Парабеллум по кличке Дружок

— Да ничего не горело! — ответила женщина. — Это все вы! Не подходите ко мне, я буду кричать!

— Да вы уж свое прокричали… — заметил Шурик. — Ну ничего, сейчас кто-нибудь сюда влезет и поможет мне выбраться наружу. Так что не бойтесь, я к вам и близко не подойду.

— А как вы сюда попали? — спросила женщина.

— Заблудился я тут, — туманно ответил Шурик. Она поняла его однобоко.

— Ну, конечно! — сказала она. — Другого места не нашли! Устроили себе бесплатный туалет! Господи, почему все дворы как дворы, а к нам постоянно всякая пьянь лезет и гадит? Заблудился! Так тебе и надо! Сукин ты сын!

Она совершенно нахально пользовалась тем, что Шурик не знал топографии подвала.

И тут раздался мяв.

— Лаки-лаки-лаки! — обрадовалась женщина. — Иди сюда, мой мальчик! Иди к мамочке! А ну, к мамочке на ручки!..

Как видно, ей уже не было дела до поднятого ею же переполоха.

Очевидно, ей удалось поймать Лаки — она вдруг резко снялась с места и зашагала прочь.

— Эй! Вы! — позвал ее Шурик. — Как хоть выбраться-то отсюда? Да не бойтесь, я не алкоголик! Я сюда в окно провалился!

— Как это — в окно провалился? — не поверила она.

— Как, как! Стоял под окном, говорил с приятелем. Песок подо мной поехал. А там — окно подвальное…

— Приятеля как зовут? — сурово спросила она.

Шурик выдал все координаты Балабола плюс его новое семейное положение.

— Высокий такой мужчина? — спросила незнакомка. — Ага, я его уже заметила! Из двадцатой квартиры? Точно! Все говорили, что к Надьке Колесниковой муж вернулся.

— Так вы меня отсюда выведете? — нетерпеливо спросил Шурик. В конце концов, пока он тут вел светские разговоры, Аська невесть чего могла натворить с парабеллумом.

— Ну, выведу… — судя по голосу, женщине очень не хотелось вылезать из подвала.

Но Шурик прилип к ней, как банный лист к соответствующему месту. И она сказала, куда ему двигаться, чтобы попасть к ней поближе, заклиная при этом, чтобы сперва позволил выйти из подвала ей, а уж потом, когда кончится шум, пусть выбирается самостоятельно.

При выходе из подвала женщину ждала разъяренная толпа. То есть кто-то отважный уже двинулся во мраке навстречу, натолкнулся на нее, вытащил ее наружу, а уж тогда толпа пришла в ярость. Оказалось, странная женщина не впервые забирается в подвал, чтобы заорать там про пожар, и будоражит весь дом. Она жалобно извинялась, ей грозили милицией. Она клялась, что это больше не повторится. Ей не верили. Наконец люди устали ругаться и разбрелись.

Шурик осторожно поднялся по развороченной лестнице. Его незнакомка стояла у стены, прижимая к себе пушистого кота.

Шурик описывал ее весьма иронически. Он считает, что таким женщинам незачем жить на свете. Он у нас, понимаете ли, эстет!

А все дело в том, что она была маленькая и кругленькая. Шурик показал руками, какая именно — и это совпало с его собственными габаритами. Комментарии излишни.

— Проходите скорее! — велела эта сердитая толстушка. — А то вас увидят и поймут, что я из-за вас весь этот шум подняла.

— Но какое отношение я имею к пожару? — искренне удивился Шурик.

— В общем-то никакого, — призналась незнакомка. — Но у меня часто удирают коты… Я породистых кошечек развожу, понимаете? Ну, убегут и сидят в подвале. Приходится искать. А туда кто только не залезает! Вы понимаете, я все-таки женщина, сопротивляться не умею, а если я закричу: «Спасите, насилуют!», никто не прибежит! Вот и приходится кричать про пожар… На пожар-то все сбегутся… Всем своего имущества жалко…

Тут Шурик все понял. Он даже провел экспресс-анализ судьбы и характера незнакомки — старая дева, боится привидений, одна отрада в жизни — коты. Минут пять издевался над девственностью и котами, мерзавец.

Мне пришлось встать из-за стола, демонстративно подойти к аквариуму и начать кормить рыбок, причем все это — молча и со вздохами. Наконец наши глаза встретились. Шурик все понял.

Он перешел к сцене на лестничной площадке.

Сцена была интересная. Шурик шел злой, готовый дать Балаболу в упитанную морду. Он даже временно забыл про Аську — что она сперла пистолет, что она сидит у родственницы, что почему-то вдруг нуждается в телохранителе. Он помнил одно — из-за сукина сына Балабола он влип в подвальную историю. Балабол мог бы не исчезать бесследно и беззвучно в окне, а хотя бы высунуться и дать Шурику инструкции по выползанию. А вообще человек, которому оказали такую услугу, не хвор выйти из квартиры, спуститься в подвал и вывести своего спасителя, словом, блеснул Балабол черной неблагодарностью, и это взывало об отмщении.

На первой же лестничной площадке Шурик обнаружил следующую картину. Его с Аськой общая родственница в халате меланхолически звонила в балабольскую дверь. Видно было, что она жмет на кнопку звонка минут пять. Дверь ее собственной квартиры была приоткрыта. Сукин сын Балабол затаился и молчал.

Шурик сразу сообразил, что тут происходит. Он достаточно знает людей вообще и «красавцев мужчин» типа Балабола в частности. Он знает, что эти красавцы часто стреляют у доверчивых женщин пятерки и десятки без отдачи. Ситуацию он с ходу понял именно так — Балабол что-то задолжал родственнице. Может, не деньги, может, утюг или пылесос, черт его, Балабола, разберет.

— Привет, — сказал Шурик. — Ты чего тут делаешь?

— Я же ясно слышала, что за стенкой кто-то ходит! — ответила родственница. — Я так поняла, что он дома! А он не открывает.

— Это он тебе не открывает, — объяснил Шурик. — Мне откроет. Ну-ка, спрячься!

И с гордостью добавил, что весь разговор провел шепотом, поскольку Балабол мог съежиться за дверью и подслушивать.

В двери имелся глазок. Выждав какое-то время, Шурик нажал на кнопку звонка. Родственница подглядывала, что будет дальше. Очевидно, вместе с ней подглядывала и Аська.

Шурик звонил и внимательно изучал глазок. Там действительно что-то шевельнулось.

— Открывай! — приказал Шурик. — Это я! Я же знаю, что ты дома! Давай, давай, открывай!

За дверью молчали.

— Не уйду, пока не откроешь! — громко пообещал Шурик.

— Тихо ты там! — раздалось из-за двери. — Никого на лестнице нет?

— Никого! — Шурик считал себя вправе соврать.

— Открываю…

Балабол отворил дверь. Шурик шагнул за порог, и тут же был отброшен к стенке коридора. Причем угодил в открытый шкаф и полминуты оттуда выкарабкивался. А когда выбрался, главные события уже разворачивались в гостиной.

Балабол влепился в простенок между окнами и придерживался за оба подоконника — очевидно, чтобы не упасть. В дверях же стояла Аська, нацелив на него парабеллум.

— Опусти пистолет, дура! — взывал Балабол. — Нельзя целиться в человека!.. Даже если он не заряжен!..

— Он заряжен! — мрачно отвечала Аська. — Ну, долго мне ждать?!

Услышав дыхание Шурика за спиной, она посторонилась и заняла более удобное место — за цветным телевизором.

— Входи, входи, браток! — пригласила она. — И ты тоже входи!

Это уже относилось к родственнице. Та запахнула халат, вошла в гостиную и невозмутимо уселась в кресло. Очевидно, она была посвящена в Аськин план.

— Заложил меня, сука? — спросил Балабол у Шурика.

— От суки слышу! — моментально отреагировал Шурик.

Вообще-то он не собирался ругаться с Балаболом таким пошлым образом. Шурик, видимо, хотел ограничиться благородным негодованием — Балабол низко бросил его на произвол судьбы в подвале, а если бы Шурик при падении сломал ногу?! Но оставить реплику Балабола без ответа он никак не мог.

Неизвестно, как бы выясняли они отношения, если бы не Аська с парабеллумом.

— А ну, замолчите оба! — велела она.

Трудно не послушаться, когда в руке у дамы ходуном ходит восьмизарядный аргумент. Тем более — слеза в голосе, да и прочие признаки накатывающейся истерики.

Шурик видывал Аську в полном отчаянии — правда, тогда дело не доходило до кражи оружия. Аська купила подержанный холодильник, обменяла его на новую, но уже сломанную стиральную машину, а машину сдала в починку и потом продала ее посредством объявления на аукционный лад — тому, кто больше дал. На полученные деньги она купила в окраинной комиссионке шубу, сдала ее в престижную комиссионку подороже, и через два месяца суеты приобрела то, к чему и стремилась — новый холодильник для отъезжающих за границу друзей. За это они собирались оставить ей кухонный гарнитур, на который она уже нашла богатого покупателя. И вот в последнюю минуту друзья решили расплатиться за холодильник наличными, а гарнитур взять с собой. Это был крах! Аська не могла взять с них за холодильник намного больше его полуофициальной стоимости, да еще мысль об астрономической сумме за гарнитур терзала ее душу — и вот она принеслась порыдать Шурику в жилетку. Это было почище извержения вулкана! Аська грозила самоубийством, потом собралась убивать мужа, потом было еще много таких же интересных обещаний. Шурик промаялся с ней добрых два часа.

Дальнейшее Шурик изложил своими словами, потому что передать полуматерный монолог Аськи со всеми всхлипами и потрясанием пистолетом он затруднялся. Еще он живо изобразил, как сидела в кресле родственница, делая вид полнейшей глухоты, и как они с Балаболом метались и дергались при движениях пистолетного дула. Дело в том, что Шурик явственно ощущал себя в поле обстрела. Не знаю, как было на самом деле, но страху он набрался. И это был двойной страх — скорее всего, Аська бы промахнулась по Балаболу, но шум от выстрела привлек бы общее внимание, тем более, что окно открыто… А объяснять милиции, что это за парабеллум, Шурик, как сказано выше, не имел ни малейшей охоты.

Видимо, на моей физиономии было написано критическое отношение к происходившему.

— Конечно, тебе бы ничего не стоило скрутить Аську и отнять у нее пистолет! — обиженно перебил сам себя Шурик. — Но я же всех твоих приемчиков не знаю!

Но ближе к делу — ситуация была и впрямь чревата убийством. Надо было знать Аськину биографию, чтобы поверить в это.

Аське предложили не более, не менее, как крупную партию валюты. Поскольку партия была крупная, то оптовая цена одного доллара оказалась значительно ниже общепризнанного курса, и как понял Шурик, хозяин валюты почему-то спешил с ней расстаться.

Аська немедленно принялась собирать деньги, да еще села на телефон — и за два дня обобрала почти всех родственников. Более того — она ухитрилась найти квартиру и даже посмотреть ее!

Тут Шурик понял, зачем Аське вдруг потребовался телохранитель — в ее сумочке наверняка валялось больше двухсот тысяч. Плюс Дружок…

Пистолет же ей понадобился для Балабола.

— Ты нарочно от меня прятался! Ты слышал, что это я говорю, и бросал трубку! — обвиняла Аська. — Ты и на работе сказал, чтобы тебя к телефону не звали!

— Да перестань ты чушь молоть! — неубедительно отзывался Балабол. — Ни от кого я не прятался!

— Ты мне когда велел позвонить? Сразу после обеденного перерыва! Сам сказал, что съездишь за деньгами домой! — перечисляла Аська Балаболовы грехи. — Я звоню, тебя нет! Я звоню через час — ты был, но ушел! Я звоню домой — ты еще не пришел!..

Последовало подробное перечисление всех звонков.

Шурик легко поверил, что Балабол прятался от Аськи. Он без посторонней помощи понял, зачем Балаболу вдруг потребовалось возвращаться домой через окно. Войдя в подъезд, он услышал, как Аська с родственницей беседуют возле его двери, и решил им на глаза не показываться. А поскольку Шурик лично столкнулся со следствием, то причина его не ошеломила.

Балабол задолжал Аське всего-навсего двадцать тысяч.

Шурик не удивился, откуда у нее деньги. Его удивило другое — опытная в таких вещах Аська откровенно лопухнулась, доверившись Балаболу. Балабол — он и есть Балабол. Он явно насочинял про свои сделки с заграничными фирмами и светлые перспективы. Шурик нюхом чуял, что этому красавцу нельзя доверить авоську с молочными бутылками, а не то что двадцать тысяч. Однако же Аська сделала эту глупость и орала на Балабола.

Разумеется, ей не хватало более двадцати тысяч. Уж столько-то она при ее связях раздобыла бы и помимо родственников. Но деньги составляли весомую часть той суммы, которую ей надо было внести то ли завтра, то ли послезавтра. И Аська клялась, что если Балабол не вынет из несуществующего кармана тренировочных штанов эти деньги и не шваркнет их на стол, она сперва пихнет цветной телевизор, чтобы он грохнулся и рассыпался в прах, потом пристрелит сволочь Балабола, а последнюю пулю выпустит в себя, потому что в старой квартире жить больше не может!

— Она сама себя так этими воплями завела, что действительно могла в него выстрелить, — сказал Шурик. — Знаешь, как это бывает? Накручиваешь себя, накручиваешь, вроде как зверь перед прыжком себя хвостом по бокам лупит. И бац! И четыре сбоку, ваших нет…

Словом, Шурик решил вмешаться.

— Аська, заткнись ты хоть на минуту! — решительно заявил он. — А ты перестань лопотать и скажи связно, куда девал деньги. Дома ведь их нет, так? Ты их не прокутил и не выбросил на помойку. Так на что ты их истратил?

— Да не тратил я их! — взвыл Балабол, косясь на пистолет. — Я их одному мужику на неделю в долг дал! Я для него и брал! Он десять процентов обещал! Что бы я, с тобой бы не поделился?

— Очень хорошо! — не давая Аське встрять, продолжал Шурик. — Что за мужик? Где его искать?

— Мужик крутой! — несколько осмелев, воскликнул Балабол, — Он такими деньгами ворочает, что нам и не снились!

— Так зачем ему эти… двадцать тысяч? — изумилась Аська.

— Я ж говорю — у него свои вдруг в разгоне оказались! Ему всего неделю нужно было перекантоваться! На фиг ему сдались твои двадцать тысяч! У него одна дача миллион стоит! И мастерская! Для него двадцать тысяч — тьфу!

Шурик задумался — врет Балабол или нет. И упустил инициативу.

— Пиши расписку! — вдруг приказала Аська.

— Какую расписку?

— На тридцать тысяч!

Шурик чуть не сел на пол.

— Аська, чучело, зачем тебе эта дурацкая расписка! — спросил он. — Кому ты ее собираешься предъявлять? Она же действительна только заверенная!

— Нужны два свидетеля! — гордо сказала Аська. — Вот ты и будешь свидетелем. Ну, бери бумагу, садись и пиши. А то плохо будет!

— Пиши, чего уж там, — велел Шурик Балаболу. — И считай, что дешево отделался…

— На срок в два месяца! — гуманно приказала Аська. — Если не вернешь тридцать тысяч — в суд на тебя подам. Понял?

Балабол, пятясь, раздобыл бумагу и авторучку.

Аська сама продиктовала ему расписку, при чем довольно грамотно. Шурик понял, что за эти два дня она успела проконсультироваться у юриста.

Ставя подпись, Балабол вдруг подмигнул Шурику.

Шурик понял, что тут идет какое-то мощное взаимное надувательство, но вмешиваться не стал. Он даже вообразить не мог, что бы такое мог намудрить с распиской Балабол.

Аська быстро цапнула расписку и убедилась, что все написано правильно.

Тогда она сунула расписку в карман плаща.

— Шурик, братик, — ласково сказала она. — Нам с тобой еще кое-что обсудить нужно. Я еще к тете Шуре за деньгами должна заехать. Так что зайди за мной через пять минут, хорошо?

Молчаливая родственница поднялась с кресла. Они с Аськой обменялись взглядами и выплыли из Балаболовой квартиры.

— Ну ты и лох! — напустился Балабол на Шурика. — Трудно было просечь ситуевину? Ой, не могу, держите меня! Расписка! Знаешь, какая цена этой расписки? Только молчи, на сей раз молчи, а то она меня совсем пристрелит!