Отзвуки серебряного ветра. Мы - были! Призыв

Кер неуверенно улыбнулся ему – даже не мечи, а полные доспехи? Неужели ему настолько доверяют здесь? Похоже, что так. Может, изгой и в самом деле нашел себе новое место в жизни? Ах, если бы... Обмануть доверие спасших его самого и способных помочь спасти его девочку мастер меча не мог. И он не обманет. Кер поклонился на прощание Командору и быстро вышел из непонятного помещения. Рен дожидался его возле знакомой черной воронки, похожей на смерч.

Эльф не стал сомневаться, а просто шагнул в нее и мгновенно оказался в зале, заполненном черными рыцарями. Он молча поклонился им и удивился доброжелательности ответных приветствий. Все улыбались, не было видно ни одного хмурого или обиженного лица. Неужели нет никого, кто был бы обижен на командира, кому тот поручил бы неприятную работу или оскорбил? Нет, все улыбались. Кер устал удивляться, какое-то равнодушное спокойствие царило в душе, и он почти не обращал внимания на то, что раньше вызвало бы изумление. Перед ним поставили распахнутые доспехи, и эльф, не понимая как в них облачаться, вопросительно посмотрел на Рена.

– Их лучше надевать обнаженным, – отозвался на молчаливый вопрос нового брата тот. – Просто войди внутрь, и они сами закроются. Не обращай внимания на неприятные ощущения в первое время, доспехам нужно привыкнуть к тебе, а тебе к ним. Это быстро пройдет.

Доспехам к нему? Кер подумал было, что ослышался. Впрочем, неважно, времени совсем нет, казнь вот-вот начнется. Он быстро сбросил с себя лохмотья, подошел к доспехам и осторожно влез в них. Странно, но внутри оказалось мокро. Эльф не успел даже дернуться, как зеркальная поверхность доспехов вздыбилась и покрыла все его тело, кроме головы. Интересно... Значит тогда, возле скалы, он не ошибся, и доспехи действительно сами сползли с руки кровного брата. Что за магия такая? Действительно немного неприятно, что-то прирастало к коже, но ничего особо страшного. Кер ведь, услышав слово «неприятно», приготовился к боли, а боли-то как раз и не было. Остальное же легко можно перетерпеть. Через какое-то время он перестал ощущать тяжесть доспехов, почувствовав их второй кожей. Да за такие любой воин последнее отдаст! Он хорошо помнил, как тяжелы и неуклюжи латы Стальной Гвардии. А в этих и бегать можно. Помимо того Кер ощущал скрытое внутри колдовское оружие. Страшное оружие, имея такое и с магом вполне можно потягаться.

– Казнь начинается! Всем боевая тревога! – раздался с потолка чей-то голос, и Кер встрепенулся.

На стене зала появилось изображение Площади Жертвоприношений. Эльф принялся внимательно изучать, как расставлена стража. И едва не вскрикнул от ужаса. На площади стояли, каждый в окружении собственной стражи, все двенадцать магов Синклита. Ни на одном Жертвоприношении они не присутствовали вместе! Проклятье, никакое оружие не поможет справиться с двенадцатью самыми могучими колдунами Инторега! Кер перевел наполненный отчаянием взгляд на Рена, и тот сразу насторожился.

– Что-то не так? – спросил он.

– Мы все погибнем... – глухо ответил эльф. – Мне жаль, что я втравил вас в это безнадежное дело...

– Объясни.

– Маги! – исказила лицо Кера гримаса ненависти. – Все двенадцать высших колдунов! Они нас как котят передавят...

– Не беспокойся, брат мой! – донесся до него голос Командора. – Магами займусь я.

Эльф повернулся к нему и отпрянул. Вместо человеческих глаз на него смотрели два провала Тьмы, откуда шибало такой жуткой Силой, что у Кера перехватило дыхание. Значит, он тоже колдун?! Но пусть будет хоть самим Вульхасом, раз он пообещал вырвать Касру из лап палачей!

– Не бойся меня, – прогрохотал нечеловеческий голос. – Это живущим болью других нужно меня бояться. Таких я не прощаю, такие не должны жить!

Перед Кером распахнулась воронка гиперпортала, и эльф, стиснув зубы, шагнул туда. Если он умрет, то умрет при попытке освободить любимую. И ничего больше не имеет значения.

* * *

Боль рвала на части, хриплый клекот вырывался из горла. Кричать Касра не могла – ни губ, ни языка, ни зубов у нее давно не было. Рот походил на черную дыру. Вот только глаза палачи ей оставили, чтобы жертва видела все, что творят с ее телом. Даже веки срезали, теперь девушка и зажмуриться-то не могла. Почему, ну почему она еще не сошла с ума?! Ведь другие сходили с ума от значительно меньшего! Почему ее миновала эта последняя милость небес? Неужели проклятые колдуны правы, и она настолько виновата перед Повелителем и небом? Как все-таки хорошо, что сегодня это закончится. Скорее бы...

Дни, наполненные пытками и издевательствами, слились в какую-то жуткую полосу ужаса. Умереть девушке не давали колдуны Синклита, они же держали в клетке собственную силу Касры, она четко ощущала эту клетку и не могла даже уйти в транс. Девушка дернулась и снова заклекотала, задев только подсохшими ранами на месте грудей за что-то. Их ее лишили только вчера... Страшная пытка все еще волной боли стояла в памяти – тучи термизов, самых хищных насекомых Инторега, медленно пожирающие самые нежные части ее тела. То же самое палачи сделали с ее ягодицами и ногами. Внизу, похоже, кроме обглоданных дочиста костей ничего не осталось...

Только заклинание кого-то из колдунов держало девушку в живых, она обостренно чувствовала это проклятое заклинание, заставляющее сердце биться. Сохранять жизнь жертвы, чтобы она могла отдать побольше боли их проклятому Вульхасу, палачи хорошо умели. А сегодня ее подвесят над помостом казней, вспорют живот, и те же термизы начнут медленно пожирать ее внутренности заживо. Но это закончится, в конце концов закончится, и настанет благостная тишина, тишина без боли. Девушка не верила палачам, утверждавшим, что после смерти ее ждет что-то еще худшее.

– Касра Ла Онег! – раздался над головой наполненный холодным презрением голос. – Нарушившая заветы Повелителя Вульхаса! Согласно постановлению Синклита Двенадцати сейчас ты будешь казнена. Ты приговорена к пожиранию термизами заживо. Молись о милости Повелителя к твоей грязной душе!

Грубые руки подхватили девушку с каменного пола и волны адской боли пронзили истерзанное тело. Но никому не было дела до слабого клекота замученной, палачи деловито потащили ее куда-то. Перебитые во многих местах ноги волочились по каменным лестницам, добавляя еще боли. Но дорога вела к темноте без этой боли, и Касра внутри себя благословляла ее. Вот уже и улица, ураганный, привычный с детства ветер подул в лицо, хлестнул дождем по нему. Если бы девушка сейчас могла улыбаться, она бы улыбалась. Еще один день кошмара – и все закончится, наконец-то закончится. Ее тащили, ругаясь и плюя в лицо, но Касре это было безразлично – она смотрела на покрытое черными тучами небо.

Вдруг тучи расступились, и солнечный свет на какое-то мгновение осветил ее лицо. Последняя милость небес... Касра знала, что больше ей солнца не увидеть, и даже сквозь туманившую сознание боль радовалась, что увидела хоть что-то, кроме этих черных туч. Вот и Площадь Жертвоприношений. Страшные крики умирающих неслись отовсюду – Повелитель должен быть доволен, его вдоволь накормили чужой болью в этот день. Девушку втащили на помост и подвесили за руки, чтобы она могла видеть всю площадь.

Толпы эльфов стояли и смотрели на нее, тысячи проклятий рушились на отступницу. «Сдохни! Сдохни! Сдохни!» – скандировала толпа. Но Касре не было до них дела, приговоренная с ужасом смотрела на огромную корзину, в которой шевелились термизы. Сейчас ее снова будут пожирать заживо...

Неожиданно над Площадью Жертвоприношений что-то грохнуло, и прямо в воздухе распахнулись черные дыры в никуда. Оттуда десятками и сотнями посыпались закованные в блестящие доспехи воины. Из странных железных загогулин в их руках вырывались молнии, сжигающие стражников Синклита на месте. Паника закрутила толпу, эльфы кидались в любую дыру, пытаясь спастись от выходцев из преисподней. Странно, но неизвестные воины не убивали их, а пропускали... Они убивали только стражников и палачей. На последних вообще велась охота, ни один эльф в палаческом балахоне не сумел уйти. Касра сквозь боль с изумлением смотрела на переполох и не могла понять, что происходит. Палачи, собиравшиеся вспороть ей живот, валялись на помосте обгорелыми грудами вонючего мяса, а к ней пробивался сквозь вопящую в ужасе толпу какой-то черный рыцарь.

Странно, но заклятия колдунов перестали действовать, и Касра снова ощутила собственную Силу. Правда, помочь это уже не могло – девушка умирала и знала это. И радовалась, что умирает без новой страшной боли, что небеса смилостивились и дают ей умереть без пожирания заживо. Кто-то снял ее с перекладины, осторожно положил на помост, и девушка с трудом повернула голову. Черный рыцарь, наклонившийся над ней, дотронулся до своего шлема, и перед Касрой неожиданно предстало такое знакомое и такое любимое лицо Кера. Лицо, которое она и не надеялась уже когда-нибудь увидеть, ведь палачи сказали, что его убили. И на этом лице был написан такой ужас, такая боль, что девушка хрипло заклекотала, пытаясь как-то успокоить его, утешить. Лишенные век глаза сияли радостью – она увидела перед смертью любимого. Он жив, он здоров, он среди друзей. Что может быть лучше? Кер звал ее, целовал, что-то кричал и плакал, но Касра уже уходила в какую-то звенящую и холодную пустоту...

– Кер, да быстрее же ты, ее еще можно спасти! – донесся до сходящего с ума от горя эльфа голос Рена. – Быстрее!

Спасти? Спасти?!! Ее можно спасти?!! Кер вскочил на ноги, прижимая к себе холодеющее, изуродованное до неузнаваемости тело любимой. Он перевел полубезумный взгляд на седого воина – тот указывал на вертящийся напротив провал гиперпортала. Эльф поверил, отчаянно поверил и сломя голову рванулся в этот провал, продолжая прижимать к себе Касру. Перед ним распахнулось ассимметричное помещение с покрытыми мокрыми сгустками чего-то непонятного стенами. В полу бурлила розовой слизью глубокая яма.

– Клади ее туда, брат! – кинулся к Керу беловолосый человек. – Клади быстрее – это ее спасет, через несколько дней девочка будет здорова!

Находящийся в шоке от того, что сотворили палачи с его любимой, эльф все же послушался и осторожно опустил Касру в бурлящую слизь, мгновенно поглотившую изорванное тело с головой. Он долго сидел рядом с ямой, ничего не слыша и ничего не понимая, пока вернувшийся Рен не напоил его чем-то крепким и не увел с собой. Керу было уже все равно.

Илар молча разглядывал сбившихся в кучу и визжащих от ужаса магов Синклита Двенадцати. Такую мразь ему редко доводилось встречать, их души были настолько страшны и пропитаны злом, жаждой убивать, мучить, давить все, хоть немного от них отличающееся, что Командора едва не выворачивало от отвращения. Он сразу по выходу из портала замкнул этих зверей в непроницаемый для чужой магии вероятностный кокон и теперь просто смотрел, с омерзением смотрел, как они копошатся внутри, пытаясь вырваться.

Двенадцатый Маг тоже смотрел на чудовище, посадившее их в клетку. К остальным своим коллегам он не испытывал ничего, кроме презрения – визжат, как церги под ножом! Но откуда взялась тварь, из какой преисподней вылезло ЭТО? Сила проклятого существа не могла быть силой мага, она скорее походила на силу божества. Сам Двенадцатый не боялся смерти, но было обидно умереть так глупо. Что они нарушили, за что им такое? Ведь они делали все для пробуждения Повелителя, две трети населения ему отдали! И с этой наглой тварью Касрой... Все ведь правильно, предавшую заветы медленно, в течение нескольких месяцев, замучивали, давая Повелителю насладиться ее мучениями вдосталь. Что же не так?! Почему?! Чудовище вдруг вскинуло руку, и один из коллег, кажется Седьмой, с воплем рассыпался пеплом. Ему даже не нужна их боль? Изумление от осознания этого превозмогло даже ужас смерти и Двенадцатый Маг не успел понять, что пришла его очередь. Он просто перестал быть.

От магов Синклита осталось только черное пятно. Но этого недостаточно, здесь есть и другие маги, живущие чужим горем и чужой болью. Илар тронул Аарн Дварх, сместил основную линию вероятности, и потоки чистого Света рухнули на планету. Каждый из эльфийских магов, где бы он ни прятался, взвыл и рассыпался в пепел. Кажется, все. Командор снова вслушался и выругался сквозь зубы. Непонятно почему, но инферно все так же продолжало изливаться в мир, и Илар никак не мог понять, что еще нужно сделать, как остановить.

– Мастер... – донесся до него тихий голос, Командор обернулся и увидел Раса, в глазах которого снова клубилась Тьма.

– Что, мальчик?

– Легенды эрского цикла... – едва слышно сказал тот. – Двенадцать магов и Повелитель Боли...

Рас и сам не знал, почему ему вдруг вспомнились древние, малоизвестные легенды, однажды случайно найденные на едва работающем сервере какой-то заброшенной полярной научной станции. Но почему-то был уверен, что крайне важно донести до Командора сходство ситуации в легенде и здесь.

Илар вскинулся – мальчик прав! Ведь такое уже случалось, он сам уничтожил тогда Карма, Повелителя Боли, как называли эту тварь ее адепты. Повелитель Карм... Повелитель Вульхас... Все сходилось, настолько сходилось, что становилось страшно. Неужели он не смог загнать эту тварь обратно в ад, из которого она выползла? Неужели частица этой мерзости сумела скрыться, чтобы выплыть из небытия именно здесь и сейчас? Так это или нет, но проверить необходимо. За это, к сожалению, придется заплатить куда дороже, чем за любое Посвящение, но выбора у Илара не было. Остановить кошмар – его и только его долг.

Он перенесся на помост, откуда Кер недавно забрал истерзанное тело Касры. Сел в позу лотоса и принялся последовательно вгонять себя во все более и более глубокий транс. На сей раз тварь оказалась куда осторожнее, чем в прошлый раз, раз он не сумел обнаружить ее из космоса, сканируя планету. Прокололась только на том, что, обожравшись чужой болью, не сумела сдержать инферно, и излучение ушло в космос. Впрочем, этот самый Вульхас не усидел бы на планете долго – эльфов осталось всего несколько сот тысяч, и скоро он сожрал бы их всех. А потом отправился бы на поиски новой добычи. Здесь, в Аарн Сарт.

Тьма и Свет сливались в душе мага воедино, создавая поток Силы Творения, Командор с каждым мгновением вздымался все выше, оставляя позади сферу за сферой. Вот место, где проходят Посвящения... Но сейчас ему нужно выше, куда выше. Вдруг кто-то помог, подставил плечо, и Илар с изумлением уловил улыбку Учителя. Уловил и послал в ответ искренний восторг – он был уверен, что никогда уже не встретит это невероятное и загадочное существо, сумевшее сделать из властолюбивого и зверски жестокого Черного Императора того, кем Илар являлся сейчас – Командора Ордена. Учитель ответил ободрением, и маг радостно рассмеялся – как хорошо знать, что Учитель рядом. Он быстро передал описание случившегося и уловил в ответ резкую обеспокоенность. Появление такой Твари, тем более Твари, подмявшей под себя и почти сожравшей целую планету, было опасным для всех и всегда.

Командор снова пошел выше, набирая все больше силы Сфер Творения и ощущая рядом уверенную мощь Учителя. Скоро он уже пылал подобно звезде, сила скручивалась в жгуты внутри мага, и он начал искривлять пространство-время вокруг планеты, срывая с нее покров за покровом. Тысячи смерчей взорвались на поверхности мира инферно, в разломах заворочалось что-то страшное, жуткое, омерзительное, щупальца какой-то силы попытались снова натянуть Завесу Тайн. Да только ничего у Твари не вышло, и скоро Повелитель Вульхас предстал перед Командором во всей своей «красе». Он извивался, перетекал из формы в форму, менял энергии, притворялся то Тьмой, то Светом, то Равновесием, но ничего ему не помогло. И не могло помочь.

Сила Илара, к которой с каждым мгновением добавлялись силы сотен и сотен существ Творения, ощутивших леденящий холод инферно и тут же рванувшихся в бой, скатывала Тварь во все более компактный с каждым мгновением шар. Впереди открылся проход в миры Пустоты, в которых Вульхасу предстояло тысячелетиями выть от голода, ведь там некого мучить. Пронзительный визг на всех уровнях сотрясал времена и пространства – общими усилиями отчаянно сопротивляющуюся Тварь подталкивали все ближе к провалу, и она визжала от ужаса. На сей раз от собственного, а не чужого. Еще одно невероятное усилие – и Вульхас рухнул в провал, без промедления закрывшийся за ним. Илар после всего оказался настолько опустошен, что больше не мог держаться в Сферах Творения, и заскользил вниз. Учитель опускался вместе с ним, передавая ученику свои любовь и поддержку. Но Командор уже ничего не мог, не мог даже слышать его, все внутри скручивалось от боли, такой боли он еще не испытывал. Вот он и снова в физическом теле...

Илар открыл глаза и отчаянным усилием воли поднял десятикратные щиты. Если этого не сделать, все дети на крейсере впадут в болевой шок! Нужно поскорее добраться до теуровой каюты, долго он так не выдержит. Казалось, вся боль несчастной планеты сосредоточилась сейчас в нем одном. Дикие судороги скручивали мышцы мага, и он прекрасно понимал, что теперь несколькими часами не отделается. Теперь, похоже, несколько дней продолжится этот кошмар. Что ж, он уплатит, уплатит свою цену, иного выхода все равно нет. Главное – не допустить, чтобы ни Тина, ни другие дети не прорвались к нему. Они же просто погибнут...

Илар по прямому каналу изменил права доступа. Теперь, кроме него самого, в теуровую каюту не сможет проникнуть никто. На всякий случай он запретил Эстарху даже приближаться к ней, не говоря уже о том, чтобы ломать защиту. С него ведь станется. Дварх понял, что Мастеру не до шуток, и дал слово. Затем он, что-то недовольно ворча, открыл гиперпортал. Маг шагнул туда, оказавшись в рубке «Пути Тьмы».

Инфернальное излучение от планеты вдруг исчезло, как будто его выключили. Т’Сад очень удивился, не понимая, как такое могло случиться, что же такого сотворил Командор. А в том, что уничтожение инферно – дело рук Командора, дракон был полностью и абсолютно уверен.

За его спиной стояла сильно обеспокоенная Тина – Мастер пропал, никто его не ощущал, он попросту исчез из эмоэфира. Девушке было не по себе, очень не по себе – Т’Сад сообщил об исчезновении инферно, и страх за любимого колотился в душе. Он ведь себя не пожалеет! Уж эту пугающую ее до полусмерти черту Командора – безжалостность к себе – Тина знала очень хорошо. И влиять на него могла только в весьма малых пределах, дальше стояла непробиваемая стена. Он улыбался, целовал ее, но всегда поступал по-своему.

Хлопок открывшегося гиперпортала заставил всех в рубке повернуть головы к входу. У порога, опершись руками о стену, стоял Командор. Он с трудом поднял голову, и Тина едва не задохнулась от ужаса – его глаза были белыми от боли. Губы Илара перекосила гримаса, которую он, видимо, пытался выдать за улыбку. Попытка не увенчалась успехом.

– Н-н-е-е и-щ-щ-и-и-т-т-е-е м-м-е-е-н-н-я-я... Я-й-а-а с-с-к-к-о-о-р-р-о-о...

Скомканный эмообраз, который не каждый сразу и понял, заставил всех замереть на месте. А Командор с тихим хлопком исчез, переместился, даже не используя портала, чего обычно никогда не делал. Тина с воплем бросилась к месту, где он только что стоял, но его там уже не было. Девушка отчаянно оглядывалась из стороны в сторону, пытаясь понять, что делать, куда бежать, как помочь. Она даже рванулась куда-то, но сильные руки дракона удержали ее.

– Успокойся, девочка... – прогудел Т’Сад. – Мы ничего не можем поделать. Он уничтожил тварь, пожиравшую чужую боль, и теперь платит за это...

– За что?!! – взвыла Тина. – Да за что же ему так платить?! За то, что помог другим?! За то, что целый мир спас?!

Внезапно волна боли настигла каждого на крейсере, настигла и повергла почти в психошок. Но буквально через секунду начала спадать, хотя каждый четко понял, что спадает она не сама по себе, что это кто-то натягивает на себя щиты. Натягивает с такими усилиями, каких ощущать никому из аарн еще не доводилось.

Тина с ужасом посмотрела на дракона, и тот молча кивнул – даже теуровые стены не удержали на сей раз боли Мастера, и часть ее вырвалась наружу. А он, поняв, что обрушил свою боль на других, натягивал на себя щиты, лишая себя даже тех жалких крох энергии, что у него еще оставались... Девушка не смогла сдержать плача, она уткнулась в бедро дракона и взахлеб зарыдала. Т'Сад молча поглаживал ее по голове – молча, хотя ему самому сейчас хотелось ругаться и что-нибудь крушить.

– Что это было? – ввалился в рубку старший Целитель крейсера с совершенно безумными глазами. – Что это за ужас, я вас спрашиваю?!

– То, о чем я тебе рассказывал, – мрачный эмообраз Т'Сада был почти неощутим. – Сейчас даже теуровые стены не удержали... Вы ничего еще не нашли, чтобы облегчить Мастеру это?

– Найдем! – глаза Целителя загорелись мрачным упорством, он закусил губу. – Не нашли, но обязательно найдем.

Тина с отчаянной надеждой взглянула на него и вытерла слезы рукавом. Другой надежды у нее не осталось. Как бы она хотела сейчас оказаться рядом с Иларом и хоть чем-нибудь помочь. Увы, он не подпустит... Будет, как всегда, страдать в одиночестве. Даже сейчас думает не о себе, а о том, как бы кому из них вреда не причинить. Девушка знала, что сейчас пойдет к той каютке, пойдет и станет ждать на пороге. Ждать, пока Мастер не выйдет. Она будет просто ждать, раз уж ничего больше сделать не в состоянии.

Глава 8

Казалось, играла какая-то тихая музыка, играла где-то на грани слышимости, играла и звала куда-то вдаль. Туда, где не было ничего злого и нечистого, ничего, что несло бы боль и горе. Что-то настолько светлое и радостное поднималось в душе девушки, что она тихонько рассмеялась, еще не открывая глаз. Она попыталась вспомнить свое имя, но не смогла. И это почему-то не имело никакого значения. Воспоминания о какой-то страшной боли, каком-то кошмаре мельтешили в памяти, но не хотелось даже думать об этом.

Прекрасная музыка продолжала обнимать ее всю, нежно и ласково обнимать, смывая малейшие следы боли и горя. Ей казалось, что откуда-то на нее падают лепестки цветов, и так хотелось смеяться, открыться навстречу этим лепесткам, этой музыке. С каждым мгновением девушка чувствовала себя все сильнее и сильнее, она ощущала себя способной создать что-то великое, помочь любому. А музыка набирала силу, она звучала уже торжествующе и вела, вела за собой в звенящую и чистую пустоту. И девушка вдруг вспомнила свое имя! Ее зовут Касра... Касра Ла Онег.

Вспомнив все, Касра резко распахнула глаза и рывком села. Но музыка не прекращалась, все больше и больше радости звучало в ней, торжествующей и уверенной в себе радости. Значит, она была права – палачи лгали, ее не ждет после смерти новая боль! Небеса простили ее, даже если она и была в чем-то перед ними виновата! Касра прислушалась к себе и радостно рассмеялась – ничего не болело, так прекрасно она себя не чувствовала с детства. Впрочем, откуда кому знать, что здесь, за порогом смерти, правильно, а что нет? И как она должна здесь себя чувствовать.

Девушка оглянулась – да, в реальном мире, оставшемся позади, таких странных комнат нет и быть не может. Неровные стены, влажно блестящие розовые наросты на них, весь потолок покрыт каким-то шевелящимся ковром растений. Или не растений? Касра не знала, но продолжала осматриваться с искренним любопытством. Сама она сидела в неглубокой яме, наполненной медленно волнующейся вязкой розовой жидкостью. Эта жидкость нежно ласкала ее тело. Какое странное и приятное ощущение...

– Наша девочка проснулась! – донесся сбоку ласковый женский голос, в нем ощущался какой-то акцент, ни разу до того не слышанный Касрой.

Девушка обернулась и увидела красивую женщину с белыми волосами, почти круглыми глазами и узким, треугольным лицом. Какая она странная... Но все равно очень красивая. Кто она? Один из ангелов небес? А женщина присела рядом и улыбнулась. Потом погладила Касру по щеке, и девушка доверчиво потянулась навстречу ласке. Она сама не знала, почему, но была уверена, что ей хотят добра и любят ее. Иссушающих душу страха и ненависти, которые не давали спать внизу, она не ощущала. Их здесь не было! Мягкой волной накатывались любовь и нежность, желание помочь, поддержать, отдать другому всего себя. Касра радостно засмеялась – как же тут, на небесах, хорошо! Какое счастье, что она уже умерла!

– Меня зовут Ниит, сестренка, – рассмеялась женщина. – Я – Целитель! А за дверью тебя ждет кое-кто, кто под той дверью чуть ли не спит, настолько тебя увидеть жаждет. Но пусть подождет, я сначала удостоверюсь, что с тобой все в порядке. Встать можешь?

Касра кивнула и встала. Она посмотрела на свое совершенно здоровое, сильное тело и улыбка раздвинула губы. У нее снова есть грудь! И все остальное! И язык. Да, она на небесах! Жаль только, что больше никогда не увидеть Кера... Грусть по любимому стояла в душе – но пусть он живет подольше, а она уж подождет его здесь.

– Ты говорить-то можешь, милая? – с тревогой спросила женщина.

– Могу... – неуверенно ответила Касра и снова радостно рассмеялась – она могла!

– Вот и хорошо. Сейчас мы искупаемся, нельзя же тому, кто тебя так ждет, некрасивой показываться.

Девушка с удивлением посмотрела на Целительницу. Кто, интересно, может ждать ее здесь? Может, отец? Вряд ли, отец всегда был к дочери безразличен – ведьма в семье была всего лишь разменной монетой в играх с Синклитом Двенадцати. Разве что мама. Только от нее девушка видела в раннем детстве любовь и нежность. Но мама так рано умерла, Касре исполнилось всего лишь немногим больше ста лет, когда мамы не стало. Да, наверное, мама здесь.

Девушка послушно пошла за доброй женщиной в странную маленькую комнатку, и та сама вымыла ее под теплой водой каким-то душистым мылом. Струйки воды брызгали со всех сторон, Касра жмурилась, взвизгивала и счастливо смеялась. Странно, она почти не помнила того кошмара, который творили с ней палачи Синклита. И была так рада, что не помнила! Целительница зачем-то смазала ей кожу белесой мазью и положила рядом черно-серебристый мужской костюм, похожий на военную форму.

Касра с недоумением глянула на костюм и только тут обратила внимание, что Целительница одета в такой же. А на плече... Эльфийка вздрогнула от внезапно вспыхнувшего страха. На плече пылала багровым огнем пугающая эмблема – когтистая рука, как бы не рука самого Светоносного,[21] поддерживающая горящее багровым адским пламенем Око Бездны. На плече костюма, положенного перед ней, была такая же... Только тусклая.

– Не бойся, девочка! – перехватила ее испуганный взгляд женщина. – Бездна любит своих детей и не несет им зла. И эта не та Бездна, куда был низвергнут Несущий Зло. Эта включает в себя все сущее – миры, людей, вселенные. Ты пока не понимаешь, но скоро, очень скоро все поймешь и почувствуешь сама.

Она так по-доброму улыбалась Касре, что девушка поверила и натянула на себя комбинезон. Странно, ни в одном платье, даже самом дорогом и красивом, никогда не было так удобно. Костюм сидел, как влитой, и Касра даже почувствовала себя неловко из-за того, что ее женские прелести так подчеркиваются. Это ведь постыдно... Но что это она, она же на небесах, как можно судить о том, что здесь постыдно, а что – нет?

– А теперь повтори за мной три слова, – снова погладила ее по щеке женщина. – Арн ил Аарн.

Касра на секунду запнулась – она не знала почему, но была уверена, что произнесение этих слов тут же изменит ее судьбу на земле или в небесах. Изменит навсегда и бесповоротно, не оставив путей для отступления, изменит полностью. Что-то мгновенно рождалось и столь же мгновенно умирало в ней, казалось, она возводит внутри себя замок, величественный и грозный. И в этом величии прекрасный. Какая-то Сила улыбалась девушке, но убей ее небеса, если она понимала какая она, эта Сила, добрая или злая. А возможно этой Силе просто не интересно все, что осталось там, внизу? Все относительные понятия добра и зла? Касра зажмурилась, холодок страха, смешанного с восторгом, пробежал по телу. Но что-то уже вызревало, нарастало в ней, жаждало вырваться на свободу – казалось, бутон цветка собрался раскрыться, и разве можно было дать ему умереть, этому цветку? Никак нельзя...

– Арн ил Аарн... – тоненьким, дрожащим голоском повторила эльфийка и открыла глаза.

Небеса не обрушились на нее, и гнев богов не сжег девушку на месте. Только белесая дымка окутала Касру, но она совсем не испугалась. Уверенность в том, что здесь ей не причинят зла, стала почему-то абсолютной. Глаза сами по себе опустились на Око Бездны, и оно начало медленно наливаться багровым пламенем. Одновременно с потолка звучала трель какой-то птицы, торжествующая и уверенная. Что-то укололо Касру в плечо, и взгляд девушки снова упал на эмблему. Око Бездны пылало все ярче, но страха уже не было – только торжество и спокойная уверенность, что теперь она не одна и не будет одна уже никогда. Странные ощущения накатывались на эльфийку, дрожь то била ее, то исчезала неизвестно куда.

– Касра! – чей-то отчаянный вопль заставил оторваться от самосозерцания и обернуться.

К ней огромными прыжками несся Кер, одетый в такой же костюм и такая же багровая эмблема пылала на его плече. Девушка тихо вскрикнула и рванулась к нему, но эльф успел первым, подхватил ее на руки и закружил по комнате, плача, смеясь и что-то выкрикивая.

Он покрывал поцелуями лицо любимой и никак не мог насмотреться, никак не мог поверить, что она снова с ним. Перед глазами вставала страшная маска смерти, на которую было похоже лицо Касры всего лишь пять дней назад. А теперь она здорова, полностью здорова! Нет, здесь происходят чудеса! А где – здесь? Этого Кер и до сих пор не знал. В рассказы о том, что этот невероятный огромный замок – всего лишь корабль, мастер меча поверить не мог. Ну не бывает таких кораблей! Он снова поцеловал залитое слезами лицо Касры и прижал ее к себе так крепко, что девушка даже пискнула. Эльф целовал и целовал любимое лицо, целовал и никак не мог остановиться.

А Касра смеялась, целуя в ответ, и тоже не могла насмотреться на того, кого уж и не чаяла увидеть в этой жизни. Только вспомнив, где она, девушка остановилась.

– Ты тоже умер? – тихо спросила она. – Они и тебя убили?

Кер замер на месте, ошеломленный этим вопросом, и беспомощно посмотрел на Целительницу, стоящую рядом. Женщина встревоженно нахмурилась и немедленно связалась с кем-то по голару. Эльф уже научился пользоваться им и не переставал удивляться странной штуке, позволяющей так много. Да впрочем, здесь все было невероятным, но самым невероятным оказалось выздоровление Касры. После того, что с ней сотворили, не выживают! Никакая магия не могла помочь, это знал каждый. А она здорова! Но только почему его девочка считает себя мертвой? Она же жива, она здесь, она с ним!

– Мы ведь на небесах... – продолжала шептать девушка. – Разве внизу есть такая доброта, такая радость? Там же только боль и ненависть... А здесь их нет, просто нет, я слышу это, так явно слышу...

– Нет, свет моей жизни, ты жива, – снова нежно поцеловал ее Кер. – Тебя спасли в последнюю минуту, ты уже умирала. А здесь происходят чудеса. Я их видел!

– Как я могу быть жива? – изумленно распахнулись глаза Касры. – Они же меня термизам скормили, у меня же и этого не было... Такие раны не заживают, ты же воин, ты знаешь...

Она положила руку себе на грудь, и эльф едва сдержался, чтобы не рвануться вниз – убивать зверей, сотворивших такой ужас с его любимой, его единственным светом в окошке. Только воспоминание, что все они мертвы, и наказывать больше некого, помогло прийти в себя. Надо побыстрее отвести девочку к братьям и сестрам, их любовь и доброта помогут убедить ее, что она жива.

Эти любовь и доброта уже не так потрясали Кера, как в первые два-три дня, он постепенно начал привыкать, хоть и не переставал постоянно благодарить небеса за то, что оказался среди аарн. А их Командор... Эльф вздрогнул – уничтожить самого Вульхаса? Это же не слабее нужно быть... Но как страшно он платит, Керу уже успели рассказать об этом, да и видел он, как все вокруг скорчились от капли той боли, что прорвалась от Мастера. Эльф и сам постепенно привыкал называть мага именно так – Мастером с большой буквы. А ведь тоже колдун...

– И кто это у нас тут умер, а? – раздался веселый, скрипучий голос. – Такая здоровая, красивая, умная девочка. Такая живая, а говорит, что умерла. Ай-яй-яй...

Кер оглянулся и улыбнулся Тра-Лгаа, повисшей на стене возле них. Арахна умиленно пощелкивала жвалами, глядя на Касру. Эльф знал, что именно она убирала из памяти его девочки самые страшные воспоминания, боль и безнадежность. Убирала, пока Касра еще спала, нельзя было дать ей проснуться со всем этим ужасом – результатом стало бы безумие. И жаль, что нельзя убрать все – слишком эта проклятая боль въелась в девушку, настолько въелась, что стала частью ее существа, а трогать основы личности никогда не решался ни один Целитель Душ. Кер уже немного привык к внешности арахнов, хотя и до сих пор вздрагивал, когда кто-нибудь из гигантских пауков проносился над ним по потолку. Он только немного беспокоился, как воспримет их Касра.

Но девушка не испугалась – она не ощутила угрозы от этого безмерно красивого, сине-желто-алого существа, покрытого нежной шерсткой. Она просто протянула руку и погладила Тра-Лгаа по этой шерстке. Арахна в ответ дотронулась до ее щеки суставчатой лапой.

– Ты такая красивая... – тихо сказала Касра, изумленно рассматривая невероятное существо.

– Ты тоже, – заскрипела смехом арахна. – Но ай-яй-яй! Ты на небесах, но живая. И мы тебя любим.

– Как я могу быть живой?! – вскрикнула девушка, отступив на шаг, в ее глазах горело недоумение.

– А вот и жива, – прищелкнула жвалами Тра-Лгаа. – У нас многих в эту комнату мертвыми приносили. Но всех оживляли!

Арахна повернулась к двери и позвала:

– Ана, маленькая, поди сюда, моя хорошая!

В круглом проеме появилась совсем юная девочка, Касра не дала бы ей больше семидесяти-восьмидесяти лет. Огромные, в половину лица глазищи были синими-синими. Из них на эльфийку поплыла такая тихая нежность, что Касра застыла на месте, любуясь милым ребенком. Девочка настолько понравилась ей, что она даже поймала себя на стыдных мыслях и желаниях, от которых отчаянно покраснела и постаралась задвинуть эту грязь куда подальше. И в тот же момент поняла, что действительно жива! У мертвой не могло появиться никаких желаний такого плана, на небесах нет физической любви! Девочка не менее отчаянно покраснела и смущенно посмотрела на Касру.

Эльфийка поняла, что гнусное желание не осталось незамеченным для малышки, и как же ей стало стыдно... Так стыдно, как не бывало еще никогда в жизни. А все вокруг почему-то тихо посмеивались, и от них на Касру поплыло чувство тепла, покоя и поддержки. Стыд сжался в комочек и растворился, ее никто не осуждал, и это поразило девушку. Ведь греховное, неестественное, постыдное желание слышали все, это Касра откуда-то знала четко. Не понимала, откуда знает, но знала. Так что, здесь все такие, как она сама? Все слышат чужие чувства? О благие небеса... А где это – «здесь»? Если она не умерла, то где она? Кто эти существа?

– Вот, посмотри, какой нашу Аночку сюда принесли... – привлек внимание девушки скрипучий голос Тра-Лгаа.