Мастер выживания

А лет через двадцать Ивана расстреляли чеченские боевики, когда он участвовал в боевых действиях на Кавказе в составе дивизии ВДВ. Их группу взяли в окружение, он отстреливался до последнего, приберегая один патрон для себя, но все же всадил пулю в боевика. Потом отбивался кулаками. Его схватили. Избитый, с вывихнутой рукой, валялся Иван в какой-то сырой яме с остальными пленными. А когда их всех ночью повели через лес, в горы, прыгнул в кусты. Поймали, вернули назад и для острастки расстреляли на глазах пленных из автомата. Сердобольные старушки из ближайшей деревни нашли его и потащили хоронить, и тут он застонал. Выходил Ивана старик фельдшер, заштопал три дырки в груди. А потом пришли наши и отправили чудом уцелевшего бойца в военный госпиталь.

Вылечившись, Орловский удачно провоевал еще два года. Участвовал во многих боях, но всегда оставался живым и здоровым: ни пуля, ни осколок не могли найти его огромного, налитого стальными мышцами тела.

Но сейчас была такая ситуация, на которую он никак не мог повлиять, и это очень злило Ивана. Он понимал, что в любую минуту могло случиться непоправимое. Его собственное бездействие выводило его из себя. Как раненый зверь, Орловский терзал себя и прокручивал все возможные варианты развития событий. И в тот момент, когда его голова готова была лопнуть от скопившихся там мыслей, он услышал возле себя ровный спокойный голос:

– С вами все в порядке, мужчина?

От неожиданности Иван резко повернулся и увидел рядом красивое лицо стюардессы. В ее глазах он заметил беспокойство. И он решил спросить об этом:

– Со мной – да, а с вами?

– Что вы имеете в виду? – не поняла молодая незнакомая стюардесса.

– Спасибо, у меня все хорошо, – сказал Иван и отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

Теперь он злился на себя еще больше. «Что ты хотел? Чтобы она мне сообщила: «Извините, у нас сломался самолет, и мы скоро упадем»? Так, что ли? Мало того, что сам на взводе, так еще и девушку обидел!»

И вдруг он заметил свою недавнюю знакомую. Она шла по проходу между кресел, и ее лицо не выражало никакого волнения. Встретившись с ней взглядом, Иван попросил ее подойти к нему. Когда она нагнулась, обдав приятным запахом своих духов, спросил:

– Слушай, Лариса, что происходит?

– Честно сказать, сама не знаю, – как-то по-дружески ответила стюардесса, как будто они знали друг друга уже долгое время.

– Но это ведь не воздушные ямы? – прошептал ей на ухо Иван.

Она посмотрела на него немного удивленно, а потом как-то заговорщически сказала ему прямо в ухо, дотронувшись губами до мочки:

– Если что-нибудь узнаю – скажу.

Проходя по салону, Лариса увидела испуганную молодую женщину с ребенком на руках, мальчиком лет трех. Она, улыбаясь, спросила:

– Вы испугались воздушной ямы?

– А что, это была воздушная яма? – неуверенно спросила женщина.

– Да, – продолжая улыбаться, сказала Лариса. – Будет лучше, если вы посадите ребенка рядом с собой.

Лариса протянула руки, стараясь помочь, но девушка вдруг отстранила ее и уверенно произнесла:

– Ребенок останется со мной.

– Но так будет удобнее и вам, и ему, – попыталась переубедить девушку стюардесса.

– Оставьте нас, пожалуйста, – ответила молодая мама голосом, не терпящим возражений.

– Хорошо, хорошо, – успокоила ее Лариса и пошла дальше.

«Мой ребенок останется со мной», – подумала Оксана, когда стюардесса, не поняв причин ее агрессии, направилась дальше по проходу.

– Мой сыночек. Кровиночка моя. Испугался? – Оксана поцеловала малыша в щеку.

– Не-е, – ответил малыш, мотая головой.

– Правильно. Ты же у меня мужчина! – Оксана прижала его к себе.

Потом, отодвинув от себя, внимательно посмотрела на него. «Как же все-таки похож на своего отца! – подумала она. – Такие же глаза, такой же широкий лоб». Она погладила сына по голове.

Не повстречайся ей тогда на пути Андрей, этого маленького человечка могло бы не быть. Оксана вспомнила их первую встречу...

Они познакомились еще в поезде, когда женщина ехала в Москву на повышение квалификации, куда ее послало руководство банка, где она работала. Когда Оксана села в купе, то сразу обратила внимание на молодого мужчину, который оживленно что-то рассказывал своим попутчикам. А потом, оказавшись на первых занятиях по банковской системе, снова с удивлением его увидела. Они стали встречаться. Через месяц, когда пришло время уезжать, Андрей сделал ей предложение и попросил уехать с ним во Владикавказ, но Оксана отказалась. Дома у нее оставалась старенькая мама, любимая работа и много друзей. Она не готова была все это бросить и уехать в чужой город, пусть даже с человеком, который ей очень дорог. А потом появился Ванечка, плод их короткого романа. Когда Оксана узнала, что беременна, то ни секунды не сомневалась. Когда после родов врачи сказали ей, что она не сможет больше рожать, она еще раз убедилась в правильности своего решения. Больше с Андреем они никогда не встречались. Он пытался звонить ей, но она решила для себя, что эта страница ее жизни для нее закрыта. Шло время, Ванечка рос, она стала финансовым директором в своем банке. А когда сыну исполнилось три года, решила съездить с ним на море. Счастливый двухнедельный отпуск пролетел как один день. И вот теперь они возвращались домой...

Какой-то необъяснимый ужас возник сейчас в ее душе. За те несколько секунд, пока самолет падал, она успела представить, что может потерять своего Ванечку. Схватив руки ребенка, она прижала его к себе и не отпускала даже тогда, когда самолет выровнялся и продолжил полет как ни в чем не бывало. И хотя стюардесса сказала, что это была всего лишь воздушная яма, беспокойство почему-то не покидало ее душу.

– Скажите, пожалуйста, в аэропорту Владикавказа нам обеспечат все условия для пребывания там до утра? – услышала Оксана мужской голос рядом. Повернувшись, она увидела, что ее сосед, молодой парень, обращался к стюардессе. Этот вопрос тоже интересовал Оксану.

– Конечно же. Когда мы приземлимся во Владикавказе, нас будут встречать. Уже сейчас идет подготовка к нашей вынужденной посадке, – стала объяснять стюардесса. – Это правило для всех аэропортов.

«Отлично», – подумал Никита, понимая, что оставшейся у него наличности едва ли хватит, чтобы доехать домой завтра утром.

Не успел он поблагодарить стюардессу за полезную информацию, как вдруг недавний кошмар с падением самолета снова повторился. Вначале лайнер завалился набок, и в таком положении они летели несколько минут. Потом принял горизонтальное положение, но вскоре стал «клевать» вперед. Сидевшая рядом с Никитой молодая девушка с ребенком перепуганными глазами смотрела вокруг, не понимая, что происходит. Она находилась в неудобной позе, так как держала ребенка, и при наклоне не могла ни за что схватиться. Одной рукой вцепившись в подлокотник, Никита помог ей выровняться на кресле. И тут случилось то, что называется «болтанкой». Самолет начало трясти мелкой дрожью, и в это же время он стал слегка подпрыгивать. В этот момент в салоне наступила гробовая тишина. Все закончилось, впрочем, так же неожиданно, как и началось. Самолет прекратил подпрыгивать и снова полетел ровно. Но только этот спокойный полет уже никого не успокаивал...

– Еще одна воздушная яма, – громко сказала стюардесса и даже попыталась улыбнуться, но у нее ничего не получилось. На ее лице появилась гримаса, будто она собиралась расплакаться.

Ее губы слегка подрагивали, а руки откровенно тряслись. Когда она упомянула про воздушную яму, многие посмотрели на нее как на сумасшедшую. Теперь всем становилось понятно, что они находятся между жизнью и смертью.

Осмотревшись вокруг, Иван увидел, что многие пассажиры на грани нервного срыва, готовы в любую минуту сорваться с места, открыть дверь или попытаться пройти в кабину пилотов. Все это он прочитал по их лицам, на которых отразился отпечаток ужаса и отчаяния. Тем временем самолет продолжал лететь ровно, не наклоняясь и не трясясь, и напряжение в салоне стало постепенно спадать. Попав в неловкую ситуацию, молоденькая стюардесса поспешила покинуть салон, и через некоторое время вместо нее в дверях появилась другая, более спокойная девушка в синей форме. Широко улыбаясь, она зашла в салон, толкая перед собой блестящую тележку с разными напитками и фруктами.

– Уважаемые пассажиры, – обратила она на себя внимание всех. – Компания Нальчикских авиалиний приносит вам свои извинения за небольшие неудобства в связи с тем, что нам придется садиться в аэропорту города Владикавказа, и просит вас не беспокоиться. Полет проходит нормально. Через час мы будем на месте, – сказала она так уверенно, как будто несколько минут назад самолет не падал вниз. – А теперь прошу вас угощаться напитками и фруктами за счет компании, – и она медленно покатила впереди себя тележку, предлагая всем воспользоваться нехитрым ассортиментом. Многие отказывались, находясь еще под впечатлением недавнего события, но большинство пассажиров потянулись за расставленными на тележке бокалами и бутылками.

Когда стюардесса остановилась возле Ивана, он взял себе маленькую бутылку минералки и, поблагодарив улыбающуюся девушку, стал не спеша наслаждаться холодным напитком, так как у него, как и у многих других, пересохло во рту от пережитого волнения...

* * *

И если пассажиры могли только предполагать, что же на самом деле происходит с самолетом, то командир пытался всеми силами вернуть управление самолетом, переживая за жизнь каждого, кто находился за его спиной.

– Усилить давление в правый отсек! – скомандовал он, поворачивая штурвал.

– Я пытаюсь, но пока ничего не получается, – отвечал Виктор.

– Надо открыть закрылки, чтобы создать сопротивление, – сказал Михаил своему помощнику, стараясь выровнять наклонившийся самолет.

Сомнений не было: плохое топливо подавалось в левый отсек с перебоями, из-за чего самолет то и дело давал крен и терял управление. После того как командиру все же удалось «поймать линию горизонта», он решил подняться еще выше. Там воздух был более разреженным, а это давало возможность нормальной работы двигателей. Конечно, появлялась опасность обледенения фюзеляжа, так как в летний период никто не обрабатывал самолет специальной жидкостью, но Михаил все же надеялся, что ему удастся дотянуть до аэродрома.

– Продолжай следить за работой двигателей и всех систем, управление я беру на себя, – распорядился он, повернувшись к Виктору.

Тот только кивнул в ответ на слова командира. Все его внимание сейчас было приковано к приборному щитку. Он старался не выдавать своего волнения, повторяя про себя одни и те же слова: «У нас все получится».

Когда залпы ливня бьют в лобовое стекло и приборная доска трясется так, что едва разбираешь показания приборов, когда броски, провалы и крены исправляешь вместе с командиром, наступает момент, когда можешь пожалеть, что вообще пошел работать в авиацию. Но когда видишь, как командир хладнокровно решает этот кроссворд со скоростями и спокойно делает свое дело, то проникаешься уверенностью, что болтанка – болтанкой, ливень – ливнем, а командир-то на своем месте... А мы чем хуже? И каждый в меру своих сил старается поддержать спокойную обстановку. Но после того как они второй раз не справились с управлением, пусть даже и на короткое время, у него в душе зародился страх. Нет, Виктор не был трусом, просто не был готов к тому, чтобы умереть таким молодым. В его голове почему-то стали всплывать картины аварий, которые он успел увидеть за короткий срок работы в авиации.

Когда он проходил практику в Новочеркасске, однажды на его глазах самолет буквально развалился на части.

Как-то ночью «Ту-154» заходил на посадку в очень сложных условиях: низкая облачность, моросящий дождь со снегом, плохая видимость. Ко времени посадки полоса покрылась большим слоем слякоти, и начальство дало команду на ее очистку. Несколько тепловых машин сушили посадочную полосу. Все это не было согласовано с диспетчером и с пилотами подлетающего самолета. Когда командир запросил у диспетчера разрешение на посадку, ему ответили: «Полоса свободна».

Капитан корабля увидел машины прямо перед собой и ничего не успел сделать. Самолет весом восемьдесят тонн на скорости двести шестьдесят километров в час приземлился на колонну автомобилей.

Как потом Виктор узнал, в этой катастрофе уцелел только экипаж. Оторвавшаяся кабина долго кувыркалась по бетону, а когда остановилась и пилоты, отстегнув ремни, смогли выбраться из нее, позади себя они увидели то, чего не дай бог никому увидеть...

Виктор попытался взять себя в руки и сосредоточиться на приборах, но тут его взгляд уловил какие-то перемены за окном. Подняв глаза, он понял, что, по мере того как они поднимались, ливень за окном превращался сначала в дождь со снегом, а потом и вовсе в мокрый и липкий снег, который постепенно налипал на лобовое стекло. Потерять видимость в такую погоду означало только одно... Виктор повернулся к командиру, чтобы спросить его о сложившемся положении, но в это время самолет дал такой крен, что у него соскочила нога с педали газа.

– Давление на полную! – прокричал Михаил.

Как ни странно, но Виктор на этот раз не испугался, а, наоборот, стал четко выполнять приказы командира, будто бы у него появилась уверенность в том, что они обязательно дотянут до аэропорта и посадят самолет. Но самолет продолжал падать...

– Штурвал на себя и вправо! – громко скомандовал Михаил.

Не успел Виктор взяться за штурвал, как стрелка уровня давления поползла вверх. Чем быстрее она поднималась, тем ровнее становился самолет относительно линии горизонта. Когда все приборы стали показывать нормальный полет, Стародубцев, вытирая пот со лба, сказал каким-то чересчур спокойным голосом:

– Будем садиться.

– Куда? – спросил удивленно Виктор.

– Здесь есть старый военный аэродром. Остался еще от Советского Союза.

– Но он ведь заброшенный. Как мы сможем сесть?

– Сядем, – уверенно произнес Михаил. – Начинаем снижение и заходим на посадку, пока наш самолет не превратился в кусок льда.

– Может, все-таки попробуем дотянуть до Владикавказа?

– Не успеем. Будем садиться здесь, – командир повернул штурвал влево. – Вызови старшую стюардессу и скажи, чтобы подготовила пассажиров к вынужденной посадке в горах.

– Вас понял. Сейчас вызову, – ответил Виктор, нажимая кнопку внутренней связи.

* * *

Когда Ларисе сообщили, что ее вызывает командир, она находилась в бизнес-классе. В салоне творилось что-то ужасное. Нет, здесь не кричали, не требовали и не угрожали. Пассажиры, схватившись за кресла, молча смотрели на стюардесс, не проявляя никаких эмоций, и от этого становилось жутко. Ей уже не удавалось найти слова, которые могли бы как-то их успокоить. Она сама была на грани паники.

После того как самолет в очередной раз завалился на крыло и стал падать, Лариса мысленно простилась с жизнью. Не так страшна смерть, как ее ожидание. В такие моменты ты представляешь себе, как твое тело разорвет на мелкие части от удара самолета о землю. И начинаешь накручивать себя, забывая обо всем. Поэтому, когда к ней подошла Марина и сказала, что ее вызывает командир, Лариса не сразу поняла, чего от нее хотят. И только после того, как Марина повторила приказ Стародубцева, она, махнув головой, пошла вдоль кресел, не обращая ни на кого внимания.

Лариса не знала, что за любыми ее передвижениями по самолету внимательно следит пара глаз. От них не ускользало ничего. Вот и сейчас Цой, увидев, как к Ларисе подошла другая стюардесса и стала говорить ей что-то на ухо, попытался по губам прочитать сказанные слова и понять их смысл. Он хотел разобраться, что же, в конце концов, происходит с самолетом. Ему надо было решить, что делать дальше в сложившейся ситуации. Когда неожиданно самолет стремительно пошел вниз, он, естественно, не растерялся, а, наоборот, сделал все для того, чтобы попытаться остаться в живых. Сгруппировавшись, Цой закрыл голову руками и уперся в спинку кресла. Но самолет вдруг так же неожиданно выровнялся и принял обычное положение при полете. Цой успокоился, но не расслабился. Он стал прикидывать возможные варианты дальнейшего развития событий. И хотя сопровождающий не имел представления о работе пилотов, но понимал, что с самолетом что-то не так – скорее всего, у авиалайнера отказывает один двигатель, так как самолет заваливался на крыло. Пересев к окну, Цой попытался рассмотреть местность, над которой они пролетали, но из-за сильного ливня ничего не увидел. Он мог бы, конечно, расспросить об этом у сидящего рядом пассажира, но решил не привлекать к себе внимания. На этом самолете он летел незаконно. Его имя не было внесено в список пассажиров, потому что он не возвращался с отдыха, как большинство из них, а сопровождал контрабандный груз, который должны были встретить в Нальчике. Но в тот момент, когда стюардесса сказала, что они из-за плохой погоды должны приземлиться в каком-то Владикавказе, у него по спине пробежал холодок. Потому что это обозначало только одно – его арест. И последующие вопросы: кто он и откуда взялся на борту этого самолета?

Но у него была еще надежда на то, что самолет совершит аварийную посадку, и тогда в общей неразберихе ему удастся стащить у кого-нибудь паспорт и билет и пройти таможенный контроль. «В такой ситуации мой план мог бы запросто сработать», – думал Цой, смотря на остальных пассажиров, которые пребывали в состоянии шока.

Много раз в своей жизни он видел животный страх, который одолевал людей в опасных ситуациях, поэтому общее состояние пассажиров в салоне никак не повлияло на ход его мыслей. Еще с самого детства, когда Цой воспитывался в детдоме, он решил для себя, что нужно быть хладнокровным в любых жизненных обстоятельствах и никогда не поддаваться эмоциям. А так как в его жизни вообще не было близких людей и родственников, это равнодушное хладнокровие давалось ему с легкостью. И поэтому, когда он оказался участником боевых действий в Чечне, то спокойно относился к смертям своих товарищей, чем заслужил неуважение тех, с кем приходилось воевать. Но это его совсем не трогало, так как он привык всю жизнь оставаться изгоем. А потом случилось то, что изменило его жизнь в корне.

Цой, не подчинившись очередному приказу командира, застрелил его из автомата. Ему пришлось дезертировать и перейти на сторону боевиков. Потом он оказался в Турции. После долгих скитаний вышел на Мусу, который время от времени подкидывал ему хорошо оплачиваемую работу. Два дня назад Муса позвонил и сказал, что надо сопроводить один груз в Россию. Цой был не против за каких-то два дня заработать десять тысяч долларов и, конечно же, сразу согласился. Но на деле все оказалось не так просто. Теперь самолет летел совсем в другой аэропорт, и как дальше развернутся события, Цой не представлял. С одной стороны, заказчики не могли так просто отказаться от груза стоимостью почти полмиллиона долларов. Но кто знает? С другой стороны, если его обнаружат таможенные службы, хозяева легко открестятся от него. Ведь за контрабанду золота им светит немалый срок. Плюнув на конспирацию, Цой решил обо всем узнать у стюардессы, которая должна была помогать в этом полете. Откинувшись на спинку своего кресла, он стал дожидаться ее возвращения. А в это время этажом ниже сидел еще один пассажир, который тоже, как и Цой, пытался разобраться в сложившейся ситуации. Этим пассажиром был Иван.

После появления стюардессы и раздачи бесплатных напитков люди почувствовали себя намного лучше, а когда самолет начал набирать высоту, более-менее успокоились. Но это спокойствие продлилось недолго. Минут десять самолет летел без малейших рывков и наклонов, но потом как бы стал проседать под собственной тяжестью. Это заметили все, и снова в глазах людей появилось сначала удивление, а потом и страх. Дело в том, что самолет опять повело в одну, затем – в другую сторону, как будто это был бумажный кораблик, который качало на волнах. В очередной раз его качнуло сильнее обычного, и он, наклоняясь влево и задрав крыло, стал вновь падать вниз, как подбитая птица.

Видимое спокойствие людей моментально улетучилось, как только авиалайнер приобрел вертикальное положение. Копившееся напряжение нашло наконец выход в страшном крике о помощи. Кричали буквально все, а некоторые женщины просто орали во все горло. Этот кошмар продолжался несколько бесконечно долгих секунд.

После крутого пикирования самолет, описав опасную параболу, взмыл вверх, опрокидывая кричащих пассажиров на свои кресла. Звуки в салоне немного стихли, так как многие пассажиры от резкого падения и взлета начали задыхаться. Теперь крики и стоны смешались с хрипами. Это не прекратилось даже тогда, когда лайнер все же стал выравниваться и полетел, как прежде.

Во время пикирования стюардесса не успела ни за что схватиться, чтобы удержать равновесие, и упала. Когда самолет выровнялся, она поднялась и прошла в технический отдел самолета, отряхивая на себе одежду. От резкого перепада высоты у многих пассажиров подскочило давление, и поэтому сразу с нескольких сторон послышалось:

– Принесите воды, человеку плохо!

Практически сразу появилась первая молоденькая стюардесса. Она везла перед собой столик, на котором лежали несколько бутылок с водой и перевернутые бокалы, из которых капал пролитый сок. Этот столик был на колесиках, и в тот момент, когда самолет стал падать, он покатился и, ударившись о стенку, упал набок. С его двух блестящих полок на пол полетели посуда и бутылки, многие из которых закатились за шторки, отделяющие салон от технического отдела. Видимо, мало что соображая в данный момент, стюардесса собрала то, что попалось под руку, и с этим не очень сервированным столиком вышла к пассажирам.

«По-моему, ей сейчас самой не помешает помощь», – подумал Иван, глядя на стюардессу. У нее был ничего не понимающий, стеклянный взгляд, темно-синий пиджак расстегнут, одна половина белоснежной блузки не заправлена и болталась при каждом шаге, галстук висел бесформенной петлей на шее. «Наверное, когда ей стало не хватать воздуха, она рванула его вниз со всей силы, а потом он так и остался наполовину развязанным», – прикинул Иван, глядя на девушку. Она двигалась как зомби.

Тем временем самолет пошел на снижение, но как-то очень плавно, как будто снова боялся напугать своих пассажиров. Сидевший рядом с Иваном мужчина все время, пока самолет выполнял опасные пируэты, молчал как рыба и вот сейчас, когда, казалось бы, весь кошмар заканчивался, неожиданно схватил его за руку. Иван увидел его безумный взгляд и не стал убирать свою руку, надеясь, что это хоть как-то поможет мужчине справиться с волнением.

За бортом продолжал хлопьями лететь мокрый снег, который залепил уже все окна, не давая возможности ничего рассмотреть.

И тут на пороге появилась вторая стюардесса. Она уже не улыбалась, а объявила всем присутствующим серьезным голосом:

– Во избежание крушения самолета командир корабля принял решение сделать вынужденную посадку, поэтому прошу всех пристегнуться и занять позы согласно аварийной посадке, то есть обхватить голову руками и не отпускать до полной остановки двигателей.

Она медленно обвела всех взглядом, и тут ее взор остановился на коллеге. Быстро пройдя по салону, она взяла другую стюардессу под руку и увела ее в технический отдел.

* * *

А в это время в кабине пилотов командир инструктировал своего помощника:

– Этот аэродром, куда мы будем сейчас садиться, небольшой. Он был рассчитан только на приземление вертолетов и самолетов типа «Як-40», которые доставляли туда продовольствие. Поэтому можешь представить, какая там посадочная полоса?

– А что в конце полосы? – спросил Виктор, который хоть и пытался скрыть испуг, но командир все равно заметил в его глазах страх.

– Полоса – два километра, а в конце – скальная расщелина метров тридцать глубиной. Поэтому соберись и настройся на удачную посадку. У нас должно все получиться! – Михаил похлопал помощника по плечу, стараясь его поддержать. – Все будет хорошо.

Он понимал его. Когда каждый твой полет проходит в обычном штатном режиме, без опасности, без риска, начинаешь к этому привыкать. Ты позволяешь себе подремать, поставив самолет на автопилот. Но вот обманчивая сонная тишина взрывается ревом сирены, миганием табло. Сердце замрет, кровь горячей волной ударит в голову... Секунда... Другая... Третья... И пойдет профессиональная работа экипажа, натренированного и готового к действиям в нештатной ситуации. Сейчас было то же самое.

Из-за неисправности топливной аппаратуры возник помпаж. Ровный поток воздуха, втекающего в двигатель, внезапно запульсировал, вызывая вибрацию всего самолета. Из-за нарушенного равновесия параметров температура газов за турбиной опасно возросла, и аварийная система слежения за температурой немедленно выключила двигатель.

И тут в наушниках Михаила прозвучал громкий голос диспетчера:

– Рейс «девятьсот шестьдесят шесть», ответьте!

Михаил, глубоко вздохнув, нажал кнопку соединения.

– Рейс «девятьсот шестьдесят шесть» слушает.

– Почему вы снова изменили курс? – спросила Ольга Васильевна, которая не могла скрыть своего волнения.

– Из-за отказа левого двигателя мы вынуждены сделать аварийную посадку на заброшенном аэродроме, – сказал Михаил, внутренне приготовившись к неприятному разговору с начальником аэропорта.

Он услышал какой-то шум, потом отдаленную речь, и наконец, как он и ожидал, микрофон взял Хасан Ибрагимович.