Игры драконов

— Встречались, — сказала Валери с улыбкой. Гриффена улыбка смутила, но он решил не уточнять, чем

она вызвана.

— Вы, должно быть, Гриффен Маккэндлс, — догадался Слим. — Наслышан о вас.

Гриффен пожал протянутую руку.

— Надеюсь, никто не подумал, что я конокрад?

— О, животное почувствовало к вам симпатию, только и всего, — засмеялся Слим. — Иногда бывает.

— Мы тут, Слим, надумали прогуляться по клубам, — поделилась Валери. — Хочешь, присоединяйся.

— Заманчиво, — сказал Слим, — но мне скоро платить за квартиру. Лучше я останусь развлекать толпу.

Он махнул на прощание рукой и побрел по улице. Гриффен почти не заметил его ухода. Он размышлял о лошади.

Что— то сильно ударило ему в спину между лопатками. Гриффен потерял равновесие и сделал несколько шагов, чтобы не упасть. Затем быстро обернулся. Никого. Ни за спиной, ни рядом. Оглядывая толпу, он вдруг почувствовал, что рубашка мокрая.

— Гляди-ка, Старший Брат, — сказала Валери, держа в руке большой пластиковый стакан. — Наверное, кто-то бросил в тебя с балкона.

Гриффен перевел взгляд на ряды балконов, нависавших над улицей. Люди там были похожи на обычных туристов, и знакомые лица не попадались.

От рубашки несло пивом. Интересно. В стакане явно был другой напиток.

— Даже если подчас город сходит с ума, все равно его любишь, — заметила Валери, махая рукой толпе.

Уж не Джордж ли нанес ему удар «ку», подумалось Гриффену. Или вправду, всего лишь пьяный турист дал волю чувствам?

Вот что, оказывается, имел в виду Мойс, когда говорил, что манера Джорджа может заставить жертву вздрагивать от собственной тени.

Они так и не нашли музыканта Валери.

ГЛАВА 31

Гриффен сидел па Мунвок, пешеходной набережной длиной полмили, петлявшей вдоль Миссисипи от собора святого Людовика до Аквариума, и любовался восходом над рекой. В Квартале, благодаря излучине, давшей городу прозвище Полумесяц, можно было наблюдать уникальное явление, когда солнце вставало над западным берегом. Хотя местные давно с этим свыклись, Гриффен, как новичок, находил парадокс занятным и всегда на час, на два продлевал ночные похождения, лишь бы застать природный феномен.

Гриффен лениво взирал на суету причальных крыс вдоль пирса. Может, ему начинало мерещиться, но он не смог припомнить, чтобы они были так активны на восходе солнца.

— Смотрю, когда бы тебя ни встретил, все возбуждаешь животных.

Гриффен поднял голову и осмотрелся. За ним в полном костюме уличного артиста стоял долговязый негр.

— Эй, Слим, — бросил он. — Ты рано встал или поздно закончил работу?

— Рано встал, — ответил тот. — С тех пор как власти решили нам указывать, где можно развлекать, борьба за место на улице разгорается не на шутку.

Схватка между художниками и уличными артистами, особенно гадалками на картах Таро, за право торговать на Джексон-сквер не прекращалась ни на минуту.

— Мне только кажется, — спросил Гриффен, — или крысы на причале активнее, чем обычно?

Слим театрально вгляделся в рыскающих грызунов.

— Не-а, — твердо сказал он. — Просто пытаются урвать немного пищи, пока прохладно. Не принимай это на свой счет. Видно, я слегка нарушил твой покой. Расслабься, Шулер. Ухожу работать.

— Береги себя, Слим. — Гриффен на прощание махнул рукой.

Снова посмотрев на крыс, он заметил, что нахмурился. Если бы не комментарий уличного артиста, ему бы и в голову не пришло, что его присутствие влияет на окружающую фауну.

Не сводя строгого взгляда со зверьков, Гриффен попытался их прогнать. Те категорично отказались. Осмотревшись по сторонам, он повторил попытку.

Зазвонил мобильный телефон. Гриффен оторвался от тренировки, взглянул на номер абонента и отщелкнул крышку.

— Привет, Мойс, — сказал он. — Что случилось?

— Не думал, Шулер, что ты бодрствуешь, — послышался голос старика. — Хотел бросить сообщение на голосовую почту, но так даже лучше. Недавно вы все дружно ходили за покупками. Случаем, не покупал себе костюм?

— Нет. Приобрел клубный пиджак и слаксы, для выходов на интервью и в театр, но никогда не думал, что нужен полный костюм, — ответил Гриффен. — А зачем? Что случилось?

— Ну, тогда постарайся купить. Сегодня или завтра. Гриффен слегка нахмурился.

— Ладно. Какая-то особая причина?

— У нас похороны, надо будет присутствовать, — пояснил Мойс — Костюм не обязателен, но это считается благородным жестом.

— Стоп, Мойс. Одну минуту, — прервал Гриффен. — Извини, но на похороны я не хожу. Если уж на то пошло, то и на свадьбы.

На мгновение трубка умолкла.

— Вполне тебя понимаю, Гриффен. Никому не нравится ходить на похороны. Однако я по-прежнему считаю, что ты должен. Речь о nauieM человеке.

Гриффен сразу подобрался.

— Кто? В смысле, что произошло?

— Помнишь Регги? Работал наводчиком в одном из отелей «центрального делового» района города.

— Такой староватый? Седые волосы и бакенбарды? — сказал Гриффен. — Да, помню. Не знал, что он был болен.

В трубке фыркнули от смеха.

— Да нет, не болел. Отравился. Свинцом.

— В смысле?

— Новоорлеанский бич, — поведал Мойс — Застрелили прошедшей ночью.

Гриффен остолбенел. Он снова взглянул на реку; зрелище теперь приобретало сюрреалистический оттенок. Потом вдруг вспомнил, что разговор не окончен.

— Извини, Мойс, — выдавил он. — На секунду впал в прострацию. Не забывай, что я мальчишка Среднего Запада, жил без тревог и забот. Первый раз в жизни убивают знакомого мне человека.

Гриффен отвернулся от реки и пошел прочь, в сторону площади и кафе «Дю монд», прижимая к уху телефон.

— Не люблю об этом говорить, но потихоньку начинаю привыкать, — продолжил Мойс — Сегодня в Новом Орлеане это не такая уж и редкость. Будь счастлив, что живешь в Квартале.

— Что случилось?

— В подробности тебя посвятит Джером, — сказал Мойс. — Побеседуешь с ним, когда будете выбирать костюм. Нравится или нет, но на похоронах ты должен присутствовать. Раз он наш, люди будут ждать, что ты почтишь его память. Такова здесь оборотная сторона руководства командой.

— Конечно, я поговорю с Джеромом, но не мог бы ты мне рассказать немного боль…

Гриффен почувствовал легкое, как пушинка, прикосновение к карману. Инстинктивно он сунул туда руку и обернулся. В Новом Орлеане его карманы еще никто не обшаривал, но в голове уже мелькнула мысль: вот он, новый жизненный опыт.

Если бы его не отвлекал телефон, он бы внимательней отнесся к ступенькам под ногами.

Обидчика Гриффен не увидел даже краем глаза. Последовал сильный толчок в спину, он выгнулся и потерял равновесие, едва отметив, что толкнули двумя руками: в поясницу и между лопатками. Надежно. Дальше он летел по воздуху.

Ступеньки лестницы от набережной к Декатур-стрит располагались полукругом, как в амфитеатре. Бетонные.

Сначала Гриффен упал боком, но от удара ребрами о ступеньки тело чуть подбросило, и через мгновение он стукнулся головой. Выронив мобильник, Гриффен рукой попытался остановить падение, но было уже поздно. Он кувыркался вниз по ступенькам, обдирая ногти о бетон. Еще три ступеньки; каждая отдавалась резкой болью в ребрах.

Гриффен лежал, оглушенный; в ушах стучала кровь. Как в тумане, он увидел руку, цеплявшую ступеньку выше. Ногти были длинными, похожими на когти, и медленно обретали прежний вид. По бетону тянулись едва заметные бороздки.

— Гриффен! Гриффен, что происходит?! Доносившийся из мобильника голос Мойса привлек его

внимание. Он начал приходить в себя, попытался встать, но застонал от боли и остался сидеть. Еле дотянувшись до телефона, приложил его к уху.

— Слушаю, — выдохнул он в трубку.

— Боже, мальчик, ты куда пропал?

Кто— то из прохожих бежал к нему. Так, единицы. Остальные шли мимо, не обращая внимания. 11ервый, что ли, пьяный? Днем и то падают. От помощи он отмахнулся.

— Я упал. С лестницы.

— Гриффен, сломаешь шею, никакая шкура не спасет, даже самая толстая в мире.

— Нашел когда сказать. Мойс, меня толкнули.

— Но кто?

— Я не… подожди.

Гриффен потянулся в карман и вдруг осознал, что к нему прикоснулись не там, где лежал бумажник. Дрожащей рукой он вытащил длинную карту. «Рыцарь Мечей».

— Кажется, — сказал он, цепенея от страха и забыв о боли, — Джордж сделал еще один подход.

ГЛАВА 32

Говорю тебе, Джером. Теперь мне даже не так страшно идти на похороны.

— Да ладно. Не твои же, в конце концов.

— Все равно, — сказал Гриффен, и в голосе обоих юмора было маловато.

Они, как и договаривались, встретились, чтобы купить костюм для 1риффена. Безрадостная поденная работа, и близко не напоминавшая последнюю увлекательную прогулку по торговым центрам. У него никак не выходило из головы падение с лестницы. Все легко могло окончиться гораздо, гораздо плачевнее.

Конечно, настроения не добавляла и боль в ребрах. Ощупав ему бок, Мойс заявил, что ничего не сломано. Тем не менее боль справа давала знать о себе всякий раз, когда руку надо было поднимать повыше. Гриффен морщился, примеряя темный пиджак.

— Уверен, что справишься без меня? — спросил Джером.

— Да.

Гриффен упрямо отмахнулся и с горем пополам напялил пиджак. Друзья, убедив продавца, что в его советах не нуждаются, остались наедине. Хотелось говорить без оглядки.

— Помоги лучше разобраться с Регги. За что его убили? Почему вы с Мойсом считаете, дело, мол, житейское?

— А как иначе расценивать этот случай? Банды наркоторговцев, знаешь ли, — сказал Джером. — Почти все убийства происходят в семье или среди друзей, когда кто-то напивается или приходит в ярость, затем хватается за пистолет или нож. Так называемый киллер преспокойно сидит дома, пока не заявится полиция. В этом городе планку убийств задирают наркоторговцы.

— Подожди, — озадачился Гриффен. — Хочешь сказать, Регги был участником такой банды?

— Нет. Ничего подобного, — хохотнул Джером. — Всего-навсего продавал на сторону немного травы да кокаина, иногда пополнял запасы. При встрече с поставщиком попал под перекрестный огонь.

— Всего-навсего?! — В голосе Гриффена промелькнула истерическая нотка. — Ты так говоришь, будто это обыденное явление.

— Ну да, — пожал плечами Джером. — Фактически в городе несколько зон боевых действий. Там и происходит большинство убийств не на бытовой почве — в постоянных разборках, кто какой район снабжает. Если начинается пальба, то уже никто не церемонится.

— Неужели ничего нельзя поделать?

— Например? — спросил Джером. — Коль скоро есть люди, принимающие наркотики из баловства, или те, кто считает, что с ними жизнь веселее, значит, есть и те, кто, продавая это дерьмо, делает деньги. Tim, где крутятся огромные бабки, начинается война за передел. Убивают, арестовывают одних — на их место приходят другие.

— Неправильно все это, — пробормотал Гриффен, скорее, себе под нос

— Правильно, неправильно… Таков расклад, — твердо сказал Джером. — Добро пожаловать в реальный мир, Юный Дракон. Всех не спасешь, особенно от самих себя. В наших руках только забота о собственной душе… а это значит, надо показаться на похоронах, засвидетельствовать свое почтение.

— Ну, здесь хоть, насколько я слышал, похороны веселее, чем в других городах, — вздохнул Гриффен.

— Не верь, дружище, этой рекламной шумихе, — ответил Джером. — Не всякие похороны здесь «джазовые», с танцами и духовым оркестром. В основном они печальны, как и повсюду, и оставляют гнетущее впечатление.

Похороны прошли сдержанно и совсем не весело, как и предсказывал Джером. Никаких расцвеченных оркестров и чернокожих, танцующих с яркими платочками и зонтами по дороге с кладбища. Люди с унылыми и скорбными лицами что-то тихо говорили и время от времени плакали.

Процессия в основном состояла из черных, но толпа пестрела и белыми, и латиноамериканцами. Гриффен предположил, что это были сотрудники отеля, где работал Регги, но ему так и не удалось ни с кем перемолвиться, чтобы подтвердить или опровергнуть догадку.

Он пытался пристроиться в хвост процессии, но Мойс взял его под руку и отвел вперед, чтобы встретить семью Регги. Те, похоже, знали, кто такой Гриффен, и были искренне рады познакомиться с ним лично и рассыпались в благодарностях за участие.

После похорон Гриффен и Джером составили компанию Мойсу и отправились к нему домой — выпить и поговорить.

— Может, и не время поднимать вопрос, — начал Гриффен, разглядывая стакан, — но хотелось бы обсудить совместно.