Закончив вторую страницу, он принялся за третью. Возбуждение, вызванное его поистине блестящими открытиями, заставляло перо двигаться быстрее и быстрее, чему карлик был только рад.

В конце концов ему предстоит заполнить весь этот том.

Они стояли на вершине одного из пиков Тиберийских гор. Сумрак наблюдал за окрестностями, а Уэллен — за тем, как замерзает. Вскорости он должен был замерзнуть насмерть, если, конечно, прежде не грохнется вниз. Оба очутились здесь, вероятнее всего, просто потому, что чародею нравился здешний пейзаж.

С момента первого пробуждения Уэллена в пещере прошел день. И колдун уже успел один раз вместе с ним посетить это место, вскоре после разговора о том, что все вокруг — чудовища, скрывающие свой истинный облик. Он пока не объяснил ни своего безумного утверждения, ни причин, по которым объявил Уэллена таким же чудовищем, как и все прочее человечество. Ученый предпочитал не возвращаться к этому предмету, опасаясь, что подобный разговор, в конечном счете, лишь пагубно отразится на его шансах уцелеть. Мысли Сумрака были текучи, словно ртуть; он менял темы разговора едва ли не с каждым вдохом.

— Вот твое королевство, отец, — шепнула призрачная фигура.

Уэллен уже понял, что не стоит обращать внимания на разнообразные замечания, срывающиеся с уст хозяина. Сумрак жил как бы наполовину в ином мире и времени. Он обращался к великому множеству людей, причем некоторые явно приходились ему родней или друзьями. Ученый уже насчитал не меньше пяти родных братьев, да еще двух возможных.

Ни одного из имен, за исключением Дру (вероятнее всего, сокращение от Дразери) да еще чего-то, похожего на «Шарисса» (так звали дочь легендарного лорда), он прежде не слышал.

Если все это не бред сумасшедшего, то стоящий рядом человек в плаще прожил на свете многие, многие тысячелетия…

Тем временем Сумрак, насладившись красотами пейзажа досыта, повернулся к своему злосчастному спутнику. — Тебе следовало одеться потеплее.

— Я же объяснял — нет у меня никакой волшебной силы! Уэллен уже давно потерял способность сдерживаться, когда речь снова заходила об этом. Сколько он ни старался, ему никак не удавалось втолковать окружающим, что седая прядь досталась ему по ошибке, а вовсе не в знак великого могущества.

— Ладно. Если ты так настаиваешь…

Обойдясь даже без небрежного взмаха рукой, Сумрак накинул на плечи Уэллена подбитый мехом плащ с капюшоном.

— Спасибо, — поблагодарил Уэллен.

Казалось, голос его вот-вот сорвется.

Но чародей не заметил сарказма ученого.

— Не за что.

— Мы остаемся здесь?

— Еще немного.

Понимая, что возражать бесполезно, Уэллен попытался отвлечься. Услыхав, что они покидают пещеры, он ощутил ни с чем не сравнимое облегчение, памятуя о драконах наверху. Но облегчение испарилось, как только выяснилось, куда они направляются. И, что еще хуже, Уэллена, не привыкшего к телепортации, по прибытии на место едва не стошнило. Не из-за самого перемещения — оно произошло в мгновение ока, — но скорее от резкости смены обстановки. Перенестись из глубокой пещеры на самую вершину горного пика — это уж слишком. Ученый испытывал отвращение к собственной слабости.

Разговор о таинственной драконьей книге не возобновлялся, но Сумрак, очевидно, все так же был уверен, что Уэллен прибыл именно за ней. Возражений ученого он попросту не слышал. Уэллен понимал, что мог бы открыть перед чародеем свое сознание, однако, кроме собственного сознания, у ученого не осталось ничего личного, и потому он еще не готов был поступиться им. Кроме того, волшебник, скорее всего, заявит, что и мысли его — подделка, изготовленная таким же искусным чародеем, как он сам.

Уэллен еще не знал, для чего его спутнику нужна книга, но начал подозревать, что дело тут — в невероятном возрасте чародея, поскольку это была единственная тема, к которой тот возвращался постоянно. Правда, какова тогда роль книги? Ответа — или, скорее, ответов — не находилось.

— Ты слышишь их?

Уэллен не слышал ничего, кроме воя ветра.

— Конечно же, они не увидят нас — до тех пор, пока я сам не позволю. Теперь они стали другими, и мое могущество всегда будет превосходить их. Я заново установил связь с Нимтом, но на этот раз никто ничего не заметил, так как я был гораздо осторожнее.

Сумрак и прежде упоминал место, называвшееся Нимтом, но говорил о нем так, будто оно находилось везде. Некоторые ученые и чародеи на родине дебатировали вопрос об иных мирах и ничем не занятом пространстве, обозначенном термином «Пустота». Последнее было царством несуществования, и те, кто практиковал определенные виды телепортации, якобы проходили сквозь Пустоту, прежде чем прибыть на место…

Хотя большая часть сказанного Сумраком почти ничего не значила для молодого ученого, некоторые примечательные мелочи заставляли Уэллена слушать с неослабевающим вниманием. Во-первых, статус легендарного Царства драконов. То, что старые сказки оказались чистой правдой, повергло ученого в ужас. Здесь не только водились драконы, да еще разумные — как, например, тот, который истребил караван, и те, кто жил наверху, в пещерах Киван Грат. Все было гораздо хуже: драконы правили всем континентом!

— Мы уже достаточно пробыли здесь, — внезапно объявил серый чародей.

Уэллен охнул. Теперь оба они стояли на невысоком холме, у подножия которого лежала какая-то деревенька. Охваченный дрожью, Уэллен был удивлен, увидев вдали людей, по всей видимости, не подозревавших, что живут они на землях, которыми правят чудовища.

— Мито Пика.

Он оглянулся на чародея.

— Что?

— Мито Пика. — Сумрак указал вниз. — Через век-другой здесь вырастет великий и славный город. Через эту деревню пролегает множество дорог.

— Как же они могут надеяться построить что бы то ни было, когда вокруг свободно летают драконы?

Вопреки своему вопросу, он и сам видел, что деревня процветает. В западной ее части строительство шло полным ходом.

— Барон Мито Пика чтит эдикты правящего Короля-Дракона. Его люди выполняют задания драконов-правителей. За это им позволяют жить в мире.

— Они… они сотрудничают с этими бестиями?! Отбросив прочь подаренный Сумраком теплый плащ, Уэллен сделал несколько шагов вперед, чтобы лучше видеть деревню. Предатели! Целая община подлипал! Иметь дело с чудовищами, убивающими людей…

На плечо его тяжело опустилась рука, и Уэллен осознал сразу два обстоятельства. Первое — в гневе он пошел вниз, к Мито Пика. Второе — физическая сила чародея была столь же невероятна, как и волшебная.

— Туда не следует ходить. Нам нечего делать в деревне. Что касается твоего вопроса — да, они договорились с драконами, и только поэтому живут и процветают. Драконы зависят от множества услуг, оказываемых… людьми.

Казалось, Сумраку не хотелось применять к своим землякам слово «люди», но другого подходящего термина он не нашел.

— И чего они хотят от людей?

Кроме человечьего мяса, — горько дополнил про себя Уэллен.

Сумрак покачал головой и взглянул на ученого сверху вниз, будто учитель — на ученика, наделенного способностями, но не отличающегося старательностью.

— Драконы — не простые звери. Они — мыслящие создания. Невзирая на дикость характера… — Чародей сделал паузу, точно что-то отвлекло его. — Да-с… характер их всегда отличался дикостью…

Уэллен уже размышлял о своем кратком контакте с сознанием напавшего на экспедицию дракона и до сих пор не мог найти удовлетворительных объяснений. Анализируя воспоминания, он оценил сложность работы чужого мозга.

— Люди пасут их стада, — продолжал Сумрак, словно не заметив собственной оплошности, — служат торговыми посредниками между различными кланами, так как два дракона, принадлежащих к разным группам, не могут при встрече обойтись без драки. Люди — ниже драконов, но Король-Дракон знает, сколь искусны они в торговле. Есть и другие доказательства того, что люди способны выжить в этом мире. Кстати, население неуклонно растет. — Колдун встряхнул свой необъятный плащ, словно пытаясь избавиться от чего-то, пришедшегося ему не по вкусу. — Неплохо, если учесть, как мало их уцелело в первоначальном хаосе.

Удержавшись от вопроса по поводу последнего утверждения, так как Сумрак все равно не стал бы ничего объяснять, Уэллен решил поинтересоваться, что ждет его в ближайшем будущем.

— Нас привела сюда какая-либо особая причина?

— Да. Но путь наш будет еще быстрее и короче.

Уэллен едва успел приготовиться к новому перемещению.

На этот раз они оказались в обыкновенной кузнице. Кузня, устроенная в амбаре, была битком набита самыми разными металлическими изделиями. Нескольких предметов Уэллен просто не смог узнать. Открытая дверь справа манила обманчивой надеждой на бегство. Впереди же, у наковальни, трудился, не замечая вошедших, плотный, мускулистый, почти лысый человек.

— Мастер Беарн!

Кузнец, казалось, не удивился, услышав оклик. Предусмотрительно отложив в сторону то, над чем работал, он повернулся к пришельцам:

— Господин Геррод… Рад видеть тебя, господин. Уэллен обратил внимание на правильную речь кузнеца, однако интерес его был сосредоточен на имени, которым назвался чародей. Он задумался, может ли это быть настоящим именем закутанного в плащ волшебника, и решил, что вряд ли. Вероятно, тот назвал первое, что пришло в голову, не задумываясь о значении.

Беарн, казалось, не замечал ученого, чему последний был только рад.

Лицо чародея было скрыто в тени капюшона, однако голос выдавал скрытое волнение:

— Ты выполнил мой заказ?

От этого вопроса мастер Беарн словно бы съежился. Слегка пристыженный, он сказал с едва заметной горечью:

— Нет. За последний год я придумал многое, но все это не годится для твоего плана. — Беарн развел руками. — Если ты предпочтешь обратиться к другому кузнецу, я пойму тебя.

— Ты как нельзя лучше подходишь для этой задачи, мастер Беарн. И дед, и отец твой были самыми лучшими кузнецами. Каждый из вас одарил меня открытиями, которые, хоть и были бесполезны для того, что я описал, доказали свою полезность для чего-нибудь другого.

Тон чародея, едва ли не мягкий, удивил Уэллена, не ожидавшего, что закутанная в плащ фигура сохранила в себе столько человечности.

— Возьми. — В руках кузнеца возник кошель, и Беарн встряхнул его, заставив содержимое зазвенеть. — До будущего года, мастер Беарн.

— Но я не заслужил…

Хрустальные глаза в тени капюшона вспыхнули и засветились внутренним огнем, очевидно, не угасшим за долгие тысячелетия.

— Когда ты, кузнец, или твои потомки наконец выполнят мой заказ, он будет стоить всех заплаченных вашей семье денег… и даже больше!

Преклонив колена, Беарн поблагодарил чародея. Сумрак сжал плечо Уэллена.

— Идем.

Так же просто и быстро они оказались на каменистом склоне холма. Оглянувшись вокруг, Уэллен внезапно ахнул и зажмурился — яркое сияние едва не ослепило его.

— Полуостров… на закате бывает многовато блеска, — объяснил Сумрак, втискивая что-то в ладонь ученого. — Надень это. Поверх глаз.

Уэллен осторожно взглянул на полученный предмет. То была пара прозрачных линз, соединенных чем-то наподобие рамки. Дужка посредине, очевидно, предназначалась для переносицы. После нескольких попыток ему удалось пристроить предмет на носу — по крайней мере, он держался.

Он поднял глаза… и поразился увиденному.

Несмотря даже на защитные линзы, пейзаж ослеплял. Уэллену доводилось видеть залежи хрусталя, и он понимал, откуда берется этот чудесный блеск, но восхищение было безграничным…

— Это… это…

Сумрак за его плечом кивнул:

— Да. Вот почему и он, и они выбрали именно это место. Уэллен освободился от очарования зрелища.

— Кто — он? И кто — они?

Чародей плотнее закутался в свой широкий плащ.

— О первом тебе нет нужды знать. Он никуда не вмешивается и ничем не интересуется. Что до последних… вот они.

И земля расступилась у самых ног Уэллена.

Два чудовища, превосходящие размерами обоих людей, выбрались из каменистой почвы. Их когтистые лапы — или, скорее, даже руки — были отлично приспособлены как для рытья, так и для хватания. Тело почти целиком покрывал тускло-коричневый панцирь, а длинная голова заканчивалась забавным, утончающимся к концу рылом. Даже сквозь линзы ученый видел, что они блестят подобно здешней земле.

Одна из тварей заухала. Протяжные, мрачные звуки заставили сердце Уэллена трепетать. Однако ученый в нем был восхищен этими невероятными существами. Интерес и логика, подсказывавшая, что убежать ему все равно не удастся, удержали его на месте.

— Он — со мной, — сказал чародей ухавшей твари. Второй зверь тоже разразился уханьем, но его голос звучал тоньше. Хотя для Уэллена эти звуки означали лишь то, что твари потревожены, древний колдун, очевидно, отлично понимал их.

— Пока нет. Своей части договора вы не выполнили. Или вы все же нашли что-нибудь?

Твари в панцирях переглянулись, словно советуясь… и одна из них потянулась, чтобы схватить Уэллена.

Массивная тварь оказалась невероятно быстрой для своего сложения. Ученый, будь он предоставлен сам себе, уклониться бы не успел. Но едва огромная когтистая рука дотянулась до ткани его рубахи, он обнаружил, что стоит в нескольких футах позади Сумрака, который, таким образом, очутился как раз между своим смертным спутником и подземными обитателями.

Чародей тронул напавшего зверя кончиком обтянутого перчаткой указательного пальца.

Зверь с визгом свернулся в клубок. Другой, чувствуя, что они с товарищем преступили границы дозволенного, пятился и тоже визжал. Чародей, не обращая на него внимания, наблюдал за первым зверем. Уэллену, осмелившемуся подойти ближе, также ничего не оставалось, как только наблюдать.

Тело чудовища полностью скрылось под панцирем, словно у броненосца, которого оно так напоминало. Но трансформация продолжалась. Сворачиваясь все туже и туже, несчастный зверь визжал, что, очевидно, означало отчаянную мольбу о прощении. Сумрак лишь скрестил руки на груди. Тугой комок затвердевал, постепенно меняя очертания. Уэллен отметил, что тварь все больше и больше похожа на… камень.

Да, именно так. Облик зверя перестал быть неопределенным. Некогда могучее создание сделалось большим, вполне реальным валуном.

Чародей сухо, коротко хмыкнул.

— Если подумать, я не так уж сильно изменил его. Второй зверь упал на колени.

— Встань, — велела призрачная фигура.

Теперь Уэллен видел совсем другого Сумрака. Чародей обладал множеством обличий, видимо, созданных им в своем вековечном одиночестве.

Чудовище повиновалось.

— Глаз да глаз нужен за этими квелями, — бесцеремонно сообщил Сумрак своему спутнику. — Нрав у них подлый… — Затем он обратился к оставшемуся квелю. — Твой дружок через два дня вновь обретет прежний вид. Думаю, ему этого хватит, чтобы пожалеть о своем дурацком поступке. У нас уговор. И если вы не в силах выполнить свою часть сделки, это еще не повод требовать от меня чего бы то ни было! Если вы больше не желаете иметь дело со мной, то всегда можете договориться с ним.

Печальное уханье вновь опустившегося на колени квеля не оставляло сомнений, какого мнения он был о последнем предложении. Кто бы ни был тот, о ком говорил Сумрак, квель боялся его не меньше, а ненавидел — гораздо сильнее.

— Вижу, вам этого не хочется. Я вернусь на будущий год, как договорено. Быть может, вашим преемникам повезет больше.

Непреклонность в голосе Сумрака достаточно ясно говорила квелю, что в его присутствии здесь более нет нужды. Еще раз бросив тревожный взгляд в сторону заколдованного товарища, зверь вонзил когти в твердую почву.

С быстротой и сноровкой, способными вызвать зависть многих животных, тварь зарылась в землю. Несколько мгновений — и она совершенно скрылась из виду, не оставив почти никаких следов своего присутствия, разве что небольшой взрыхленный холмик. Очевидно, прокапывая себе ход, квель засыпал его за собой. Что же за легкие у этого зверя, — подумалось Уэллену.

— Ничего, — шепнул Сумрак самому себе. — Понемногу я соберу все, что нужно. — Объяснить смысл сказанного своему спутнику он не удосужился. — Возможно, в будущем столетии приготовления к этому заклинанию будут завершены…