Помоги проекту - поделись книгой:
— Достойный обет. Я сир Кайл, Кот Туманного Болота. Вон там под каштаном сидит сир Глендон, эээ… Болл. А здесь перед вами добрый сир Мейнард Пламм.[1]
Эгг навострил уши:
— Пламм… а не родственник ли вы Лорду Визерису Пламму, сир?
— Дальний, — признался сир Мейнард, высокий сутулый человек с длинными прямыми, соломенного цвета волосами, — Хотя сомневаюсь, что его светлость признает это. Можно сказать, что он из сладких Пламмов, а я из кислых.
Плащ Пламма, фиолетовый как и его имя, истрепался по краям и окрашен был неважно. Брошь из лунного камня величиной с куриное яйцо закрепляла его на плече. Остальная его одежда была из серо-коричневой плохо выделанной кожи.
— У нас есть солёная говядина, — сказал Дунк.
— У сира Мейнарда мешок яблок, — сказал Кайл Кот. — А у меня маринованные яйца и лук. Вместе мы можем устроить пир! Садитесь, сир. У нас великолепный выбор пней. Мы тут будем до позднего утра, если только я не ошибаюсь в своих предположениях. Здесь только один паром и он недостаточно велик, чтобы вместить нас всех. Лорды и их прихвостни должны переправляться первыми.
— Помоги мне с лошадьми, — велел Дунк Эггу. Вместе они расседлали Грома, Дождя и Мейстера.
Только после того как животные были накормлены, напоены и стреножены на ночь, Дунк согласился отхлебнуть из винного меха, предложенного сиром Мейнардом.
— Даже кислое вино лучше, чем никакое, — заметил Кайл Кот. — Мы будем пить вино получше в Белостенном замке. Говорят у Лорда Баттервелла[2] лучшие вина к северу от Арбора. Он был однажды Десницей Короля, как и отец его отца до него, и говорят, он человек благочестивый, и очень богатый.
— Всё его богатство от коров, — сказал Мейнард Пламм. — Он должен поместить налитое вымя на свой герб. У этих Баттервелов молоко бежит по венам, и Фреи ничем не лучше. Это будет свадьба воров скотины и сборщиков проездной платы, один денежный мешок сочетается с другим. Во времена восстания Чёрного Дракона этот лорд коров послал одного сына к Дэймону, а другого — к Дэйрону, чтобы уж точно быть уверенным, что дом Баттервелл будет на стороне победителя. Оба сложили головы на Краснотравном Поле, а его младший умер по весне. Вот почему он опять женится, если его новая жена не подарит ему сына, имя Баттервеллов умрёт вместе с ним.
— Так и должно быть, — сир Глендон Болл ещё раз провёл по мечу точилом. — Воин ненавидит трусов.
Презрение в его голосе заставило Дунка обратить на говорившего внимание. Одежды сира Глендона были из хорошего полотна, но изрядно заношены, плохо сочетались и явно были с чужого плеча. Локон тёмно-коричневых волос выбивался из под железного полушлема. Сам парень был низким, плотным, с маленькими близко посаженными глазами, широкими плечами и мускулистыми руками. У него были мохнатые, как две гусеницы после влажной весны, брови, нос луковицей, да задиристый подбородок. И он был молод.
— Как давно ты стал рыцарем? — спросил его Дунк.
— Достаточно давно. Полгода исполнится после лунного поворота. Я был посвящён в рыцари сиром Морганом Данстэйблом из Кувыркающихся Водопадов, две дюжины человек видели это, но я готовился к рыцарству с момента рождения. Я научился скакать до того как ходить, и выбил взрослому человеку зуб ещё до того, как потерял свой первый молочный. Я собираюсь сделать себе имя в Белостенном Замке и завоевать яйцо дракона.
— Яйцо дракона? Так это и есть приз победителю? Правда?
Последний дракон скончался полвека назад. Однако сир Арлан однажды видел кладку её яиц.
— Откуда у лорда Баттервелла взялось драконье яйцо?
— Король Эйгон подарил яйцо отцу его отца после того, как погостил одну ночь в его старом замке, — сказал Мейнард Пламм.
— Это была награда за какой-то доблестный поступок? — поинтересовался Дунк.
Сир Кайл рассмеялся.
— Кто-то может так это и назовёт. Рассказывают, у старого Лорда Баттервелла были три юные невинные дочери, когда прибыли Его Милость. К утру каждая из троих понесла бастарда. Ночной труд в поте лица — вот что это было.
Дунк слышал такие рассказы и раньше. Эйгон Недостойный переспал с доброй половиной дев королевства и якобы многих одарил бастардами. Хуже всего, что старый король признал их всех на смертном одре, от низкорождённых — детей кабацких девок, шлюх, пастушек — до Великих Бастардов, чьи матери были высокого рода.
— Мы все были бы бастардами старого короля Эйгона, если бы хоть половина этих баек оказалось правдой.
— А кто сказал, что мы ими не являемся? — съязвил сир Мейнард.
— Вы должны поехать с нами в Белостенный Замок, сир Дункан, — настаивал сир Кайл. — При вашем-то росте вы наверняка попадётесь на глаза какому-нибудь лорду. Вы можете найти там хорошую службу. Я знаю, что я найду. Джоффри Касвелл будет на этой свадьбе, лорд Горького Моста. Когда ему было три, я сделал ему его первый меч. Вырезал из сосны, прямо по его ручке. В мои зелёные годы мой меч служил его отцу.
— Он тоже был выструган из сосны? — спросил сир Мейнард.
У Кайла хватило учтивости рассмеяться.
— Этот меч был из хорошей стали, могу вас заверить. Я буду рад ещё раз предложить его для службы кентавру. Сир Дункан, даже если вы решите не принимать участие в турнире, присоединяйтесь к нам ради свадебного пира. Там будут певцы и музыканты, жонглёры и акробаты, а еще труппа комических карликов.
Дунк нахмурился.
— Эгга и меня ждет дорога. Мы направляемся на север в Винтерфелл. Лорд Берон Старк собирает мечи, чтобы отогнать кракенов от своих берегов раз и навсегда.
— Для меня там слишком холодно, — заметил сир Мейнард. — Если хотите убить кракенов, отправляйтесь на запад. Ланнистеры строят корабли, чтобы нанести ответный удар железнорождённым на их же собственных островах. Только так можно покончить с Дэйгоном Грейджоем. Драться с ним на земле бесполезно, он просто ускользнёт обратно в море. Надо побить его на воде.
В этом была доля правды, но перспектива драки с железнорождёнными на море не прельщала Дунка. Он уже испробовал это на вкус на Белой Леди, когда плыл из Дорна в Старомест: тогда он надел доспехи, чтобы помочь экипажу отбиться от каких-то пиратов. Битва была отчаянной и кровавой, и как-то раз он чуть было не упал в воду. Это стало бы его концом.
— Трону стоит поучиться у Старков и Ланнистеров, — заявил сир Кайл Кот. — По крайней мере, они сражаются. Что делают Таргариены? Король Эйрис прячется в своих книгах, принц Рэйгел танцует голышом по залам Красного Замка, а принц Мэйкар затаился в Летнем Замке.
Эгг ткнул в пламя палкой и искры поплыли в ночной тьме. Дунк рад был видеть, что он проигнорировал упоминание имени отца. Возможно, он, наконец, выучился держать язык за зубами.
— Что касается меня, то я виню Кровавого Ворона, — продолжал сир Кайл. — Он Десница Короля и пока ещё не сделал ничего, в то время как кракены сеют пламя и ужас по всему закатному морю.
Сир Мейнард пожал плечами.
— Его глаза прикованы к Тирошу, где сидит в изгнании Злой Клинок и плетёт интриги вкупе с сыновьями Дэймона Чёрное Пламя. Потому-то Кровавый Ворон и держит корабли под рукой, на случай, если заговорщики попробуют пересечь море.
— Айя, это вполне может случиться, — сказал сир Кайл, — И многие будут приветствовать возвращение Злого Клинка. Красный Ворон — причина всех наших бед, белый червь, разъедающий сердце королевства.
Дунк нахмурился, припомнив горбатого септона из Каменной Септы.
— Такие слова могут стоить человеку головы. Кое-кто скажет, что вы изменник.
— Как правда может быть изменой? — спросил Кайл Кот. — В дни короля Дэйрона, человек не боялся высказать, что у него на уме, но не сейчас, так? — Он произвёл грубый звук. — Кровавый Ворон усадил короля Эйриса на Железный Трон, но надолго ли? Эйрис слаб, и когда он умрёт между Лордом Риверсом и принцем Мэйкаром разразится кровавая война за корону, Десница против наследника.
— Вы позабыли принца Рэйгела, друг мой, — мягко возразил сир Мейнард. — Следующий за Эйрисом он, а не Мэйкар, и его дети после него.
— Рэйгел слабоумный. Я не желаю ему ничего плохого, но он все равно что мёртвый, и эти его близнецы тоже, они погибнут или от палицы Мэйкара или от колдовства Кровавого Ворона.
— Принц Мэйкар брат принцу Рэйгелу. Он крепко любит его. Он никогда не станет вредить ему или им.
— Потише, парень, — осадил Дунк. — Эти рыцари не хотят знать твоё мнение.
— Я могу говорить, если хочу.
— Нет, — сказал Дунк. — Не можешь.
— Думается, солонина достаточно отмокла. Нарежь всем нашим друзьям, да побыстрее.
Эгг покраснел, и на пол-удара сердца Дунк испугался, что тот начнет перечить. Вместо этого он ограничился сердитым взглядом, кипя так, как может кипеть только одиннадцатилетний мальчик.
— Айе, сир, — сказал он, вылавливая говядину со дна Дункова шлема. Его бритая голова окрасилась красным в свете костра, и он раздал солонину.
Дунк взял свой кусок и начал его теребить. Вымачивание превратило мясо из дерева в кожу, только и всего. Он пососал с одного конца, почувствовал соль, и постарался не думать о хрустящем на вертеле и капающем жиром жареном кабане на постоялом дворе.
С наступлением сумерек мухи и жалящая мошкара роем налетели с озера. Мухи предпочли мучить лошадей, а вот комары принялись за людей. Единственным способом уберечься от укусов было держаться поближе к огню и дышать дымом.
Мех с вином опять пошёл по кругу. Вино было кислым и крепким. Дунк сделал большой глоток и передал мех, тем временем Кот Туманного Болота начал рассказ о том, как он спас жизнь лорду Горького Моста во время мятежа Блэкфайра.
— Когда пал знаменосец лорда Армонда, я спрыгнул со своего коня, а изменники окружали нас…
— Сир, — спросил Глендон Болл. — Кто были эти изменники?
— Я имел в виду людей Блэкфайра.
Свет пламени засверкал на стали в руке сира Глендона. Прыщи на его лице пылали, как открытые раны, а каждая жила была натянута, как тетива арбалета.
— Мой отец сражался за Чёрного Дракона.
Опять это. Дунк недовольно фыркнул. Красный или Чёрный? Не та вещь, которую будешь спрашивать у мужчины. Это всегда ведёт к неприятностям.
— Я уверен, сир Кайл не хотел обидеть вашего отца.
— Ни в коей мере, — согласился сир Кайл. — Старая это история, Красный Дракон и Чёрный. Нам нет никакого смысла драться из-за неё теперь, юноша. Мы все тут братья межи.
Сир Глендон, казалось, взвешивал слова Кота, чтобы понять, не насмехаются ли над ним.
— Дэймон Блэкфайр, Чёрное Пламя, не был изменником. Старый король отдал ему меч. Он оценил достоинства Дэймона, пусть даже тот и был рождён бастардом. Есть ли иная причина, почему он отдал Чёрное Пламя[3] в руки Дэймона, а не Дэйрона?
Повисла тишина. Дунк мог слышать тихое потрескивание костра. Он чувствовал, как комары ползут по его шее. Он пришлёпнул их, не сводя глаза с Эгга, желая лишь, чтобы тот сидел смирно.
— Я был мальчишкой, когда они сражались на Краснотравном Поле, — сказал он, когда стало понятно, что никто другой говорить не будет, — но я был оруженосцем у рыцаря, который дрался за Красного Дракона, а позже я состоял на службе у того, кто дрался за Чёрного.[4] За ту и другую сторону сражались храбрые люди.
— Храбрые люди, — вяло подтвердил Кайл Кот.
— Герои, — Сир Глендон Болл повернул свой щит так, что все смогли рассмотреть нарисованный на нем знак — красно-жёлтый огненный шар, файрболл, пролетал по чёрному полю. — Я от крови героя.
— Ты сын Файрболла, — сказал Эгг. Они в первый раз увидели, как сир Глендон улыбается.
Сир Кайл Кот внимательно изучал парня.
— Как это может быть? Сколько тебе лет? Квентин Болл умер…
— … до моего рождения, — закончил за него сир Глендон, — но во мне он возродился. — Он швырнул свой меч обратно в ножны. — Я это покажу вам всем в Белостенном Замке, когда завоюю яйцо дракона.
На следующий правота пророчества сира Кайла подтвердилась.
Паром Неда и в половину не был достаточно большим, чтобы вместить всех желающих переправиться, потому лорд Костейн, лорд Шони и их люди должны были идти первыми. На это потребовалось несколько заходов, каждый длился более часа, ибо приходилось бороться с отмелями, к переправе нужно было подогнать лошадей и повозки, загрузить на паром и разгрузить на другой стороне озера. Два лорда замедлили дело ещё больше тем, что завели громкий спор о том, кто должен переправляться первым. Шони был старше, а Костейн считал себя более высокорождённым.
Дунку ничего не оставалось, как ждать, изнемогая от зноя.
— Мы могли бы пройти первыми, если бы вы позволили мне использовать мой сапог, — сказал Эгг.
— Могли, — ответил Дунк, — но не будем. Лорд Костейн и лорд Шони были тут раньше нас. Кроме того, они лорды.
Эгг состроил мину.
— Мятежные лорды.
Дунк хмуро посмотрел в его сторону.
— Что ты имеешь в виду?
— Они были за Чёрного Дракона. Вернее, лорд Шони и отец лорда Костейна. Эймон и я разыгрывали битву на зелёном столе мейстера Мелаквина, раскрашенными солдатиками и маленькими знамёнами. Знак Костейна — серебряная чаша на чёрном с чёрной розой на золоте. Это знамя было слева от позиции Дэймона. Шони был со Злым Клинком, справа, он тогда почти что умер от ран.
— Старая мёртвая история. Они здесь, не так ли? Выходит они преклонили колено, и король Дэйрон даровал им помилование.
— Да, но…
Дунк защемил парню губы.
— Попридержи свой язык.
Эгг придержал язык.
Как только отправился паром с последними людьми Шони, на берегу появились лорд и леди Смоллвуд со своими людьми, так что Дунку и Эггу опять пришлось ждать.
Братство межи не пережило ночи, это было видно невооружённым глазом. Сир Глендон держался особняком, раздражённый и обиженный. Кайл Кот рассчитал, что им позволят взойти на паром не раньше середины дня, так что он отделился от остальных и обхаживал лорда Смоллвуда, с которым был слегка знаком. Сир Мейнард проводил время, перешёптываясь с хозяйкой постоялого двора.
— Держись от него подальше, — предупредил Эгга Дунк. Было что-то в этом Пламме, что вызывало беспокойство. — Он вполне может оказаться рыцарем-разбойником, мы же ничего о нём толком не знаем.
Предупреждение, похоже, сделало сира Мейнарда лишь интересней в глазах Эгга.
— Никогда не был знаком с рыцарями-разбойниками. Думаете, он попробует украсть драконье яйцо?
— Уверен, что лорд Баттервелл хорошо его охраняет. — Дунк почесал комариный укус на шее. — Считаешь, его покажут во время пира? Хотелось бы мне его увидеть.
— Я б показал вам моё, сир, да оно в Летнем Замке.
— Твоё? Твоё драконье яйцо? — Дунк нахмурился, решив, что мальчик его разыгрывает. — Откуда оно у тебя взялось?
— От дракона, сир. Его положили в мою колыбель.
— В ухо не хочешь? Драконов больше нет.
Поделиться книгой: