Таинственный Рыцарь

— Нет, но есть яйца. Последний дракон оставил кладку из пяти, и много других хранится на Драконьем Камне, старых, ещё до Танца[5] полученных. У всех моих братьев они тоже есть. Эйроново выглядит будто сделано из золото и серебра, с огненными прожилками бегущими по нёму. Моё — зелёное и белое, и всё переливается.

— Твоё драконье яйцо.

Его положили к нему в колыбель. Дунк так привык к Эггу, что порой забывал, что Эйгон был принцем. Конечно же, они положили яйцо дракона в его колыбель.

— Что ж, смотри не упомяни это яйцо, когда кто-нибудь может услышать.

— Я не глупец, сир, — Эгг понизил голос. — Однажды драконы вернутся. Моему брату Дэйрону это приснилось, а король Эйрис прочёл об этом пророчество. Может из моего яйца он и вылупится. Это будет потрясающе.

— Будет ли? — у Дунка были сомнения.

Но не у Эгга.

— Мы с Эймоном порой представляли, как из наших яиц вылупятся драконы. Тогда бы мы летали по небу на драконьих спинах, как первый Эйгон и его сёстры.

— Айе, а если все рыцари королевства умрут, я стану лордом- командующим Королевской Гвардии. Если это яйцо такое невероятно ценное, почему лорд Баттервелл готов с ним расстаться?

— Чтобы показать всему королевству, как он богат?

— Допустим.

Дунк опять почесал свою шею и бросил взгляд на сира Глендона Болла, который затягивал подпруги своего седла в ожидании переправы. Эта лошадь никуда не годится. Конь сира Глендона был клячей с провисшей спиной, маленькой и старой.

— Что ты знаешь о его предке? Почему его звали Файрболлом?

— За его горячую голову и рыжие волосы. Сир Квентин Болл был мастером-над-оружием Красного замка. Он научил моего отца и дядей как надо сражаться. Великих Бастардов тоже. Король Эйгон пообещал ввести его в Королевскую Гвардию, и Файрболл заставил свою жену присоединиться к молчаливым сёстрам, только вот к тому времени как место освободилось, король Эйгон был уже мёртв, а король Дэйрон назвал имя Вильяма Уайлда. Мой отец говорил, что уговоры Файрболла не в меньшей степени, чем Злого Клинка убедили Дэймона Блэкфайра потребовать корону, и он спас Блэкфайра, когда Дэйрон отправил Королевскую Гвардию его арестовать. Позже, Файрболл убил лорда Леффорда у ворот Ланниспорта и заставил Седого Льва бежать и прятаться в Утёсе. При переправе Мандера он убил семерых сыновей леди Пенроуз одного за другим. Говорят, он пощадил младшего ради его матери.

— Это было весьма благородно с его стороны, — вынужден был признать Дунк. — Сир Квентин Болл умер на Краснотравном Поле?

— До того, сир, — ответил Эгг. — Лучник засадил стрелу ему в горло, когда он спешился напиться у ручья. Какой-то простолюдин, никто не знает, кто это был.

— Эти простолюдины становятся очень опасны, когда им взбредёт в голову начать убивать лордов и героев. — Дунк заметил паром, медленно ползущий через озеро. — Ну вот и он.

— Медленный же он. Мы направляемся в Белостенный Замок, сир?

— Почему бы и нет? Я хочу посмотреть на это драконье яйцо. — Дунк улыбнулся. — Если я одержу победу в турнире, у нас обоих будет по драконьему яйцу.

Эгг посмотрел на него с сомнением.

— Что? Что это ты на меня так смотришь?

— Я мог бы сказать, сир, — с серьёзным видом сказал Эгг, — но я должен выучиться держать язык за зубами.

* * *

Межевых рыцарей посадили гораздо ниже соли, намного ближе к дверям, чем к помосту.[6] Белостенный Замок был почти новым, насколько таковым может быть замок, возведённый около сорока лет назад дедом нынешнего лорда. В народе его звали Молочницей за его стены, форты и башни, которые были выстроены из превосходного белого камня, добытого в Долине и доставленного через горы с большими затратами. Внутри были полы и колонны из молочно-белого мрамора, испещрённого золотом, стропила над головой были выструганы из костно-белых стволов чардрев. Дунк и представить не мог, сколько всё это стоило.

Хотя зал был не так велик, как некоторые другие, где ему довелось побывать. «По крайней мере, нас пустили под крышу», — подумал Дунк, занимая своё место на скамье между сиром Мейнардом Пламмом и Кайлом Котом. Хотя их и не было среди приглашенных, все трое были допущены в замок довольно быстро — отказ межевому рыцарю в гостеприимстве в день свадьбы приносил несчастье.

Молодому сиру Глендону пришлось, однако, труднее. Дунк слышал, как стюард лорда Баттервелла громко говорил ему:

— У Файрболла никогда не было сына.

Юноша горячо возражал, и имя сира Моргана Данстэйбла было упомянуто несколько раз, но стюард оставался непреклонен. Когда сир Глендон прикоснулся к рукоятке своего меча, появилась дюжина стражников с пиками в руках и на какой-то миг показалось, что сейчас произойдёт кровопролитие. Лишь вмешательство высокого светловолосого рыцаря по имени Кирби Пимм спасло положение. Дунк был слишком далеко, чтобы расслышать, но он видел, как Пимм обхватил рукой стюарда за плечи и, смеясь, что-то прошептал тому на ухо. Стюард нахмурился и сказал сиру Глендону что-то, заставившее парня покраснеть. «Он выглядит так, будто сейчас расплачется, — подумал Дунк, продолжая наблюдать. — Или убьёт кого-то». После всего этого молодой рыцарь наконец-то был допущен в зал замка.

Бедный Эгг был не столь удачлив.

— Большой зал для лордов и рыцарей, — надменно сообщил им помощник стюарда, когда Дунк пытался провести мальчика внутрь. — Мы поставили столы во внутреннем дворе для оруженосцев, конюхов и солдат.

«Если бы вы хотя бы подозревали кто он, вы бы усадили его на помосте на трон с подушками». Вид других оруженосцев Дунку пришелся не по душе. Там было несколько парней возраста Эгга, но большей частью это были старые бывалые воины, которые много лет назад приняли решение служить рыцарям, а не быть ими. «А был ли у них выбор?» От рыцаря требуется не только благородство и умение обращаться с оружием, ещё требуется лошадь и меч, и доспехи, и всё это стоит очень дорого.

— Держи язык за зубами, — сказал он Эггу прежде, чем оставить его в этой компании. — Это взрослые мужчины, они не будут терпеть твою дерзость. Сиди, ешь и слушай, может, научишься чему.

Ну а Дунк был весьма рад находиться подальше от жаркого солнца, с кубком вина в руках и шансом набить своё брюхо. Даже межевой устаёт жевать каждый кусок пищи по полчаса. Здесь, ниже соли, пища была по большей части простой, но её было вдоволь. Ниже соли было вполне достаточно для Дунка.

Но, как говорил старик, то, что для крестьянина честь, для лорда позор.

— Это не надлежащее для меня место, — горячо возражал сир Глендон помощнику стюарда. Для пира он надел чистый дублет, красивое старое одеяние с золотыми нитями на рукавах и воротнике с красным стропилом и белыми полосами дома Боллов, вышитыми на груди. — Вы знаете, кто был мой отец?

— Достойный рыцарь и могучий лорд, не сомневаюсь в этом, — сказал помощник. — Но то же самое можно сказать о многих здесь. Пожалуйста, займите своё место или уходите, сир. Мне всё равно.

В конце концов парень занял своё место ниже соли вместе со всеми остальными, вид у него был мрачен. Длинный белый зал заполнялся по мере того, как всё больше рыцарей занимали свои места на скамьях. Толпа была больше, чем Дунк ожидал, и было заметно, что многие гости проделали долгий путь. Он и Эгг не видели так много лордов и рыцарей со времени Эшфорского Луга, и невозможно было представить, кто появится следующим. «Нам надо было держаться подальше отсюда, ехать своей дорогой, спать под деревьями. Если меня узнают…»

Когда слуга положил буханку чёрного хлеба перед каждым из них, Дунк был благодарен, что его размышления прервали. Он разрезал буханку по длине, положил нижнюю половину на поднос и съел верхнюю. Хлеб был чёрствым, но в сравнении с солониной мог показаться заварным кремом. По крайней мере, его не надо было отмачивать в эле, молоке, или воде, чтобы сделать достаточно мягким для жевания.

— Сир Дункан, вы похоже привлекли к себе внимание, — Сир Мейнард Пламм рассматривал лорда Вирвела и его свиту шествующих к почётному месту на другом конце зала. — Эти девушки на помосте не могут отвести от вас глаз. Готов поспорить они никогда не видели такого большого мужчину. Даже сидя, вы на пол головы выше, чем любой человек в этом зале.

Дунк пожал плечами. Он привык, что на него пялились, но это не значило, что ему это нравилось.

— Пусть смотрят.

— Это Старый Бык, вон там, возле помоста, — сказал сир Мейнард. — Его называют большим мужчиной, но сдаётся мне самая большая часть тела у него — это живот. Вы просто гигант по сравнению с ним.

— Точно так, сир, — сказал другой их компаньон по скамье, угрюмый человек с землистым цветом лица одетый в серое и зелёное. У него были маленькие проницательные глаза, близко сидящие под тонкими дугообразными бровями. Аккуратная чёрная борода обрамляла его рот, компенсируя редеющие волосы:

— В такой компании как эта, один ваш рост сделает вас одним из наиболее опасных участников.

— Я слышал Зверь Бракен[7] может приехать, — сказал другой мужчина, сидящий дальше по скамье.

— Думаю, что нет, — сказал мужчина в сером и зелёном. — Это ведь небольшой турнир в чести свадьбы его лордства. Схватка во дворе, чтобы отметить схватку на простынях. Слишком мелкий повод, чтобы такой человек как Отто Бракен стал беспокоиться.

Сир Кайл выпил глоток вина.

— Готов поспорить лорд Баттервелл не выедет на поле тоже. Он будет подбадривать своего чемпиона из лордской ложи в тенёчке.

— Тогда он увидит, как его чемпион падёт, — похвастался сир Глендон

Болл — А затем вручит яйцо мне.

— Сир Глендон сын Файрболла, — объяснил сир Кайл новому знакомцу. — Окажите ли вы нам честь, сообщив ваше имя, сир?

— Сир Ютор Андерлиф.[8] Не являюсь сыном кого-либо важного. — Одежда Андерлифа была из хорошей ткани, чистая и ухоженная, но простого покроя. Серебряная застёжка в виде улитки закрепляла его плащ.

— Если ваше копьё равно вашему языку, сир Глендон, вы сможете соперничать даже с этим большим парнем.

Сир Глендон бросил взгляд на Дунка, пока разливали вино.

— Если мы встретимся, он упадёт. И меня не волнует насколько он большой.

Дунк смотрел на слугу, наполняющего его кубок.

— Я лучше с мечом, чем с копьём, — признал он. — А ещё лучше с боевым топором. Не будет ли общей схватки?

Его размеры и сила дали бы ему большое преимущество в общей схватке. И он знал, что там он мог лупить со всей силы. Другое дело схватка на копьях.

— Общая схватка на свадьбе? — сир Кайл выглядел потрясённым. — Это было бы непристойно.

Сир Мейнард рассмеялся.

— Брак это схватка, каждый женатый мужчина вам это скажет.

Сир Ютор хохотнул.

— Боюсь, здесь будет лишь турнир на копьях, но кроме яйца дракона лорд Баттервелл обещал тридцать золотых драконов проигравшему в последней схватке и по десять рыцарям, выбывшим в предыдущем раунде.

Десять драконов это совсем неплохо. На десять драконов можно купить верховую лошадь, тогда не надо будет осторожничать с Громом в битвах. На десять драконов можно купить броню для Эгга и достойный рыцарский шатёр с вышитыми на нём Дунковыми вязом и падающей звездой. Десять драконов означают тушёного гуся и ветчину, и пирог с голубем.

— Тем, кто победит в своих схватках ещё и выкупы достанутся, — говорил сир Ютор, опустошая свой поднос. — И я слышал, некоторые делают ставки на исходы поединков. Сам лорд Баттервелл не любитель риска, но среди его гостей есть заядлые игроки.

Не успел он закончить, как с галереи менестрелей запели трубы, возвестив о появлении Амброза Баттервелла. Дунк, как и все остальные, вскочил на ноги, пока Баттервелл рука об руку вёл свою новую невесту по узорчатому Мееринскому ковру к помосту. Девушка была пятнадцати лет и только что расцвела, её лорду мужу было пятьдесят лет, и он только что овдовел. Она была румяной, он был серым. Плащ невесты, раскрашенный в зелёную, белую и жёлтую полосы, волочился за ней. Он выглядел таким тяжелым и жарким, что Дунк поразился, как ей хватает сил носить такое. Лорд Баттервелл, с обвисшими щеками и редкими льняными волосами, тоже выглядел тяжелым и жарким.

Отец невесты вышагивал прямо позади неё, держа за руку своего маленького сына. Лорд Фрей, лорд Переправы, был тощим мужчиной, выглядевшим элегантно в голубом и сером; у его четырёхлетнего наследника, который, казалось, вообще не имел подбородка, из носа текли сопли. Следом шли Лорд Костейн и Рисли, со своими леди-жёнами, дочерями лорда Баттервелла от первой жены. За ними — дочери лорда Фрея со своими мужьями. За ними — лорд Гормон Пик, лорды Смоллвуд и Шони и множество лордов помельче и владетельных рыцарей. Среди них Дунк углядел Джона Скрипача и Эйлина Кокшо. Лорд Эйлин выглядел уже подвыпившим, хотя официально пир ещё не начинался.

К тому времени как все взошли на помост, высокий стол был также переполнен, как и скамьи. Лорд Баттервелл и его невеста сели на усыпанный пухлыми пушистыми подушками двойной трон из позолоченного дуба.

Остальные разместились в высоких креслах с причудливыми резными ручками. На стене позади них с потолка свисали два знамени: башни близнецы Фреев, голубые на сером, и зелёно-бело-жёлтый триколор Баттервеллов.

На лорда Фрея была возложена обязанность вести тосты.

— За короля! — просто начал он.

Сир Глендон протянул свой кубок над миской с водой. Дунк чокнулся с ним, с сиром Ютором и с остальными. Они выпили.

— За лорда Баттервелла, нашего любезного хозяина, — провозгласил Фрей следующий тост. — Пусть Отец дарует ему долгую жизнь и много сыновей.

Они опять выпили.

— За леди Баттервелл, девственную невесту. Да благословит Мать её ребёнком. — Фрей улыбнулся дочери. — Я хочу внука ещё до исхода года. Близнецы подойдут мне ещё больше, так что взбивай масло хорошенько[9] этой ночью, моя радость.

Смех собравшихся взлетел до потолка, и гости выпили ещё по одной. Красное вино было крепким и сладким.

Затем лорд Фрей сказал:

— За Королевского Десницу Бриндена Риверса. Пусть свет лампы Старицы осветит его путь к мудрости.

Он высоко поднял свой кубок и выпил вместе с Лордом Баттервеллом, его невестой и остальными на помосте. А ниже соли сир Глендон перевернул свой кубок и вылил его содержимое на пол.

— Напрасная трата доброго вина, — заметил Мейнард Пламм.

— Я не пью за братоубийц, — сказал сир Глендон. — Лорд Бладрэйвен колдун и бастард.

— Рождён бастардом, — мягко возразил сир Ютор. — Но король, его отец, признал его перед смертью.

И он потянул из кубка, а за ним сир Мейнард и многие другие в зале. Но многие опустили свои кубки или даже перевернули их, как это сделал Болл. Кубок в руке Дунка внезапно потяжелел. Сколько глаз у Лорда Кровавого Ворона, вопрошала загадка. «Тысяча и один».

Тост следовал за тостом, некоторые провозглашал лорд Фрей, некоторые — другие. Выпили за юного Лорда Талли, сюзерена Лорда Баттервелла, который просил извинить его за отсутствие на свадьбе. Выпили за здоровье Лио Длинного Шипа, Лорда Хайгардена, который, по слухам, болел. Выпили за память доблестно павших. «Айе, — подумал Дунк, припоминая, — я с радостью выпью за них».

Сир Джон Скрипач провозгласил последний тост.

— За моих храбрых братьев! Я знаю, что этой ночью они улыбаются.

Дунк не собирался пить так много, ведь утром его ждал турнир, но кубки наполнялись после каждого тоста, и он внезапно почувствовал жажду. «Никогда не отказывайся от кубка вина или рога эля, — однажды сказал ему сир Арлан. — Может пройти год, прежде чем ты увидишь другой». Было бы неучтиво не выпить за жениха и невесту, и опасно не пить за короля и его Десницу, когда вокруг столько незнакомцев.

К счастью, тост Скрипача был последним. Лорд Баттервелл с трудом поднялся, поблагодарил всех присутствующих и обещал хороший турнир поутру.

— Начнём же пир!

На высокий стол подали молочного поросёнка, зажаренного в перьях павлина, и огромную щуку, покрытую тёртым миндалем. Ни единый кусочек из этого не опустился ниже соли. Вместо поросёнка им досталась солёная свинина, вымоченная в миндальном молоке и хорошо поперченная. Вместо павлина были каплуны, коричневые и хрустящие, нашпигованные луком, травами, грибами и жареными каштанами. Вместо щуки они ели расслаивающиеся ломти белой трески, запечённой в тесте с каким-то вкусным коричневым соусом, который Дунк не мог распознать. Кроме того на столе была гороховая каша, репа с маслом, морковь, залитая мёдом, и полежавший белый сыр, который пах так же сильно, как Беннис из Коричневого Щита.[10] Дунк ел вволю, но всё время переживал, досталось ли что-нибудь Эггу во дворе. На всякий случай он тайком положил полкаплуна, несколько ломтей хлеба и маленький кусок пахучего сыра в карман своего плаща.

Пока они ели, свирели и скрипки наполняли воздух волшебными мелодиями, а разговор сам собой вернулся к утреннему турниру.

— Сир Фрэнклин Фрей весьма почитается на Зелёном Зубце, — сказал Ютор Андерлиф, который, похоже, очень хорошо знал местных героев. — Вон он на помосте, дядя невесты. Люкаса Нэйланда из Ведьминого Болота, тоже нельзя сбрасывать со счетов, а также сира Мортимера Боггса из Треснутого Когтя. В остальном это будет турнир домашних рыцарей и деревенских героев. Кирби Пимм и Гэлтри Зелёный лучшие из них, хотя ни один из них не сравнится с зятем лорда Баттервелла, Чёрным Томом Хеддлем. Мерзкий человек, доложу я вам. Говорят, он завоевал руку старшей дочери Его Светлости, убив трёх других поклонников, а однажды он выбил из седла Лорда Кастерли Рок.

— Что? Молодого Лорда Тиболта? — спросил Сир Мейнард.

— Нет, старого Седого Льва, того что умер по весне. — Так люди говорили об умерших во время Великой Весенней Хвори. Он умер по весне. Десятки тысяч умерли, включая короля и двух молодых принцев.

— Не забудьте и Сира Бьюфорда Балвера, — сказал Кайл Кот. — Старый Бык зарезал сорок человек на Краснотравном Поле.

— И их число увеличивается с каждым годом, — сказал Сир Мейнард. — Дни Балвера прошли. Посмотрите на него — за шестьдесят, толстый и рыхлый, а его правый глаз считай, что слеп.

— Не утруждайте себя поисками чемпиона в этом зале, — произнёс голос за спиной у Дунка. — Вот он я, сиры. Насладите свой взор.

Дунк повернулся и обнаружил Джона Скрипача стоящего позади него с полуулыбкой на губах. У его белого дублета были даговые, отделанные красным атласом рукава,[11] их кончики свисали ниже колен. Тяжёлая серебряная цепь висела у Скрипача на груди, с вставленными в неё огромными тёмными аметистами, цвет которых сочетался с его глазами. «Эта цепь стоит как всё, что у меня есть».

Щёки сира Глендона раскраснелись от вина, а прыщи пылали.

— Ты кто такой, чтобы так хвастать?