Игры драконов

— А именно?

— Проще всего быть с подопечным рядом, — объяснил Падре. — Болтаясь по барам, ты можешь завести друзей. Тех, кто смеется над твоими шутками и угощает выпивкой, а потом просит составить тебе компанию до следующей остановки. Скажем, красивая девушка, которая находит, что ты неотразим. Тогда и вовсе незачем ходить за тобой по пятам. Сам будешь их искать, чтобы поразвлечься вместе. Возможно, поделишься с ними планами на завтра… или на следующую неделю. Облегчаешь их участь до предела, при этом выявить «хвост» намного труднее.

Гриффен начал было возражать, ио вдруг вспомнил о Рыжей Лизе. Падре в точности описывал, как еще в самом начале Джером приставил к нему девушку. Может, и Стонер, наблюдая за Гриффеном, уже внедрил в его круг своих агентов? Скольким людям оказывала такую любезность Рыжая Лиза… возможно, одновременно?

— Еще один пример, Падре, — сказал Гриффен. — Что, если вместо команды наблюдателей за мной охотится киллер? Как тогда?

Падре долго не сводил с него глаз.

— Ты находишь неприятные примеры, — наконец медленно ответил он. — После них при встрече с тобой будешь нервно вздрагивать. Что касается киллера, то ему не надо отслеживать каждый твой шаг. Он попытается определить твой образ жизни… где живешь, какие бары посещаешь, маршруты, которыми ходишь между ними. После этого убийца будет просто сидеть и ждать, выбирая подходящее время.

Внезапно вкус любимого виски не доставил Гриффену той же радости, что вначале. Тем не менее он допил стаканчик до конца.

ГЛАВА 29

На следующий день Гриффен решил испытать на деле тактику, которой с ним поделился Падре. Что касается привычек, то по вторникам он обычно посещал «Тауэр рекорде» и «Верджин мегастор», чтобы купить новые DVD. Проверка что надо.

Выйдя из апартаментов, он огляделся по сторонам новым, подозрительным взглядом.

Вдали на улице сидел один артист и играл на гитаре. Гриффен видел его часто, но внимания обычно не обращал, потому что музыкант тот был не ахти. На сей раз, меняя маршрут, он пересек улицу и заговорил с ним.

— Постоянно вас здесь вижу, — сказал он, бросая пятерку в открытый футляр, — но все не находилось времени подойти. Нелегко вам достаются эти деньги.

— Вот спасибо! Очень признателен, — улыбнулся в ответ гитарист.

В футляре лежал мобильный телефон, и волосы у парня были заметно короче, чем принято в Квартале. К тому же, хоть и носил он джинсовые куртку и штаны, они выглядели слишком новыми.

Гриффен неспешно направился к площади, но, пройдя полквартала, оглянулся. Музыкант, отложив гитару, разговаривал по мобильнику. Ага.

Толпа на улице была довольно скромной — туристы, осматривающие достопримечательности, да редкий местный люд, спешащий по своим делам.

Гриффен замедлил шаг, останавливаясь иногда, чтобы поглазеть на витрины магазинов. Затем, под прикрытием кучки туристов, метнулся в лавку старых книг, где раньше не был. Вмиг оглядевшись, выбрал наблюдательный пункт, где полки скрывали его от улицы. Взял книгу наобум, открыл ее и начал ждать.

В следующие несколько минут мимо лавки в сторону Джексон-сквер прошло десятка два человек. В основном туристы, но некоторые от них отличались. Прошествовали трое оборванцев со щенком на веревочке, которые о чем-то спорили, размахивая руками. Молодая женщина, с виду туристка, замирала через каждые пять шагов, чтобы сфотографировать… да все подряд. Фонарные столбы, мусорные контейнеры, витрины магазинов — без разбору. Промелькнул разносчик одного из кафетериев или ресторана, с корзиной на переднем колесе велосипеда. Не ехал, а шел сбоку, что было довольно странно, но Гриффен его узнал и переключился на других.

В поле зрения попал латиноамериканец в черных брюках и сорочке под смокинг. Ансамбль довершал зеленый пиджак. Обслуживающий персонал, официант. Судя по пиджаку, из «Подворья двух сестер». Мужчина шел обычным шагом. Необычным было время. Слишком поздно для завтрака и ленча и рановато для желающих обедать. Правда, мог он обслуживать и на заказ, по звонку.

Не узрев в итоге ничего сверхъестественного, Гриффен собрался было сдаться и пойти своей дорогой, когда ему вдруг снова на глаза попался латино. Он возвращался по дальней стороне улицы, очень медленно, и заглядывал в окна бистро «Ла Мадлен», где Гриффен иногда поздно завтракал. Пройдя до конца, официант повернулся и бросил взгляд в сторону Джексон-сквер. Потом достал мобильник, набрал номер и что-то коротко сказал в трубку.

Через минуту появился еще один человек. В костюме, с броским бейджем на лацкане. От участника конвента его отличали две малозаметные детали: широкий зеленый галстук и ярко-оранжевый пакет для продуктов. На улице, при случайной встрече, Гриффен бы его и не заметил. Человек перекинулся парой слов с латино, и они вдвоем поспешили к площади и видеосалонам, разделившись так, что между ними оставалось метров пять.

Есть!

Улыбнувшись, Гриффен потянулся за мобильным телефоном.

Когда Гриффен добрался до «Ио Мама», настроение было вконец испорчено. Шесть часов он, как на иголках, ждал хотя бы словечка от Гаррисона, и теперь тот потребовал встречи, мысль о которой совсем не грела.

Детектив пришел раньше, занял кабинку и махнул Гриффену сразу, как только тот появился в дверях. Он был явно на подъеме, что никак не отразилось на расположении духа собеседника.

— Садись, Гриффен, — предложил детектив. — Управлением полиции для тебя любезно заказан обед с бифштексом.

— Не знал, что здесь готовят бифштексы, — хмуро отозвался Гриффен.

— Тем не менее, — сказал Гаррисон. — Они просто не так популярны, как гамбургеры. В своей массе народ предпочитает, что подешевле.

— Я уже поел, — отрезал Гриффен.

— Не беда, он оплачен. В следующий раз, когда будешь в настроении для бифштекса, только напомни Падре.

— Уж не забуду, — буркнул Гриффен. Гаррисон в упор посмотрел на мальчишку.

— Ты не болен? — спросил он. — Или чем-то обижен? Мы тут, знаешь ли, не покупаем людям бифштексы каждый день. На самом деле поощрительный обед заказан мне, но ради тебя я решил отказаться.

— Прошло шесть часов, — ответил Гриффен. — Могли бы и позвонить.

Детектив откинулся в кресле и бросил сердитый взгляд исподлобья.

— Что-то я не уловил, — сказал он. — Я должен перед тобой отчитываться? В порядке подчиненности? Боже, прямо как моя жена.

Хоть и был Гриффен еще совсем юн и неопытен, но уже знал, что если кто-то сравнивает его со своей женой, то это не комплимент. Он решил, что пора разрядить обстановку.

— Не знал, что вы женаты.

— Я не женат. Уже, — Гррисон вздохнул. — Забывал ей позвонить, прямо как сегодня. Тоже не нравилось.

Неожиданно детектив стал больше походить на человека, нежели на копа, и Гриффен почувствовал себя неловко. Он предпочитал думать о Гаррисоне как о полицейском.

— Очень жаль, — сказал Гриффен. — Так что же случилось после моего звонка?

— О, это было великолепно! — воскликнул детектив, снова придя в бодрое расположение духа. — Во-первых, нам удалось задержать всех троих — описание, между прочим, на «отлично». Немного волновался насчет латино, боялся, обвинят в профайлинге — но у всех оказалось оружие, и дальше все прошло без сучка и задоринки. Похоже, кто-то им ляпнул, что в нашем городе опасно.

— Не так быстро, — поднял руку Гриффен. — Про-файлинг?

— Извини, — прервался детектив. — Все забываю, что ты не наш. Профайлинг — это последний крик моды после одиннадцатого сентября. Национальная безопасность на нем собаку съела. В общих чертах он означает особую слежку за людьми, которые соответствуют профилю террориста или закоренелого преступника. Неплохая методика, с помощью которой против подозреваемого можно выстроить надежную доказательную базу, но правозащитники ее не любят. Зачастую профиль включает в себя такие параметры, как принадлежность к расе или национальность, и нас могут обвинить в том, что с любым из представителей этих групп мы обходимся, как с уголовником. То есть я не собираюсь утверждать, что заведомо все черные — преступники, а все арабы — террористы. Однако факты свидетельствуют о том, что в этих группах явно повышенный процент уголовников и террористов. И не обращать внимания на статистику, когда ищешь возможных преступников, откровенно глупо.

Гриффен довольно сносно знал об этом из газет, но, встав не с той ноги перед встречей с Гаррисоном, решил, что хуже не будет, если дать возможность детективу блеснуть познаниями. И не прогадал — судя по речи, самой продолжительной из всех, что слышал от угрюмого копа.

— Значит, с латиноамериканцем возникли проблемы? — уточнил он.

— Я уже начал говорить, что пронесло, — ответил детектив. — Ребята их только остановили и попросили предъявить документы. На случай если бы типы затеяли перепалку, у нас была правдоподобная легенда, однако наличие огнестрельного оружия быстро перевело беседу в другое русло. Помимо удостоверений личности им пришлось предъ-

являть документы на право носить оружие, и сразу стало ясно, что это федералы. Вопрос был только в том, каким ветром их занесло в Новый Орлеан.

— И что они ответили?

— Один из них, уличный артист, пытался провести нас, уверял, что приехал в отпуск. Ну да, конечно. Федеральные агенты всегда проводят отпуска, играя на гитаре во Французском квартале, чтобы слегка подзаработать. Двое других признали, что на задании, но не сказали, каком именно. Дальше вообще забавно.

— Что же случилось?

— Мы забрали всех троих в полицейский участок на Ройал-стрит, разрешили побеседовать с нашим шефом. Он заставил их позвонить этому парню, Стонеру, чтобы перепроверить показания. Стокер заявил, что проводил здесь операцию, но раскрывать подробности отказался. Мол, это затрагивает национальную безопасность.

Детектив рассмеялся.

— Ты бы видел, — с ухмылкой сказал он. — Шеф на дух не переносит на своей территории федералов, но когда те вдобавок говорят, что не его ума дело… Он недвусмысленно дал понять Стонеру, чтобы его команда убиралась из города к чертям собачьим, а если тот еще хоть раз без спроса проведет здесь операцию, шеф лично проследит, чтобы пойманные отсидели срок, а их фото украсили первые полосы «Тайме Пикаюн».

— Что Стонер?

— Ему не понравилось, нет. Ни капли. Однако что делать? Пришлось согласиться. Если бы заартачился, шеф прямо бы и начал с этой троицы под арестом. Конечно, Стонер не удержался и перед тем, как повесить трубку, ввернул эффектный пассаж.

— Какой же?

— Теперь, сказал, шефу остается только надеяться, что у Национальной безопасности не будет шанса отплатить той же монетой. Любезность за любезность.

Гриффен нахмурился и покачал головой.

— Хорошего мало.

— Пустые угрозы, лишь бы сохранить лицо, — пренебрежительно бросил детектив. — Не очень-то повоюешь против целого города… или, в сущности, всей полиции. Если же попробует, то его ждет сюрприз. Шеф включил на телефоне громкую связь и записал весь разговор на диктофон.

Гриффен вздохнул и снова покачал головой.

— В чем дело? — спросил Гаррисон.

— Не знаю, — сказал Гриффен. — Я, конечно, слышал, что местные копы не любят, когда в их владения вторгаются федералы, но… не знаю. Выглядит все это как-то мелочно.

— Ты никогда с ними так, как мы, не сталкивался, — фыркнул детектив. — Приходят сюда, заносчиво распоряжаются, ни во что нас не ставят. Ведут себя, будто вся полиция некомпетентна и продажна.

Гриффену вдруг вспомнилось, как во время их первой встречи Гаррисон ворчал, что приходится мириться с защитой игорного бизнеса, но сейчас он счел за благо промолчать.

— Что ж, наслаждайся бифштексом, — сказал Гаррисон, выбираясь из кабинки. — Мне пора. Ребята собираются вместе, чтобы отметить маленький успех, и я обещал заглянуть. С нас причитается, мистер Маккэндлс.

Детектив давно ушел, а Гриффен все сидел, глядя в пустоту, и продолжал смотреть, когда в кабинке появился Падре.

— Ну что, хочешь бифштекс? — спросил бармен.

— Как-нибудь в другой раз, — отозвался Гриффен. — Присядь на минутку, Падре. Что рассказал тебе Гаррисон?

— Достаточно, чтобы понять: они поймали тех, кто за тобой шпионил, и парни оказались федералами, — ответил Падре. — По-моему, он на седьмом небе от счастья.

— Да уж. — Гриффен состроил рожу. — Скажи, не слишком ли все просто, чтобы этому верить? Или мне только кажется?

— Нет, не кажется, — согласился бармен. — Помнишь, что я говорил о секретных агентах? Может статься, те, кто дергает за ниточки, направляют тебя по ложному следу. Дают поймать очевидные «хвосты», ты успокаиваешься и дальше, в корень, уже не смотришь.

— Я помню и всегда начеку, — сказал Гриффен. — Хотя, конечно, это не имеет значения.

— Не имеет? — удивился Падре.

— Именно, — подтвердил Гриффен. — Мы не делаем ничего такого, что заслуживает внимания государства. С Гаррисоном я поделился только затем, чтобы он отвлекся от нашей работы и сосредоточился на федералах, Похоже, удалось на славу.

ГЛАВА 30

Вночное время краски и звуки на Бурбон-стрит менялись с калейдоскопической быстротой. Даже среди тягучей недели улица вихрилась энергией, несравнимо большей, чем в самых привлекательных местах туристических городов по великим праздникам. Отчасти потому, что так много всего уместилось на малом пространстве. К тому же вечером, после семи, улица становилась пешеходной, а обычай «навынос» позволял гулякам бродить по клубам с выпивкой в руке. Однако главным было настроение. Люди приходили на Бурбон развлечься, на других посмотреть и себя показать.

Веселиться так, словно в последний раз. Если всеобщая радость временами была чуть натужной — что ж, они развлекали себя сами и не претендовали на большее.

На сегодняшний вечер у Валери была миссия, и она убедила брата составить ей компанию, чтобы «отвлечься от рутины, в которой тот увяз». Гриффен согласился, что надо бы развеяться. К тому же он любил посещать музыкальные клубы.

В этом— то и состояла миссия. Музыкант, которому Валери помогла затащить диван в новую квартиру, пригласил ее послушать свою группу. Правда, была одна загвоздка. Валери не могла вспомнить, ни в каком клубе он играет, ни названия группы, ни даже как его зовут. При том что клубов с живой музыкой на улице протяженностью в восемь кварталов насчитывалось два-три десятка. Такая вот маленькая подробность.

По расчетам Гриффена, если заглядывать в каждый и выпивать по стаканчику, то либо деньги закончатся, либо ноги отвалятся. Не пить? Исключено. Арендуя, как правило, еще один, верхний этаж, клубы на Бурбоне платили ежемесячно и не могли позволить людям сидеть или стоять на ограниченном пространстве без вклада в казну. Почти везде навязывали один напиток, а даже кока-кола стоила шесть долларов.

Он указал на это Валери, но та отмахнулась. Для начала ей удалось вспомнить, что музыкант играл с кавер-бэн-дом. Ансамблем, который по большей части играет популярную музыку других известнейших групп в стиле рок или ритм-энд-блюз. Значит, они могли спокойно пройти мимо клубов с музыкой диксиленд, кейджен, чикагским блюзом или фолк. Число клубов значительно уменьшалось, но оставалось еще порядком. Гриффен, однако, давно умел распознавать, когда сестра что-то вбивала себе в голову, и даже

не пытался спорить. Просто шел рядом, наслаждался вечером и общением.

Они остановились, пропуская экипажи по улице, пересекающей Бурбон.

— До сих пор не могу поверить, что ввязался в эту авантюру. Даже не помнишь, как его зовут, — посетовал Гриффен.

— Сам ведь знаешь, как это бывает, — пожала плечами Валери. — Имя он упоминал в начале встречи, но как-то в памяти не отложилось. Потом, когда мы провели время вместе, постеснялась переспрашивать. Вот почему я пытаюсь его снова найти. Хочу посмотреть, будет ли впечатление прежним. Если да, то смогу услышать его имя, когда ты себя представишь.

— Так вот для чего ты взяла меня с собой! — рассмеялся Гриффен. — Не то чтобы я возражаю, но…

Мягкий толчок в спину заставил его пошатнуться и сделать шаг вперед. Поймав равновесие, он быстро обернулся, ожидая увидеть неуклюжего пьяницу или вора-карманника.

Вместо этого он встретил добрый взгляд коричневых глаз лошади конного полицейского.

Испугавшись, Гриффен шагнул назад.

Лошадь последовала за ним, невзирая на тщетные попытки наездника ее осадить.

Валери, конечно, истерически хохотала.

Гриффен строго посмотрел на животное.

— Нет! — твердо сказал он. — Держать дома лошадь мне никто не позволит. Даже кота завести не могу.

Уязвленная лошадь помотала головой.

— Кажется, дружище, ты разбил ей сердце. Гриффен обернулся.

Рядом, в двух метрах, стоял уличный артист, высокий и худой, кожа да кости. Судя по виду, мим — в полностью белом одеянии, увенчанный цилиндром с красными, белыми и синими полосками.

— Привет, Слим! — крикнула Валери, выступая вперед. — Как сегодня зрители?

— Так себе, мисс Валери, — ответил Слим. — Их много, но с деньгами не расстаются. Наверное, думают, что «На-чай» — это город в Китае.

— Вы друг друга знаете? — удивился Гриффен, по-прежнему следя за лошадью, которую полицейскому удалось-таки развернуть.