Игры драконов

— И, на мой взгляд, ты прекрасно справляешься.

В мгновение ока Валери снова вскочила на ноги, и Мойс едва не поморщился. Она попыталась ходить, но тут же бросила и удовольствовалась тем, что навалилась на спинку кресла, сжав ее ладонями так, что та жалобно скрипнула. Валери даже не заметила.

— Надо же, «прекрасно»! Какой блестящий вывод! Да я и пальцем не ударила. А теперь у него других защитников хоть отбавляй.

— Ревнуешь?

Мойс напрягся, но риск был оправдан. Она выглядела потрясенной и задумалась всерьез. Девушка вздохнула и еще больше навалилась на кресло.

— О черт! Не могу я. Хорошо, что у него все так ладится — но и только; сейчас все обходятся и без меня. Брат даже не понимает, что с каждой неделей мы видимся все реже и реже. Ему не приходит на ум спросить, чем я занимаюсь в свободное время.

— Отсюда возникает чертовски хороший вопрос: а чем ты занимаешься? Ближе к делу: что тебя взволновало настолько, что ты незаметно для себя оказалась у моих дверей?

— Ну…

— Ты покраснела?

— Нет! Конечно же, нет!

Валери отвернулась, и Мойс, как истинный джентльмен, благоразумно посмотрел в окошко. Вскоре она вновь заговорила. На этот раз ее чуть потерянный голос был тише обычного.

— Я не привыкла, чтобы меня оберегали ради брата. Должно быть наоборот.

— Ах, какая же ты глупая, малышка!

— ЧТО?!

Теперь и впрямь Валери возвышалась над Мойсом, прибавив в росте сантиметров десять. Мускулы, уже округлые, напряглись, и старику пришлось поумерить фантазию. На мгновение в комнате стало ощутимо теплее, словно вместе с восклицанием она выпустила изо рта раскаленное облачко.

— Прошу прощения! Неужели я сказал «малышка»? Виноват.

Мойс внимательно наблюдал, как она сдувается, и продолжил, стараясь, чтобы голос звучал ласково и кротко:

— Нет, ну обычно так легко ранимы мальчишки, этакие полные сомнений мачо. Конечно, что у тебя с ними общего. Правда же?

— Ладно, хватит об этом. Выкладывайте.

— Сначала сядь. И постарайся хоть немного успокоиться. Ты и так выглядишь впечатляюще. Не обязательно пытаться еще и запугать старого человека.

— Я не пыталась…

— Сядь!

Валери вдруг заметила, что уже сидит, глядя Мойсу прямо в глаза. Никогда еще они так не сверкали, и расслабленной позы как не бывало. Он выпрямился, стал выше ростом и налился неведомой силой, которая в нем обычно дремала.

Убедившись, что завладел ее вниманием, старик снова откинулся в кресле — уже не так свободно, как раньше.

— Теперь моя очередь говорить, а твоя — слушать. Идет?

Мойс подождал, когда она согласно кивнет, и кивнул в ответ. Говоря, он загибал пальцы.

— Во-первых, ты не ведаешь, какой фурор произвела здесь, И не только потому, что сестра Гриффена. Держу пари, нет ни одного зазывалы, портье или бармена, который не кивнул бы тебе при встрече. Из того, что слышал, могу заключить, что ты в их заведениях не частый гость. Тем не менее тебя знают так же хорошо, как завсегдатая.

— Что значит, «вы слышали»?

— А это уже «во-вторых». Если до сих пор не поняла, что в городе все говорят обо всех, значит, не настолько сообразительна, как мне представлялось. Старший Брат о тебе не спрашивает? Можешь поспорить — если что-то вдруг стрясется, он услышит об этом ровно через двадцать минут. Хорошие новости доходят позже, чтобы не нарушать чьего-либо покоя. Тем не менее просачиваются и они.

Мойс поднял палец, когда Валери попыталась что-то вставить. Она мгновенно прикусила язык.

— В-третьих, все это ерунда. Если думаешь, что не защищаешь брата, значит, себя недооцениваешь. И я не имею в виду случай с Грис-Грисом.

Он вздохнул и покачал головой, затем встал и подошел к столу. Что-то звякнуло и не раз, после чего он вернулся и протянул Валери бокал с дорогим коньяком. Снова сел в кресло и, баюкая свой стаканчик, сделал долгий глоток.

— В какой-то мере, Валери, тебе еще труднее, чем ему. Твой путь куда тернистей. Ты хотела бы знать, что делаешь в Новом Орлеане и как это помогает Гриффену. Скажу так. Ты его бережешь, оберегая себя. Дракон может перебрать всю семью и через слабости одного манипулировать другим, нанести ему вред. Не впервой, черт возьми. Не говоря уже о том, что в некоторых кругах тебя и ценят, и считают мишенью из-за собственных достоинств. Гриффен знает: здесь ты в безопасности. Точно так же знаешь и ты, что защищаешь брата.

Мойс глотнул еще, и на сей раз Валери составила ему компанию, задумчиво перекатывая языком янтарную жидкость.

— Понимаешь, какая штука. Чем больше ты участвуешь в его работе, тем большей опасности себя подвергаешь. Знаю, принять это нелегко, но в конечном счете тебе надо тщательно взвесить, как ему помочь, оставаясь в тени. Гриффен сейчас притирается и довольно успешно. Если вдруг куда уедешь, его внимание распылится, что совершенно недопустимо.

Про себя Мойс отметил: вот почему он так рад, что Гриффен не рассказал сестре о наиболее прямой угрозе. Любую предложенную ей помощь перевесило бы его возросшее беспокойство.

— Мне кажется, я поняла, — проронила Валери. Откинувшись в кресле, она снова и снова возвращалась

к словам старика.

— Если нет, то поймешь. Крепко подумай, и мы встретимся вновь. Лучший совет — просто живи себе счастливо и в достатке. Ты отрада и надежда мальчишки. Если что-нибудь с тобой случится, все, ради чего мы трудимся не покладая рук, пойдет прахом.

Валери молча поднялась и поставила на стол пустой бокал. Глянув задумчиво на старика, наклонилась и поцеловала его в щеку. Мойс проводил ее очень внимательным взглядом — отчасти потому, что не мог оторваться от восхитительного вида. Когда дверь захлопнулась, он кашлянул и покачал головой.

— Чертовски староват ты, дружище Мойс, для подобных мыслей, — сказал он про себя и встал, чтобы налить еще стаканчик.

Сейчас он был вдвойне рад, что дал Гриффену совет помалкивать о Джордже.

ГЛАВА 28

Как только Гриффен вошел в бар «Ио Мама», Падре поймал его взгляд и кивнул в сторону дальних кабинок. Там, баюкая чашечку кофе и усердно игнорируя всех посетителей, уже сидел детектив Гаррисон.

Гриффен на ходу решил повернуть на сто восемьдесят и свалить из бара, но было поздно. Гаррисон его уже заметил и легким взмахом руки поманил к себе.

Тихо вздохнув, Гриффен подчинился. Обсуждать сейчас дела с детективом ой как не хотелось, ио выбора, похоже, не было.

— Вот что, Маккэндлс, — начал Гаррисон без предисловий, — У нас есть план. Я поговорил с ребятами в полицейском участке, они готовы оказать поддержку. Скажи спасибо, что им тоже не нравятся федералы, только похлеще моего.

— Ладно, лейтенант, — кивнул Гриффен. — Я весь внимание.

Детектив огляделся и через стол пододвинул к Гриффену полоску бумаги.

— Это номер моего мобильного телефона, — пояснил он. — Обнаружишь слежку, сразу позвони. Мне нужно описание парней, координаты. Я передам это тому, кто ближе всех, и будем разбираться.

— Одну минуту, -усомнился Гриффен. -Позвонить? Я — вам? Как мне, интересно, их заметить? Они же профессионалы. Я, напротив, ни в зуб ногой, как выслеживать людей или обнаружить тех, кто следит за мной.

— Это не так уж трудно, — пожал плечами Гаррисон. — На самом деле очень сложно следить за тем, кто начеку. Полюбопытствуй насчет советов у своего приятеля Падре. Одно время он был частным сыщиком. Меня больше волнует, что делать, когда мы их поймаем. Конечно, можно всегда найти причину для ареста, но, пока они не объявят себя федеральными агентами, отличить их от доморощенных грабителей непросто.

— Пожалуй, я сумею вам помочь. — Гриффен полез в карман и вытащил собственный мобильник. — Помните, я обмолвился, что беседовал со Стонером? Так вот. Прежде чем подойти, он позвонил мне на мобильный. Значит, у меня есть его номер.

— Ладно. И что дальше? — спросил детектив.

— Возможно, те люди, что следят за мной, должны отчитываться и, предполагаю, сами пользуются мобильниками. Гляньте, когда остановите их, нет ли в справочниках телефона Стонера. Даже если нет, все равно должен быть общий номер, по которому они держат связь с центром.

— Может сработать, — одобрил Гаррисон. — Неплохо, мистер Маккэндлс. Давайте посмотрим, что подвернется за неделю.

Он встал, собираясь уйти, затем нерешительно помедлил.

— Помню, спрашивал тебя об этом раньше, Шулер, — сказал он, — но все-таки. Почему Стонер наблюдает здесь за тобой? То есть байка о террористах вообще не катит. В чем тогда причина?

— Если скажу, все равно не поверите, — усмехнулся Гриффен.

— Попробуй.

Мгновение Гриффен спокойно смотрел на детектива, затем пожал плечами.

— Как мне объясняли самому, — осторожно начал он, — Стонер — дракон. Поэтому аккумулирует силу и, надо заметить, преуспел. Проблема в чем? Ему втемяшилось, что я тоже дракон и достиг совершеннолетия. Он боится, что со временем я превзойду его мощью, вот и следит, не упускает из виду на случай, если стану угрозой. Честно говоря, стараюсь не думать о том, что он сделает или может сделать, если вдруг решит, что я опасен.

Гаррисон уставился на мальчишку.

— Это шутка такая, да?

Гриффен наклонился вперед и слегка подул на уже остывший кофе детектива. Над чашкой поднялась тонкая струйка пара. Он глянул на нее, затем снова на Гаррисона.

— Понимаю, — вздохнул Гриффен. — Я и сам-то не могу никак принять это всерьез.

— Не знал, что ты был частным сыщиком, — сказал Гриффен.

До сих пор ему верилось с трудом. Хоть и свыкся он с мыслью, что в Квартале почти за каждым встречным тянется шлейф истории, Падре ну никак не выглядел детективом. Возраст — где-то за сорок пять, длинноватые волосы собраны в хвост на затылке. И усов, и козлиной бородки коснулась легкая седина. Если к этому прибавить очки в тонкой металлической оправе, он, скорее, был похож на хиппи, чем на человека, смутно связанного с кодексом законов.

— Давно это было, еще в Техасе, — ответил Падре, протирая стойку бара.

Попрощавшись с детективом, Гриффен долго слонялся по городу и снова вернулся в бар, когда тот почти опустел.

В начале вечера люди обычно битком набивались в «Йо Мама» за бургерами, однако позднее, где-то после трех утра, когда гриль закрывался, все стихало, и разговаривать с Падре было намного проще.

— Не знаю, что ты там сказал Гаррисону на прощанье, — продолжил Падре, — но на него это произвело впечатление. Прежде чем покинуть бар, он стоял, наверное, минут пять — все смотрел на чашку кофе.

Гриффен игнорировал не озвученный вопрос.

— Можешь ты мне посоветовать, как засечь того, кто меня преследует?

— Это зависит от преследователей, — сказал Падре. — Когда я был сыщиком, то справлялся в одиночку. Обычно жертва не ожидает подвоха, и главный фокус в том, чтобы стать для нее незаметным.

Он прервался, чтобы собрать со стойки грязные пепельницы.

— Есть способы немного изменить свою внешность. Можно надеть куртку, которую не жалко выбросить, а лучше — двустороннюю. Очень кстати солнцезащитные очки и шляпы. Можно часто переходить с одной стороны улицы на другую, и если жертва оглянется, то не всегда увидит на том же удалении хоть кого-то.

Падре коротко хохотнул.

— Конечно, все это почти бесполезно, если жертва что-то заподозрит. Помню, однажды следил за парнем, шатавшимся по стрип-барам во время ленча, и ко мне подбежала орава ребятишек с вопросом, уж не «Странный» ли я «Эл» Янкович*? Конечно, нет, ответил я, но они меня взяли в кольцо и попросили автограф. Вмиг собралась толпа… и парень, которого я преследовал, тоже вернулся, чтобы узнать

* «Странный» Альберт Янкович — певец, музыкант (на аккордеоне).

причину суматохи. И сообщить мне между делом, что я засвечен!

Гриффен посмеялся над шуткой вместе Падре.

— Ладно, понятно, — наконец отдышался он. — Что, если за тобой ведет слежку серьезная организация? Например, федералы.

Падре, прищурившись, бросил на Гриффена быстрый взгляд и снова взялся протирать пепельницы.

— Довольно интересный пример, — протянул он. — Ну… ладно. У подобных организаций возможностей хоть отбавляй. Людей тоже. Если тебя угораздило попасть в их поле зрения, значит, ты настороже. Скорее всего они снарядят за тобой целую команду. Возможно, будут держать связь по мобильным или радиотелефонам и чередовать «хвосты» — задний с передним.

— Стоп! Одну минуту, — взмолился 1риффен, подняв руку. — Что-что чередовать?

— Передний «хвост» и задний, — повторил Падре. — Людей, что идут позади тебя и, кроме того, впереди.

— Как им это удастся? — спросил Гриффен, — В смысле, откуда тс, кто впереди, знают, куда ты идешь?

— Все проще, чем ты думаешь, — улыбнулся Падре. — Покажу на примере. Если сегодня вечером они за тобой следят, то люди рассредоточены по барам и каким-нибудь ресторанчикам фастфуда… кроме тех, что сейчас уже закрыты. Если не ошибаюсь, сидят у окон и заказывают выпивку в пластиковых стаканчиках навынос. Как только отсюда выйдешь, все зашевелятся, остановятся в дверях или на тротуаре — скажем, чтобы закурить сигарету. Если повернешь направо, в сторону Бурбон, двинутся туда же и возьмут тебя в тиски. Если налево, к Ройал, та же история.

— Но откуда им знать, куда я поверну на перекрестке?

— Будут гадать, но не на кофейной гуще. Если какое-то время они следили за тобой, то уже знают, где останавливаешься чаще всего и какими путями туда добираешься. В этот час будут ждать, что пойдешь домой, в апартаменты. Значит, повернешь налево, к Ройал, где повернешь опять налево. Даже если команда впереди ошибется, и ты пойдешь к реке, нет проблем. Либо команда сзади с ними состыкуется, и ребята немного пройдутся вместе, либо команда сзади тебя обгонит, и тогда старый передний «хвост» будет новым задним.

Гриффен вздохнул и покачал головой.

— Как ты излагаешь, мое положение безвыходно, — резюмировал он. — Что же делать?

— Зависит от того, что ты хочешь: сбросить «хвост» или выяснить конкретно, кто преследует, — ответил Падре. — Если хочешь отделаться, меняй маршрут. Ходи по разным местам или в те же, но в разное время суток или в произвольном порядке. Иди в кино и, недосмотрев, сваливай через боковые выходы. Прыгай в троллейбус, езжай до торгового центра «Кэнел-плейс», мотайся по лифтам и эскалаторам как заблагорассудится.

— А если захочу их вычислить?

Прежде чем ответить, Падре удостоил его долгим взглядом.

— Советы примерно те же, — сказал он. — Меняй маршрут, но выбирай не слишком многолюдные места, где им не спрятаться в толпе. Прогуляйся ночью по Мунвок, когда набережная почти пустынна. Дойди до Аквариума и развернись. Обрати внимание на людей, которых видел раньше, или тех, кто вдруг остановился, завидев, что ты возвращаешься. Иногда бери экипаж, ходи в бар не по заведенному порядку. Занимай место у окна и наблюдай, не появится ли знакомое лицо… особенно если человек выходит из кареты

или машины. Да, и делай это неспешно, будто по воле случая. Если начнешь мельтешить, сразу поймут, что ты их раскусил, и подкинут людей, чтобы осложнить твою задачу.

Падре сделал паузу, чтобы налить Гриффену новый стаканчик, и облокотился на стойку бара.

— Они, конечно, могут поступить и совсем иначе, — заметил он.