературную, научную (деятельность подлинную, а не декоративную) — в основном в русле русской культуры. Кроме того, само приобщение к цивилизации — развитие на территории нынешней Украины техники, промышленности, транспорта, медицины, военного дела, современного судопроизводства и прочего (и освоение огромного терминологического аппарата, соответствующего этим сферам) — неразрывно связано с использованием русского языка. Привлеченные блеском западных витрин, украинцы отбросили за ненадобностью духовное наследие своих предков (отбросив, заодно, и самих себя в доцивилизационный период) — и затем, не отягощенные излишним (по их мнению) духовным и интеллектуальным багажом, устремились в «независимое» плавание — на Запад.

Вторая ошибка состоит в том, что своими постоянными предательствами украинцы заставили таки россиян воспринимать нынешних граждан «нэзалэжнойи» Украины как чужаков. Хотя совсем еще недавно население теперешней России и не отделяло себя от украинцев. Таким же образом обстояло дело и в дореволюционной России. Князь Волконский, например, писал: «В России /…/ вы и не отличите по виду, кто перед вами — великоросс или малоросс. Мало того, никто этим до революции и не интересовался: шел ли вопрос о производстве в унтер-офицеры, о выборе директора банка, о назначении министром — никому и в голову не приходило задумываться, малоросс или великоросс кандидат, это было так же безразлично, как то, белокурый или черноволосый был будущий министр». Однако прежние братские отношения и та степень доверия, при которой, к примеру, население Российской Федерации, в 1954-м году, могло воспринять как должное то, что от его имени братьям с Украины подарили Крым — подверглись в наши дни серьезнейшему испытанию. После случившегося в 1991-м году, у современных россиян существует большой соблазн устраивать жизнь независимо от своих бедных и склонных к предательству родственников с Украины. И не исключено, что вскоре одного нашего желания вернуться в родную цивилизацию может оказаться недостаточно… Впрочем, о неисполнимости подобного желания заблаговременно позаботились нынешние западные покровители Украины, опутавшие наших потомков непосильными долгами и множеством кабальных обязательств.

Таким образом, Украина, будучи прежде полноправной, даже привилегированной частью одной из двух мировых сверхдержав; имея и теперь возможность, в Союзе с Россией и Белоруссией, претендовать на роль одного из центров притяжения (русского, славянского, православного) формирующегося многополюсного мира — сделала недостойный самой себя и самоубийственный выбор.

Украина прибилась к Западу, с которым у нее ничего общего — ибо вся западная жизнь построена на совершенно иных, нежели наши, религиозных и мировоззренческих установках. В Западном мире Украина обречена играть довольно жалкую и неприглядную роль. Единственная роль, которая отводится для Украины Западом, заключается в предательстве России и в поддержке всякого рода козней, направленных против нее. Только в таковом качестве Украина и интересует Запад.

Из-за своего злосчастного выбора, Украина уже и теперь скатилась до небывалого унижения и, чтобы хоть как-то удерживаться на плаву, вынуждена торговать своей благосклонностью, метаться между Вашингтоном и Москвой, ища попеременно у них помощи и покровительства и заверяя каждую из сторон в готовности быть верной союзницей во всех действиях, направленных против другой стороны. Все это гордо именуется «многовекторностью во внешней политике» — ставка, как видно, делается на то, что если чему-то постыдному дать приличное название, то некоторое время это постыдное можно выдавать за нечто достойное.

А если проституция стала главенствующем принципом внешней политики новоявленного независимого государства, то и неудивительно, что и подданные этого государства в частном порядке охотно прибегают к подобной профессии: о численном преобладании украинок в соответствующих заведениях Запада и Востока неоднократно писалось в прессе.

Приходится, вообще, констатировать, что нынешние «украйинци», отбросивши исторические завоевания Переяславской рады, которые позволили Малой и Великой Руси, объединившись, вознестись в ранг великой мировой державы, — вынуждены постепенно возвращаться к «допереяславским» видам деятельности, среди которых торговля собственным телом занимает заметное место. У мужчин все большую популярность приобретает вполне «козацька» профессия наемника, готового за плату выполнять команду «фас» и не обращающего внимания на то, кто эту команду дает и против кого она направлена (правда, пока еще предпочитающего называть себя «миротворцем»). Что же касается женщин, то печальная судьба нашей соотечественницы Роксоланы, описанная в известном романе и символизирующая прошлое Украины (еще недавно казалось — безвозвратно ушедшее) — незаметно становится обычным уделом и теперешних украинок (не смягченным, к тому же, «карьерным успехом», доставшимся романной героине), становясь, таким образом, символом и Украины нынешней…

Более того, в наши дни для «нэзалэжнойи» Украины и для ее элиты занять привилегированное место в «гареме» Запада — из обыкновенной «страны-проститутки» превратиться в «любимую жену» внешнеполитического ведомства США — сделалось пределом мечтаний.

Как оказалось, жуткие коммунистические годы с их кровавыми жертвами — еще не были самым страшным испытанием для нашей страны. Самым страшным испытанием стал для нее духовный раскол, приведший к ее расчленению, когда населению ключевого ее региона, региона, в котором в свое время зародилась русская цивилизация, удалось внушить, что тысячелетняя история России и ее духовная культура — чужие для него и, более того, враждебны; когда этот регион враги земли Русской сумели превратить в форпост своей антирусской политики.

16

«Война всех против всех» — фактическое возвращение к состоянию «дикого поля».

Для многих явилось полной неожиданностью то, что Украина, которой вдохновители и устроители ее отделения от России прочили радужные перспективы в случае провозглашения ее независимым государством, влачит сегодня жалкое существование. Как оказалось, Украина — представлявшая собой прежде часть единого целого, и будучи теперь экономически, культурно, духовно оторванной от этого целого — не только не способна проводить какие бы то ни было серьезные реформы, но даже не в состоянии наладить сколько-нибудь полноценную государственную жизнь. На Украине сегодня господствует прикрытая государственным флагом и прочими державными атрибутами анархия, «война всех против всех». За десять лет «независимости» Украина фактически возвратилась к состоянию «дикого поля».

Почему же так вышло? Почему так называемые «рыночные реформы» и все прожекты по построению цивилизованного общества в условиях независимой Украины обернулись банальным разворовыванием?

В наши дни населению Украины усиленно прививают «рыночное сознание», однако представим себе, для наглядности, рыночника «в чистом виде», этакого стопроцентного монетариста — то есть субъекта, не отягощенного никакими идейными соображениями, отвлекающими его от главной рыночной цели — получения максимальной выгоды при минимуме затрат. Сегодня на Украине подобная цель легче всего достигается посредством ограбления ближних (учитывая их законодательную незащищенность, непривычку и неумение действовать в изменившейся обстановке, при новых «правилах игры», отсутствие информации и т. д.). Попадая во власть, человек с «рыночным сознанием» получает лишь больше возможностей для подобного «предпринимательства».

Сдерживающим мотивом — как для высшего государственного чиновника, так и для того, кто ради пропитания вознамерился украсть несколько метров кабеля на железной дороге — может быть, кроме страха перед карательными органами, лишь присутствие в сознании этого человека некоего проблеска того, что можно назвать национальной идеей [1] Существуют различные степени восприятия этой идеи. Иногда это всего лишь ощущение человеком принадлежности к своему народу (к своей культуре, цивилизации); иногда — понимание им неразрывности собственного блага с благом всего народа, с процветанием государства, созданного этим народом; а иногда и готовность жертвовать своими эгоистическими интересами ради интересов этого государства… Приверженность национальной идее предполагает также наличие в сознании человека определенного набора табу, которые освящают те или иные национальные символы, не позволяя тому же «рыночнику» выходить в своих корыстных устремлениях за ту критическую черту, после которой его «предпринимательская» деятельность начинает играть для его национальной общности разрушающую роль. Кстати, замечу, что принятая на вооружение в украинском государстве в качестве господствующей идеология, — которая главной целью для гражданина предполагает достижение им сытости, благополучия, роста потребления и т. д., делая при этом упор на соблюдении всевозможных «прав» — к необходимым сегодня нашему обществу «сдерживающим» идеологиям не относится. Потому что каждый, как правило, принимается воплощать эту господствующую сегодня идеологию, начиная с себя и за счет всех остальных (последнее — существенно упрощается благодаря тому обстоятельству, что государство предусмотренных идеологией «прав» соблюдать не торопится).

Спасительной для нашего народа идеей станет та, которая будет не поощрять, а, наоборот, окажется в состоянии ограничивать эгоистические устремления большинства населения и значительной части чиновников, ограничивать ради того, чтобы остановить нарастающее лавинообразное разрушение цивилизационных основ, ведущее ко всеобщему обнищанию и деградации.

Однако сегодня подобной спасительной идеи, которая бы объединяла большинство граждан Украины, не существует. Те же искусственно созданные идеологические изделия, которые нынешние украинские власти пытаются навязать народу в качестве святынь, подавляющим большинством народа всерьез не воспринимаются. Народ не согласится ради этих «святынь» и ради торжества навязываемых ему идеалов терпеть лишения либо так или иначе себя ограничивать. Что же касается «народа», находящегося при власти, то вряд ли эти искусственные «святыни» способны помочь ему обуздывать свои аппетиты и бороться с соблазнами.

В самом деле, если говорить о национальной идее — то на Украине она недейственна. Недейственна по той причине, что отдельная украинская нация — да еще такая, какой хотят ее видеть украинские власти — есть скорее желаемое, чем то действительное, на что можно было бы опереться. Речь пока что идет лишь о создании нации. Это засвидетельствовано и самим президентом Кучмой, который выступая на всемирном форуме украинцев (август 1997 года), торжественно возвестил: «Не только нации создают государства, но и государства — нации». Конечно, нынешняя эпоха, — ознаменованная успехами биологической инженерии, когда стало возможным клонирование овцы и т. п. — порождает немало соблазнов. Однако нации все-таки не возникают по указке начальства. И уж тем более не возникают ради только того, чтобы своим появлением открыть и освятить возможность для кучки деятелей проворачивать всякого рода делишки. Что же касается «истоков мировоззрения» самого Кучмы, то они большой загадки не представляют. «Украинофильство» Кучмы можно охарактеризовать, воспользовавшись словами незабвенного капитана Жеглова: «тут у него любовь с интересом…». «Добрые люди», преследуя собственные геополитические цели, отгородили для Кучмы и для кучки ему подобных — «дэржаву». Но, не обнаружив под официальной государственной вывеской соответствующего народа, Кучма теперь озабочен тем, чтобы изготовить недостающий «народ», призванный обеспечить правомочность и незыблемость дарованного ему положения. Этой насущной заботой пронизан и последний «друкованый вытвир» нынешнего Украинбаши, долженствующий всех убедить, что «Украина — таки — не Россия».

Для рождения новой украинской нации в требуемом властью виде не хватает положительного содержания — то есть тех высших ценностей и святынь, вокруг которых она могла бы создаться. Нынешние же усилия государства по выведению нужной нации — ведут лишь к разрушению на этой исконной русской земле тех основополагающих духовных ценностей, на которых испокон веков держалась русская православная цивилизация и которые до сих пор еще не дают ей окончательно погибнуть. Единственное, что сегодня объединяет население Украины в некую общность — это то бедственное во всех отношениях положение, в котором это население оказалось благодаря проводимому над ним эксперименту, превратившему большинство живущих на Украине — в товарищей по несчастью.

Вообще, все действия той политической группировки, идеологические установки которой выполняет нынешняя украинская власть, ведут не к консолидации населения Украины, а к роковому его разъединению.

К примеру, в языковом, в культурном отношении это население благодаря более чем столетним усилиям украинофилов жестко разделено на два враждебных лагеря. Пропасть между ними не ощущается пока в полной мере лишь по причине катастрофического экономического положения Украины, из-за которого для ее граждан на первом месте стоят проблемы физического выживания. Однако пропасть эта непреодолима, ибо украинство как культурное явление имеет изначальную направленность не столько на созидательную культурную работу, сколько на противостояние с русской культурой и на ее вытеснение.

Прежде существовала — для большинства населения — религиозная общность — тысячелетняя принадлежность к русскому православию, но, вслед за антирелигиозной политикой коммунистической власти на протяжении семидесяти лет ее правления, нынешнее украинское государство делает все, чтобы общность эту разрушить.

Что же касается государственной идеи — то для слишком большой части населения Украины — государственность ее под вопросом. Украина для них — национально, религиозно, культурно… — мало отличается от остального русского массива — и они плохо понимают, зачем нужны лишние расходы на обособление этой территории, когда обособлять, в сущности, нечего. Зачем искусственно создавать все препятствия и препоны в отношениях с остальными русскими землями, когда очевидно, что кроме вреда во всех сферах жизни это ничего не приносит. Те соображения, которыми руководствовались деятели, устроившие в свое время украинскую «нэзалэжнисть», большинству населения неведомы и непонятны. Идейная же мотивация, которая была использована в качестве идеологического прикрытия разрыва с Россией, для объяснения и оправдания этой акции, — у преобладающей части населения отклика не находит. Поэтому мало объявить Украину государством и записать во все возможные международные организации. Народ всерьез не воспринимает ее таковой. А потому и не желает принимать во внимание государственный интерес.

Конечно, на Украине есть люди, для которых идеи, связанные с построением украинской государственности — небезразличны. Таких людей особенно много в Галиции (население которой, кстати сказать, составляет лишь десятую часть населения всей Украины). Однако, убежденных украинофилов численно явно не хватает для того, чтобы заполнить все управленческие структуры 50-миллионного государства. К тому же, им, как правило, недостает необходимых для такой роли образования, опыта и т. д. — в этом отношении они явно проигрывают русскоязычной части населения. Потенциала украинствующих, подкрепленного искренним энтузиазмом населения вполне бы хватило на то, чтобы образовать хоть и захудалую, но более-менее стабильную державу в пределах нынешней Галиции. Они же — польстились на большее, решив воспользоваться удобным для них историческим моментом и подчинить себе всю Украину. Для этого им пришлось прибегнуть к услугам той части украинской элиты, представители которой хоть и обладали необходимыми для государственной работы знаниями и опытом, но в приверженности украинофильству прежде замечены не были. Присягнув ради должностей и окладов на верность украинофильской идеологии, эти «квалифицированные кадры» всю свою «квалификацию» направили на собственное обогащение — из-за чего коррупция на Украине достигла поистине баснословных масштабов.

Большинство же населения по разным причинам не воспринимает это государство своим. Оно вынужденно подчиняется навязанной сверху, совершенно для него чужеродной государственной идеологии и, хоть и открыто против нее не бунтует, но и должного почтения к украинской государственности не испытывает. Поэтому все государственные прожекты наталкиваются на то, что называется «пассивным сопротивлением» и в этом сопротивлении увязают. А всякий «средний украинец» на любом государственном посту не упускает прежде всего обделывать личные свои дела. Благодаря этим обстоятельствам, главной сегодня национальной идеологией для подавляющего большинства населения Украины может считаться разве что всеобщая и повальная «розбудова дэржавы» — понимаемая, правда, не в том смысле, который вкладывают в это словосочетание идеологи самостийничества (подразумевающие под «розбудовою» нечто вроде аналога русского слова «обустройство»), а так как это воспринимается большинством населения Украины — с юмористическим оттенком (то есть «розбудова» — как процесс, обратный процессу «побудовы», иными словами — «развал», «растаскивание», «разворовывание»). Кстати, в этом разночтении — лишнее свидетельство той пропасти непонимания, которая пролегла между массой населения Украины и кучкой идеологов, претендующих быть поводырями этого населения. И — доказательство того, что весь набор терминов, символов, лозунгов и прочей атрибутики, предназначенной для сопровождения новейших преобразований на Украине, изготавливается если и не всегда за ее пределами, то, во всяком случае, людьми либо бесконечно далекими от реального положения дел на Украине, либо не желающими принимать его во внимание. [2]

Основная причина нынешних наших несчастий заключается в том, что существование украинского государства — лишено внутреннего смысла. Если для США или Германии, для Збигнева Бжезинского или папы римского — смысл существования независимого украинского государства — понятен, то для большинства граждан самой Украины — он отсутствует. Это обстоятельство побуждает граждан нового государства — от высших должностных лиц до простых людей — руководствоваться в своих поступках принципом: «После нас хоть потоп».

Внутренняя бессмысленность украинского государства делает по большому счету неважным, будет ли это государство когда-либо экономически процветающим или наоборот — как и для отдельного человека, утратившего смысл своего существования, совершенно все равно, беден он или богат.

17

Лишение доступа к высшему культурному достоянию русской цивилизации — фактическое воплощение намерений Гитлера.

Если говорить о нынешней России, то в России проблемы, связанные с проведением реформ — в принципе решаемы: нужно только, чтобы реформы проводили не люди с «чикагским воспитанием», а патриоты России, ставящие на первое место благо страны. [3]

Нынешняя Россия стала преемницей прежней великой русской державы и продолжательницей ее более чем тысячелетней истории. Память о былом величии этой державы и о тех деятелях, подвижниках и героях, благодаря которым было достигнуто это величие — способна и сегодня вдохновлять лучших людей страны на достойные дела и поступки. И потому в сегодняшней России, в принципе, возможны государственные деятели и военные, таможенники и милиционеры… — которые, выражаясь словами известного киногероя, «мзду не берут», оттого что им «за державу обидно»…

На Украине же, в настоящем ее виде, такое невозможно даже в принципе. В теперешнем украинском государстве подобному спасительному патриотизму обосноваться не на чем. И все попытки «реформирования» оборачиваются лишь дальнейшею «розбудовою» со всеми вытекающими последствиями.

Нельзя же в этом смысле серьезно рассчитывать на ту идеологию, которой снабдили нынешний режим самостийники. Самостийническая идеология и связанные с ней преобразования в духовной сфере украинского общества сыграли свою разрушительную роль. Играть же сколько-нибудь созидательную роль они не в состоянии. В самом деле, на идеологии предательства, предназначенной для развала России, собственную государственную жизнь не построишь. Самостийническая идеология пригодна лишь для решения частных проблем самих деятелей самостийничества: денежных, карьерных и прочих…

Однако — речь не о деятелях. Речь — об обманутом ими народе, который они сделали не только жертвой, но и соучастником величайшего преступления перед потомками. Главный вопрос состоит в том, на какие духовные ценности может опереться этот народ в поисках выхода из того тупика, в котором он оказался.

Единственное, на что народ наш может еще опереться — чтобы окончательно не потерять всякую точку духовной опоры и не скатиться к дикости — это выработанные на протяжении более чем тысячелетней русской истории наши традиционные духовные ценности. Это те духовные ориентиры, следуя которым наши предки смогли образовать великое государство, освоить громадные территории, сумели защитить от многочисленных внешних посягательств нашу землю и нашу веру, создали всемирного значения русскую культуру…

В нынешних гибельных обстоятельствах сохранение и возрождение этих ценностей является для нашего народа вопросом жизни и смерти. Поэтому очень важно прояснить для себя и определиться, какие все-таки ценности следует нам считать своими. Тем более, что те духовные опоры, которые до сих пор поддерживали наш народ и выручали его в сложнейших ситуациях, новоиспеченным украинским государством объявлены иностранными…

Известный русский публицист начала ХХ века Дмитрий Муретов писал: «Никто не сомневался никогда, что малороссы должны учиться в своей родной школе, но разногласие было в том, какая школа для них родная, или, шире, что такое их родина: Украина или Россия? С каким из двух этих исторических представлений должно связываться их национальное чувство?» И далее: «Творческое значение национальности заключается в расширении и обогащении личности человека; через народность человек включает в свое Я целый мир народной жизни /…/ Но, включая в свое Я определенное содержание своей народности, человек тем самым исключает из своего Я все остальное. Если эта история моя, то остальная не моя. Если эти предания мои, то остальные не мои. Вот почему вопросы об украинской и русской народности суть вопросы, исключающие друг друга. Кто признает малороссов особой народностью, тем самым отрицает принадлежность их к народности русской. Кто говорит, что народным языком Малороссии является украинский язык, — тот отрицает национальное значение для нее языка русского. Кто говорит: национальная литература Малороссии есть литература на украинском языке, тот отнимает у малороссов право считать Пушкина, Гоголя, Достоевского и Толстого своими писателями; тогда история Великой России не есть родная история для малороссов, предания мужества и самоотвержения, создавших величайшее в мире государство, — уже не родные для Малороссии предания».

Сегодня для нашего народа настало время сделать осознанный выбор. Было бы самоубийственно продолжать пребывать в невежестве, доверяясь демагогическим заверениям государственных идеологов, определяющих народ наш (то есть потомков народа Киевской, затем Малой Руси…) — не русским, а отдельным от русского — украинским (только потому, что Малая Русь (Малороссия) в последнее время официально именуется Украиной). Не безрассудно ли — по этой причине — отказываться от всего духовного наследия русской православной цивилизации?!.

Тем на Украине, кому прежняя, коммунистическая власть написала в паспортах «украинец», предстоит, наконец, определиться и решить для себя, кто они: украинцы или все-таки русские, малороссы, и что является их родиной: вся Россия — от Польши до Тихого океана, или обособленная (и переименованная) ее юго-западная часть; какой исторический опыт считать своим и в русле какой культурной традиции им развиваться дальше. Быть ли наследниками великой русской культуры, одной из величайших мировых культур, в создании которой немалая заслуга принадлежит и выходцам из Малой Руси?.. Или подключиться к мероприятиям по изготовлению, распространению и утверждению в качестве безальтернативной, новой — украинской — культуры, отличной от русской и стремящейся к максимальному от нее отдалению, — мероприятиям, которые всегда осуществлялись в интересах и при поддержке внешних враждебных России сил с целью обосновать отторжение Малой Руси от Великой?..

При всей, в условиях независимого украинского государства, практической сложности выбора в пользу русской культурной и духовной традиции, у тех, кому представляется важным собственное духовное развитие и духовное развитие своих детей, вряд ли могут быть сомнения в том, какой из двух культурных традиций отдать предпочтение. Нельзя же, в самом деле, свою духовную жизнь ставить в зависимость от конъюнктурных перевоплощений начальства и серьезно относиться к тому украинскому национализму, который это начальство пытается навязать народу в качестве национальной идеи.

Что же касается украинской власти, то она безусловно будет продолжать всеми силами культивировать нерусскость своих подданных, по той причине, что эта мнимая нерусскость является главным оправданием для существования этого государства. Сейчас у руля державы находятся либо люди, убежденно злонамеренные относительно всего русского, либо — проводящие антирусскую политику по тем или иным тактическим соображениям, цинично и вместе с тем наивно полагая, что можно сколько угодно, притом безнаказанно, переключать целый народ с одной культуры (религии, языка) — на другую. Как бы там ни было, сегодня украинское государство планомерно осуществляет политику тотальной украинизации — политику, напоминающую заглатывание, все кажущиеся откаты и послабления которой вызваны лишь необходимостью перевести дух и набраться сил для поглощения новой порции. «Политическая воля» для этого поглощения — налицо, однако недостает пока сил.

Впрочем, тут — если вдуматься — и удивляться особенно нечему. Разве может нынешняя украинская власть (последователи описанного Пушкиным гетмана Мазепы) хоть сколько-нибудь сочувственно отнестись к самому тому строю идей, который утверждается русской культурой и, в особенности, русской литературой. Ведь все теперешние делишки украинского «владного Олимпу» давно уже и во всей красе наперед изображены русской литературой, получив от нее исчерпывающую оценку.

Любого «персонажа», барахтающегося сегодня на поверхности украинской политической жизни можно без труда обнаружить уже в произведениях Гоголя. По сути, на Украине, ежедневно и ежечасно, начиная от местного уровня и до самого верха, украинская власть разыгрывает гоголевского «Ревизора», — за жалкой своей возней совершенно забыв о том подлинном Ревизоре, который появляется у Гоголя в самом конце пьесы и перед которым каждому неизбежно придется давать ответ.

Поэтому нашему народу спасать свои духовные ценности придется не при помощи, а вопреки государству. Впрочем, подобное уже неоднократно происходило в истории Малой Руси.

Украина сейчас фактически разделена на две непримиримые культуры. Но уяснение серьезности этого положения осложняется еще и тем, что люди, воспитанные в советскую эпоху, не воспринимают в качестве существенной для себя проблемы тот факт, что их вынуждают изменить свой язык и покушаются на ту культурную среду, в которой они развивались прежде. Это происходит потому, что во-первых, эти люди, в полном соответствии с коммунистической доктриной, не привыкли придавать большого значения всякого рода «надстроечным» (а значит, по их мнению, второстепенным) вопросам; а во-вторых, привыкли при советской жизни к достаточно мирному сосуществованию русской и украинской культур и к неагрессивному характеру последней. Однако мирный характер украинства в советскую эпоху объясняется его слабостью. Слабому, до тех пор, пока он не в силах одолеть соперника — всегда выгодно находиться с ним в мире. Но как только украинствующие ощутили на своей стороне перевес — обеспеченный внешней поддержкой и кризисом в России — они сразу же выступили в предназначенной для них роли — роли могильщиков всего русского. (Показательно, кстати, что и в советское время, едва лишь на политическом небосклоне вырисовывалась возможность развала России — так сразу же на горизонте появлялось украинское самостийничество — в полной готовности вершить свое черное дело. Так было и в первые годы Советской власти, окрашенные антирусскими настроениями коммунистической властной верхушки и ее упованием на мировую революцию. Так было и в годы немецкой оккупации во время Второй мировой войны. Так было и в годы хрущевской «оттепели» — с наметившейся, но не состоявшейся «перестройкой», не говоря уже о «перестройке» горбачевской, развалившей таки Россию…).

Гражданам нынешней Украины очень важно понимать и уметь защищать свои духовные и культурные интересы — подобно тому как их понимали те дореволюционные малороссы, которые противились попыткам включения в школьную программу украинского языка. Ведь, даже сегодня, украинский язык — неустоявшаяся смесь, «суржик», русского, польского и других языков — несмотря даже на старания многочисленных энтузиастов и семидесятилетние государственные потуги Советской власти, есть пока что не более чем разговорный язык (по справедливости — имеющий право претендовать разве что на статус «языка застольных песнопений»). Беда наша, однако, в том, что сегодня украинский язык утвержден в статусе единственного государственного языка. К ому же на Украине слишком мало людей, которые хоть во что-нибудь ставят свою духовную жизнь, и ради полноценного духовного и культурного своего развития готовы упустить карьерные возможности.

Победному шествию «дэржавнойи мовы» и повсеместному ее внедрению немало способствует и глубокое невежество основной массы украинского населения, не знающего ни своей истории, ни культуры, чем беззастенчиво пользуются украинизаторы.

Большинство нынешних украинских граждан получили советское образование, в котором упор делался не столько на изучении истории и духовного достояния нашей страны, сколько на истории коммунистической партии, в конце концов и погубившей страну. (Что же касается тех, кто подверглись новейшему, украинскому, образованию, то им можно лишь посочувствовать). «Степень информированности» населения Украины относительно своего происхождения и культурной своей принадлежности позволила в свое время самостийникам внушить этому населению, что родной язык для него — украинский, и что русский язык не имеет к «украинцам» никакого отношения. Невежество «украинцев» до сих пор позволяет украинизаторам оправдывать свои деяния при помощи такой «аргументации», которую иначе как преднамеренным обманом назвать нельзя. К примеру, искусственно создавая и насаждая украинский литературный язык и культуру, украинизаторы очень любят ссылаться на опыт Израиля, где удалось вдохнуть жизнь в язык иврит, который долгое время считался мертвым; требуя обеспечить украинскому языку всяческие преимущества (главным образом перед русским) — они, не моргнув глазом, кивают на Францию: точно так, мол, поступают французы в отношении французского языка…Вопиющая некорректность подобной «аргументации» заключается в том, что в ней подразумевается примерная сопоставимость сравниваемого. Ведь как можно сравнивать французский язык, долгое время доминировавший в европейской культуре и являющийся сегодня государственным в десятках стран (уступая по этому показателю лишь английскому); или иврит — на котором написаны библейские тексты… — с литературным украинским языком — созданным искусственно, на ходу, с заведомо политическими целями?! Если для примера берутся усилия по возрождению и сохранению великих, мирового значения, языков и культур, и этими примерами пытаются обосновать искусственное создание новой культуры (на месте реально существующей великой культуры и с тайной целью ее вытеснения) — то такие примеры свидетельствуют лишь о бесконечном презрении самостийников к собственному народу, ибо тем самым предполагается его неспособность разобраться в столь низкопробной демагогии.

Для народа же — истинным результатом всех самостийнических экспериментов над ним в этой сфере, является то, что под видом украинизации образования, его попросту лишают всякого образования вообще. Ведь то, что сегодня «украинцы», начиная со школьных лет, лишены доступа к высшему культурному достоянию той цивилизации, к которой они принадлежали на протяжении всей своей истории — фактически является воплощением намерений Гитлера, полагавшего, что славянам незачем давать образование, сверх того минимального уровня, который позволяет рабам понимать и выполнять распоряжения своих повелителей.

А потому всем тем, кто не желает соглашаться с таким положением — нужно спасать свою душу, души своих детей, спасать свою родину…

Великороссам и тем малороссам, которые ощущают свою неразрывную связь с судьбой России и, вопреки желанию государства, не считают русский язык «мовою инозэмнойи дэржавы», нужно, осознав свое положение, последовательно и на всех уровнях отстаивать русские духовные ценности. Нельзя далее оставаться безучастными к тому, что в школах Украины на протяжении уже десятилетия на уроках истории преподают русофобию… Непростительно мириться с тем, что украинское государство старается воспитывать молодое поколение — последовательно, на всех этапах — в школах, в армии, в вузах… — зомбированными существами, выдрессированными на враждебность ко всему русскому.