Отзвуки серебряного ветра. Мы - были! Призыв

На стене напротив вдруг появились живые картинки, совсем как в хрустальном шаре какого-то мага. Касра увидела похожую комнату сперва пустой, а потом в нее ворвались несколько эльфов с двумя тележками, на которых лежали две женщины. Старуха и эта девочка. Сотни рваных ран уродовали юное тело, лицо выглядело черным и страшным. Мертвым. Девочка была мертва, это эльфийка поняла сразу и испуганно вскрикнула, зажав рот ладонью. Но как же это? Вот ведь она, рядом, жива, стоит и улыбается ей, Касре. А на стене было видно, как мертвое тело положили в яму с розовой слизью. Точно такую, как и та, в которой очнулась она сама недавно. И как на глазах зарастали раны после этого. И как спустя какое-то время девочка, которую, как она слышала, звали Аной, оказалась жива и здорова. Перепугана до смерти, но жива и здорова.

Значит, в этих ямах происходит исцеление? Значит, и она сама жива? Все это показалось настолько невероятным, непонятным, что Касра даже не заметила, что тихонько плачет, уткнувшись Керу в грудь. Арахна дала всем сигнал не трогать бедняжку – пусть выплачется, пусть перестанет бояться. Ей еще столько всего предстояло узнать и понять...

Кер ласково поглаживал плачущую девушку по голове и счастливо улыбался – она с ним, он теперь никому и никогда не отдаст свою любимую девочку, никому не позволит ее обидеть, сделать ей больно. А Касра все никак не могла успокоиться, и никогда еще ей не плакалось так сладко. Никогда она не чувствовала себя такой защищенной, атмосфера в этом странном месте была такой доброй, дружелюбной и ласковой, что эльфийка почти физически ощущала как последние капли страха исчезают, тают, как снег утром. Где бы она ни находилась, ни ей, ни Керу здесь не желают зла, их любят и рады видеть.

– Кер, дружище! – донесся до слуха девушки мужской голос, и она подняла голову, утирая слезы.

Рядом с ними стоял огромный седой воин и по-дружески улыбался. Ее любимый хлопнул незнакомца по плечу и рассмеялся. Касра так давно не слышала его искреннего смеха! Впрочем, столь открыто Кер и не смеялся раньше. Только криво ухмылялся. А от его обычного злобного оскала Касре и самой иногда становилось не по себе.

– Что, Рен? – отозвался Кер, продолжая прижимать к себе все еще всхлипывающую девушку.

– Вас обоих Мастер видеть хочет.

– Он уже вышел? – эльф встревожено посмотрел на дварх-майора, судьба Командора стала ему за эти дни далеко не безразлична.

– Да, с полдня назад, – в глазах Рена Кер видел живой интерес, десантник с восхищением смотрел на Касру, он никогда еще не видел настолько прекрасных женщин. – Тина там под дверьми почти пять суток просидела, не отходила, ждала. А то бы он сразу что-то делать кинулся. Совсем ведь себя не жалеет, следить, что за дитем малым, нужно! Тине едва удалось его поспать загнать, все рвался вниз, проверить как там.

– Не понимаю я... – с тоской в голосе сказал эльф. – Не понимаю... Как маг может быть таким? Они же все и всегда только о себе думают, я на них насмотрелся. А этот...

– А этот, – вмешалась в их разговор Тра-Лгаа, – этот не такой. Ты думаешь, мы не поражаемся ему, брат мой? Еще и как поражаемся. Все же на нем одном держится. И если, не дай Сплетающий Паутину, кому плохо становится, так ведь первым на помощь бросается. Он же больше тысячи лет притворялся бесполым, скрывал от нас как ему больно, плохо, тоскливо, одиноко, никто даже не пытался к нему близко подойти, издали любили и преклонялись. А он мучился в одиночестве и ни один из нас ничего не подозревал! Если бы не Тина, так бы ничего и не узнали...

Кер снова вспомнил, как все вокруг попадали на пол, крича от боли. От малой частички боли Мастера попадали. Даже его самого, хотя эльф еще не проходил Посвящения, пробило. Кер вздрогнул от этого воспоминания и попытался представить, каково пришлось Командору, что тот испытывал сам. Страшновато получалось... Если бы какой-нибудь маг пошел на такую боль ради власти, ничего удивительного не было бы, ради власти колдуны еще и не на то шли. Но этот... Этот пошел на такое ради других, чтобы помочь тем, кому плохо и больно.

Эльф замер на месте, вдруг поняв одну истину – его верность отныне навсегда принадлежит этому человеку, и высокородный в тридцатом поколении отпустил любимую, встал на одно колено, поднял над головой вынутый из ножен меч и принес клятву Тридцати Слов. Он клялся перед лицом небес и знал, что его клятву слышат. Рен отошел в сторону и отсалютовал эльфу одним из собственных мечей, мгновенно оказавшимся в его руке. Дварх-майор понял, что тот клянется не простой клятвой, но не удивился, успев уже немного узнать и понять это существо древней расы, живущее только во имя любви и чести. Понять и начать уважать. Рен почему-то был уверен, что настанет день, и Кер станет одним из коршунов.

Касра расширенными от изумления глазами смотрела, как клялся какому-то неизвестному ей Командору ее любимый. Клялся древней клятвой Тридцати Слов. Уже больше тысячи лет ни одни уста не решались произнести эти слова – слишком страшно небеса наказывали отступника. Девушка слышала все сказанное, но так ничего и не смогла понять. Говорили о незнакомых эльфах, о странном маге. Добрый маг? Какая-то невозможная сказка. Маги физически неспособны к доброте и сочувствию, это Касра знала точно. Она ведь слышала их чувства, знала все их помыслы и желания.

Но о маге, который царил здесь, говорили так хорошо и относились к нему с такой трепетной любовью, что девушка засомневалась. А засомневавшись, решила не делать поспешных выводов, пока сама не познакомится с тем, кто, как она слышала, уничтожил самого Повелителя Вульхаса. Поверить в это Касра, конечно, не смогла – такое не по силам эльфу, такое может совершить разве какое-нибудь божество, никак не меньше. Но Кер клялся искренне, он искренне уважал этого мага, даже преклонялся перед ним – девушка слышала его чувства обостренно, как никогда до сих пор.

Касра смотрела на любимого и размышляла. Плести логические кружева она умела лучше многих, но предпочитала скрывать свои знания и умения даже от родителей, не говоря уже о прочих. Если принять за первую посылку, что они с Кером все-таки живы, то что может следовать из этого? Многое, очень многое. И очень настораживающее. Первым и самым важным являлось непонимание того, где они находятся и кто эти странные круглоухие эльфы вокруг. Причем, эльфы, действительно не желающие зла. Никому не желающие. Это Касра ощущала четко и верила своим чувствам. Плюс их невероятное могущество – ни один из магов не способен исцелить ее раны.

Отодвинув в сторону страх, она попыталась спокойно вспомнить все, что с ней сделали палачи Синклита. Нет, она полностью права, с такими ранами не выживают, и вылечить их совершенно невозможно. Даже для самого сильного и искусного мага. И уж тем более, заново отрастить части тела, которых у нее уже не было! А ведь прошло всего пять дней. Это было единственным, что Касра поняла из разговора Кера и высокого воина, которого звали Реном. Всего за пять дней ее полностью исцелили? Это невозможно, но, тем не менее, случилось, а значит, придется принять собственное исцеление за факт и исходить уже из него. Мало того, среди непонятных эльфов не только эльфы, взять хотя бы это странное существо. Странное, но, несомненно, разумное. Девушка снова внимательно посмотрела на висящую напротив Тра-Лгаа и попыталась вслушаться в ее чувства.

Арахна была немного удивлена клятвой Кера, но испытывала к нему искреннее расположение и встревожено размышляла о чем-то непонятном эльфийке. У нее не нашлось ни одного отрицательного чувства ни к кому вокруг! Да и сама всеобщая атмосфера продолжала изумлять Касру до глубины души – душевное тепло, какая-то незримая ласка покровом, защищающим от зла, висели в воздухе. Неужели здесь нет никого, кто был бы обижен на кого-то? Девушка усиленно вслушивалась в эмосферу, но так и не смогла уловить ни одного нехорошего чувства. Что ж, кое-что она уже знает, а с остальным стоит подождать, пока не сможет узнать и понять больше.

– Идем? – подошел к вставшему эльфу Рен. Тот кивнул.

– Подождите-ка! – подошла к Керу Целительница. – Позови свою девочку, мне нужно сказать вам пару слов, чтобы не было неприятных неожиданностей.

Касра услышала ее слова и подошла сама. Неприятных неожиданностей? В чем, интересно? Кер с тревогой уставился на женщину, снова обняв прильнувшую к нему девушку.

– Значит так, милые мои, – внимательно посмотрела на молодую пару Ниит. – После исцеления в ти-анх у любого человека или эльфа довольно долго будет обостренное сексуальное желание. Так что, Касра, не удивляйся своим желаниям, не удивляйся, если тебе захочется в отношениях между мужчиной и женщиной куда большего, чем нужно обычно. В этом ничего страшного нет – просто все силы организма активированы, и гормонов, вызывающих желание, выделяется в кровь значительно больше. Ты, Кер, уж будь с ней поласковее и понежнее – после ти-анх она снова девственница.

Касра задохнулась от этой новости. Хотя да, все ведь выросло заново, у нее же внизу, кроме тазовых костей, ничего не оставалось. И желание, на самом деле не дающее девушке покоя, теперь стало понятным. А Кер улыбнулся и так поцеловал ее, что у Касры сладко закружилась голова, и холодок пробежал по животу.

– Запомни, девочка: ничего постыдного и неестественного в твоих желаниях нет, – обратилась к ней Целительница. – Даже если тебе хочется ласкать другую женщину.

Эльфийка возмущенно пискнула от этих слов, больше ни на что ее не хватило, и отчаянно покраснела, столь отчаянно, что все вокруг негромко рассмеялись, одновременно излучая такую доброжелательность, что Касра в который раз уже удивилась. Они действительно так считали, действительно были уверены, что ничего постыдного в ее желаниях нет... Но все равно, как можно вслух говорить о столь неестественных вещах?!

Девушка очень стыдилась того, что ей с детства не давали покоя подобные желания, и всегда их давила. Никогда не позволяла себе такого и никогда не позволит! Хотя желающих найти в городе было можно. Очень даже просто! Да о чем говорить, сколькие из знакомых высокородных леди грешили «особой дружбой» и делали недвусмысленные намеки юной ведьме... Но Касра не разрешала себе опускаться. И не разрешит. Она покосилась на Кера и нахмурилась – и этот туда же! Лыбится вовсю, смеется над ней, небось! Но эльф не смеялся. Раньше его бы шокировало подобное заявление, но теперь он чувствовал, что здесь ему предстоит узнать и переосмыслить очень и очень многое.

– Кстати, девочка, – снова заговорила Целительница. – Мы – не эльфы, мы совсем другая разумная раса. Куда более короткоживущая. Самоназвание – люди. В единственном числе – человек. Но мы генетически совместимы с эльфами. Почему так, я просто не знаю. Кажется, в далеком прошлом мудрые вашей расы добились этого. Зачем – опять же не знаю. Говорю тебе это, чтобы ты не удивлялась, если увидишь что-нибудь совсем не присущее эльфам.

Девушка широко распахнула глаза от удивления и замерла, осмысливая сказанное. Другая раса? Короткоживущая? В древних легендах что-то говорилось о людях, кажется о том, что они хищные и жестокие. Но эмосфера вокруг свидетельствовала совсем о другом!

– Кер, Касра... – донесся до эльфов несколько смущенный голос Рена. – Вы, конечно, простите меня, но Мастер там уже всякое терпение потерял, вас дожидаясь...

Касра оторвалась от любимого и замерла. Возле седого гиганта вертелась в воздухе черная воронка, напоминающая смерч. Но никто не бежал от воронки, как бежали бы от смерча, все воспринимали ее как самую обычную вещь. Даже Кер. Мало того, он взял Касру за руку и повел ее именно к воронке! Девушка попробовала было упираться, но не успела и влетела внутрь, только и успев, что взвизгнуть от внезапно вспыхнувшего страха. Но ничего страшного не случилось, на секунду только потемнело в глазах, и они оказались совсем в другом помещении.

Эльфийка открыла рот, напрасно пытаясь выдавить из себя хоть слово – это что же, они здесь так перемещаются? Она сама была ведьмой и прекрасно знала, сколько сил должен потратить маг, причем маг наивысшего посвящения, на самое короткое перемещение. Странность накладывалась на странность, все казалось каким-то не таким, невозможным и невероятным. И где это они теперь, куда их перенес неизвестный колдун?

Овальная, очень большая комната сразу навевала мысли об уюте. Светло-серые шероховатые стены. Два широких, низких, удобных ложа напротив отделяла какая-то невысокая полупрозрачная стенка. Мягкие, в тон стенам, кресла и пуфики были разбросаны по комнате, где попало. Потолок светился нежным оттенком какого-то цвета, которому девушка и названия-то подобрать не сумела бы. Но этот свет радовал глаз и успокаивал нервы. Весь пол оказался ковром, очень пушистым и тоже в тон стенам. Касра покачала головой – богато живут, очень богато, мало в каком замке можно увидеть ковер на полу.

Услышав какой-то звук слева, девушка повернула голову и замерла на месте. Она даже протерла глаза, не будучи в силах поверить в увиденное. Но ничего не изменилось – у стены слева все так же сидел в кресле соответствующего размера огромный, раза в три выше Кера, черный дракон. Сидел, глазел на нее и прихлебывал что-то из бокала, в который при желании вполне можно было утрамбовать саму Касру, и еще бы место осталось. Она беспомощно подняла глаза на Кера и чуть не обиделась на него – он (ну ни капли совести!) ухмылялся.

Девушка обижено надула губы и посмотрела направо. Ну, и дракон! Ну и что! Да хватит уже ее изумлять! Справа, слава небу, не было ничего удивительного, там, у низкого столика, сидели в креслах мужчина и молодая женщина. И кто, интересно, этот самый Командор? Человек или дракон? Кер направился все-таки к человеку, низко поклонился ему церемониальным поклоном мастеров меча и сказал:

– Ты звал нас, Мастер? Мы к твоим услугам. Познакомься – это Касра, моя жена перед лицом неба.

Кер назвал ее женой?! Женой перед лицом неба?! Девушка мгновенно позабыла обо всем и с радостью посмотрела на него. Ведь пока они были в бегах, не надеясь выжить, то просто любили друг друга, как могли и когда могли, даже не заикаясь о браке. Но она так мечтала ночами, особенно когда его не было, что у них появится когда-нибудь свой дом. И никто не придет в этот дом, чтобы причинить им зло... Прекрасно понимала, что такое невозможно, но все же мечтала. А теперь Кер назвал ее женой, назвал по древнему обычаю, почти забытому в нынешнее время.

– Здравствуй, девочка, – мягкий, глубокий, наполненный мощью и добротой голос сотряс ее всю, и Касра почти неслышно вскрикнула. У человека не может быть такого голоса!

А тот, кого называли Командором, улыбнулся ей и продолжил:

– Познакомься, это – Тина, Тина Варинх, а это...

– Я и сам могу представиться, Мастер, – добродушно прогудел дракон низким, трубным голосом. – Меня зовут Т’Сад Говах, я один из адмиралов сего бардака, именуемого орденом. Рад приветствовать Меняющую Смысл.

Как он ее назвал? Касра даже замерла на месте, пытаясь понять. Меняющая Смысл? Но ведь так называли великую леди, Верховную Ведьму, называли очень-очень давно, тысячи и тысячи лет назад. И уж кто-кто, но она, недоучка несчастная, на этот титул никакого права не имеет. Тогда почему дракон ее так назвал? Или он способен, как драконы из тех же древних легенд, видеть будущее? Но даже если и так, даже если Касре суждено когда-нибудь стать Меняющей Смысл, пока она не имеет права так называться! Небеса накажут за подобную наглость! Девушка решительно повернулась к дракону, поклонилась по всем канонам вежливости поклоном невежды мудрецу, и сказала:

– Простите меня, уважаемый господин адмирал, но прошу не называть меня так. Я еще ничем не заслужила этот титул.

Дракон бросил косой взгляд на ехидно ухмыляющегося Командора и громоподобно хмыкнул. Тот в ответ приподнял левую бровь, как бы говоря: «Вот видишь, я был прав...» Касра с некоторым удивлением переводила взгляд с одного на другого, пытаясь понять их молчаливый диалог, но не получилось. А Мастер снова смотрел на нее, внимательно смотрел, и в этом взгляде горели такой силы любовь и нежность, что эльфийку просто подхватило и понесло куда-то потоком чувств. Вдруг его глаза изумленно расширились, и Командор медленно встал с кресла. Зрачки мага превратились в провалы Тьмы, тысячи маленьких черных молний частой сеткой покрыли тело.

Касра смотрела в эти провалы, и ей казалось, что она валится в них. Огромная рука подхватила эльфийку в воздухе, и кто-то, не менее огромный, принялся внимательно разглядывать ее всю, каждую мысль и каждое желание девушки вынули из нее и оценили. Доброжелательно, ласково, с любовью. Человеческое существо не способно так любить! Такая любовь – прерогатива божества!

Свет и Тьма потоками рушились на эльфийку и поднимали душу на неизмеримую, недостижимую, невероятную высоту. Какой-то ветер продувал все существо Касры свежестью. Он гремел и звал за собой в неизведанное, туда, где никто и никогда не бывал. Этот ветер наполнял ее серебром, серебряным светом, вымывая все нечистое, все грязное и все горькое, что скопилось в душе за годы жизни в мире зла и ненависти. Только теперь до девушки начало доходить, почему перед этим магом так преклонялись, почему его так любили. Ведь он нес всем вокруг серебряный ветер звезд. Да что говорить, он сам был всего лишь отзвуком этого серебряного ветра...

– Кто Вы? – простонала Касра, снова ощутив свое тело. – Да кто Вы такой?!

– Надеюсь, твой учитель, девочка... – с доброй улыбкой ответил Командор, и эльфийка ощутила окутавшее ее облако нежности, в котором хотелось плескаться вечно, всегда ощущать его, каждую минуту своего существования.

Но в глазах мага пылало изумление, потрясение даже. Тина вопросительно взглянула на дракона, но тот только беспомощно развел руками – он и сам никогда не видел Мастера настолько потрясенным. И настолько счастливым. Казалось, тот ощутил нечто такое, встречи с чем ждал всю свою жизнь. Его чувства накатывали на всех аарн на крейсере, и такая ликующая радость звучала в них, что каждый радовался за своего Мастера. Серебряный ветер рвался из каждой души, смеялся и звал, кричал и плакал, но не от боли, а от непонятного пока счастья. Что-то звало каждого в сияющую высь, требовало создать что-то невозможное и невероятное...

«Что это... – едва смогла простонать Тина мысленно, ветер продолжал захлестывать ее душу. – Илар, что это?»

«Надежда на то, что я прощен, чудо мое маленькое! – ответил маг, торжество продолжало изливаться из него, и он внутренне смеялся, ликующе смеялся. – Через каких-нибудь сто лет эта девочка будет способна проводить Посвящения. Проводить, не платя мою цену!»

Тина задохнулась от такого известия. Теперь ей стала понятна его радость, его восторг. Высшие силы помиловали мага, послав ему ученицу, которая будет способна помочь, пусть не сразу, но помочь избавиться от страшной платы. Она сама с такой отчаянной надеждой посмотрела на эльфийку, что та смущенно опустила глаза. Какая все-таки невозможная, невероятная красавица... Миндалевидные сияющие серебристые глаза, серебряные волосы облаком окутывают идеальных пропорций тело, свободно спадая до пояса. А лицо... Описать лицо эльфийки Тина не сумела бы и под страхом смерти. Оно было настолько идеально и совершенно, что девушка только головой затрясла. Не поддавалось оно описанию, хоть ты плачь, не поддавалось!

Она опустила взгляд ниже, на грудь Касры и зажмурилась, представив эту совершенную грудь под своими руками, представив, что целует ее. Эльфийка вдруг покраснела и с возмущением уставилась на Тину. Девушка вздрогнула. Касра ощутила ее желание? Но она же не проходила Посвящения! Как такое возможно?! Тина бросила взгляд на Илара и рассерженно нахмурилась – он откровенно ухмылялся, ощутив все. Да что здесь такое происходит?!

«Касра – врожденный эмпат», – соизволил, наконец, объяснить Командор, и челюсть девушки отвисла от этого известия.

Эльфийка немного отошла от потрясения и теперь внимательно наблюдала за всеми вокруг, пытаясь понять, как ей себя вести. Маг такой невероятной, нечеловеческой силы приглашает ее в ученицы? Тем более, маг действительно добрый? А в это Касра уже поверила, то, что она ощутила, не могло оказаться ложью. И он уверен, что она способна делать что-то, на что до сих пор был способен только он сам? Интересно... Но выводов делать девушка пока не решалась, слишком много впечатлений для одного дня. Хоть и понимала, что вряд ли станет отказываться от этого предложения.

Но пусть не ждет, что она ради ученичества отойдет от своих принципов. Зла нести в мир Касра не станет, даже если ее снова будет ожиждать пожирание заживо! Уже зная, что маг услышит ее чувства, девушка постаралась донести до него свою уверенность и ощутила в ответ его искреннюю радость. Но все никак не могла поверить умом, что один из колдунов способен не причинять окружающим горя и боли. Душой поверила, а вот умом никак не получалось. Весь ее жизненный опыт протестовал против этого, и ничего поделать с собой Касра не могла.

Вдруг до нее донеслась чья-то надежда, отчаянная надежда. Направленная на нее... Чья надежда? А, это чувства симпатичной черноволосой девушки, ее, кажется, Тиной зовут. Но на что она надеется? Чего хочет? Касра вслушалась внимательнее и поняла, четко поняла – Тина любит Командора больше жизни, любит так же, как она сама любит Кера. И готова ради него сто раз умереть. Но не имеет почему-то никакой возможности помочь любимому, помочь в какой-то страшной беде. Эту возможность имеет Касра. И Тина отчаянно надеялась, что Касра поможет. Эльфийка даже растерялась от силы ее чувств, надежда была столь отчаянной, что буквально хлестала по нервам, умоляла. Да разве она отказывается? Если этот маг таков, каким кажется, то грех отказать ему в помощи!

Однако вскоре от черноволосой девушки потянуло еще кое-чем, от чего Касра покраснела и сердито посмотрела на нее. Тина хотела ее ласкать! Что за свинство?! Сговорились они все, что ли, провоцировать ее? Ей, может, тоже хочется, но она ведь не позволяет себе! Воспоминание о прелестной девочке Ане заставило эльфийку покраснеть еще сильнее. Она едва смогла справиться с собой, да и то потому, что от Тины исходило уже не желание, а удивление. И снова направленное в ее сторону!

– Кер, Касра, садитесь, – донесся до девушки голос Командора, и она растерянно опустилась в первое попавшееся кресло, совсем запутавшись. Кер сел рядом, ласково дотронувшись перед тем до ее щеки, и Касра немного успокоилась – он рядом и он ее любит.

– Ты поражена, девочка, – продолжил, между тем, маг. – Вижу, что совсем ничего не понимаешь. Но я не собираюсь держать тебя в неведении. У нас действительно все такие, как ты. Все слышат чувства друг друга и связаны в единое целое. Очень скоро таким станет и Кер, он тоже будет слышать твои чувства, твои и всех других братьев и сестер. А мы все здесь братья и сестры. И каждый любит всех остальных.

Касра, приоткрыв рот от потрясения, слушала рассказ об ордене эмпатов, собирающем по разным мирам разумных, которым больнее всего было жить среди подлости и ненависти. Тех, кто не жаждал обогащаться и удобнее устраиваться за чужой счет. Тех, для кого создавать что-то новое важнее жизни. Тех, кто способен самозабвенно любить и верить друзьям. Тех, кому все игры пашу, все их религии, веры, государства, идеологии и патриотизмы полностью безразличны. Тех, в чьей душе бился серебряный ветер звезд, услышанный Касрой сегодня так ясно. Тех, кого так боялись и ненавидели обычные, ощущая в этих странных и непонятных им свою будущую гибель. Гибель своего грязного и подлого образа жизни. Ощущали, что впереди у них – только эти странные и непонятные.

Девушке казалось, что она слушает прекрасную сказку о невозможном, о небывалом. О том, что только видится чистым душой в лихорадочных видениях сквозь слезы. Ведь и в ее душе с самого детства кричал серебряный ветер, она просто не знала, как назвать жажду невероятного, чистого, доброго. Именно поэтому она не могла жить внизу, поэтому пыталась помочь несчастным, вместо того, чтобы мучить их, как требовали колдуны. Неужели это правда? И эти бесчисленные миры, и все невозможное, о чем рассказал Командор?

Касра внимательно вслушивалась в чувства сидящих в комнате. Да, они искренне в это верят... Еще одно вспомнилось девушке – с самого момента пробуждения она действительно не ощутила ни одного отрицательного чувства. Никто здесь не желал другому зла. Но Касра боялась поверить, ведь если ей лгут, то разочарование окажется слишком уж страшным.

Илар внимательно вслушивался в девочку и улыбался. Она поверит, поживет среди них – и поверит. Главное – не спешить, бедняжке ведь так страшно досталось в мире инферно... Сам он до сих пор пребывал в некоем подобии эйфории – прирожденного мага вероятности такой силы еще не доводилось встречать. Да, ее Сила пока спала, но главным было не это, а то, что Касра – одна из его детей, что девочку с рождения зовет в неведомое серебряный ветер.

Много тысяч лет Командор мечтал найти такого ученика, найти ту или того, кто не был бы изначально испачкан общим для большинства магов стремлением к власти. Нашел, слава Создателю, наконец-то нашел! Девочка настолько чиста, что страшный мир внизу не смог ее раздавить, изгадить и испортить. И это именно она силой своей любви вытащила Кера из болота. Слушать и ощущать эту чистую душу оказалось редким наслаждением. Но радоваться он будет потом, сейчас нужно обсудить с эльфами то, что решать имеют право только они сами. Судьбу их родного мира.

* * *

Кеваль Ла Лирг стоял впереди выстроившихся квадратом жалких остатков инторегского гарнизона и смотрел на приближающихся к строю странных эльфов в черно-серебристой форме, к виду которой в городе успели несколько привыкнуть за последние дни. Дни после катастрофы. Многое пугало старого воина, но он не показывал своего страха, не имел права. Непривычно чистое небо над головой тоже не способствовало хорошему самочувствию. Никогда не бывало такого раньше, солнце показывалось разве что на несколько минут и снова скрывалось за привычным водоворотом черных туч. Но после уничтожения магов оно светило все время, и стало необычайно жарко.

Хотелось вытереть пот со лба, но сотник не решался пошевелиться. Голос с небес приказал ему, лично ему, собрать остатки гарнизона и выстроить воинов на площади. Приказом неизвестных завоевателей манкировать не стоило, и Кеваль исполнил его. Теперь к ним приближался кто-то из командиров черных воинов, владеющих колдовским оружием. Смерти бывший сотник давно не боялся. Он честно исполнял свой долг и никого в своей жизни не предал. Если сейчас его убьют, он встретит свою смерть с достоинством. Кеваль снова оглянулся на стражников и вздохнул – их осталось всего лишь около двухсот. Двухсот из многих и многих тысяч... Жаль, если его обманули, и он привел сослуживцев на смерть. Но голос с неба обещал, что никого из них убивать не станут. Остается только надеяться, что черные воины знают понятие «честь» и сдержат свое слово.

Несколько завоевателей подходили все ближе. Кеваль видел, как в воздухе возникла воронка, похожая на смерч, и черные вышли оттуда как из двери собственного дома. Да, у них могучие колдуны... Маги Синклита таких фокусов не проделывали. Сотник с тоской оглянулся и даже вздрогнул, настолько непривычным оказался вид Площади Жертвоприношений без кольев, плах, костров, пыточных помостов. Нельзя сказать, чтобы ему этой гадости не хватало, но уж больно резко все поменялось. Кеваль никогда не понимал, зачем Синклит вообще затеял кровавую вакханалию, две трети населения погубили ни за хвост роска. Но задавать магам вопросы было чревато неприятностями, потому он молчал, так же молча выполняя приказы. Ведь давал клятву, клятву верности и повиновения. Вот и исполнял ее как мог.

Но друзей Кеваль никогда не предавал, и погибший где-то Кер Ла Синер – тому свидетель. Выдав своего бывшего командира магам, он мог получить огромную сумму. Да вот только кем бы потом себя чувствовал? Скотом? Нет, это не по нему. К тому же, сотник искренне сочувствовал другу, мстящему за свою любовь, и помогал, чем мог. Не нарушая откровенно своей клятвы Синклиту.

Неизвестные воины подошли ближе, и сотник скользнул по ним взглядом. Все эти дни его удивляли маленькие глаза и круглые уши завоевателей. Да и лица большинства из них казались на удивление уродливыми, особенно мужчины отличались этим. Впрочем, их внешность не имела особого значения, раз они победили, и Кеваль грустно вздохнул. Слишком быстро все изменилось, слишком многое стало непонятным. Что показалось совсем уж диким, так это то, что черные бесплатно раздавали в городе еду, и оголодавшие эльфы постепенно выбирались из нор, куда в ужасе позабивались в день казни несчастной невесты его погибшего друга. Самому Кевалю повезло в тот день, он патрулировал стены замка Шестого Мага и не был на этой площади. По рассказам немногих выживших сослуживцев, вернувшихся в казармы, он попытался составить картину произошедшего, но не смог. Рассказывали, что какой-то маг из черных сжег всех магов Синклита разом. Вот в это Кеваль поверить не смог – это какой же силой должен обладать неизвестный колдун?

Сотник снова скользнул взглядом по лицам чужаков и замер на месте, ему показалось, что кто-то от души огрел его поленом по голове. Одним из черных воинов оказался не кто иной, как Кер Ла Синер, в смерти которого сотник был уверен. На его старом друге была такая же черно-серебристая форма, как и на остальных, на его плече так же пылало Око Бездны, лежащее на когтистой руке неведомого существа. А рядом с ним шла смеющаяся девушка. Кевалю захотелось протереть глаза – ведь это Касра Ла Онег. Совершенно здоровая! Но такое просто невозможно, ему довелось повидать, во что превратили бедную девочку палачи Синклита. Наверное, это кто-то похожий на нее. Никакого иного объяснения у сотника не было. Кер, тем временем, подошел поближе и помахал рукой.

– Кеваль, дружище! – донесся хорошо знакомый голос, действительно голос его друга. – Я рад, что ты выжил в заварухе!

– А-а-а... – только и смог выдавить из себя сотник.

– Мастер, – повернулся к кому-то из черных Кер. – Это тот мой друг, который прятал меня, несмотря на награду, что за мою грешную голову давали. Я тебе о нем рассказывал. Мне кажется, что он подойдет лучше всех для наших планов.

Кеваль все еще продолжал стоять с открытым ртом и пытался прийти в себя от свалившегося на него. Мало того, что его друг жив, так он еще и свой среди этих черных воинов? Он предал всех? Хотя, что это он, ведь эти все раньше предали самого Кера, и удивляться здесь нечему. И если старый друг нашел тех, кто не стал охотиться за ним, как за бешеным роском, а принял к себе, то за него стоило только порадоваться. Но может, хоть он объяснит, что его новым друзьям нужно от Кеваля и остатков стражи Инторега? И какие-такие у них на его счет планы?

– Кеваль, – снова повернулся к нему Кер. – Перед тобой Командор Илар ран Дар, верховный маг ордена Аарн.

Верховный Маг?! И его бывший друг называет Верховного Мага на «ты»?! Глаза старого сотника опять полезли на лоб, и он даже икнул от полноты ощущений. Это что же такое творится под тучами? Тьфу ты, и туч-то нет! Кеваль низко поклонился, избегая смотреть магу в глаза – никто из колдунов такого не любил, за прямой взгляд можно было огрести хорошую затрещину. Он только успел заметить, что лицо у Командора худое и узкое, а глаза серые.

– Не бойся меня, – раздался глубокий, сильный голос. – И можешь смотреть мне в лицо, я не из ваших магов, и меня подобные глупости не волнуют.

Кеваль поднял голову и опять икнул – маг улыбался. Вот уж чего в жизни видеть не доводилось, так это улыбающегося мага! Не улыбался никто из них, никогда не улыбался, полагали это ниже своего достоинства. Да и холодного презрения ко всем вокруг, которое читалось на лице любого из колдунов Синклита, сотник тоже не видел. Спокойствие, уверенность в своих силах – да, но не презрение. И это тоже было ни на что не похоже. Впрочем, может, там, откуда пришли завоеватели, все по-другому? Кеваль молча поклонился магу и снова вытянулся в струнку, косясь, правда, на вовсю ухмыляющегося Кера. Ухмыляющегося. В присутствии мага. Да что же это здесь такое творится?!

– Слушайте меня все! – разнесся над площадью громовой голос, и сотник втянул голову в плечи. – Ваших магов больше нет! Та тварь, которую вы называли Повелителем Вульхасом, тоже загнана в преисподнюю, из которой выползла. Больше над вашим миром нет мглы, навеянной им. Привыкайте к тому, что над вами светит солнце! Что над вами чистое небо! Больше никому и никогда не должна приноситься в жертву чужая боль. Насилие одного разумного над другим отныне запрещено, и запрещено навсегда! Любой нарушивший этот запрет будет ссылаться вниз, где мы построили для того крепость, и доживать свою гнусную жизнь в полном одиночестве. И мы сумеем проследить за исполнением этого приказа!

Кеваль слушал мага со все возрастающим изумлением. Сказанное им казалось невероятным, невозможным, непостижимым. Но маг сказал это. Эльфы на площади замерли, осмысливая странные слова, ни один ничего не понимал, ни один не мог поверить. Но над ними действительно светило солнце, и никто не ощущал давно привычной гнетущей атмосферы постоянного ужаса. Впрочем, как бы то ни было, все равно сила в руках черных воинов. Синклит давно приучил население Инторега подчиняться любым своим приказам, и теперь эльфы готовы были подчиниться новой власти. Командор снова внимательно смотрел на Кеваля, оценивающе смотрел, сотнику показалось, что кто-то вывернул его наизнанку и внимательно изучил все, что нашлось в душе.

– Кеваль, – снова донесся до сотника голос мага. – Мы приглашаем тебя к нам на корабль. Надо поговорить. И хотелось бы, чтобы ты подобрал воинов, которым сможешь доверять. Не больше пяти. Из тех, кто знает, что такое честь. Тех, кто, как и ты, не способен предать друга ради выгоды. Их мы тоже приглашаем.

Поговорить? Но о чем могучий маг может говорить с простым сотником? Кеваль поежился. Но приказ, хоть и в форме просьбы, был отдан. Странное все-таки требование... Подобрать эльфов, которых обычно презирали и над кем смеялись? Он сам всю жизнь скрывал, что руководствуется в жизни чем-то еще, кроме личной выгоды. Потому, наверное, с Кером и сдружился. Но кого выбрать?

Сотник оглянулся, стараясь не терять из виду Командора, и пробежался взглядом по строю. Так, пожалуй, что Келин. Мальчишка совсем, едва четыреста стукнуло, но всегда дрался за друзей до последнего. И его друг, Кирон. Ведь вдвоем проверяли подвал, где тогда прятался Кер. И не выдали, хотя не могли его не видеть. Да и тот не стал убивать мальчишек. Кто еще? Залин. Простолюдин, а чести больше, чем у двадцати высокорожденных. А где же еще двоих взять? С остальными Кеваль был плохо знаком и немного растерялся. Он беспомощно оглянулся на Кера, и старый друг подошел, уловив в этом взгляде просьбу о помощи.

– Что-то не так? – спросил он.

– Трое есть, а в остальных не уверен, просто мало их знаю, – раздраженно махнул рукой Кеваль.

– Могу посоветовать, – открыто улыбнулся Кер. – Возьми Ирлина. Вон он стоит. Он мне не раз еду по подвалам таскал. Поймали бы, так сразу бы на Площадь Жертвоприношений угодил. А пятого не надо, четырех хватит.

Кеваль снова потряс головой, ничего не понимая. Верховный Маг приказал, чтобы нашли пятерых, а его друг без спросу изменяет этот приказ? А тот откровенно посмеивался, необидно посмеивался, это сотник понял. Он только покачал головой, вздохнул и скомандовал:

– Келин, Кирон, Залин и Ирлин – шаг вперед!

Названные воины вздрогнули, но вышли из строя. Никто не знал для чего они нужны завоевателям. Возможно, их вызвали для показательной казни... Очень ведь даже возможно. Но лица эльфов не дрогнули. Они молча стояли и ждали, пока им не скажут, чего конкретно от них хотят. А странный маг подходил к каждому, на секунду останавливался, удовлетворенно хмыкал и шел дальше. И каждому казалось, что его вывернули наизнанку и изучили. Воины не рисковали переглядываться, но чувствовали себя крайне неуютно. Кер подошел к Кевалю, взял его за локоть и отвел в сторону.

– Не бойся Мастера, – усмехнулся он. – Вас ждет некоторая неожиданность, но ничего страшного. Поработать потом, правда, придется – и хорошо поработать.

– Ты можешь мне, наконец, сказать, чего твои друзья от нас хотят?! – простонал сотник.

– Пока не могу, – усмехнулся Кер. – Прости, Кеваль – Мастер просил не говорить. Он сам расскажет на корабле. Идем.

– Как ты хоть среди этих оказался? – устало спросил старый воин.

– Да уж оказался... – поежился эльф. – Сам такого ожидать не мог.

Он коротко поведал Кевалю обо всем случившемся, опуская самое невероятное, во что, не увидев своими глазами, поверить невозможно. Но и оставшегося оказалось довольно, чтобы потрясти любого в Интореге до глубин души, до самых ее корней. Сотник не составил исключения, его глаза по мере рассказа становились все более круглыми. А когда он услышал, что его друг поклялся Командору клятвой Тридцати Слов, то просто покрутил пальцем у виска. Кер не обиделся – чтобы понять его, нужно было ощутить и пережить все, что ощутил и пережил он сам. Он только улыбнулся и потянул Кеваля за локоть к Командору. Сотник шел не слишком охотно, лицо его все еще хранило следы потрясения от невероятного рассказа.

– А теперь прошу вас пятерых следовать за мной, – разнесся над площадью голос мага. – Остальные пока свободны. Завтра утром всем снова прибыть сюда.

Кеваль подошел к встревоженно переглядывающимся сослуживцам и постарался успокоить их. Кирон и Залин были спокойны, Келин и Ирлин явно нервничали – никто не понимал, что понадобилось от них странным завоевателям. Остальные стражники медленно потянулись с Площади Жертвоприношений, постоянно оглядываясь на остающихся. Командор повернулся к Кевалю и ободряюще улыбнулся, но сотнику от улыбки колдуна стало еще более не по себе. Тот что-то сделал, и прямо перед эльфами распахнулась черная воронка. Кер за локоть потянул ошеломленного друга прямо к ней. Сотнику стало страшно – хоть он и видел, как черные выходили из таких воронок, но уж больно она походила на смертоносный смерч. Остальные четверо обреченно пошли за ними, на лицах стражников была уверенность в том, что они идут на смерть. Может, воронка – это такой экзотический способ казни?

Странное ощущение растянутости, мельтешение белых бликов в глазах, и Кеваль оказался в светло-серой комнате, очень богатой комнате, такую роскошь он видел разве что в замках магов. Впрочем, а где он сейчас? Да в замке мага же! Правда, этот замок почему-то называли кораблем, но это сотника, в общем-то, не касалось. Как бы ни называли замок, он все равно оставался замком. Посреди комнаты стоял круглый стол, окруженный удобными мягкими креслами того же светло-серого цвета.

– Прошу садиться, – Командор указал рукой на стол, и стражники нерешительно расселись.