Таинственный Рыцарь

— Меня прозвали Джон Скрипач.

— Ты музыкант или воин?

— Я могу создать сладкую мелодию и копьём и смычком, такое уже случалось. Каждой свадьбе требуется певец, а каждому турниру таинственный рыцарь. Могу я к вам присоединиться? Баттервелл был настолько любезен, что посадил меня на помост, но я предпочитаю компанию моих братьев межевых рыцарей окружению жирных розовых леди и стариков. — Скрипач хлопнул Дунка по плечу. — Будьте хорошим братом и подвиньтесь, Сир Дункан.

Дунк подвинулся.

— Поздновато вы для еды, сир.

— Ерунда. Я знаю, где у Баттервелла кухня. Надеюсь, вино ещё осталось?

Скрипач пах апельсинами и лаймами, с налётом какой-то незнакомой восточной приправы. Может быть, мускатный орех. Дунк не мог сказать определённо. Что он знал о мускатных орехах?

— Ваше хвастовство непристойно, — сказал Сир Глендон Скрипачу.

— Правда? Тогда я должен молить вас о прощении. У меня и в мыслях не было обидеть сына Файрболла.

Это немного сбило боевой настрой юноши.

— Вы знаете кто я?

— Сын своего отца, смею надеяться.

— Смотрите, — сказал Сир Кайл Кот, — свадебный пирог.

Шесть поварят втолкнули в зал широкий стол на колёсах. Пирог был коричневого цвета необъятный с корочкой, и из него слышались звуки — писки, верещание и глухие удары. Лорд и Леди Баттервелл с мечом в руках, спустились с помоста ему навстречу. Как только они его надрезали, полсотни птиц выпорхнули наружу и заметались по залу. На других свадебных пирах, где доводилось бывать Дунку, пироги были наполнены лишь дикими голубями или певчими пташками, а здесь были голубые сойки и жаворонки, голуби домашние и дикие, пересмешники и соловьи, маленькие коричневые воробьи и большие красные попугаи.

— Один-и-двадцать видов птиц, — заметил Сир Кайл.

— Один-и-двадцать видов птичьего помёта, — сказал Сир Мейнард.

— У вас в сердце нет поэзии, сир.

— А у вас дерьмо на плече.

— Так и надлежит наполнять свадебный пирог, — сопел Сир Кайл, очищая свою тунику. — Этот пирог символизирует брак, а настоящий брак включает в себя множество вещей — радость и печаль, боль и наслаждение, любовь и страсть, и верность. Так что множество видов птиц весьма уместно. Ни один мужчина не знает, что новая жена принесёт ему.

— Свою щель, — сказал Пламм, — иначе какой во всём этом смысл?

Дунк вылез из-за стола.

— Мне надо подышать воздухом. — Говоря откровенно, ему надо было помочиться, но в такой изысканной компании учтивей было отпроситься на воздух. — Молю извинить меня.

— Возвращайтесь поскорее, сир, — сказал Скрипач. — Вот-вот начнут выступать жонглёры, и вы уж точно не захотите пропустить постельный ход.

Снаружи ночной ветер хлестнул Дунка, словно язык гигантского зверя. Хорошо утоптанная земля, казалось, двигалась у него под ногами… а, может, это он качался.

Арена была установлена в центре наружного двора. Трехъярусные деревянные трибуны были возведены вдоль стены, чтобы Лорд Баттервелл и его высокие гости были хорошо укрыты от солнца на своих мягких сидениях. На каждом конце арены находились шатры, где рыцари могли облачиться в свои доспехи, а у входа в шатры поместили стойки с турнирными копьями. Когда ветер на миг заставил взмыть знамёна, Дунк уловил запах побелки на разделительном барьере. Он отправился искать внутренний двор. Он должен отловить Эгга и отправить мальца к распорядителю игр, чтобы тот включил его в список участников. Таковы обязанности оруженосца.

Белостенный Замок был ему незнаком, и вскоре Дунк куда-то не туда забрёл. Он обнаружил, что стоит возле псарни, когда почуявшие его запах собаки начали лаять и выть. «Они хотят вырвать мне глотку, — подумал он. — А может им хочется каплуна в моём плаще». Он прошёл вдвое большее расстояние в обратную сторону и миновал септу. Мимо, задыхаясь от смеха, пробежала женщина, какой-то лысый рыцарь пытался её преследовать. Мужчина постоянно падал, так что женщине пришлось вернуться и помочь ему. «Мне стоило бы зайти в септу и помолиться Семерым о том, чтобы они сделали этого рыцаря завтра моим первым соперником», — подумал Дунк, но это было бы нечестиво. «Что мне на самом деле нужно, так это помочиться, а не помолиться». Он обнаружил заросли кустов невдалеке под бледной каменной лестницей. Это подойдёт. Он на ощупь пробрался в центр зарослей и расшнуровал штаны. Его мочевой пузырь был переполнен, и казалось, что струя никогда не закончится.

Где-то наверху открылась дверь. Дунк услышал шаги по ступеням и шкрябанье сапог по камню.

— …плутовской пир представили вы нам. Без Злого Клинка…

— Злого Клинка мы поимеем, — настаивал знакомый голос. — Бастардам нельзя доверять, даже ему. Несколько побед быстренько перенесут его через воду.

Лорд Пик. Дунк задержал дыхание… и струю.

— Легче болтать о победах, чем одерживать их. — У этого говорившего голос был пониже, чем у Пика, рокочущий бас с ноткой раздражения. — Старик Молококровный ожидал, что у парня он будет, и остальные тоже. Беззаботные слова и шарм этого не заменят.

— А дракон сможет. Принц настаивает, что он проклюнется из этого яйца. Ему это приснилось, так же как когда-то приснилась смерть его братьев. Живой дракон принесёт нам любые мечи, которые мы пожелаем.

— Дракон — одно дело, а сны — другое. Уверяю вас, что Кровавый Ворон-то не спит. Нам нужен воин, а не сновидец. Сын ли своего отца этот мальчик?

— Исполните свою часть дела, как обещали, и позвольте мне беспокоиться об этом. Как только мы заполучим золото Баттервеллов и мечи Фреев, к нам присоединится Харренхолл, а затем и Бракены. Отто знает, что у него нет надежды устоять…

Голоса затихали по мере того, как говорившие удалялись. Дунк опять пустил струю, затем встряхнул член и зашнуровал штаны.

— Сын своего отца, — пробормотал он. О ком они говорили? О сыне Файрболла?

К тому времени, как он выбрался из-под лестницы, два лорда были уже на другом конце двора. Он чуть было не закричал им вслед, в надежде увидеть их лица, но решил всё же этого не делать. Он был один и безоружен, к тому же наполовину пьян. Может быть больше, чем наполовину. Он немного постоял нахмурившись, а затем отправился обратно в зал.

Внутри уже подали последнюю перемену блюд, и началось веселье. Одна из дочерей Лорда Фрея очень дурно играла на большой арфе «Два сердца бьются как одно». Жонглёры метали друг в друга горящие факелы, а акробаты кувыркались в воздухе. Племянник лорда Фрея затянул «Медведь и Прекрасная Дева», и Сир Кирби Пимм стал отбивать такт деревянной ложкой по столу. Им стали подпевать и вскоре весь зал ревел:

Жил-был медведь, косолапый и бурый! Страшный, большой и с мохнатою шкурой!..

С лицом в луже вина Лорд Кэсвелл уснул за столом, а Леди Вирвел принялась рыдать, хотя никто так и не понял, что её так расстроило.

Вино продолжало течь рекой. Забористое красное арборское уступило место местным сортам, по крайней мере, так заявил Скрипач;

Дунк, честно говоря, не ощутил разницы. Подали пряное вино, и он решил, что должен пропустить один кубок. Может пройти год, прежде чем я попробую другой. Другие межевые рыцари — все славные ребята — завели разговор о женщинах, которых они познали. Дунк стал воображать, чем этой ночью занимается Танселль. Он знал, где пребывает Леди Роанна — в постели Замка Холодного Рва, а старый Сир Юстас лежит подле неё и храпит в усы — потому о ней он старался не думать.

«Вспоминают ли они меня хоть иногда?» — подумалось ему.

Его меланхолические размышления были грубо прерваны труппой разрисованных карликов, которые внезапно выскочили из брюха деревянной свиньи на колёсиках и начали гоняться вокруг столов за шутами Лорда Баттервелла, лупя их надутыми свиными пузырями, которые производили неприличные звуки при каждом ударе. Это была самая смешная вещь, которую Дунк видел в своей жизни, и он смеялся до упаду вместе со всеми остальными. Сыну Лорда Фрея так понравилось преставление, что он присоединился к нему и стал избивать гостей пузырём, одолженным у карлика. Ребёнок обладал самым отвратительным смехом, который Дунк когда-либо слышал, это пронзительное икающее повизгивание раздражало настолько, что Дунку захотелось перекинуть мальчишку через колено или швырнуть в какой-нибудь колодец. Если он ударит меня, я возможно так и поступлю.

— А вот и малец, который сотворил эту свадьбу, — сказал Сир Мейнард, когда безбородый сорванец пробежал мимо.

— Как так? — Скрипач поднял пустой кубок и подбежавший слуга наполнил его.

Сир Мейнард бросил взгляд на помост, где невеста кормила вишнями своего мужа.

— Его светлость не будет первым, кто намажет маслом это печеньице. Говорят, его невеста была пропорота поварёнком в Близнецах. Она встречалась с ним тайком на кухне, пока, однажды ночью, её братишка не проследил за ней. Когда он увидел их, превратившихся в зверя с двумя спинами, он испустил такой вопль, что примчались повара и стражники и обнаружили миледи и её кастрюльного мальчика, совокупляющимися на мраморной плите, на которой повар обычно месил тесто. Оба голые, как в день наречения, и покрыты мукой с ног до головы.

«Этого не может быть, — подумал Дунк. — Лорд Баттервелл владеет обширными землями и его казна полна жёлтого золота. Зачем ему жениться на девушке, которую уже запачкал кухонный мальчишка, да ещё отдавать драконье яйцо, отмечая это? Фреи из Переправы не знатнее Баттервеллов. Они владеют мостом вместо коров, вот и вся разница. Лорды. Кто может их понять?» Дунк бросил в рот пару орехов и ещё раз задумался о том, что он подслушал, пока мочился. Дунк-пьяница, что же ты слышал? Он выпил ещё один кубок пряного вина, ибо первый пришёлся ему по вкусу. Затем он положил голову на сложенные руки и прикрыл глаза, всего лишь на одно мгновение, чтобы они отдохнули от дыма.

* * *

Когда он их открыл, половина гостей была на ногах и орала: «В постель! В постель!» Они производили такой рёв, что пробудили Дунка от сладких грёз об Тансель Слишком Высокой и Красной Вдове. «В постель! В постель!» — ворвалось в его сон, и Дунк сел и протёр глаза.

Сир Фрэнклин Фрей, держа невесту в руках, шёл по проходу, а мужчины и мальчишки толпились вокруг него. Леди за высоким столом окружили Лорда Баттервелла. Леди Вирвел, оправившаяся от своего горя, пыталась стянуть Его Светлость с кресла, в то время как одна из его дочерей расшнуровывала его сапоги, а какая-то женщина из Фреев срывала с него тунику. Баттервелл, смеясь, слабо отбивался от них. «Он пьян», — подумал Дунк, а сир Фрэнклин был гораздо пьянее… настолько пьян, что он почти уронил невесту. До того как Дунк успел понять, что происходит, Джон Скрипач заставил его подняться.

— Сюда! — прокричал он. — Пусть великан понесёт её!

Когда он пришёл в себя, оказалось, что он уже взбирается по башенной лестнице с невестой, извивающейся в его руках. Как он умудрялся держаться на ногах, было выше его понимания. Девушка и не думала лежать спокойно, а окружившие их со всех сторон мужчины, стягивали с невесты одежду и отпускали сальные шуточки о посыпании мукой и взбивании теста. Карлики тоже не заставили себя ждать, они мельтешили вокруг ног Дунка, кричали, смеялись и лупили его своими пузырями по икрам. Всё, что он мог сделать — это стараться не перелететь через них.

Дунк понятия не имел, как найти спальню Лорда Баттервелла, но другие мужчины толкали и пихали его, пока он, наконец, не попал туда. Хихикающая, раскрасневшаяся невеста к тому времени была уже практически голой, если не считать чулка на левой ноге, который каким-то чудом пережил восхождение. Дунк тоже был покрыт румянцем и вовсе не от физических усилий. Его возбуждение было легко заметить, но, к счастью, все смотрели только на невесту. Леди Баттервелл была ничем не похожа на Тансель, но одна извивающаяся красотка в его руках навела его на мысли о другой. «Тансель — Слишком Высокая было её имя, но она не была слишком высокой для меня». Он засомневался, встретит ли он её ещё раз. Были ночи, когда ему казалось, что он её выдумал. «Нет, балда, ты лишь выдумал, что ты ей нравился».

Спальня Лорда Баттервелла оказалось большой и богато обставленной. Мееринские ковры покрывали пол, сотня ароматических свечей горели в углах и нишах, а набор блюд, изукрашенных золотом и драгоценными камнями, стоял у двери. Была даже отдельная уборная в алькове наружной стены.

Когда Дунк уронил невесту на брачное ложе, карлик запрыгнул к ней и ухватил за грудь. Девушка испустила вопль, мужчины зашлись в хохоте, а Дунк схватил карлика за воротник и оттащил от леди. Он нёс маленького человечка через комнату, намереваясь выкинуть за дверь, и тут он увидел яйцо дракона.

Лорд Баттервелл поместил его на чёрной вельветовой подушке на вершину мраморного постамента. Оно было гораздо больше куриного яйца, хотя и не такое большое, как он представлял. Изящные красные чешуйки покрывали его поверхность, сверкая, как драгоценные камни в свете ламп и свечей. Дунк выронил карлика и взял яйцо в руки, просто, чтобы хоть на один миг почувствовать, что это такое. Оно было намного тяжелее, чем он представлял. Им можно разбить человеческую голову и не повредить скорлупу. Красная чешуя была такой гладкой, толстой и плотной, а когда он поворачивал яйцо в руках, казалось, что оно мерцает. «Кровь и пламя», — подумал он, но на нём были и золотые крапинки, и тёмные, как ночь, завитки…

— Эй, ты! Что это вы делаете, сир?

Рыцарь, которого он не знал, свирепо глядел на него. Большой мужчина с угольно-чёрной бородой — но Дунка заставил замереть не грозный вид, а голос — низкий, преисполненный гнева.

«Это был он, человек с которым разговаривал Пик», — понял Дунк, пока мужчина повелел:

— Положите на место. Я попросил бы вас держать свои жирные пальцы подальше от сокровища Его Светлости, иначе, клянусь Семерыми, вы горько пожалеете.

Рыцарь был далеко не так пьян, как Дунк, так что было разумно прислушаться к его словам. Он очень осторожно положил яйцо обратно на подушку, и вытер пальцы о рукава.

— Я не хотел ничего дурного, сир. — «Дунк, болван, тупой, как баран».

Он протиснулся мимо чернобородого рыцаря и вышел из комнаты.

Лестничной колодец был наполнен радостными криками и девичьим смехом — это женщины несли Лорда Баттервелла к своей невесте. Дунку совершенно не хотелось с ними столкнуться и он вдруг понял, что вместо того чтобы идти вниз, он оказался на крыше башни и глазеет на звезды у него над головой и на тускло мерцающий в лунном свете бледный замок под ними.

От вина у него начала кружиться голова, и он прислонился к перилам. «Не заболел ли я? Зачем я потрогал драконье яйцо?» Он вспомнил кукольное представление Тансели и деревянного дракона, с которого начались все беды в Эшфорде. Эти воспоминания как всегда пробудили в нём чувство вины. «Хорошие люди погибли, чтобы спасти ступню межевому рыцарю. В этом не было смысла и никогда не будет. Это должно было послужить тебе уроком, болван. Таким, как ты, нельзя связываться с драконами и их яйцами».

— Выглядит, будто сделано из снега.

Дунк обернулся. Разодетый в шелка и золото Джон Скрипач стоял позади него и улыбался.

— Что сделано из снега?

— Замок. Весь этот белый камень в лунном свете. Вы когда-нибудь были к северу от Перешейка, Сир Дункан? Говорят, там бывает снег даже летом. Вы когда-нибудь видели Стену?

— Нет, милорд. — «Чего это он завёл разговор о Стене?» — Это то, куда мы направлялись, Эгг и я. На север, в Винтерфелл.

— Если так, то я могу к вам присоединиться. Вы можете указать мне путь.

— Путь? — нахмурился Дунк. — Это прямо на Королевском Тракте. Если вы будете держаться тракта и двигаться на север, то проскочить не сможете.

Скрипач засмеялся.

— Полагаю, что нет… хотя вы будете удивлены, мимо чего порой проскакивают люди. — Он подошёл к перилам и оглядел замок. — Говорят эти северяне настоящие дикари, а их леса полны волков.

— Милорд, зачем вы поднялись сюда?

— Эйлин ищет меня, и мне совершенно не хочется быть найденным. Он становится таким надоедливым, когда выпьет, этот Эйлин. Я заметил, как вы сбежали из спальни ужасов и сбежал за вами. Я выпил слишком много, могу вас уверить, но все же недостаточно много, чтобы лицезреть Баттервелла нагишом. — Он одарил Дунка загадочной улыбкой. — Вы мне снились, сир Дункан. Ещё до того как я вас встретил. Когда я увидел вас на дороге, я сразу узнал ваше лицо. Это было… словно встретить старого друга.

У Дунка появилось страннейшее чувство, будто это всё с ним уже было.

— Вы снились мне, — сказал он. — Мои сны не такие как ваши, сир Дункан. Мои — правдивы.

— У вас был сон обо мне? — сказал он слишком густым от вина голосом. — Какого рода сон?

— Я грезил, — сказал Скрипач, — вы были в белом с ног до головы, а длинный белый плащ струился с ваших широких плеч. Вы были Белым Мечом, Присягнувшим Братом Королевской Гвардии, величайшим рыцарем во всех семи королевствах, и вы жили лишь, чтобы защищать и служить на благо своего короля. — Он положил руку Дунку на плечо. — Вам грезилось тоже самое, я знаю.

Это была правда. В тот первый раз, когда старик разрешил ему подержать его меч.

— Каждый мальчик мечтает служить в Королевской Гвардии.

— Но только семеро мальчиков одевают белый плащ, когда вырастут. Хотите ли вы быть одним из них?

— Я? — Дунк стряхнул руку лордёныша, ибо она начала сдавливать ему плечо. — Может быть. А может, и нет. — «Рыцари Королевской Гвардии служили пожизненно и клялись не иметь жены и не владеть землями. А может я всё же встречу Тансель. Почему бы мне не обзавестись женой и сыновьями?» — Не имеет значения, о чём я мечтаю. Только король может сделать рыцаря Королевским Гвардейцем.

— Полагаю, это означает, что мне придётся занять трон. Хотя я с гораздо большим удовольствием научил бы вас играть на скрипке.

— Вы пьяны.

Ворона ворону на черноту попеняла.

— Восхитительно пьян. Вино делает любую вещь возможной, сир Дункан. По-моему, вы будете хорошо смотреться в белом, но если вам не нравиться этот цвет, возможно, вы предпочитаете стать лордом?

Дунк рассмеялся ему в лицо.

— Нет, я скорее отращу огромные голубые крылья и улечу. Вероятность того и другого приблизительно одинакова.

— Вы надсмехаетесь надо мной. Истинный рыцарь никогда бы не стал надсмехаться над своим королём. — Скрипач действительно выглядел очень обиженным. — Надеюсь, вы больше станете доверять моим словам, когда увидите, как появится дракон.

— Появится дракон? Живой дракон? Где? Здесь?

— Мне снилось это. Этот бледный белый замок, вы, дракон, вылупляющийся из яйца. Мне приснилось всё это, как когда — то приснились мои братья, лежащие мёртвыми. Им было двенадцать, а мне только семь, так что они посмеялись надо мной, а потом умерли. Теперь мне два-и- двадцать, и я верю своим снам.

Дунк вспомнил другой турнир, вспомнил, как он шёл под лёгким весенним дождём с другим принцем. «Мне снились вы и мёртвый дракон, — говорил ему брат Эгга Дэйрон. — Могучий зверь, огромный, с такими большими крыльями, что они могли покрыть весь луг. Он упал на вас, но вы были живы, а дракон мёртв». И он пал, несчастный Бэйлор.[12] Сны слишком ненадёжная почва для строительства планов.

— Как скажете, милорд, — сказал он Скрипачу. — Прошу извинить меня.

— Куда вы идёте, сир?

— В постель, спать. Я пьян как пёс.

— Будьте моим псом, сир. Ночь полна обещаний. Мы можем повыть вместе и разбудить богов.