Торговец Эпохами. Спасение из Ада.

- Какая тебе разница? - несколько резковато прикрикнула на него женщина. - Держи крепче кровать, чтобы при ее падении раны не открылись!

Дмитрий в знак благодарности прикрыл коротко глаза. Затем собрался с духом, еще раз поплыл взглядом по стене напротив, и попросил:

- Держитесь крепче!

В следующий момент пещера содрогнулась от грохота, а не отводящий глаз от места события Василий, на парочку минут ослеп. Когда он протер глаза, вновь обретая зрение и возможность различать мерцающие в свете пламени из камина стены пещеры, снаружи послышались глухие удары по плите и крики. Видимо стучали обломком камня, а кричал какой-то сосед. Потому как Магирики к закрытым пещерам вообще не приближались. Тряся головой от не прошедшей после грома глухоты, воин спецназа приблизился к выходу и прислушался.

- Эй, Деймонд! - кричал какой-то ашбун с той стороны. - Это у тебя недавно так гремело? Даже скалы вздрогнули. Мы вон все выскочили наружу, а тебя нет, может завалило? Эй, отзовись?

Оказывается, какая-никакая взаимоподдержка между здешними отшельниками все-таки существовала. Вон как беспокоятся. Хотя мало ли что у них может быть на уме? Поэтому старательно имитируя голос и манеру говорить убывшего в неизвестном направлении Брайбо, Василий промямлил:

- Да со мной все в порядке, сам от грохота только проснулся. А что случилось?

- Так ведь говорю тебе, сотряслось что-то в горах и вроде как сверху звук прошел, с твоей стороны.

Прежде чем продолжить разговор, новый хозяин пещеры оглушительно чихнул и с жалобными нотками продолжил:

- Действительно странный грохот. А я вот вчера простыл за день, чихий напал, спасу нет. Апчхи! Вот и вылеживаюсь в тепле под одеялами.

Чихий, а в земном простонародье сильный насморк, лечился здесь довольно трудно и долго. Заболевание хоть и редкое, но затяжное, неприятное, и поэтому совсем не желательное. Заразиться желающих вряд ли найдется, и расчет оказался верным, потому как в ином случае не открыть дверь и не выглянуть наружу считалось неприличным. А так ближайший сосед сразу поспешил вниз, крикнув напоследок:

- Ну ладно, выздоравливай быстрей!

Жаль, его в первый момент не было видно, но скорей всего, что после третьего чиха любопытный отшельник еще более ускорился. Так что никто бы и не заметил, как чуть позже вылезший из щели кончик подвижной змейки, замер поблескивающей при свете дня бусинкой, которая осмотревшись снаружи, вновь юркнула вовнутрь.

- И то хорошо, что ни подсматривать, ни подслушивать здесь не принято, - пробурчал Василий, возвращаясь к столу. Про только что унесшуюся в жутком грохоте троицу, он старался но не думать, но все равно не смог удержаться от завистливого еканья: - Глядите на него! Графом стал! - потом почесал висок, размышляя: - А может он и родился графом? Только на Земле простым Торговцем подвизается? - после чего представил себе картину маслом: стоящая на двух ножках кровать, держащая ее с двух сторон разнополая парочка и вокруг толпа ряженых в шикарные одежды придворных. - Вот смеху то будет!

К его счастью никто и в самом деле не подслушивал воле входной плиты, а то бы обязательно вздрогнул от басовитого, раскатистого хохота. Настроение у временного хозяина пещеры стало неожиданно радостным и светлым. Отсмеявшись, подставной отшельник стал укладываться среди одеял на своем месте возле стола:

- Ну раз уж выдался такой шанс выспаться, грех им не воспользоваться. А как начнет темнеть, приготовлю для наших охотников что-нибудь горяченькое. Хоть и с мясом вернутся, но злые-презлые и холодные-прехолодные.

За посланных на охоту товарищей он не переживал: ведь не на бой отправились.

Глава девятая

СВИРЕПАЯ ДОЛИНА

Все- таки сил для полного контроля за перемещением Дмитрию хватило. С трудом, но ему удалось зримо поставить и кровать и двоих сопровождающих на ноги в одном из центральных залов графского замка. Оно мог и другой адрес указать, но там створы перемещений не выходили с такой точностью над уровнем пола. Только здесь имелся другой минус: как правило зал всегда пустовал, хотя снаружи, за прозрачной дверью частенько кто-нибудь проскальзывал по собственным надобностям. Именно на этих случайных прохожих и надеялся прибывший так неожиданно хозяин. Ну и хорошо слышимое громыхание, должное привлечь обязательное внимание к этому залу.

Кровать в первый момент опасно несколько раз качнулась, но удержалась в опасном равновесии. Да и то лишь благодаря отчаянным усилиям Даны. Растерянный, и ослепленный отшельник сам скорей держался за боковину тяжеленной кровати, чем ее удерживал.

- Кричите! - последним усилием выдохнул из себя Торговец, с чувством выполненного долга теряя сознание. Причем сказал это на русском языке, чем доставил женщине немалые душевные терзания. «На какой языке кричать!?» Но раздумывать было некогда, кровать опять стала опасно раскачиваться, а Деймонд никак не мог прийти в себя и осмотреться.

- Да хватит пялиться по сторонам, - рявкнула на него Дана. - Держи! Подставь плечо! - ее громкий голос эхом разнесся по всему огромному залу, радуя чудесной акустикой, а потом сразу без перехода женщина стала кричать на обоих языках:

- Скорей, на помощь! Графу срочно нужен врач!

И с некоторым облегчением заметила, как в прозрачные окна дверей заглядывает с осторожностью несколько женщин. Там же раздались заполошные крики, дверь резко распахнулась, и в зал вбежало сразу десяток детей юношеского возраста. Лет по двенадцать, тринадцать. И девочки и мальчики без всякого страха или предварительных вопросов бросились к незнакомцам, еще даже как следует не рассмотрев лицо раненого. Поэтому как только они облепили кровать и стали ее опускать в горизонтальное положение, Дана опять повторила прежние призывы о врачебной помощи. Подозревая, что ее не совсем поняли. И была сильно поражена, когда одна из девушек мягко отстранила ее рукой от кровати, и произнесла на ашбунском:

- Мы и есть врачи! Ни о чем больше не беспокойся.

С другой стороны точно так же оттеснили чуть в сторону и растерянного отшельника. А потом чудеса продолжились. Все дети обступили раненого, положили на него свои ладошки, и еле слышно затянули один звук. Низкий, в общем непрерывный, он напоминал растянутую до бесконечности букву «А». Через минуту в зал стали вбегать и взрослые, и дети разных возрастов. И больше всех удивляли самые маленькие, лет пяти, шести. Они с серьезными и напряженными лицами пристраивались к более старшим по возрасту и протягивали свои ручки, еле дотягиваясь до плеч. А затем тоже присоединялись к странному, сжимающему все внутренности и выдавливающему слезы из глаз пению. Приблизившиеся к ним сзади взрослые опускали свои огромные ладони на худенькие детские плечики и, видимо таким образом, тоже присоединялись к обряду лечения.

Потому что ничем иначе проводимое действие назвать было нельзя. Дана, с расширенными глазищами и со спертым дыханием все отступала и отступала назад, а стоящий плотный круг из разнополых и разновозрастных людей все рос и рос. Заполнив собой в итоге добрую треть зала. Причем пение незаметно перешло в более высокую тональность и теперь начинало напоминать рев прогревающегося на аэродроме реактивного истребителя. Более трехсот человек, с приоткрытыми ртами, словно единый организм в одном порыве совершали непонятное, но от этого еще более завораживающее действо. Дошло до того, что прибывшие несколько позже люди, количестве пяти десятков человек вообще старались не приближаться к кругу. Может они не имели дара врачевания, а может в их помощи, уже и нужды не было, но они так и оставались возле входа, или рассредоточивались под стенами.

Резонанс от усиливающегося звука стал настолько мощным, что в какой-то момент опасно задребезжали огромные, оконные витражи четырех высоких, до самого потолка окон. Вибрация с колющей отдачей стала переворачивать внутренности в желудке а сердца, и у Даны и у Деймонда забились с неприятной аритмией. Без всяких слов и предупреждений стало понятно, почему все остальные не приближаются к центру зала: опасно для здоровья. И не сговариваясь, парочка гостей из иных миров поспешно отступила к главному выходу. Там действительно удалось почувствовать себя более свободно. Да и само пение вдруг резко оборвалось, завершившись единовременным, несколько тяжелым вздохом.

Затем стоящие в кругу люди зашевелились, убирая руки с плеч впередистоящих. Многие вытирали выступивший пот, несколько людей более старшего возраста с облегчением уселись прямо на пол. К ним с помощью и поддержкой бросились те, кто стоял до этого момента под стенами. Самыми живыми и непосредственными к тому времени остались самые младшие дети: стали переговариваться, что-то выкрикивать, засыпать окружающих вопросами. Что там делали находящиеся возле самой кровати, пока видно не было, но зато Дана, уже в который раз подивилась экзальтированному состоянию молодого отшельника. Тот стоял с настолько вытаращенными глазницами, что женщина толкнула его локтем и не удержалась от подначки:

- Моргай хоть иногда! А то так и станут тебя все обзывать «лупоглазым». Если ты понял, что тут происходит, то может, и мне объяснишь?

Парень и в самом деле вначале несколько раз сильно сморгнул, смачивая глазные яблоки, и только потом стал отвечать:

- Примерно так лечат наши жрецы. Но они никогда при этом не поют… А самое главное, что я никогда не видел переливающееся по их ладоням свечение. Лишь жрецы видят… Только здесь я почему-то явно рассмотрел это чудо…

- Странно, я ничего не заметила. Может, у меня нет к этому способностей?

- Так и у меня вроде как нет. Да и вершина Прозрения во мне никакого дара не обнаружила.

- Извините! - оказалось что за их спинами уже давно стоит внимательно прислушивающийся к разговору мужчина, - Но неужели вы и в самом деле проходили обряд в черном монолите?

- Проходил, - с некоторой заминкой подтвердил отшельник. - И не так давно, в начале этого месяца. Если, конечно, наши месяцы идентичны…

Но незнакомый мужчина, с неожиданной прытью поспешил в смешавшуюся толпу, так и не дослушав. Пожав плечами на такое поведение, Дана потянула напарника за одеяло тоже в центр зала со словами:

- Надо ведь глянуть, что там с раненым.

Но не успели они приблизиться к кровати, как им навстречу выступил наиболее солидно одетый, по сравнению с другими, мужчина в черном, поблескивающем камзоле. На его груди красовалась внушительная золотая бляха с бриллиантами, да еще и подвешенная на солидной золотой цепи. Во всем его облике и манере повелевать видно было лицо, облаченное властью. Да он сразу и представился:

- Хулио Кассачи! Управляющий замка его светлости Дина Шахматного Свирепого. С кем имею честь?

Шагнувшая вперед женщина тоже сразу и четко обозначила свое лидирующее в паре прибывших людей положение:

- Донна, по имени Дана. Уроженка Земли. А это - Деймонд Брайбо, вырос в Успенской Империи. В данный момент отшельник на тракте Магириков.

При первых звуках ее уверенного голоса в зале наступила полная тишина и все присутствующие воззрились на нее. Ну, или почти все, потому как возле кровати продолжалось некое напряженное шуршание. Дрогнуло от удивления и невозмутимое лицо управляющего:

- Однако! Такие гости у нас - необычайная редкость. А уж про визит отшельников с другого континента, вообще не припоминаю случаев в обозримой истории.

- Все когда-то случается впервые, - философски произнесла Дана. При этом расслышав за собой изумленный шепот:

- Так мы на Восточном континенте!?…

Подобный лепет не мог сбить опытнейшего бойца спецназа с продолжения своей речи:

- Очень приятно, что мы попали в нужное место и в нужный час. А то Дин слишком переживал, что врачей не окажется на месте.

- Тут как раз повезло: - улыбнулся Хулио Кассачи. - В распорядке дня академии предобеденный перерыв и большая часть детей, как всегда, бездельничала в замке.

- То есть, они здесь живут постоянно? - с умным видом переспросила женщина.

- Нисколько! Каждый имеет свою комнату в стенах академии, но все равно их тянет сюда как магнитом.

Конечно, следовало быстрей заняться более важными делами. Хотя бы тем же осмотром Торговца, но Дана вдруг тоже стала понимать, что «тормозит» как стоящий за ей спиной отшельник. Поэтому решилась выяснить обсуждаемую деталь до конца. То, что присутствующие здесь дети - будущие врачи или жрецы, она уже догадалась. Что учатся в какой-то академии - тоже. «Ну чудеса, ну леший бродит…» - все может случиться в ином мире. Но вот что они делают здесь? Или ее понимание графского замка чего-то не учитывает?

- То есть дети в отсутствии графа себе позволяют здесь…, хм, играться?

- Да что угодно они себе тут позволяют, - несколько более строго повысил голос управляющий. Кажется, ему и самому подобное положение дел не слишком нравилось, и он готов был на эту тему говорить сколько угодно: - Его светлость уже полтора года как выдал разрешение гулять и даже ночевать в его замке любому воспитаннику или преподавателю академии. Ну и те, пользуясь его несравненной добротой, доводят свое присутствие в данном месте порой до абсурда. Особенно самые недисциплинированные. А прислуга у нас, я вам скажу не железная. Только и проходиться, что заниматься увещеваниями, устранениями последствий и уборкой.

- То есть, если судить по меркам Земли…

- Совершенно верно, донна Дана! Я хорошо знаком с реалиями вашего мира, поэтому данный замок скорее считается в Свирепой долине центром культуры, музеем, а в подвалах - и лабораторией, с правом свободного посещения. Хотя некоторые уникальные перлы здешней галереи искусств - могут поразить любого ценителя и гурмана прекрасного из любого цивилизованного мира. - Вот тут его стало пробивать на гордость: - Мы вам уже сегодня устроим показательную экскурсию…

- Отлично, господин Кассачи, - благодарно кивнула женщина, - Мы с удовольствием осмотрим здешние достопримечательности, но вначале хотели бы удостовериться в хорошем самочувствии нашего друга. Разрешите?

- Да, да, конечно! - управляющий сделал приглашающий жест рукой и заодно грозно нахмурил брови, призывая толпящихся вокруг детей сделать свободный проход к кровати. Они подошли к раненому втроем, как раз к моменту его полного освобождения от бинтов. - Ну вот, кажется с ним все хорошо…

Несколько девушек, возрастом примерно в восемнадцать лет, как раз смазывали полностью обнаженное тело Дмитрия Светозарова резко, но приятно пахнущей мазью. Хотя на само тело нельзя было смотреть без сострадания. Несколько ранений в грудь, левую руку и плечо превратили кожу в увитые шрамами бугорки и наросты. Причем следы всех ранений хоть и оказались волшебным образом залечены, но зажившие рубцы темнели неестественно краснотой, словно налившиеся кровью.

Самая старшая на вид и самая строгая из девушек не стала выяснять, относится ли последнее утверждение управляющего к вопросу, а сразу вынесла окончательный диагноз:

- Удивляемся, как он выжил после таких ранений, но сейчас все опасности позади. Господа, вы доставили его светлость вовремя. Теперь все внутренние ткани восстановлены, повреждения ликвидированы, кровоизлияния вычищены. Шрамы и рубцы рассосутся в течении нескольких дней. Сейчас он будет спать как минимум четыре часа для обязательного, в его положении, восстановления сил. Может и больше проспит, что крайне желательно. Поэтому я категорически настаиваю на полной тишине в этом зале и прошу немедленно покинуть всех, кто мне не нужен.

Никто не издал единого возгласа, беспрекословно подчиняясь распоряжению. Но когда все уже стали разворачиваться на выход, девушка мило и открыто улыбнулась и высказала похвалу для всех:

- Молодцы! Мы все отлично отработали и спасли самого близкого нам человека. Спасибо!

Вскоре возле кровати осталась лишь она с помощницами, да пара гостей с управляющим. Похоже, что и сам Хулио Кассачи побаивался молодой целительницы, потому что перешел почти на шепот:

- Тогда мы за это время покормим наших гостей и немного познакомим с долиной?

Прежде чем девушка что-то ответила, вмешалась Дана:

- Хочу сказать, что нам следует возвратиться к остальным друзьям, как можно скорее. Поэтому я вынуждена спросить: когда это станет возможным?

- Все зависит от состояния здоровья Дина Свирепого, - после чего тон девушки стал глухой и безапелляционный: - И я никому не позволю его разбудить раньше полного успокоения после самого радикального на моей памяти и сильного лечения. Ему теперь может повредить любое перенапряжение.

Глаза ее вдруг загорелись таким фанатическим сиянием, что Дана поняла: пристрели она целительницу хоть из пистолета, та и мертвая не подпустит никого к спящему графу. Но все равно постаралась оставить последнее слово за собой:

- Хорошо, тогда не будем вам мешать. Успехов! - И развернувшись, довольно бесцеремонно подтолкнула застывшего на месте отшельника: - Деймонд, на выход!

В довольно просторном замковом коридоре им встретился спешащий навстречу высоченный ростом, но тонкой кости мужчина. Он несся, не разбирая дороги, чуть не наступая на снующих под ногами малышей, и был остановлен лишь с помощью решительно вставшего у него на пути управляющего:

- Господин Брайс! Да стойте же!

Тот замер, откинул длинные, очень похожие на седые волосы с лица назад, и очумелым взглядом стал рассматривать, кто его остановил. А потом требовательно воскликнул:

- Что с Дином?!

- Все в порядке! По счастью рядом находилась Андорра и взяла опеку над раненым в свои руки. Остальных всех выгнала, чтобы не мешались. К вечеру наш граф будет как огурчик.

- Андорра? - лицо мужчины расслабилось, - Ну если она… А то я чуть инфаркт не получил: всплеск откатных волн получился небывалой силы… Кто графа доставил?

- Вот эти его друзья. Давайте я вас представлю: это наш ректор академии, Тител Брайс. Можно сказать самый знаменитый врач нашего мира.

- Да полно вам, Хулио! - отмахнулся ректор, здороваясь за руку с гостями и старательно запоминая их имена. С особым интересом, после нескольких слов, про обряд Прозрения, присмотрелся к отшельнику: - Надо же, бывали внутри монолита?! С удовольствием послушаю чуть позже, сейчас сорвался с очень важного эксперимента. Надеюсь, мы еще увидимся вечером?

- Зависит от графа, - напряглась Дана, оттягивая Деймонда за край одеяла. - У нас еще столько дел.

- Понимаю, понимаю, - покладисто закивал Тител Брайс. - А вы, донна, тоже мечтаете стать врачом?

- В некотором роде я и так близка к этой профессии.

- Вот и отлично! Значит, пообщаемся на вертушке.

И резко развернувшись, ректор с обычной, скорей всего для него скоростью, пошагал своими длинными ногами обратно. Глядящий ему вслед с умильным выражением управляющий, прокомментировал:

- Он и в самом деле самый великий и уникальный врач. Именно он с графом и сотворил за последние пять лет все, чем вы сейчас полюбуетесь. Да вы только на его внешность посмотрите, разве такому дадите восемьдесят три года?

- Год - году рознь, - справедливо подметила Дана.

- Ах да, я ведь чуть не забыл обратить ваше внимание на тот факт, что здесь у нас год длится на шестьдесят три дня дольше, чем на Земле. Тогда как наши сутки, всего на пять минут длиннее, - кажется, Хулио Кассачи любил похвастаться своей осведомленностью. - Нам тут, по распоряжению его светлости, приходится вести сразу два календаря, для правильного соотношения времени.

Тогда как не могущий вмешаться до сих пор в разговор Деймонд Брайбо, наконец-то стал сыпать вопросами:

- Что такое «вертушка»?

- О! Это наша местная святыня. Но я не стану торопить события, потому что без личного разрешения графа или господина ректора, на Вертушку и смотреть нельзя.

- В каком месте империи Рилли мы находимся?

- На крайнем севере, в Илиазанских горах.

- Не может этого быть! - воскликнул отшельник с нескрываемым недоверием. - Здесь должны быть тогда сплошные льды, а окна приоткрыты и из них струится теплый воздух.

- Сразу видно, что вы здесь впервые и совершенно ничего не знаете о Свирепой долине. - С нескрываемым самодовольством ответил управляющий графским замком. - Кстати, давайте мы все это и осмотрим с достаточной высоты. Прошу сюда!

Он провел гостей, по уводящему в сторону коридору и вывел их на широкую террасу, с которой открывался вид на великолепную в своем зеленом убранстве и архитектурных прелестях долину. Сам графский замок раскинулся за спиной, прилепившись к изогнутому горному отрогу, и его рассмотреть, было сложно. Но зато прямо под ногами раскинулось тремя ровными линиями, расходящимися словно веером, пятиэтажные массивы кристально белых корпусов академии. А уже дальше стояли в разнобой, и без определенного порядка многочисленные виллы, монументальные статуи комплексные скульптурные изображения, виднелись голубые чаше бассейнов, струящиеся к небу фонтаны и многочисленные павильоны с беседками. И почти у каждого величественного здания или сооружения, вырисовывались немыслимые по своей пестроте скопища цветов и цветущих декоративных деревьев. Сама долина ограничивалась стремительно уносящимися вверх горными склонами, которые упирались в густые, клубящиеся облака.

У женщины с Земли неожиданно закружилась голова от сонма удивительных запахов, а в глазах защипало:

- Что же здесь свирепого! - не сдержалась она от восклицания, хватаясь за перила ограждения и пытаясь скрыть свое состояние. Деймонд так вообще приближался к краю террасы маленькими шажками. Потому что никогда прежде не стоял на краю пропасти глубиной не менее шестидесяти метров.