Торговец Эпохами. Спасение из Ада.

Хулио Кассачи, выждал определенную паузу, наблюдая за реакцией гостей, и только потом стал рассказывать:

- Не так дано, всего шесть лет назад, здесь было самое жуткое и неприветливое для человека место. А те, кто все-таки прорывался сюда по разным причинам, потом до конца жизни проклинали собственную неосторожность и самонадеянность. Домой возвращался, пожалуй, лишь один из десяти, если не меньше. Из многих расщелин, пропастей и колодцев к небу вздымались струи гейзеров и столбы опекающего пара. Тогда как вон с той стороны, через Ревущее ущелье врывался ледяной ветер, от которого вода и пар застывали на лету, превращаясь в гигантские, часто валящиеся друг на друга заиндевелые сооружения. И все они здесь росли, падали и перемалывались тысячелетиями. Все стало меняться, когда император даровал эти земли вместе с титулом легендарному Торговцу. Первоначально он заделал наглухо Ревущее ущелье, перекрыв таким образом творящийся здесь постоянно ураган. Затем пробил тоннель в южном направлении, выводя прямую дорогу за пределы заснеженных вершин и непроходимых перевалов. Сейчас тоннель сдвоенный, вон, видите? Там центральные арки входа.

Его рука указала чуть правее, куда под предохранительный козырек ныряла довольно широкая, скорей всего сделанная из бетона, дорога, расчерченная ярко-желтыми разделительными полосами на четыре ряда. По ней двигалось несколько повозок, всадников, даже бредущих по своим делам пешеходов. Но больше всего поражали проложенные вдоль дороги блестящие рельсы. И, словно подтверждая, что увиденное не является галлюцинацией этого мира, вдруг раздался тонкий свис и из тоннеля выскочил миниатюрный паровозик, резво тянущий за собой четыре пассажирских, и три грузовых вагона. На глазах изумленных гостей поезд проскочил открытое пространство и с явным замедлением въехал под купол еще раньше замеченного здания.

- Там у нас вокзал! - управляющий вещал с такой гордостью, словно это он лично здесь все построил. - А единственная на весь мир железная дорога уже целый год связывает Свирепую долину прямиком со столицей империи. Полгода назад сам император со своей семьей приезжал осматривать академию, замок и прочие красоты. Что тут творилось! Что тут творилось!

Подобные экспансивные восклицания показывали, что слов для описания воспоминаний и бушующих эмоций не хватает. Понятно стало, что данная тема сейчас будет продолжена с подобающим восторгом. Да вот только для Даны сама суть какого-то там визита императорской семьи, показалась второстепенной. Хотя она уже и догадывалась, о какой именно семье идет речь и как она выглядит. Удивляло другое:

- Но куда же делись ревущие гейзеры и опекающий пар?

- Часть осталась внизу и дает обогрев зданиям, энергию для освещения и прочие блага ежедневного бытия. А вторая часть вон она, над головами. Поднимается вверх или с теплом, или по нескольким отводным трубам. Создавая сверху уникальную шубу. Причем после удара молниями вон из того купола в центре долины, эта толстая прослойка облаков проливает вниз строго выверенную, часовую дозу дождя. Как правило - по утрам, перед рассветом.

- Но ведь тут никогда нет солнца! Вернее лучи вашего светила сюда не доходят.

- Ну и что! Зато вы полюбуетесь на ночное освещение! Сколько уже насмотрелся, а все равно порой часами здесь вот стою, и оторваться не могу от такого зрелища. А уж как ученики обожают учиться в ночную смену, надо видеть их счастливые и восторженные рожицы.

От строгого и властного управляющего теперь на террасе остался расплывшийся от удовольствия индивидуум, которому вверенное в управление хозяйство в сей момент и не маячило в воспоминаниях. Отшельник тоже уже стоял рядом, учащенно дышащий и своими, в который уже раз выпавшими из глазниц зрачками метался по распростертой внизу долине. Дана, конечно, тоже поддалась невероятному очарованию открывшегося чуда, но с максимальной силой воли настраивала себя на более продуктивную, исследовательскую деятельность:

- И какие дисциплины изучают дети в академии? Ну, кроме медицинских?

- Как! Вы еще не догадались? Здесь обучаются и повышают свое мастерство только врачи. Причем дети отбираются в иных мирах Торговцем самые лучшие, готовые до конца своей жизни руководствоваться лишь одним девизом: «Умри сам, но спаси!» - Хулио Кассачи развел руками и пожал плечами: - Ну а в нашем мире все дети рождаются с даром собственного самоизлечения. Так что сюда вообще попадают самые уникальные и великие.

- Как…, все?! - с трудом выдавил из своего горла отшельник, - Даже в Успенской империи?

- Увы, хотя вам это осознавать, наверное, очень страшно.

- Так значит это, правда? - уже шипел от душащего его грудь бешенства Деймонд. - Значит, жрецы забирают у каждого младенца великий дар самоизлечения?

- Да. У нас про это знают все, - погрустнел управляющий, глядя с сочувствием на шокированного парня. - Вместо того чтобы лечить, ваши жрецы лишают младенцев великого чуда, гарантирующего здоровье, затем каким-то образом фиксируют его в шкатулках Кюндю и везут в центр вашего горного массива Бавванди…

- Да…, точно везут…, и там скармливают этой черной и злобной громадине! И…, и…, - отшельник давился какими-то горловыми спазмами, пытаясь вытолкнуть наружу рвущиеся, еще недавно для него кощунственные слова: -…И эту вершину надо обязательно уничтожить! Умереть - но уничтожить!!!

Глава десятая

ДОЖДЬ ПРОБЛЕМ

Павел Павлович всегда нутром чувствовал приближающиеся неприятности. И частенько, в былые годы, даже предвидел их направление, подставляя вовремя с той стороны «подушку». Но вот в последнем ворохе вселенских проблем он сразу и не сумел рассмотреть то, что творится у него под самым носом. Если бы хоть еще оставался на месте, а то пришлось спешно, прихватив с собой главного аналитика конторы, мчаться за тридевять земель на инициированную последними скандалами встречу высшего уровня. На ней решалось слишком многое, чтобы проигнорировать, или перенести на более поздние сроки. Да и соратник, верный друг и компаньон в одном флаконе, уже просигналил о выезде, а такому человеку как он не с руки было менять планы со дня на день. Слишком уже огромное внимание общественности к нему было приковано постоянно.

Довелось вынести часовой перелет на частном самолете в Литву, где в одном из сокрытых от журналистских объективов подвалов фешенебельной гостиницы, и состоялся длительных, тяжелый разговор с глазу на глаз. То, что не так далеко располагался и Казимир Теодорович, было обусловлено двумя причинами: в случае необходимости он мог подать нужные сведения и информацию; а в крайнем случае далеко не надо было искать самого знающего человека для начала операция «зачистка». Потому что компаньон настаивал, в первую очередь, именно на этом. Потому как и в самом деле скандал вокруг Дмитрия Светозарова разгорелся в Европе нешуточный.

Уничтожать родное детище не только не хотелось, но и было бы очень ошибочным, опрометчивым шагом. По крайней мере, старый ветеран специальных операций приложил для переубеждения своего партнера максимум усилий. Пропитался весь потом, сорвал почти голос, но за три с половиной часа сумел доказать, что ликвидировать весь личный состав нецелесообразно сразу по трем причинам. Первая: такое количество пропавших людей, а вдруг и обнаружение некоторых трупов, только усилит всеобщую, напряженную ситуацию вокруг конторы. Второе: пока прикрытие и легализация срабатывает полностью, вся дислокация прежнего расположения претерпела смену, и новообразованная фирма по совершенно другому адресу не нуждается даже в какой-либо дополнительной подстраховке. Хватает того, что есть. То есть, помимо слежки и тщательного подсмотра друг за другом, весь личный состав вверенной Павлу Павловичу конторы еще и опекался несколькими, независимыми друг от друга агентствами частных детективов и, так называемым картелем наемных убийц. Потрясающе дорогостоящее мероприятие, но зато, даже при неожиданном аресте случайного сотрудника, его постараются умертвить еще до застегивания на запястьях наручников. Ну и третья причина: кропотливо созданная и хорошо отлаженная машина работала. Приносила ощутимую пользу и неиссякаемый источник прибыли. Избавляться от такого «доходного» предприятия считалось бы верхом расточительности.

В завершении встречи, Павлович предложил своему напарнику прикрыть контору в случае форс-мажорных обстоятельств двумя независимыми «колпаками» из доступного тому госаппарата. Благо имеющаяся в руках власть позволяла. Одно звено сотрудников может в случае чего быстро вытащить из тюрьмы любого арестованного; а второе звено специалистов в случае надобности легко ликвидирует как любого из агентов, так и любого следящего за ними платного киллера.

Текущие вопросы по капиталам и ближайших инвестициях, дружно решили перенести на следующее время. На том и поспешили расстаться.

Как ни странно, но шеф конторы, выводя из дремы скрючившегося на диване главного аналитика, даже несколько развеселился:

- Подъем! Труба зовет!

Настроение еще больше поднялось, после того как Казик Теодорович нелепо после крика дернулся и свалился на пол. Благо хоть на ковер, так что не зашибся. Хотя и завопил с обидой:

- Да ты, Павел, совсем рехнулся! Мне и так кошмары снятся, а тут еще ты на ухо рявкаешь.

Хорошее настроение продлилось ровно до кабины самолета, где при посадке главный аналитик таки придумал как отомстить своему непосредственному начальнику и в некотором роде коллеге:

- Чего радуешься? А вдруг этот таракан девку до смерти изведет? Или еще чего хуже: в конторе Светозаров устроил ковер из трупов.

- Ха! Не нуди, *фацет! Все сейчас по домам сидят, да конину жрут. Кто не спит… Борька хоть и садист, за свою задницу и кошелек сам себе грабельки отрежет, но нашу нимфеточку сбережет. А про Торговца… Так сколько нужно тебе напоминать кадры видеосъемки: такие дыры и столько крови - явный труп. Неужели глазам своим не веришь?

- Да, ты прав, извини, - пробормотал ветеран аналитического отдела и стал устраиваться удобнее для короткого сна.

*фацет - (польск.) тип, субъект, несколько пренебрежительное обращение в разг. речи

Собрался чуток поспать и Павел Павлович, да только брошенные искры таки разожгли костер переживаний. Обеспокоенный «зубр» так и проворочался на неудобном сидении до места прибытия, не сомкнув глаз. В голову стали лезть всякие беспочвенные страхи и нездоровые предчувствия. Он и в самом деле представил себе картину растерзанной на куски Александры, а потом долго не мог от видения избавиться. Чуть позже он стал фантазировать на тему неизвестных способностей Светозарова и вообще впал на короткое время в панику. Если хоть часть подобных предположений подтвердится, то контора долго не протянет. Да что там контора! Сам ее основатель, родитель и руководитель может лишиться драгоценной для него задницы.

Хотя как раз последний домысел, немного рассмешил ветерана, а потом и вернул ему определенную толику спокойствия и самоуверенности:

«Такого зубра как я, не свалят с ног и десяток Торговцев! Ха! Да они ко мне даже не подберутся. В былые годы я недрогнувшей рукой перестрелял таких акул преступного мира, что только их родственники до сих пор воют от отчаяния. Но даже не подозревают чью руку вело колесо судьбы и справедливости. Тогда все продумал до мелочей, и сейчас не проколюсь… Хотя…, кое-где перестраховаться не помешает!»

Сонливость как рукой сняло и комбинации прикрытия, дополнительные движения по безопасности и устроение запасных путей отхода, полностью заняли мысли шефа конторы. То есть утром он заявился на свое место работы хоть и внутренне не выспавшимся, но бодрым, подтянутым и во всеоружии хитрых, коварных замыслов.

А вот там на него и накатило.

Еще в фойе его встретил бредущий в попутном направлении и тоже перед тем лишь на часик заскочивший домой, Казимир Теодорович:

- Не везет некоторым, умудряются ноги ломать прямо возле собственного дома.

- Что случилось и с кем?

- Да Рафик со своими утренними пробежками с собачкой «допрыгался». Рано ведь бегает, темно еще, вот и оступился парке в какую-то канавку. Забрала скорая помощь. Теперь лежит и стонет: просит разыскать свою наверняка потерявшуюся в парке шавку, и чуть ли не требует уже в обед прислать за ним машину и отвезти домой. Плачет, что госпитальные стены на него негативно влияют. Мол, он уже договорился о преждевременной выписке.

- М-да! Вот уж, шавковод поганый! Тьфу, на него! - Палыч не любил собак и рьяно презирал всех собаководов. - Оставить бы его в больнице на месячишко…

- Повесится от тоски. Да и здесь он нам нужен…, - они уже вошли в лифт, не собираясь пешком подниматься на два этажа выше, - Мало ли что…

Но в тот момент шеф конторы так ничего и не почувствовал, разве что раздражение из-за подобного досадного недоразумения. Выходя из лифта, он крикнул младшему агенту, который в роли охранника восседал в прихожей:

- Королюхова ко мне! - и закончил разговор на тему перелома: - Ладно, чуть позже отправим кого-нибудь на машине. Пусть и в самом деле здесь на костылях прыгает…

Прошел в свой кабинет, привычно и очень придирчиво осмотрелся. Многолетняя практика подобных, пусть даже поверхностных проверок себя не раз оправдала. Чего только порой не придумывали искренние враги и души не чающие в своем клиенте наемные убийцы. Минута, две в глобальной политике роли не играют, а вот для спасения собственного тела - могут оказаться решающими. И никакой роли не играло, что кабинет в его распоряжении всего лишь несколько дней: фотографическая память срабатывала всегда и везде.

Вот и сейчас где-то в подсознании тревожно зазвонил колокольчик. Не сразу, но с третьего просмотра удалось заметить одну чуть сдвинутую метку из основных, и одну, второстепенную, совсем не на своем месте. Кто-то рылся в его столе или включал компьютер!

Еще раз все перепроверив, сделал шаг назад, осмотрел замок. Внешне цел! Ключ только у него. Но Павлович был совершенно уверен в сдвинутых метках. Вышел в коридор и гаркнул:

- Дежурный, ко мне! - когда тот подбежал, спросил: - Кто дежурил ночью?

- Агент Евсеев! Только минут двадцать назад ушел домой отсыпаться.

- Звони ему на мобильный! Есть гудок? Давай сюда! - с раздражением перехватил телефон и стал слушать, проворачивая в голове предстоящие команды и вопросы. Но гудок длился за гудком, а отвечать никто не собирался.

Изо всех сил давя в себе нехорошие предчувствия, шеф конторы отдал телефон обратно. Отдав конкретный приказ:

- Гребаный Евсеев! Дозваниваться беспрерывно! Что записано о ночных происшествиях в журнале?

- В десять вечера прибыл Борис, отправился подвал. Вскоре оттуда вышел Рафик, уехал домой. В семь утра, Королюхов покинул контору. В восемь поступил доклад от наружки, что он прибыл в особняк Бонке. В восемь я принял дежурство, Евсеев ушел через сорок минут: долго трепался с кем-то по городскому телефону.

Дежурный еще договаривал, как к ним приблизился охранник, которому было дано указание срочно разыскать Бориса Королюхова. Он протягивал мобильный телефон со словами:

- Павел Павлович, Борис звонит.

- Что там у тебя? - но уже задавая этот вопрос, старый ветеран почувствовал как почва начинает уходить из под его ног.

- Ничего страшного, шеф. Но как только я вошел домой, как мне стали вызванивать из следственного отдела и минут сорок все выпытывали кто и как наведывался к Светозарову за все последнее время. Сказали, что приедут очень скоро и зададут еще несколько вопросов при личном общении. Да это и понятно: их наблюдатели не сводят глаз с его дома и как мне показалось вот-вот вломятся внутрь для обыска. Я уже заметил несколько прибывших машин со специалистами.

- Блин! Борька, может это по твою душу?

- Да нет, меня бы сразу взяли по прибытию. Это они все про Светозарова копают.

- Но ты справишься с беседой?

- Несомненно, шеф. - голос Королюхова сочился уверенностью и спокойствием.

- Ладно, но держи меня в курсе. И что там с Шуркой?

- Ха! А что с ней случится? - хохотнул агент, - Я ее пока пытал только тем, от чего ей ну никак хуже не станет. Наоборот ей такие пытки понравились.

- До связи! - шеф отключил телефое, осмотрелся и наткнувшись на дежурного, все-таки решил уточнить: - А что там в бильярдной?

- Все по-прежнему…, - тот слегка смутился. - Эта…, Саша, вся в слезах и соплях. Попросила меня прикрыть ее простыней…

- Ну и что?

Парень смутился еще больше:

- Прикрыл…

- Козел! - не сдержался Павлович, собираясь сорвать свой гнев на подчиненном.

И сразу заметил вывалившегося из своего кабинета Казимира Теодоровича. Тот открывал рот, словно рыба на берегу, а его обескровленное лицо выглядело словно выкрашенное серой краской. Даже его щегольская щеточка усов из чернеющей, превратилась в бесцветную. Только приблизившись к аналитику вплотную, удалось расслышать:

- У меня вся система переформатирована и стерта до нуля. Резервная карты памяти лежат в сейфе нетронутыми, но вся инфа последних дней и записи службы безопасности приказали долго жить.

Это уже считалось полным провалом. Но несмотря на висящий над головой жуткий, пусть и виртуальный запах горелого, шеф все-таки отправился в сопровождении главного аналитика в свой кабинет. И только через десять минут, убедившись, что с его компьютером сотворили аналогичный вандализм, потянулся к кнопке общего селектора. Но и тут еще град из неприятностей не окончился, прерывая его действия неожиданным образом. Зазвонил маленький мобильный телефон, который лежал в самом дальнем, скрытом кармане. Названивал компаньон, с которым только виделся и общался этой ночью:

- Павел, кто-то из твоих «крысятничает». Вышел на меня с жалобой. Разоблачил тебя в деле с музеем. Себя не раскрыл. Решай по своему усмотрению, но я тоже подстрахую.

Главный аналитик сидел напротив, с деловитой безысходностью вводя в режим максимальной работы стоящий у него на коленях ноутбук. И пока Павлович с ошарашенным лицом прятал телефон в дальний карман, первая заданная процедура стала работать:

- Подключились к спутникам. Сейчас идентифицируется карта чипов Евсеева, - комментировал бесцветным голосом Казик. - Есть. Пошел поиск. Выходим на карту… Наблюдаемый в движении! Двигается с большой скоростью по автобану в западном направлении. Сейчас примерно в двухстах километрах от этого места.

- У-у-у-у…, - застонал в бессильной ярости шеф практически уже прекратившей свое существование конторы. - Ублюдок!

Дальше из него полился такой поток ругательств, что сухонький Теодорович сжался в кресле калачиком, и только через несколько минут осмелился вставить очередную реплику:

- Даю команду на немедленное уничтожение объекта.

- Да…, конечно, - опомнился старый ветеран, заставляя себя сконцентрироваться на стоящих перед ним проблемах и требующих его немедленного решения. - Давай! - Затем, словно убеждая самого себя, пробормотал вслух: - Ничего еще не потеряно! Мы еще повоюем, а денег нам хватит до глубокой старости! Не правда ли, дружище?

Главный аналитик в ответ лишь скорбно пожал плечами. Уж он-то знал лучше всех, что о какой-то там старости мечтать в данной ситуации не приходилось. И до завтра дожить - большое счастье. Хотя для себя лично он всегда желал только одного: интересной и насыщенной работы. Смерти старый поляк не боялся, воспринимая ей как неизбежное зло и готовясь к ней с философским фатализмом.

Тогда как Павлович только сейчас решился объявить по селекторной связи для всех сотрудников:

- Внимание, тревога! Объявляется «Уровень-2»!

То есть объявил полную эвакуацию с должным залеганием на «дно», рассредоточением сил, при попутном уничтожении за собой всех следов своей деятельности. Более чем половине сотрудников надлежало с максимальной скоростью рассосаться по окрестностям и вернуться немедленно на родину. Остальным действовать на месте по утвержденным на такой случай предварительным заготовкам. От более высокого «Уровня-1», данный план отличался лишь тем, что не рекомендовалось убивать любого подозрительного человека, который приближается к агенту с непонятными намерениями. Палка о двух концах. Потому что уже в следующие пять минут, Павел Павлович запустил в ход операцию выборочной зачистки.

Добрых полчаса он куда-то названивал по разным номерам и кидал лаконичные, совершенно непонятные даже для главного аналитика фразы. Два, три слова - и судьба очередного человека оказывалась решена. И в подавляющем большинстве случаев, никто из приговоренных даже не догадывался о своей скорой, весьма печальной участи. В финале подобной деятельности оставалось решить будущее еще троих людей. И главный распорядитель с веселой злостью обратился к одному из них:

- Ну что, фацет? Неважный с тебя вещатель оказался: и Шурка цела, и Торговец не вернулся. А нам все равно крышка!

- Кто мог знать… Да и у ты Павел, оказался не семи пядей во лбу.

- Ты так думаешь? - тон у ветерана спецопераций стал вкрадчивым, - А ведь у меня в любом случае есть выход.

- Не сомневаюсь. - Казимир Теодорович тяжело вздохнул и достал двумя пальцами из нагрудного кармана прозрачную бумажку, в центре которой виднелась какая-то соринка. - Только у меня к тебе просьба. Одна. Может быть последняя. Просто скажи когда…, а дальше я уже сам. Узнаешь?

Шеф только кивнул, сразу сообразив, что он зрит. И внешне совершенно спокойно наблюдал как его древний подчиненный с помощью зеркала и пинцета прикрепляет ту самую соринку к усам прямо над губой. Короткая фиксация и миниатюрная ампула с ядом намертво прилипла к одному из волосков. Теперь достаточно будет лишь хватануть нижними зубами себя за усы и смерть в течении десяти секунд гарантирована.

Правда существовало еще достаточно много вариантов развития событий как при аресте, так и прочих несчастных случаях. Именно про них и подумалось в первую очередь:

- Ты думаешь это поможет?

- Тебе решать, - кажется главный аналитик не просто понимал всю призрачность своего существования, но и смирился со своей участью: - Ты ведь знаешь, Павел, я за жизнь никогда не держался. Она всегда для меня полным дерьмом считалась. Работать - это да, это было интересно. Да и сейчас хотелось бы хоть что-то придумать… Хотя, если честно, то мне жалко больше всего утерянной возможности побывать самому в других мирах. Наивная мечта голодного детства, а вот ты знаешь, хоть Шурке и намного хуже, но я ей завидую: она там побывала. Она увидела сказку, потрогала ее… Теперь ей и умирать не жалко.

- М-да! Эк тебя на лирику пробило…

Они оба на момент прислушались к топоту ног в коридоре. Подчиненные старались претворить в жизнь план «Уровня-2» со всем возможным и невозможным рвением. Казимир заглянул в ноутбук:

- Довольно удачно этого Евсеева скоро перекроют. Если беглец так и не уйдет с автобана, через четверть часа остановят. На что он надеется?