Нужна ли «українцям» Россия

Однако, даже семидесятилетний опыт могущественной коммунистической сверхдержавы указывает на то, что государство, не имеющее подлинных духовных основ своего существования, неминуемо обречено на развал. И упорствование в заблуждении, упрямое движение по пути, который на самом деле никуда привести не может, в конце концов закончится только тем, что плодами созданного на этом пути и всеми реальными достижениями… — воспользуется, как и теперь, кучка жуликов.

Желающие вправе, конечно, ликовать по поводу этих, «благополучно» прожитых Украиной, десяти «независимых» лет — если истекшие десять лет убогого прозябания, деградации и неуклонного скатывания вниз, можно, вообще, назвать жизнью…

11

Приверженность к «украинству» — признак духовной убогости.

Между тем, совсем еще недавно народ, проживающий в нынешнем украинском государстве, обладал одной из величайших мировых культур — русской культурой. Обладал с полным на то правом, ибо сам являлся одним из ее создателей. Более того, на некоторых этапах становления русской культуры влияние на этот процесс представителей Южной Руси было определяющим. Достаточно вспомнить хотя бы период Киевской Руси или эпоху петровских времен, когда, по словам Костомарова, «…царь, задавшись мыслью пересадить в Россию западное просвещение, увидел в малорусских духовных превосходное орудие для своих целей…» — а потому, — «…на все важнейшие духовные места возводимы были малороссияне». Русское православие, в котором выходцы из Южной Руси играли столь важную роль, по сути и сформировало великую русскую культуру. Ведь русская культура — это, в первую очередь, культура православного народа, в ней выражено православное отношение к миру — и именно это делает ее уникальной и неповторимой. Можно вспомнить также, сколько великих богослов, философов, писателей, художников и композиторов дала русской культуре Южная Русь…

Учитывая все это, выбор сделанный населением Украины, которое еще прежде, после катастрофы 1917 года, вынудили отречься от русского имени, и которое теперь, на исходе столетия, на референдуме 1991 года, подавляющим большинством голосов (около 90 %) окончательно разорвало с Россией, с русской судьбой, с русской культурой… — есть выбор людей, не ведающих, что творят.

О том, что такое Россия, сказать в двух словах невозможно. Ирина Головкина (Римская-Корсакова) в книге «Побежденные» — книге, естественно, не прочитанной «украинским обществом», — о России писала так: «…Россия — личность, светлый дух небесной высоты. Этот дух имеет в мире свою великую цель и свое тело, меняющее формы при каждом повороте истории. Государство — только жалкое несовершенное орудие ЕЕ сверхчеловеческих идей. Миссия России исполнена глубин: Россия стоит между западом и востоком, разделяя и соединяя два чуждых мира; Россия защищает и охраняет славянские народы и призвана объединить их вокруг себя; Россия — защитница христианской восточной церкви; в Россию изначально заложено искание истины и тоска по вечной правде, Ее народ — «богоносец»; Она никогда не станет буржуазной по европейскому образцу — самодовольное и тупое обывательское благополучие слишком бы исказило и унизило Ее свободную личность; у Нее свои избранники — деятели, подобные Петру Великому, и святые, как Сергий Радонежский; Она отражает свой лик в неповторимой природе, Она наполняет своею благодатью нивы — хлеб, питающий нас!».

А Иван Бунин, незадолго до того, как вынужденно покинуть Россию, охваченную революционным пожаром и гражданской войной, писал: «Наши дети, внуки не будут в состоянии даже представить себе ту Россию, в которой мы когда-то (то есть вчера) жили. Которую мы не ценили, не понимали, — всю эту мощь, сложность, богатство, счастье…».

Если две ветви русского народа — великороссы и белорусы — признали себя преемниками этой великой России и пытаются ее возродить, — то представители третьей ветви — малороссы — ее утратили: в 1991 году их удалось склонить, соблазнив всякими благами, провозгласить от нее «независимость». С той поры, на своей «независимой» территории, они старательно искореняют то, что от нее осталось после правления коммунистической власти.

Произошло это по той причине, что на Украине ко времени печальнопамятного референдума численно возобладали люди, не ведающие, в какой стране они жили, не понимающие ее ценности и своеобразия, полагающие, что от разрыва с Россией и русской культурой ничего страшного не произойдет и не воспринимающие этот разрыв как гибельный. Они думали, что отказавшись от русской культуры, можно безболезненно заменить ее культурой украинской. Многие же рассчитывали, отбросив русскую и минуя украинскую культуры, сразу переключиться на «общечеловеческие ценности», открывающие доступ в «европейский дом»…

В результате своего безответственного выбора население Украины — помимо всех последовавших за этим экономических потерь — в одночасье утратило свою духовную принадлежность к русской православной культуре — одной из величайших мировых культур, которая по своим масштабам, накопленному духовному опыту и по глубине осмысления жизни ничуть не уступает другим великим мировым культурам.

При нынешнем состоянии украинского общества приходится, к сожалению, объяснять, что значит принадлежать к великой культуре и почему гибельно от нее отказываться.

В каждой из великих культур представлена целостная картина мироздания, созданная народом на протяжении столетий и запечатленная в художественных образах национальной литературы и искусства, выразившихся в особенностях национального исповедывания той или иной мировой религии и т. д.

Кроме того, в каждой из великих культур накоплено посредством переводов из других языков все богатство мировой мысли и мирового художественного наследия.

В каждой из великих культур представлено национальное мировоззрение, каждая из них выработала национальный стиль жизни и своего рода приемы и рекомендации по всем жизненным направлениям. В каждой из них содержатся те или иные моральные установки, спасительные для нации, с учетом того исторического опыта, который нации довелось пережить и тех условий, в которых ей приходится существовать.

Все это оказало определенное влияние на выбор приоритетов в хозяйствовании, в государственном строительстве, во внешней политике, в направлении научных исследований и т. д., — сформировав, в конечном итоге, облик той или иной цивилизации.

Отличительной чертой всех великих культур является то, что каждая из них, будучи национальной, является в то же время всемирной. Обладая собственным взглядом на мир, она не замыкается на своем национальном уровне, не ограничивается эгоистическими задачами, касающимися выживания и жизнеобеспечения своего этноса, а способна дать ответ на главные вопросы, стоящие перед человечеством. Каждая из наций, обладающих великой культурой, способна взять на себя ответственность за судьбу остального мира. Как правило, каждая из них на протяжении своей истории являлась всемирным лидером (или делила лидерство) в какой-либо из главных сфер человеческой жизни: в политике, в науке, в культуре, в религии…

В современном христианском мире параллельно существуют всего несколько таких самодостаточных культур — в которых самостоятельно разработана мысль по всем важнейшим направлениям или представлена в переводах из других языков. Отдельный человек, развивающийся под сенью одной из таких культур, может, даже не владея иностранными языками, приобщиться ко всему спектру человеческой мысли — потому что в каждой из этих культур в большей или меньшей степени представлен весь этот спектр.

Конечно, немец, француз или русский, как и представитель любой другой нации, обладающей великой культурой, волен посвятить свою жизнь пиву, футболу или любовным утехам, но если из тысячи немцев или англичан найдется хотя бы один, кто способен на большее, то его национальная культура предоставляет ему возможность, не покидая ее пределов, подняться на всемирный уровень.

Тот же, чье развитие ограничивается культурой, которая к числу великих не принадлежит, возможности такой лишен в принципе. И будь он, как говорится, хоть семи пядей во лбу, он обречен оставаться замкнутым в тесных рамках провинциального кругозора.

Говоря о значении русской культуры и, в особенности, русской литературы — стоит также заметить, что среди европейских литератур великая русская литература по праву может считаться явлением итоговым. Ведь начало ее развития пришлось на время, когда прочие европейские литературы успели уже дать человечеству едва ли не все то, что до сих пор составляет высшее их достояние. Русская литература создавалась с учетом этого достояния. К тому же, к моменту возникновения русской классической литературы обстоятельства исторического развития России сложились таким образом, что русское «просвещенное общество» довольно длительное время, по сути, жило политической, культурной и научной жизнью Европы, проявляя ко всем европейским делам живейший интерес и прекрасно в них ориентируясь. Это во многом стало причиной того, что впоследствии, в великих творениях русских гениев отразились и были критически переосмыслены и европейский политический опыт, и европейские культурные искания, и европейские научные споры…

К сожалению, сегодня о том, что такое Россия и что значит великая русская культура не знают не только бывшие малороссы, переделанные теперь в «украинцев», не только большинство тех, кто считают себя русскими на Украине, но и большинство русских в самой России. Но, если принадлежность нынешних граждан России к русской культуре не ставится пока никем под сомнение, и их прозрение, можно надеяться, только вопрос времени, то из Украины русская культура целенаправленно изгоняется. Гражданам Украины настойчиво внушают, что русский язык для них — «мова инозэмнойи дэржавы», и заставляют привыкнуть к мысли, что русская литература для них чужая. А между тем, внеся свой посильный вклад в создание русской словесности, малороссы еще до недавнего времени считали ее своей. И это, кстати, единственная полноценная словесность, которой они обладали.

Нельзя же хоть сколько-нибудь всерьез полагать альтернативой великой русской литературе — то, что называется литературой украинской, которая может служить не более чем дополнением к русской словесности. Ведь украинский язык, на основе которого создана самостийная украинская словесность — это всего лишь разговорный язык, который, по политическим причинам, был искусственно возведен в ранг литературного.

В этой связи особенно комичным выглядит распространенное среди украинствующих поползновение представить украинскую словесность в качестве высшей, элитарной, рафинированной — и это притом, что в украинском языке катастрофически не хватает запаса слов и их то и дело приходится изготавливать на ходу. Заодно «рафинированную» украинскую словесность пытаются выставить как противоположность якобы «низкопробной» русской — которую стремятся отождествить с потоком русскоязычной (но не русской по духу, а скорее американской или «интернациональной») массовой культуры, захлестнувшим не только книжные прилавки, но и экран, и сцену… Создавать подобные штампы тем более удобно, что ни в каком другом виде (кроме «массовой») русская культура на Украину не допускается.

Манипулирование такого рода стало возможным только на фоне длительного помрачения советских лет, — с учетом того, что из коммунистической эпохи русская культура вышла ослабленной, и знание об истинных ее масштабах утратилось — тогда как украинская, несмотря ни на что, усиливалась и развивалась. Подлинное же соотношение уровней русской и украинской культур, а также уровней соответствующих элит, было особенно наглядным в начале гибельного для нас пути: когда после революции, в период недолговечных украинских правительств и затем, в период украинизации при большевиках, — на Украине прежнюю дореволюционную элиту, — представители которой знали, как правило, по несколько иностранных языков, сменила новая, украинская, «элита» — с образованием, чаще всего, в несколько классов.

Несопоставимость масштабов русской и украинской культур, искусственность теперешнего навязывания украинской культуры взамен русской — прекрасно сознают те, для кого на первом месте стоит творчество, духовное развитие, познание… Для тех же, для кого главным является их собственная роль, их статус, всевозможные блага и прочее — нынешнее положение вещей представляется благодатным и они активно его отстаивают.

Вообще же, приверженность к «украинству» — на фоне нашего великого культурного прошлого — есть признак духовной убогости. Как можно вместо того, чтобы унаследовав великую культуру, оставленную нам предками, решать серьезные, всемирного значения вопросы, поставленные в рамках этой культуры, — тратить свою единственную жизнь на то, чтобы кривляться, разговаривая на искусственно созданном языке?

В стан «украинства» попадают, как правило, по одной из двух причин. Или — из-за отсутствия должного образования — когда человек оказался не приобщенным к высшим духовным ценностям, созданным нашей цивилизацией. Или — когда человек не имеет духовных потребностей — и потому готов ради суетных целей (политических, карьерных и прочих) отказаться от духовных богатств, содержащихся в русской культуре; когда он готов, вместо этих подлинных ценностей, удовлетворяться искусственно созданными заменителями.

Тех же, кто сознает величие и уникальность русской культуры, никакие второстепенные обстоятельства не могут вынудить от нее отречься.

О культурной несостоятельности «украинства» и о полнейшей беспочвенности попыток насаждения того, что называется «украйинською мовою» — в качестве единственного литературного языка для всей территории Украины — убедительно свидетельствует и тот факт, что вот уже более десяти лет, несмотря на все усилия государства и на поддержку «мирового сообщества» — никак не удается навязать этот язык населению Украины. Это, кстати, развенчивает и миф о том, что до сих пор будто бы лишь запретительные меры со стороны центральных российских властей препятствовали повсеместному его распространению.

Гигантские же усилия, направленные государством на «украинизацию» науки и культуры — ничего общего с подлинными потребностями развития науки и культуры не имеют. Ограничение присутствия русской культуры на Украине и искусственное возведение на ее место культуры украинской — приводит лишь к общему падению образовательного и культурного уровня населения Украины. Ведь нужно учитывать и то, что мировая научная и художественная литература наличествует на Украине в русских, в основном, переводах, которые, благодаря усилиям властей, граждане очень скоро перестанут понимать.

Многие на Украине в свое время тешили себя надеждой на то, что оторвавшись от России и отказавшись от ценностей русской культуры, можно безболезненно переключиться на западные культурные ценности или на бурно пропагандируемые на рубеже 90-х годов «общечеловеческие ценности».

Однако, так называемые «общечеловеческие ценности» состоят всего-навсего в том, что все люди, независимо от своей этнической, культурной или религиозной принадлежности, одинаково хотят и имеют право жить, питаться и «увеличивать свою «популяцию». «Общечеловеческие ценности» — это всемирная общность людей на физиологическом уровне человеческого существования. Поэтому жертвовать ценностями своей национальной культуры ради «общечеловеческих ценностей» — значит опускаться с культурного уровня на уровень животных потребностей.

То же можно сказать и относительно соблазнительного для многих перехода на «западные» или «европейские» ценности. Чтобы воспринять чужую культуру, в данном случае — культуру стран Запада, нужно пройти с самого начала весь путь, который проходит в своем духовном развитии всякий западный человек. Нужно впитать с самого детства, так сказать «с молоком матери», те основополагающие принципы, которые являются сущностью западной жизни. Нужно получить не только западное образование, но и тот длинный ряд впечатлений, который в конечном итоге и формирует западного человека.

Не родившись на Западе, не прожив там значительную часть жизни, вряд ли возможно сделаться западным человеком. Из человека, перекинувшегося в зрелом возрасте на западные ценности, может получиться лишь неполноценный гибрид — существо, утратившее свою культуру (и то, что впитано им с молоком своей матери) — и поверхностно воспринявшее западную. Сомнительно, кстати, будет ли самому Западу польза от людей, воспринимающих его поверхностно, а значит, не могущих его по-настоящему чувствовать и любить, и нацеленных лишь на потребление тех благ, которые предоставляет западная жизнь.

Единственная роль, для которой такой человек может пригодиться Западу — это роль своего рода клонированного существа, предназначенного для выполнения всякого рода служебных функций.

Вообще же, то место, которое отводится для нас в Западном мире, вряд ли можно назвать достойным. Если в Русском мире украинцев воспринимают как равных, и даже — несмотря ни на что — продолжают воспринимать как братьев, — то в Западном мире им на подобное отношение рассчитывать не приходится. И дело не только в том, что в современном Западном мире доминируют протестанты — с их традиционным, «ветхозаветным» по духу, представлением о своей избранности (в противоположность таким «второстепенным», по их мнению, народам, как, например, украинцы). Дело еще и в том, что отбросив духовные и культурные ценности своей цивилизации и перейдя в другую, мы являемся в эту новую цивилизацию, будучи по большому счету незнакомыми с ней — в качестве «нулей», неких низших существ, требующих научения и дрессировки — и поневоле вызываем к себе пренебрежительное отношение.

Всякая цивилизация, и европейская в том числе, прошла в своем развитии длительный путь. Поэтому нашему обществу, поставившему себе цель перейти в европейскую цивилизацию — невозможно сразу перескочить на ее вершину. Путь к вершине придется начинать с самого низа, с первобытного состояния.

Кстати, у нас потому и зародился соблазн переделаться в европейцев, — что население Украины, в массе своей, представляет собой именно таких первобытных (имеющих сознание, совершенно незаполненное духовными ценностями отечественной культуры).

Беда еще и в том, что человек, проживающий на земле своих предков, однако ставший духовно «американцем» или «европейцем», «протестантом» или, к примеру, «кришнаитом» — не осознавая значения тысячелетнего духовного и культурного наследия, оставленного ему предками, не сможет воспользоваться духовным опытом прежних поколений. Не понимая ценности этого наследия, он не сможет его сохранить и передать поколениям следующим.

12

Роль определенной предрасположенности украинцев ко всякого рода отступничеству в новейшей украинской истории.

В наши дни малороссы стремительно утрачивают русскую культуру и даже понимание того, что они к ней принадлежат. Речь уже идет об изменении самого духовного кода у второй по численности ветви русского народа, оказавшейся в пределах новопровозглашенного государства Украина

Конечно, случилось это не в одночасье и не без активного влияния со стороны внешних сил (сначала поляков, потом Австрии, затем Германии… и вплоть до Соединенных Штатов — сегодняшнего гаранта антирусского курса развития Украины).

Однако основная доля вины за нынешнее духовное состояние малороссов, за то ощущение растерянности и безысходности, которое они сегодня испытывают, по справедливости лежит на них самих.

Во-первых, теперешнее духовное состояние малороссов стало возможным по причине того, что малороссы, в большинстве своем, оказались вне духовного влияния православной церкви, которая на протяжении многих столетий спасала народ Малой Руси от утраты им своего духовного образа, чем способствовала сохранению духовного единства русского народа.

Во-вторых, из-за незнания малороссами (как и большинством проживающих на Украине великороссов) высших духовных ценностей своей культуры. Даже те из малороссов, которые всю жизнь разговаривали на русском языке, совершенно не подозревали о духовном богатстве тысячелетней русской культуры, стоявшей за этим языком. Когда их стали вынуждать поменять русский язык и культуру на нечто другое, они безропотно согласились, оттого что были незатронуты этой культурой — так что, по сути, им и не пришлось ничем жертвовать (если не считать некоторых неудобств «бытового плана», неизбежно сопровождающих всякую «смену вывесок»).

По этой причине количественно ничтожная часть нынешних граждан Украины, включающая население трех областей Галиции и кучку украинствующих киевских интеллектуалов — которая имела хоть примитивную, но собственную идеологию, состоящую из самохвальства и завистливой враждебности ко всему русскому, — легко смогла подчинить себе всю 50-ти миллионную массу населения региона и навязать ей свою волю.

Таким образом, их, изучавших в свое время в школе Пушкина, Толстого и Достоевского, колонизовали как дикарей, не имеющих письменности.

Все они, по сути, продали свою русскую душу за мифическое золото гетмана Полуботка, которым их поманили и которое будто бы ждало их в английских банках, обещая обеспечить жизнь «как в Европе».

В-третьих, характерной особенностью населения Украины является преимущественная его ориентация на ценности материальные и безразличное почти отношение ко всему тому, что не имеет денежного измерения и не сулит какой-либо материальной выгоды. Поэтому, когда малороссам было обещано, что они смогут существенно «поправить свои дела» — для чего требовалось только порвать со своей великой родиной и сделать «европейский выбор» — они мгновенно забыли и о славной своей истории и о заветах предков. С легкостью пожертвовав таким эфемерным для них понятием как русское единство, они даже не ощутили, что по своей воле расстаются с великим духовным и культурным наследием, которое тысячу лет создавали их предки.

Нелишне, кстати, заметить, что пресловутый «европейский выбор» и, соответственно, отрыв от остальной России, всякий раз (на выборах, референдумах и т. п.) обеспечивается не столько традиционно враждебным по отношению к России населением Галиции (численности которого недостаточно для того, чтобы решать судьбу всей Украины), сколько населением крупных городов, внушительную часть которого составляют русские (великороссы) и русскоязычные украинцы. То есть, обеспечивается теми, кто, в отличие от населения сельской местности, получил в свое время образование в русских, в основном, школах — так что имеет представление о ценностях русской культуры…

Стало быть, эти ценности не кажутся им чем-то существенным.

Иначе как можно было по собственной воле и в угоду бессовестным и бездушным политикам отказаться от Пушкина и Лермонтова, Чехова и Толстого, Есенина и Высоцкого, признав их чужими вместе со всей русской культурой?! Как можно было лишить этого богатства своих потомков?!

Как можно было в 1991 году поддаться на посулы свинообразного соблазнителя и продать великое прошлое своей родины, а заодно и свою душу: променять все это на те блага, которые обещал населению Украины Народный Рух в подлой своей листовочке, врученной каждому голосовавшему накануне злосчастного референдума?!

Это значит, что все продавшие и променявшие (по результатам голосования — 90.3 %), живя в стране, которая прежде называлась Русь, затем Россия, а после Советский Союз — не были привязаны к ней сыновней любовью, не были духовно вовлечены в те великие события, которые в ней совершались, не дорожили великим ее достоянием и не страдали от ее несовершенств… Выходит, они не были подлинными хозяевами в своей стране, каковыми все их считали, а были лишь хитрыми и лукавыми рабами, которые все время притворялись и ждали только случая, чтобы продать свою страну, ее прошлое, настоящее и будущее за какие-то блага…

Забавно, что весь этот предательский торг был обставлен и оформлен как восстание против «московского рабства» — то есть, совершая свой рабский поступок, они почему-то решили, что теперь-то они не будут рабами…

В любимом народом фильме «Место встречи изменить нельзя» Владимир Высоцкий, исполнявший роль капитана Жеглова, сказал такие слова: «Если есть на свете Дьявол, то он не козлоногий рогач, а Дракон о трех головах, — и головы эти: Хитрость, Жадность, Предательство — и если одна прикусит человека, то две другие доедят его дотла».

К несчастью для Украины, все перечисленные качества — хитрость, жадность, предательство — были сполна проявлены украинской «элитой» в той цепи позорных и преступных деяний, которые были совершены ею в 1991 году, и затем освящены всенародной поддержкой на декабрьском референдуме. Последнее, к сожалению, означает, что мотивы, по которым совершались эти деяния, нашли поддержку и в массовом сознании.

Кстати, названные качества, присущие нашей «элите», были впоследствии проявлены ею и во внутренней политике новоиспеченного государства — что в полной мере отразилось на всех сферах его жизнедеятельности.

Вспоминая сегодня 1991 год, многие, оправдываясь, указывают на то, что украинцев исключительным образом одурачили. С этим спорить, увы, не приходится, однако одним обманом суть дела не исчерпывается.

У братьев наших — белорусов — все-таки вышло иначе…

Справедливости ради нельзя не отметить, что украинцы при первой же возможности проголосовали за кандидата в президенты, изображавшего из себя, в период предвыборной кампании, сторонника всяческого сближения с Россией. Другое дело, что добравшись до власти, их избранник обещаний своих не сдержал, поступив с избравшим его народом как обыкновенный «кидала»…

И все-таки, в новейшей украинской истории большую роль сыграла определенная предрасположенность украинцев ко всякого рода отступничеству. Вероятно это связано с тем, что предкам нынешних украинцев выпало судьбою длительное время находиться на пересечении цивилизационных путей. И слишком зависеть от внешних обстоятельств, которые, как правило, оказывались сильнее них. В конце концов они вынуждены были подстраиваться под эти обстоятельства, затем научились находить выгоду при любых обстоятельствах, так как обстоятельства часто менялись; и постепенно привыкли ориентироваться прежде всего на выгоду…

Укоренившаяся в украинцах привычка ставить превыше всего меркантильные интересы, привела к закономерному результату — к духовной их деградации. Признаком угрожающей стадии этой деградации может служить и то, что после учиненного на этой земле больше десяти лет назад геополитического переворота — украинцы на всех выборах разделяются отнюдь не по отношению к этому глобальному событию, совсем как будто его и не заметив. Они, вместо этого, всякий раз делят свой «выбор» между множеством персонажей, отличающихся друг от друга лишь внешним видом и темпераментом, но не своей позицией — и, в первую очередь, по упомянутому роковому вопросу… (Показательно, кстати, что и наша «свободная» и вездесущая пресса, привыкшая срывать все завесы (не говоря уже об одеждах) — тоже умудряется «не замечать» этого главного вопроса. Ее любопытство в этом направлении не простирается дальше бесконечного выяснения того, кто из власть имущих сколько украл…)

Сегодня можно уже говорить о постепенном превращении бывшей части великого народа — в безликую «биомассу», с которой можно проделывать все что угодно…Тот печальный факт, что этому русскому, прежде, народу менее чем за сто лет удалось поменять его национальное самосознание, является залогом того, что теперешние «украйинци», в принципе, могут позволить превратить себя, если потребуется, и в турок, и в китайцев, и во все, что угодно…

13

Национальную идею России можно хотя бы отдаленно соотнести с христианскими принципами.

«Национализм должен быть великим или его вовсе не должно быть»

Впрочем, не только «хитрость, жадность и предательство» малороссов привели к расколу прежде единой и великой России на две неполноценные и, по большому счету, нежизнеспособные части. Ради достижения этой цели многие люди жертвовали благополучием, терпели лишения, а некоторыми из них был проявлен подлинный героизм.

Идеолог самостийничества Донцов в свое время сокрушался, что среди малороссов преобладает тип Санчо Пансы и ощущается нехватка Дон Кихотов. При всем этом нельзя не признать, что в деле превращения Украины в то, во что сегодня она превратилась, не обошлось и без своих «дон кихотов».

Поэтому, было бы большой ошибкой утверждать, что борцы за независимость Украины руководствовались в своей борьбе исключительно меркантильными соображениями. Подобного рода «критику» лучше оставить для коммунистической пропаганды, любящей выискивать материальную заинтересованность, скрывающуюся за отстаиванием тех или иных политических позиций (впрочем, по-другому что-либо объяснять коммунистическая пропаганда и неспособна). Безусловно, среди тех, кто в разные годы боролся за независимость Украины и тех, кто поддерживает ее теперь, немалую часть составляют люди идейные (и только с ними, кстати сказать, имеет смысл вести полемику).

Однако, прежде чем с пафосом воскликнуть «слава героям!» — вдумаемся, против чего в первую очередь направлен героизм этих идейных людей.

Без сомнения, главным объектом, в противостоянии с которым наши герои шлифовали и продолжают шлифовать свои завидные качества, является Россия. Вспомним хотя бы, с каким неподдельным «скрежетом зубовным» произносят в стане украинствующих слова: «Москва», «царат», «сусидня дэржава», «мова инозэмнойи дэржавы» и т. д.

В связи с этим хотелось бы еще раз внимательно вглядеться в объект столь искренней ненависти.

Поэтому, в дополнение к помещенному в предыдущих главах утверждению о гибельности для украинцев разрыва с Россией и русской культурой, есть, видимо, смысл более подробно остановиться на том, в чем же состоит главное значение, отличительная особенность и всемирная роль той России, от которой отреклись украинцы.

Значение это состоит в том, что в сегодняшнем «христианском» мире Россия — едва ли не единственное государство, чью национальную идею можно хотя бы отдаленно соотнести с христианскими принципами. Это важнейший в мире оплот Православия и христианства вообще. Русская цивилизация (отдельные ее элементы) пока еще сопротивляется (имеет стремление и потенциал к такому сопротивлению) всемирному наступлению новой «религии», бог у которой — Доллар.

Остальные «христианские» государства давно уже исповедуют «религию» национального эгоизма, ничего общего с христианством не имеющую. Эта «религию» представляет собой приспособленную к «местным условиям» ветхозаветную поведенческую установку, касающуюся отношения богоизбранного народа к остальным. По сути же она мало чем отличается от этических представлений того самого дикаря, который полагал, что добро — это когда ему удастся украсть жен и коров у соседа, а зло — это когда сосед украдет жен и коров у него. Область, на которую распространяется национальный эгоизм нынешних «христианских» стран существенно варьируется: если у одних она вынуждено (до поры) ограничивается собственной территорией, то у других — к примеру, у США — она простирается на весь мир, включенный в сферу «жизненных интересов».

Что же касается России, то, по большому счету, ее историческое бытие является воплощением некой трудно формулируемой, но христианской по своей сути идеи. Этой идее служили, каждый своими средствами, не только сознательные ее сторонники, но иногда, неосознанно, и многие революционеры, и деятели советского периода. Служили, дополняя одни других и исправляя ошибки и заблуждения друг друга — левые и правые, православные и атеисты, монархисты и коммунисты… Совместными своими усилиями они поддерживали, укрепляли и передавали потомкам те незыблемые духовные ценности нашей цивилизации, которые никем из них, несмотря на партийные и иные разногласия, не ставились никогда под сомнение — совокупность которых и составляла то, что можно назвать «русской идеей».

Христианские черты, присущие России, проявились даже в несчастные для нее коммунистические годы, — даже вопреки официально провозглашенному в стране безбожию, — проявились в той великой жертве, которую принесла Россия, спасая мир от фашизма; проявились в попытке отстаивать — пусть и под уродливой коммунистической вывеской — всемирную справедливость, равенство, братство, а не собственное благополучие и довольство (т. е. то, чем, как правило, ограничивались устремления других «христианских» держав). Об уникальности позиции России свидетельствует даже сам характер советской (как и прежде — российской) «империи», в которой «колонии» жили и развивались за счет «метрополии», хотя во всем так называемом «цивилизованном» мире происходило наоборот.

Кстати, и то, что в нынешней своей внешней политике Россия все меньше следует тем идеалам, отстаивание которых составляет ее историческое предназначение, и все больше заботится о собственных «национальных интересах» — есть не только результат постигшего страну глобального кризиса, но и, не в последнюю очередь, следствие того предательства со стороны многих народов и государств, которым Россия столько помогала и покровительствовала.

Русская культура (и, в особенности, русская литература), следы которой самостийники торопятся вытравить с Украины (уподобляясь афганским талибам, уничтожающим памятники чужих культур), — уникальна и выделяется на фоне других культур именно тем, что по духу своему — это, в первую очередь, христианская культура.

Отличительной чертой великой русской литературы является христианское, православное видение мира, выразившееся в попытках запечатлеть неповторимую красоту Божьего мира, в неустанной борьбе за достоинство человека. Как бы в продолжение традиции древнерусской житийной литературы (которая некогда была излюбленным чтением на Руси) русская литература нового времени (включая и литературу советского периода) мучительно и любовно создавала образ праведника, народного служителя и заступника, подарив нам длинный ряд «положительных героев» — от Платона Каратаева и Алеши Карамазова до Рахметова и Павла Корчагина. Русская литература донесла до нас правду о народном самосознании в разные исторические периоды и в переломные моменты нашей национальной судьбы (в том числе и о величии всенародного подвига в священных войнах 1812 и 1941–1945 годов). И в то же время сумела передать всю сложность взаимоотношений отдельного человека с современной ему эпохой. Как тут не вспомнить замечательную галерею образов, берущую начало от «лишних людей», изображенных нашими великими классиками, продолжающуюся и лесковскими подвижниками, и горьковскими героями, и завершающуюся шукшинскими «чудиками» — этими юродивыми коммунистического времени (не вписавшимся в ту роль винтиков, которую приготовила для человека коммунистическая система)…

Даже и в пресловутом «социалистическом реализме» можно распознать попытку создания (хоть, зачастую, и в совершенно уродливой форме) своего рода житийной литературы, побуждающей человека к праведной и созидательной жизни.

Для русской литературы характерны напряженный поиск истины и высшего смысла, жажда правды и устремленность к идеалу.

И вместе с тем в русской литературе воплотилась присущая русским — как никакому, наверное, другому народу — самокритичность, вечная неудовлетворенность настоящим и ощущение собственной греховности и несовершенства.

Неудивительно, что Томас Манн назвал русскую литературу «святой»…

С этой-то Россией и ее великим духовным наследием пытаются бороться наши герои, видя в этой борьбе смысл жизни и не останавливаясь при этом перед самыми крайними мерами.

Они заявляют о себе как о националистах. Хотя тот строй идей, которые они исповедывают и который в свое время, в годы Второй мировой войны, им доводилось даже внедрять на практике — есть не что иное как «обыкновенный фашизм». И только непопулярность самого этого слова, тот факт, что оно никак не вписывается в «демократическую» и «правозащитную» риторику той господствующей в нынешнем мире силы, на которую и опираются в своей деятельности наши герои — заставляет последних стыдливо его избегать и умалчивать о некоторых излюбленных, но слишком одиозных направлениях своих идей.

Не станем впрочем придираться к словам и представим наших героев в более мягком варианте — как националистов.

Известный русский публицист начала ХХ века Дмитрий Муретов писал: «Национализм должен быть великим или его вовсе не должно быть». То есть национализм может быть оправдан только в том случае, если нацией созданы великие, всемирного значения духовные ценности, и нация несет ответственность перед человечеством за сохранение этих ценностей, передачу их следующим поколениям, и имеет моральное право приобщить к этим ценностям всех желающих к ним приобщиться. К примеру, если говорить о России, то к таковым, всемирного значения ценностям, относится великая русская культура и православие, основным оплотом которого является Россия. Поэтому, если немецкий, английский или русский национализм еще может быть понятен и оправдан, то украинский или белорусский — не только смехотворны, но безусловно вредны — и в первую очередь для самих этих «народов», закрывая собою доступ их представителям к вершинам мировой культуры.

Кроме того, следование националистической доктрине предполагает всякого рода жесткие меры, предпринимаемые ради защиты упомянутых ценностей. В свою очередь, ценности эти должны быть достаточно значительны — значительность их должна оправдать те возможные жертвы, лишения, ограничения прав и свобод — которые несет нация во имя сбережения этих ценностей.

Правда, теперешние украинизаторы, если у них не выходит с доказательством величия представляемой ими культуры, — начинают, наоборот, прибедняться и часто оправдывают тот произвол, который они учиняют на контролируемой ими территории — необходимостью спасения пусть и не великой, но оригинальной украинской культуры.

Оставим пока в стороне то, что подлинной украинской культуре — культуре народной — никто никогда и не угрожал. Что же касается той «словесности», которая создана сектой украинствующих и которую они пытаются представить в качестве высшего культурного достижения проживающего на Украине народа — то главная угроза для этой «словесности» кроется в ней самой — в ее искусственности, неукорененности, нежизнеспособности.

В любом случае, есть уровни развития — хоть отдельного человека, хоть целой нации — при которых не только приличнее, но и выгоднее, не поучать других, не пытаться их переделать на свой манер, а учиться самому, в надежде хоть сколько-нибудь подняться вверх…

Возвращаясь к национализму, добавим, что ему надлежит быть ответственным. Национализму нельзя превращаться в некую ширму, удобную для прикрытия материальных интересов «национальной элиты». Этим, по крайней мере, не должна исчерпываться его роль. Нужно, чтобы националистическим настроениям элиты сопутствовала готовность возложить на себя ответственность за будущее обустройство хотя бы своей страны. И чтобы, при всем этом, избежать превращения страны в глухой задворок истории: предлагаемая народу в качестве путеводной национальная идея — не должна обрекать народ на духовное убожество и провинциальное прозябание.

Такой опасности не существует, если народ, принявший на вооружение националистическую доктрину, имеет в своей национальной сокровищнице духовные ценности всемирного значения, выработанные прежними поколениями. Ценности, не только раскрывающие перед народом высший смысл бытия и указывающие ему жизненный путь, но и позволяющие ему, в случае необходимости, взять на себя ответственность за судьбу других родственных народов или даже за судьбу всего мира.

Если же подобного рода духовными ценностями всемирного значения народ не обладает, то брать на вооружение идеологию национализма — иными словами претендовать на особую роль — для такого народа преждевременно и нескромно, и сильно отдает самозванством.

Теперь зададимся вопросом: обладают ли украинцы подобного рода всемирной идеей, способной осветить путь человечеству — идеей, ради торжества которой стоит крушить и топтать вокруг себя все и вся, освобождая для нее место. Более того: можно ли «украинской национальной элите» со всеми ее «идеями» доверить судьбу хотя бы одной Украины? Подумать ведь страшно, каких бед способна натворить эта «элита», доведись вдруг свершиться ее чаяньям и свались на нее власть, хоть отдаленно соразмерная ее аппетитам.

В самом деле: ну какой из украинцев (в их обособленном от русской цивилизации состоянии) богоизбранный народ? И к чему богоизбранный? Если имеется в виду «богоизбранность» в деле приготовления украинского борща, танцевания гопака или пения народных песен, то никто на эту «богоизбранность», кажется, не посягал…