Ищу спасителя

Любому стороннему наблюдателю, если б он впервые оказался в этом обществе, сразу стало бы ясно в кого пошли ее отпрыски. Бывшая гишпанская герцогиня Багриэль, пожертвовавшая своим высоким титулом ради своего страстного воздыхателя Андре де Паранеля была таких могутных форм, что супруг даже в прыжке не доставал до ее подбородка. На свою беду Андре к старости стал подслеповат и глуховат, а потому не заметил приближения благоверной, и продолжал разоряться.

– И пусть он как положено в походе кружку гномьей водки для храбрости из общего котла…

Вояка заткнулся, схлопотав подзатыльник, который ему ласково отвесила супруга своей могучей дланью.

– Опять старый развыступался?

– Что ты дорогая, я о былых заслугах.

– Знаю я твои заслуги. А ну, дыхни!

Андре Паранель шумно втянул воздух в себя.

– Совсем никчемный стал, – расстроилась бабушка Жака, – уже на трезвую голову ахинею несет.

Долго дыхание задерживать ее супругу здоровье не позволяло, а потому он выдохнул обратно.

– Слава тебе Господи, – успокоилась герцогиня, – а я уж подумала: совсем с катушек старый съехал. Больше ему не наливать!

Слуги отодвинули от старого графа не только гномью водку, но и вино. Бабушку здесь уважали.

– Итак, что решаем? Куда моего внучка определить? – бабушка села за стол.

– Матушка, – заголосила мать Жака, – они вашего внука в солдафоны определить хотят!

– Это дело хорошее.

– Хорошее? Чтоб он в казармах гномью водку жрал как они?

– Гномья водка это не хорошо, – кивнула бабушка, наполнила себе рюмку гномьей водки, и оприходовала ее под грибочки в маринаде, – но я, пожалуй, с ними соглашусь. Пусть внучок прочувствует что такое служба. Надо только его в такое место определить, чтобы не бросали сразу в самое пекло.

– Вот и я говорю! – запетушился глуховатый Андре де Паранель, – в самое пекло! Только там он станет настоящим воином!

– Матушка! Дитятко мое единственное не губите! – заголосила мама Жака.

– Молчать! – рявкнула бабушка. В зале тут же наступила тишина. – Значит так. Мы тут посовещались, и я решила. Пойдешь ты внучок служить. А то какие-то бабочки, пестики, тычинки, тьфу! Смотреть тошно. Жан, где сейчас этот полк расквартирован?

– В Даренджее. Это в трех верстах от столицы.

– Вот туда пусть и направляется.

– Мама, – теперь уже заволновался Жан, – это же элитный полк. Туда принимают только рыцарей.

– Ну и что? Разве Жака не обучали? Он что, мечом махать не умеет? Разве я, как лицо королевской крови не посвятила его в рыцари?

– Посвятила матушка, посвятила, – закивал головой Жан.

– Так что тебе мешает зачислить его в полк?

– Королевский указ, – вздохнул Жан, – королевский указ о том, что прежде чем попасть в этот полк дворянин должен подтвердить свое звание рыцаря, совершив подвиг.

– Тебе что, подвиг сыну организовать трудно? – удивилась бабушка.

– Не так это и просто, – загрустил Жан, – нужны достойные доверия свидетели.

– А мы что, доверия не внушаем? – нахмурилась бабушка.

– Родственникам свидетелями быть нельзя. Вот если бы наш Жак принес королю не челюсть дракона, которую он вчера в нашем саду выкопал, а натуральную свежеотрубленную голову, то и без свидетелей обошлось бы.

– Дракона… – матушка Жака схватилась за сердце, и рухнула в обморок, обмякнув в кресле.

Жан привычно начал оказывать своей чувствительной супруге первую медицинскую помощь, которая заключалась в энергичных пощечинах.

– Квелую жену ты себе выбрал сынок, – покачала головой бабушка, – нюхательной соли сюда, быстро! – бросила она слугам, и те помчались выполнять приказание. Однако графиня пришла в себя раньше, чем они ее принесли. – Так что там еще за подвиг может сойти?

– С нечистью какой-нибудь сразиться…

Договорить Жан не успел, так как его жена опять рухнула в обморок, и ему вновь пришлось приводить ее в чувство.

– Ладно, – приняла окончательное решение бабушка, – раз такое дело, собирайся Жак в дорогу. Сегодня ты отправляешься подвиг совершать.

– Какой? – поинтересовался Жак.

– Да хоть какой! – рассердилась бабуля, – ты его главное соверши! Вон, у нашего соседа графа де Буйни разбойники объявились, а у него по причине беспробудного пьянства руки до них не доходят. Вот и покажи: чему тебя за это время научили. Разгони эту шайку, возвращайся, и мы определяем тебя в папин полк. Отслужишь там положенные пять лет, и можешь дальше заниматься своими бабочками.

Пять лет, мысленно простонал Жак, однако вслух ничего не сказал. Он по опыту знал: с бабушкой спорить не только бесполезно, но и небезопасно. Рыцарь горестно вздохнул и пошел собираться в дорогу.

Разумеется, самостоятельно ему собраться не дали. Не прошло и пяти минут, как в комнату Жака зашли дед с отцом, и начали потрошить его дорожный мешок.

– Это еще что такое? – нахмурился Жан, выуживая оттуда странный агрегат.

– Это микроскоп папа. Недавно изобрел…

– Долой! А это что? – выудил он из мешка лупу.

– Это чтоб костер в походе без огнива разжигать, – вывернулся Жак.

– Да? – удивился Жан, – ладно, оставляем. – Лупа вернулась на место. – А это что?

– А это жизненно важная в походе вещь, – очень убедительно сказал Жак, глядя на сачок, – без этого в походе никуда!

Короче через полчаса яростного торга, к которому подключился и дед, они пришли к консенсусу. Жак отстоял сачок, убедив предков, что им он будет ловить только зайцев, а если повезет то и косуль, что решит его продовольственную проблему, пояснил что лупа это средство для разжигания костров, а книжки с картинками это для развлечения, чтобы не скучать в дороге, и в походе было чего почитать. Роль картинок сыграли засушенные листья и наколотые на булавки бабочки. Слегка захмелевшие предки этого не заметили, и благосклонно разрешили книжки взять с собой. Их задача была не допустить присутствия в мешке всего, что связано с наукой, которая так испортила их отпрыска, а потому их очень порадовала третья книжка, которую Жак упрятал на самое дно.

– Анатомия человека, – прочитал Жан, – а это книжка про что? – Он открыл первую страницу и уставился на изображение голой женщины. – О!

– Какая интересная книжка, – оживился дед, – а ну дай сюда, пожалуй, я ее сам на ночь почитаю.

Увлекшись, они не заметили, как в комнату вошла бабушка и мама Жака.

– Ах ты старый козел! – возмутилась герцогиня, увидев что Андре де Паранель собрался читать на ночь. – Быстро верни ее внуку! Это книга об искусстве врачевания. Она ему может в походе пригодиться.

– Как пригодиться? Чем? – пискнула мама Жака, просачиваясь в комнату вслед за бабушкой.

– Раны после битвы врачевать. Свои и чужие.

Мама Жака опять упала в обморок, выронив корзиночку в которой лежало самое главное, по ее мнению потребуется сыну в пути. Пока ее приводили в чувство, Жак незаметно затолкал обратно в мешок не только анатомию, но и микроскоп, замаскировав его сверху связанными мамой носочками в дорогу. Итак, сборы были закончены.

Все семейство вышло в замковый парк, где верные слуги уже держали под уздцы оседланного коня, и началась процедура прощания.

Первым прощаться подошел дед.

– Так внучок, чтоб в любом бою ты шел впереди всех, на лихом коне, с мечом наголо и рубал врагов так, как когда-то твой дед их рубал! Понял?

– Понял, – кивнул Жак, нагнулся, поднял деда, расцеловал в обе щеки и поставил обратно на землю.

Следующим подошел отец. Жан де Паранель вложил в руки сына меч в богато отделанных ножнах.

– Я даю тебе в дорогу самое ценное – наш фамильный меч. Не осрами его делами нечестивыми. Достойно неси высокое звание рыцаря. Любой косой взгляд воспринимай как оскорбление и сразу вызывай наглеца на смертный бой! А сейчас, я тебе главный совет дам, – таинственно понизил голос Жан.

– Какой?

Отец обнял за плечи сына, приблизил губы к его уху и зашептал.

– Главное сынок, после любой битвы это поход по девочкам и кабакам. Все напряжение как рукой снимает! На вот тебе еще в дорожку. – Отец незаметно сунул в карман сыну увесистую флягу, в которой что-то подозрительно булькало. – Незаменимое в походе средство. Поверь мне!

Затем подошла бабушка.

– Береги внучок дворянскую честь смолоду. Не забывай, что с тебя спрос особый. Ты хоть не инфант, но и не простой дворянин. В твоих жилах течет королевская кровь правящей гишпанской династии.

– Хорошо бабушка.

– Я на тебя надеюсь.

Бабушка перекрестила внука, расцеловала его в обе щеки и отошла в сторону, уступая место матери Жака.

– Наклонись сынок. – Жак наклонился. Матушка расцеловала его и сунула в руку увесистый кошель. – Сыночек, – зашептала она, – если на дракона пойдешь, первый вперед не лезь. Пусть сначала простолюдины за тебя мечами помахают. Человек сто найми, тут денежек хватит. А если дракон бешенный попадется, не так на тебя посмотрит, сразу беги, и в кустиках хоронись! Понял?

– Ма-а-ама… – укоризненно протянул Жак, – …драконы давно уже вымерли! Сказки все это!

– Конечно сыночек, – лицо матушки Жака страдальчески сморщилось. – Да, с женщинами не водись. Они тебя плохому научат.

– С чего ты взяла, матушка? – удивился Жак.

– По своему опыту знаю. Это такие стервы! Сразу захомутают, а тебе жениться рано. Ты еще маленький. И водку не пей! Разрешаю только вино водичкой разбавленное, оно от хворей желудочных хорошо помогает. Понял?

– Понял.

– Ну, с Богом сынок, – хлопнул сына по плечу Жан, – теперь ты полностью экипирован!

Жак де Паранель взгромоздился на пошатнувшегося под ним коня, тронул поводья, и неспешно потрусил к замковым воротам с сачком, как с пикой наперевес, отяжеленный кучей мудрых напутственных советов.

Покинув отчий дом, Жак направил своего коня в сторону графства Леона де Буйни, где как ему только что сообщили, шалили разбойники. Просто так ехать было скучно, а потому он извлек из притороченного к седлу мешка книгу по анатомии, и начал изучать строение гомо сапиенс вчитываясь в пояснения ученого мужа. Время за этим увлекательным занятием летело незаметно, вследствие чего голод и жажду он почувствовал только к вечеру, нащупал в кармане фляжку, и со спокойной совестью душевно хлебнул, не подозревая, что во фляге отнюдь не вода, и даже не разбавленное водой вино. Это была ядреная гномья водка…

* * *

– Ну, ты чего застыл? – нетерпеливо спросил Жака дракон, которому рассказ рыцаря показался очень занимательным. – Что дальше было?

– А я не помню, – честно признался Жак, – помню только, что спать сильно захотелось, ну, я коня расседлал, стреножил и прикорнул маленько.

– Вот тут-то его и повязали, – радостно сказал Борюсик, подтягивая к себе очередное блюдо с жареной форелью.

– А как вы друг с другом познакомились? – поинтересовался Андриэль.

– Ну, это просто, – пожал плечами Жак, – Пока разбойники мой мешок потрошили, Борюсик откуда-то сверху на них прыгнул и начал бить. Ну, тут и я путы порвал, и стал ему помогать…

Борюсик при этих словах поперхнулся рыбой и мучительно закашлялся.

– Похлопай по спине, – просипел он.

Жак хлопнул так, что вместе с рыбной костью чуть не вышиб заодно и челюсти из оборотня.

– Ну, ты и врать горазд, – отдышавшись, прохрипел оборотень.

– Я? – возмутился Жак, – потомок древнейших родов, в чьих жилах течет королевская кровь? – рука рыцарь сама собой потянулась к рукояти меча.

– Все бабушке расскажу, – пригрозил Борюсик, и рыцарь сразу сник.

Бабушку он уважал и боялся.

– Ну, приукрасил немножко, – сердито пробурчал он, – чтоб менестрелям потом легче баллады обо мне было складывать.

– Тогда, может, ты расскажешь, что было дальше? – повернулся уже к Борюсику Ариэль.

– Запросто, – в запале согласился оборотень, – значит так: сижу я на дереве… – Борюсик нахмурил брови и на мгновение запнулся.

– А что ты на дереве делал? – задал ему наводящий вопрос Ариэль.

– От Змея Горыныча спасался, – сердито буркнул в ответ Борюсик.

– От кого? – выпучил глаза дракон.

– От Змея Горыныча. Дура такая огромная о трех головах. Дракон. Он кстати неподалеку отсюда живет. В горах, в зачарованной долине. Говорят, там у него обалденный Черный Замок есть, он в нем черное колдовство творит.

Дракон понял, что Борюсик имеет в виду его скромную персону, и еще понял, что оборотень враль еще тот.

– И что вы с ним не поделили? – вежливо спросил он.

– Территорию.