В мире животиков. Детская книга для взрослых, взрослая книга для детей

Эх, никто тебя не понимает! Вот бы тебе маму добрую, любящую и понимающую… Но такие природе неизвестны. Точнее, известны, конечно, но мы тебе такой матери не пожелаем. Сегодня мы как раз собираемся рассказать тебе про единственную известную в природе идеальную мать. Это небольшая птица, которая живет в перелесках средней полосы и зовется «клуша беспокойная».

Она размером с недокормленную курицу, самцы клуши имеют серо-коричневую окраску с ровными черными полосками по бокам, а самочки — просто пестрые, желтовато-серо-буренькие. Этот цвет позволяет им сливаться с жухлой травой и прошлогодними листьями, среди которых они и устраивают себе гнезда. В начале лета каждая пара клуш заводит от шести до десяти пушистых птенцов, желтых в коричневую крапинку.

После этого мама-клуша собирает их всех у себя под крылышком и гонит счастливого отца за едой. Целую неделю, сбиваясь с ног, новоиспеченный папаша носится за кормом для супруги и орущего выводка, тогда как мать занята тем, что оберегает птенцов от всякой опасности, в том числе и от счастливого отца. «Осторожно, не наступи! — командует она. — Глаза у тебя есть? Чуть троих не раздавил! Куда ты им тащишь жука такого жесткого, они им передавятся! А червяка не мог хотя бы пополам перекусить? Ниче мужик не соображает!».

Естественно, через неделю такой жизни самец клуши плюет на все и исчезает в неизвестном направлении. Самка остается с выводком и вынуждена сама отправляться на поиски пропитания. Поскольку она уверена, что самое безопасное место для выводка — это у нее под крыльями, ходит она чрезвычайно медленно, не выпуская птенцов наружу, жалуясь, сопя, квохча и проклиная сбежавшего супруга.

При таком способе передвижения она крайне раздражается, начинает покрикивать на своих клушат, потюкивать их клювом по некстати высунутым из-под крыла головам и пихать им в рот любую мало-мальски съедобную вещь, которую найдет по дороге. Сортировать пищу ей некогда, она должна одновременно счедить за разбегающимися клушатами, охранять их от опасности, кормить и смотреть по сторонам. Если она встречает перепелку с перепелятами, которые свободно бегают в поисках корма и собираются под крыло только по сигналу, она неодобрительно качает головой и всячески осуждает недобросовестную птицу, не умеющую исполнять свой материнский долг.

Но не только перепелки раздражают взмокшую, усталую, измученную прыткими птенцами клушу. Подлые спотыкачие корни попадаются ей по пути. Паршивые жуки снуют под ногами. Неблагодарные дети не желают есть предложенный корм. Жесткий, орут они, невкусный! Мы такой не едим! — примерно как ты за обедом. Отчаявшись, клуша сама перетирает корм в зобу, как это делают многие птицы, а затем пытается накормить клушат полученной массой. Клушата, как и все нормальные дети при виде жиденькой кашки, вопят дурниной и сопротивляются. Мать тюкает им по голове, впихивает кашку куда придется и тащит дальше. Птенцы плетутся за ней со стонами, хныканьем и жалобами.

Не дай Бог, попадется ей навстречу глупый хищник. Умные хищники знают, что эту скандальную птицу следует обходить за версту. В общем, глупый хищник пытается напасть на клушу, которая уже к десятой минуте прогулки раздражена до крайней степени (а первые десять минут у нее уходят только на сборы, так что застать клушу в добром расположении духа еще никому не удавалось). Голодная, усталая и обозленная клуша, завидев хищника, впадает в неистовство. Она кудахчет на него, вопит и цыкает, поливает ругательствами, позорит на весь лес, молотит острым клювом и всеми прочими способами срывает на нем накопившуюся злость.

Хищник, не ожидавший такого отпора, вынужден спасаться бегством. Гордая самоотверженная мать, слегка успокоившись, собирает своих птенцов и отправляется дальше.

Со временем птенцы вырастают, и клуше становится все труднее держать их у себя под крыльями, не говоря уже о том, чтобы передвигаться всем вместе. К этому времени она успевает вполне отдрессировать своих птенцов, так что они предпочитают держаться за мамины крылышки, никуда не ходить в одиночку, а потому толкутся возле нее и отдавливают друг другу ноги. Что за дети такие бестолковые, сердится клуша, никакого порядка, никакого соображения! Куда пошел! А ну вернись, я сказала! Вляпаешься опять, как в прошлый раз, в коровью лепеху, мало мне без тебя забот. А ты поди принеси вон тот колосок. Ну что такое боюсь, это два шага отсюда. Ты будешь слушаться или нет, видишь же, мать устала, что за дети такие неблагодарные. Совести у вас нет. День и ночь ради вас убиваешься, и никакого результата! Поди колосок принеси, я говорю. Ну вот ты тогда с ней сходи, раз она так трусит. Ой, горе мне с вами! Вы пойдете наконец, куда я говорю, или мы так и будем? О! Собралась! Голову-то надо втянуть или как? Ты думаешь, ястреб мимо смотрит? Или думаешь, тебя мать всегда будет защищать? Пора бы уже и вам ее защитить, здоровенные уже вымахали, а ни ума, ни совести!

Когда клуша уже не может держать повзрослевших птенцов у себя под крылом, она все равно продолжает ими руководить. Если птенец собирается за червяками, она велит ему не пить воды из грязной лужи, не валяться на холодной земле, не пачкаться, не разговаривать с незнакомыми и вернуться не позднее половины одиннадцатого. А если он собирается, например, в командировку на два дня, она складывает ему пять рубашек, десять котлет, подшивает к трусам потайной карман для денег и требует, чтобы он не пил много холодного пива и не ел в вагоне-ресторане. Когда он возвращается, она бранит его за то, что он не позвонил. «Я всю ночь не спала, весь день на валидоле, как можно так с матерью родной обращаться!» — выговаривает она. В это время другие птенцы отводят глаза с тихой радостью, что попало не им.

— Ну что со мной могло случиться, — басовито пищит пристыженный птенец. — И я уже не в скорлупе, и цветом с травой сливаюсь, меня даже и не видел никто. Чего ты так волнуешься? Видишь же, живой-здоровый!

— Я мать, — гордо отвечает ему птица клуша и даже становится выше ростом. — Я мать, а потому я не могу не волноваться. Мало ли что может произойти? Мало ли кто может напасть? Время-то сейчас какое!

— Да кто на меня нападет, — робко возражает отпрыск.

— Мало ли кто! Мало ли что! Малоликто! Малоличто!

В некоторых местностях России эту птицу так и называют: малоличтойка — благодаря этому ее крику, столь же типичному для клуши, как «спать пора» для перепелки, «ухуу» для совы, «кар» для вороны или «кукареку» для петуха.

В конце концов повзрослевшие дети, накрепко привязанные к матери не только привычкой, но и постоянными упреками в неблагодарности, начинают тяготиться ее опекой. Некоторые находят себе пару и уходят вить гнездо, твердо убежденные, что у них в жизни все будет иначе. Некоторые (обычно это петушки) бунтуют и убегают, пока не встретят молодую симпатичную клушу. А некоторые, чаще всего самые робкие и зависимые курочки, которые мучаются виной перед родительницей или стесняются знакомиться с петушками, так и остаются у нее под крылом, служа объектом постоянных жалоб, воспитания и затюкивания.

Иногда им везет, и у них получается выйти замуж. В таких случаях юный супруг либо покидает самочку на третий день после того, как вылупятся птенцы, либо жена и теща властно задвигают его под крыло к птенцам и обращаются с ним так же, как и с малолетками. Разве что тюкают чаще, поскольку голова у него больше и все время торчит из-под оберегающего крыла. Впрочем, некоторые самцы даже не возражают.

Некоторые ученые утверждают, что у клуш на ногах есть рудиментарные, или остаточные, перепонки, как у уток. Это означает, что когда-то птицы были водоплавающими. Со временем они, правда, перестали плавать, потому что клуши не лезли в воду сами и не подпускали к ней птенцов: вода холодная, можно простудиться. Мокрая — ноги промочишь. Глубокая — смотри, утонешь.

Летать они тоже перестали: «Ты мне эти фокусы брось! Шею сломаешь — что я с тобой буду делать!»

Зато все звери в лесу их боятся и далеко-далеко обходят идеальную мать клушу с ее выводком, едва только заслышат вдали ее сердитое квохтание: малоликто, малоличто. А ты говоришь, мать у тебя не идеальная. Да ты иди, поцелуй ее в щечку и отдай ей конфету. Ага, ту самую, которую ты спрятал в мешок с носками в шкафу, чтобы вечером достать и слопать под одеялом.

Шуршавчик

Здравствуй, прелестное дитя. Здравствуйте и вы, чудесные родители. Сегодня мы расскажем про очень интересного зверька. Его никто никогда не видел, а если видел, то не описывал. Потому что он зверек неописуемый. Это шуршавчик.

Помните анекдот? В купе едут двое, у одного в чемодане все время шуршит. Другой спрашивает: «Что у тебя там?» А тот говорит: «Шуршавчик». — «Дай, — говорит, — посмотрю». Открыли, а там и правда шуршавчик.

Шуршавчиков можно держать только в непрозрачных закрытых контейнерах с небольшими щелками и дырками для воздуха, чтобы зверек не задохнулся. Кормить их не надо, надо только изредка подбрасывать в банку шуршащие предметы и менять подстилку.

Попробуем рассказать, как выглядит этот забавный зверек.

Он такой… шуршавый… Сидит там, шуршит. Ну, шуршавчик такой маленький, с глазками. А шуршит он при каждом движении, иногда тихо, иногда громко, иногда почти неслышно. Шорох — это единственное свойство, которым обладает шуршавчик, других свойств у него просто нет. Этим единственным, но ценным свойством люди научились пользоваться уже давно. Например, когда им нужно было зачем-нибудь свести с ума заключенного в тюрьму недруга, ему в камеру подсовывали шуршавчика, тот заползал в темную трещинку и там шуршал. Несчастный узник часами исследовал стены, пол и потолок, но не находил источника звука, потому что шуршавчик не сидит на месте, а перемещается. В конце концов бедняга начинал думать, что шуршит у него в голове, и сходил с ума.

Впрочем, для того чтобы качественно свести с ума, нужен не один, а как минимум восемь крупных шуршавчиков. Их хорошо подкладывать под стол или в портфель нелюбимому учителю. А можно принести шуршавчика другу и посадить под кровать. Представляешь, как твой приятель будет вглядываться в темноту и искать, кто там шуршит? Разве кому-то придет в голову, что виноват шуршавчик? Все обычно думают, что это мышь или таракан какой-нибудь.

Взрослые шуршавчики в изобилии водятся в опавшей осенней листве. В пору листопада их так же много, как комаров в июне. В листве они веселятся, кувыркаются, заводят знакомства, создают семьи и откладывают яйца. Перезимовав под слоем гниющих листьев и снега, яйца шуршавчиков пробуждаются к жизни с первыми лучами солнца, и из них вылупляются бледно-зеленые крылатые шелестунчики. Это вторая стадия развития шуршавчика, примерно как гусеница у бабочки или личинка у жука. Шелестунчики взлетают на деревья и там беззаботно резвятся и шелестят в листве. Со временем они окукливаются, и из них выводятся шуршавчики.

Шуршавчики цепляются лапками за листья, падают вместе с ними вниз и там начинают активную деятельность. С наступлением холодов некоторые шуршавчики замерзают, некоторые закапываются в листья и снег и засыпают до весны, а некоторые вползают в дома, заселяют темные углы и наводят ужас на жильцов, которые никак не могут определить источник шороха. Большинство рассказов о барабашках, привидениях и нечистой силе, звучащей по ночам в домах, появились благодаря старательным шуршавчикам, которые тихо сидели по углам и делали свое дело.

Шуршавчик — это ночное животное, он активизируется с наступлением темноты. Если выключить свет, плотно закрыть окна шторами и попытаться добиться тишины, то можно услышать, как шуршавчик сначала тихо, а потом все смелее и смелее шуршит в своей баночке. Добиться того, чтобы шуршавчик перестал шуршать, очень просто. Надо просто издать резкий звук или включить свет. Пугливый и робкий зверек немедленно замолчит. Правда, через некоторое время он снова примется за свое.

Если не сердиться на шуршавчика, привыкнуть к нему и подружиться с ним, можно добиться того, что зверек будет шуршать в такт исполняемой вами мелодии. Подсовывая ему разные предметы (скажем, фольгу, кальку, семечки, оберточную бумагу), можно добиться прямо-таки оркестрового звучания, в особенности если к этому делу привлечь нескольких зверьков и каждому дать свой инструмент для шуршания.

Ночью, когда мама и папа уснут, попробуйте прислушаться — не шуршит ли у вас в углу этот очаровательный зверек? Если шуршит, угостите его фантиком от конфеты и сухими веточками из прошлогоднего гербария старшей сестры. Он обрадуется и прошуршит вам приветствие. Потренировавшись, вы сможете научить его вышуршивать любимый мотив своей мамы и устроить ей приятный сюрприз на день рождения или Восьмое марта. Только не забудьте предупредить ее, что это шуршавчик, а не мышь, змея или таракан. А то она обвизжит и вас, и ваш сюрприз, и всем будет очень обидно.

Мамы! Если ваш малыш тихо шуршит где-нибудь в углу, он не обязательно замышляет пакость. Может быть, он просто играет со своим шуршавчиком или готовит вам маленький подарок. Так что будьте снисходительны друг к другу, не пугайтесь странных шорохов и любите ваших шуршавчиков: это очень милые, добрые и вполне безобидные зверьки. Ночью они нашуршат вам колыбельную, утром устроят побудку. Только не выметайте их из темных углов и не поливайте дихлофосом.

Кроме того, шуршавчики чрезвычайно полезны, хотя не все их обладатели об этом знают. Всякий, кому выпало счастье служить в советской или российской армии, знает армейское выражение «шуршать» — или даже «шуршать, как немой». Означает оно «очень быстро, тихо и безропотно наводить порядок». Старослужащие, или так называемые дедушки, обожают припахивать молодых, или так называемых салабонов, чтобы те шуршали, как немые, то есть кротко и совершенно безропотно. Выражение связано с тем, что шуршавчики шуршат не просто так — они наводят порядок. Ты наверняка видел аккуратные кучки осенних листьев, которые зверьки нагребают осенью для удобства дворников. Да и у себя в комнате наверняка замечал внезапный порядок, хотя еще только вчера ты сделал все, чтобы ничего нельзя было найти. Думаешь, это мама или бабушка все тут разложили по местам? Как же, делать им больше нечего! Это дружественный шуршавчик отшуршал тебе все помещение, лишь бы его не трогали ночью и дали всласть нашуршаться для души.

А сейчас ложитесь спокойно спать — и ни в коем случае не бойтесь тихого и дружелюбного шороха, доносящегося из платяного шкафа или из-под батареи.

Пионеры

Маленький дружок! Ты, наверно, все еще не лег спать, хотя время уже довольно позднее. Но ты не ляжешь еще час, и два, и три, потому что ты совсем разбаловался, представления не имеешь о дисциплине и никогда не слышал железной команды «Отбой».

Какой еще отбой, удивишься ты. А ты не удивляйся, а спроси лучше у своих родителей. Они обязательно тебе расскажут про пионеров, которые встают по команде «Подъем» и ложатся по команде «Отбой». Про пионеров, которые носят красные галстуки, дуют в горны и стучат в барабаны.

Но есть и другие пионеры. Которые летают стаями, машут крыльями и стучат длинными клювами. Постарайся, пожалуйста, не перепутать.

Одни пионеры — это хорошо организованные дети, которые знают наизусть, что пионер — всем ребятам пример. В свое время пионерами были твои родители и даже бабушка с дедушкой. Правда, это совсем не значит, что они подавали всем пример… А другие пионеры, о которых сегодня и пойдет рассказ, — это птицы, названные так из-за сходства их оперения с пионерской парадной формой: белый верх, темный низ, а вокруг шеи кольцо из красных перьев, напоминающее галстук.

Птицы-пионеры тоже хорошо организованы. Они живут сообществами по пятнадцать-тридцать особей, которые принято называть отрядом. Им заправляют самые опытные, сильные, старшие, а в некоторых сообществах просто самые крупные и нахальные особи числом от пяти до десяти штук. Они называются активом.

Во главе отряда стоит отрядный вожатый, или вожак. Это самая старая и почтенная птица в стае. Считается, что он самый главный и все ему подчиняются, однако в каждом отряде это устроено по-своему. Бывает, ни одна птица и клюва не смеет открыть без команды вожатого, а бывает, он кричит, крылья топорщит, а пионеры над ним хихикают и показывают ему изнанку хвоста всякий раз, как он отвернется. Изнанка хвостового оперения у пионеров ярко-розовая. Цвет этот среди них считается неприличным, а потому демонстрация хвостовой изнанки является оскорбительным действием. В самых дисциплинированных отрядах за сам факт поднятия хвоста разбирают на активе, а то и вовсе исключают из отряда. На активе пионеров разбирают так: сначала угрожающе спрашивают: «Ты на кого хвост подымаешь?» — после чего всем активом выщипывают перья из оскорбившего их хвоста. В исключительно тяжелых случаях провинившейся птице выщипывают не только хвост, но и ярко-красные перья на особо чувствительной области шеи, таким образом исключая особь из пионеров: лишившись красных перьев, она становится похожа на более-менее облезлую цаплю или аиста.

Вне своей стаи-отряда пионеры существовать не могут: не получая от вожатого или актива команд к действию, они перестают действовать совсем и умирают с голоду. Наука еще не выяснила, является ли это следствием глупости птиц, которые не могут действовать без команды, или происходит от природной лености птиц-пионеров: они радуются, избавившись от назойливой опеки вожатого, и просто не желают ничего предпринимать, если никто не стоит у них над душой. Поэтому, когда стая пионеров летает над землей в поисках пищи, вожатый носится вокруг, подавая голосом резкие команды, устрашающе стуча клювом и постоянно подравнивая линию, по которой выстроены птицы, потому что то одна из них, то другая постоянно норовит выбиться, отлететь в сторонку по своим делам… А ведь тогда она может отстать от отряда и погибнуть. Поэтому вожатый возвращает ее в строй — иногда громким криком, а иногда ударами крыльев и щипками клюва.

Чтобы пионеры двигались ровно и не отвлекались, вожатый и актив требуют, чтобы они пели строевую песню. Голоса у этих птиц резкие и немелодичные, а песни, как правило, не отличаются музыкальными достоинствами, но зато обладают четко выраженным ритмом и зарядом бодрости. Вообразите себе отряд черно-белых пионеров с красными галстучками. Вот они построились клином и полетели над землей с громкой песней, отбивая такт крыльями. Впереди летит тяжелый актив. Они только делают вид, что поют, на самом деле они обговаривают план обхитрить вожатого и сбежать с ночной лежки в ближайшее болото — купаться и жрать строго запрещенных лягушек. За ними нестройно тянутся прочие члены стаи, то и дело отставая, сбиваясь с такта и перехихикиваясь, а вокруг них носится отрядный вожатый, стараясь при помощи отчаянных криков и взмахов крыльями поддерживать относительный порядок.

Естественно, шум создается страшный, и всякая добыча немедленно разбегается — даже если это очень смирная и неподвижная добыча вроде ягод, семян и злаков. Поэтому пионеры всегда голодны и оглушительно щелкают клювами. Когда они все-таки находят добычу, первым лакомится отрядный актив. Остальные сидят вокруг, смотрят злыми глазами и продолжают щелкать клювами. А отрядный вожатый носится вокруг и следит за тем, чтобы никто не переедал, не забирался в еду лапами, не прятал куски под крылышко и не лез без очереди.

Когда отряд наедается, вожатый подбирает оставшиеся после него крошки и утоляет голод, в то время как пионеры сыто или полусыто переругиваются, кричат друг на друга «га-га-га!» и шипят, как рассерженные гуси.

Усталый и измотанный вожатый, чтобы утихомирить распоясавшихся пионеров, кричит на них, топочет ногами и устрашающе трескочет клювом. На птичьем языке пионеров это называется, невесть почему, вечерней поверкой. Пионеры перестают ругаться, обзываться и перекидываться дохлой жабой, собираются поближе и подбрасывают сухой соломы под ноги вожатому: они знают, что вечером будет костер. Вожатый, подобно северному шаману, впадает в экстаз и камлает. Клюв щелкает все быстрей и громче; наконец с него начинают сыпаться искры. От искр занимается набросанная ему под ноги солома, а воодушевленные пионеры уже тащат веточки, сучки, поленья и поваленные деревья, чтобы подложить их в отрядный костер. Некоторые, впрочем, находят на свалках и специально для костра припасают аэрозольные баллончики. Вожатому приходится отбирать эту дрянь и оттаскивать в дальний кустарник.

Только простое, но величественное зрелище вечернего костра способно утихомирить разгулявшихся пионеров. Часть из них засыпает, не дожидаясь, пока догорят последние угольки, а другие только притворяются спящими, чтобы не помогать вожатому затаптывать костер и таскать клювом воду, чтобы его залить. Наконец, когда вожатый падает и засыпает мертвым сном, преграждая своим телом дорогу к безрассудной свободе, отрядный актив осторожно переступает через него и убегает на болото. Там глупые пионеры купаются в тухлой воде и набивают животы лягушками, отчего весь следующий день их мучит жестокий понос, а вожатого — совесть.

Вожатый с трудом просыпается на рассвете, ощупывает свое старое, повсюду саднящее, тощее и жесткое тело, любуется нежными красками восходящего солнца и тихо плачет от жалости к себе и к пионерам.

Однако вскоре он берет себя в руки и выкрикивает побудку — звуковой сигнал, для которого пионеры придумали следующий словесный эквивалент: «Подъем, подъем, штанишки одием!»

По сигналу птицы должны очумело вскакивать, но вместо этого они продолжают спать, совершенно игнорируя как вожатого, так и его сигналы. Заметим, что при подаче сигнала «Отбой» пионеры продолжают шушукаться, возиться и пересмеиваться до самого рассвета. На рассвете они обычно засыпают мертвым сном. Поэтому вожатый после сигнала «Подъем» обыкновенно пускает в ход свой крепкий клюв. Поднимаясь, пионеры долго еще слоняются как привидения, поматывают тяжелыми головами и тщетно пытаются проснуться.

Вожатый, который за время утреннего сна отряда уже присмотрел подходящее поле, ведет свой отряд туда. Замысел он при этом лелеет следующий: отрад поможет крестьянам в сельхозработах, а добрые крестьяне отблагодарят пионеров обедом.

На деле же все опять получается как попало: завидев спелые колосья, пионеры тут же кидаются на них и начинают жадно истреблять. Как правило, они больше портят и вытаптывают, чем съедают, а общеотрадные свалки с попытками отпихнуть от еды физически более сильный актив наносят серьезный вред посевам.

Поэтому пионеров издавна считают полевыми вредителями. Крестьянские дети, организационно не оформленные и оттого несознательные, даже сложили про этих птиц дразнилку: «Пионеры юные, головы чугунные, сами оловянные, черти окаянные». Услышав обидные слова, пионеры с криком бросаются щипать обидчиков, и только вмешательство вожатого способно остановить драку.

Некоторые пионеры, подвидовое название которых — тимуровцы, проявляют особую агрессивность в отношении слабых и беззащитных людских особей: детей, стариков и инвалидов. Завидев таких людей, пионеры-тимуровцы пытаются отобрать у них любую ношу. Некоторые орнитологи объясняют это человеколюбием птиц и желанием помочь в несении тяжестей. Такое объяснение трудно подтвердить или опровергнуть, поскольку люди отчаянно защищают свою собственность от нападающих птиц.

Способ размножения пионеров до сих пор остается загадкой для ученых. Тяжелая отрядная жизнь и в особенности несладкий жребий вожатого, усугубленные год от года усиливающимся резко негативным отношением окружающих, за последние десять-пятнадцать лет привели к существенному сокращению популяции пионеров. В дикой природе остались лишь редкие стайки этих примечательных птиц. Как правило, их отряды тесно сплочены, выраженно агрессивны и проводят время в военно-спортивных играх и тренировках. В период отсутствия пищи их подкармливают разнообразные организации, заинтересованные в том, чтобы вырастить нерассуждающих, подчиняющихся командам и всегда готовых к драке боевых пернатых. Эти организации специально отбирают и кольцуют самых воинственных особей, чтобы обучить их и вывести тип отрядного вожатого со всеми задатками жесткого лидера, вожака военизированного формирования.

Традиционные пионеры и пионервожатые выжили только в теплых краях, где круглогодично работают большие детские оздоровительные лагеря. Некоторые добрые дети подкармливают птиц, другие швыряют в них камнями. В таких местах отряды обленившихся пионеров собираются вокруг кухонь и столовых, а их вожатые, уже постаревшие, усталые и потерявшие интерес ко всему на свете, равнодушно смотрят на моральное разложение своих отрядов. Ты тоже можешь увидеть их, маленький друг, если судьба занесет тебя в Крым или на Кавказ. Не швыряйся в птиц камнями и не шипи на них. Если бы не они, с их печальным опытом, — как знать, может быть, так воспитывали бы и тебя.

Должен же кто-то всегда быть пионером!

Теплые зверьки

Здравствуй, маленький друг! Хорошо ли ты сегодня кушал? Крепко ли спал? Сегодня мы расскажем про теплых зверьков. Так что беги скорее запихни что-нибудь в рот, если проголодался, и устраивайся под одеялом, если не выспался.

Наши герои так и называются: теплые зверьки. Или по-научному зверек теплый обыкновенный. В народе же их зовут по-разному: тепляк, душегрей, рюха, кондюк, мармелка… Почему рюха или мармелка — никто не знает. Так же как непонятны происхождения названий «хорек» или «суслик».

Теплые зверьки действительно очень теплые, потому их так и назвали. Новорожденный теплый зверек не больше мышки, а когда вырастает, может достигать величины толстого кота, хотя и очень редко. Гораздо чаще зверьки бывают размером с морскую свинку.

Шерсть у них не длинная, но очень густая и пушистая, теплого рыжего цвета. Зверьки живут семьями, группами по четыре — восемь особей. Чем меньше зверек, тем больше их в группе, потому что они должны поддерживать друг в друге тепло. Это особенно важно зимой. В это время года Зверьки собираются все вместе и укладываются кружком, носами внутрь и спинками наружу. Один из зверьков бодрствует, тогда как остальные погружаются в сон. Если в группе четыре больших зверька, то один из них дежурит шесть часов подряд, после чего он укладывается спать, а на дежурство заступает следующий. Если же группа состоит из восьми небольших зверьков, то каждый из них дежурит всего по три часа, а остальное время спит.

Дежурный зверек во время бодрствования ищет корм, ест, опорожняет желудок, проверяет, хорошо ли замаскировано место зимовки теплых зверьков (вход в нору, если зверьки зимуют в норе, или куча валежника и сосновых веток, если прокопать нору в промерзлой земле оказалось трудно).

Дежурный зверек подтаскивает новые ветки, заделывает дыры, куда может проникнуть уносящий тепло ветер, и затем возвращается к своим товарищам и родственникам. Обнаружить место зимовки теплых зверьков, несмотря на все принятые ими меры предосторожности, не так уж сложно. Снег под ними обычно протаивает, а над елово-сосновым пологом, который зверьки возводят над собой, вьется парок. Если раскидать ветки, можно увидеть теплых, сонных, сопящих зверьков, уткнувшихся друг в друга.

Но лучше ветки не раскидывать, потому что от резкой перемены температуры зверьки тут же просыпаются и от испуга начинают писать кипятком.

Дело в том, что во сне каждый зверек вырабатывает большое количество теплоты, а когда их несколько и сверху навалена куча веток, тепло сохраняется лучше, чем в термосе. Сонного зверька можно брать в руки только в том случае, если он спит один. Если же вы наткнулись на целую семью сонных зверьков, будьте осторожны: вы можете обжечься. Или вас обожжет описавшийся от страха зверек.

Когда теплые зверьки зимуют в норке, обнаружить место их зимовки еще проще: земля над норкой оттаивает, теплеет, от нее идет пар. На пятачке земли начинает расти первая травка, а потом уже подснежники или фиалки. Ты, наверно, много раз видел такие проталины среди зимы. Иногда их можно найти даже во дворе или возле школы, рядом с трансформаторной будкой или около катка. Родители наверняка скажут тебе, что здесь под землей просто проходит теплоцентраль. Конечно, теплоцентраль. А там что? А там — теплые зверьки!

Почему-то принято думать, что горячая вода, проходя под землей по трубам, сохраняет свое тепло сама по себе. Или потому, что трубы завернуты в теплоизоляцию… Вовсе нет! Вода не остывает потому, что к ним собираются поспать теплые зверьки. Они греются от воды, вода греется от них, все сохраняют тепло, всем хорошо и выгодно. Вот почему этот зверек полезен, и разорять его норки нельзя, а то зимой не станет горячей воды.

Летом зверьки спят не так много, как зимой, они разбредаются по лесам и городам, изо всей силы набивая животы едой, чтобы откладывать жирок про запас и чтобы зимой было из чего вырабатывать тепло. Некоторые люди ловят теплых зверьков и приносят их к себе домой. Дома зверек способен принести много пользы, однако и вреда тоже. Если за ним не следить, перекармливать и вовремя не поднимать на зарядку, не оттаскивать его от батареи, под которую зверек постоянно пытается заползти, то зверек может перегреться, как оставленный без надзора утюг. Ему-то ничего не сделается, а вот подстилка воспламенится, пол прогорит, и вообще может возникнуть пожар.

Поэтому те, кто рискует держать дома теплых зверьков, должны соблюдать правила противопожарной безопасности.

Говорят, что в традиционных крестьянских избах теплых зверьков вообще держали в русской печи, вынимая и сажая в чугунок только на то время, что печь топилась. Или селили в баньке на каменке: уж каменку-то поджечь они никак не могли. Правда, про оставленных в бане зверьков иногда забывали и подолгу не кормили, но кончалось это в худшем случае тем, что зверьки съедали все веники, а затем прогрызали дырку в деревянной двери или стене — и уходили на свободу.

Зверек бывает очень полезен в тех случаях, когда нужны грелка, горчичники или компресс. Его кладут на спину при радикулите, обертывают вокруг шеи при больном горле, кладут на грудь при бронхите или воспалении легких, а также прикладывают к пяткам при простудных заболеваниях. Простуженным детям иногда на ночь подкладывают в ноги теплого зверька. При повышенной температуре некоторые больные, выпив чаю с малиной, засыпают с теплым зверьком в обнимку. Он ведь на ощупь такой плюшевый-плюшевый, как старый мишка. А наутро просыпаются взмокшие, пропотевшие и уже безо всяких признаков жара.

Зверьков используют и тогда, когда нужно ровное тепло, например для упревания каши: зверек сворачивается кольцом, а в серединку ставят горшок с кашей или тесто, чтобы подходило скорее. А не то просто оставляют со зверьком готовый обед, чтобы отец семейства или дети могли сразу достать горяченького и поесть. Интересно, что оставлять зверьков наедине с едой вполне безопасно: им больше удовольствия доставляет греться возле теплой кастрюли, нежели пожирать ее содержимое.

К тому же питаются зверьки главным образом ветками деревьев, преимущественно хвойных пород, любят порыжевшие, опавшие иголки и прочие, на наш взгляд, несъедобные вещи.

Теплые зверьки всегда занимали науку. Как в них образуется теплота? Почему она в них сохраняется? Отчего зверьки едят только иголки и ветки? И, естественно, как заставить зверька трудиться на благо человека в масштабе всей страны?

Зверьки всегда приносили много пользы там, где нужно было согревать людей в морозы: при землетрясениях, когда сотни людей оказывались бездомными, при авариях отопительной сети… Строились даже специальные вагоны, называемые теплушками: в условиях отсутствия топлива их можно было отапливать только при помощи теплых зверьков. Впрочем, существовали и разного рода глупые проекты по использованию энергии зверька в народном хозяйстве.

Один академик, сделавший себе имя на выведении гибрида репы с морковью, в начале 60-х годов настаивал на необходимости собирать теплых зверьков в больших количествах, кормить елками — их население в изобилии выбрасывает в первые дни нового года — и заставлять вырабатывать тепловую энергию, которая шла бы на отопление города, перерабатывалась в электроэнергию и так далее. Из проекта, естественно, ничего не вышло, поскольку оптимальное для теплых зверьков количество особей в группе не должно превышать восьми, в крайнем случае десяти. Если зверьков собирается больше, они сначала перегреваются, затем включаются защитные механизмы, предохраняющие их от теплового удара. Зверьки вообще перестают вырабатывать тепло и впадают в анабиоз. Это вроде спячки, только еще хуже: зверек делается холодный, почти не дышит, и все жизненные процессы в нем замедляются почти до полной остановки.

И когда наш академик обнаружил, что тридцать тысяч теплых зверьков, собранных им со всей страны в специально построенном здании опытной станции, вместо того чтобы со страшной силой вырабатывать тепловую энергию, впали в анабиоз и валяются полудохлые, он очень рассердился, погрузил зверьков в грузовики и ночью тайно вывез на свалку, а на опытной станции прогремел взрыв непонятного происхождения, уничтоживший якобы ценные результаты опыта. Теплые зверьки понемногу очухались на свалке и расползлись кто куда. К тому же и время было зимнее, холодное, надо было норки копать, таскать ветки, залегать на зимовку.

Так с тех пор зверьков больше и не пытались использовать в национальных масштабах. Потому что какой же смысл, если больше восьми их собрать нельзя, если помогает зверек всегда и безотказно, но только нескольким конкретным людям, которых может собственными силами согреть, вылечить и обеспечить горячим питанием? А на большие свершения он не способен.

Хотя, может быть, и большие свершения бы не понадобились, если бы каждый умел согреть и обеспечить горячим питанием хотя бы нескольких ближайших к нему людей.

Лежебока перекатная

Маленький дружок! Скорее проглатывай недоеденное, доделывай недоделанное, выкидывай мусорное и отдавай должное, потому что пришло время слушать про зверька. Сегодня мы познакомим тебя с лежебокой перекатной. Этот зверек называется так потому, что всегда лежит на боку; ходить ему лень, и он только перекатывается с боку на бок, когда дует ветер.

Слыхал ты когда-нибудь про растение «перекати-поле»? Оно вырастает, отрывается от корня, и ветер гоняет его по степи. Лежебока — это перекати-поле животного мира. Живет она тоже в степях, хотя встречается и в средней полосе, и даже в субтропиках.

Лежебока имеет форму шара. Новорожденные лежебоки обычно бывают размером с шарик для настольного тенниса, а взрослые особи иногда достигают величины футбольного мяча, хотя, как правило, они не больше средней дыньки-колхозницы. Несмотря на то что на вид лежебока кажется довольно упитанной, впечатление это обманчиво: зверек настолько легок, что его катит даже несильный ветер. Шарообразное тельце этого существа покрыто толстым слоем мягкой, пушистой шерсти.

Мех лежебоки не только согревает ее и маскирует от хищников, но и выполняет весьма любопытную функцию: когда лежебоку катит ветром, за шерстку цепляются семена трав. Затем, закатившись в укромное, безветренное место, зверек вычесывает мех коготками и поедает семена. Кроме того, налипший на шерстку слой мусора делает зверька практически невидимым.

Хищники обычно не трогают лежебоку, поскольку из-за малоподвижного образа жизни мясо зверька имеет отчетливый привкус тухлятины. Однако маскировка животному необходима, потому что оно просто не любит, чтобы его беспокоили.

Охота на лежебоку официально не запрещена, но практически невозможна. Зверек смотрит на охотника большими печальными глазами с выражением такой скорби и укоризны, что тот немедленно бросает оружие, заливается слезами и убегает прочь, терзаемый раскаянием и оплакивая свои грехи.

В архиве Льва Толстого есть сведения, косвенно указывающие на то, что известный духовный переворот в нем произошел после встречи с лежебокой перекатной, которую писатель увидел впервые в жизни и хотел застрелить ради пушистой шкурки. Вот как классик описывает произошедшее событие:

«Вчера в степи видел круглого зверька, большие глаза, выражение как у птицы подстреленной или у больного дитя. Я швырнул ружье, бросился бежать. Боже мой! Или надо признать, что все мы сумасшедшие и разумны только звери, или я сумасшедший и зверь. Девяносто девять сотых всего человечества делают то, что они полагают нужным и важным, то есть охотятся, устраивают суды, мучают себе подобных и поклоняются невежественным попам, у которых нос красный, а в степи живет круглый зверек, который лучше любого ученого понимает, что нами должно быть делаемо совсем не то, что делается всеми, а то единственное, ради которого все. Для чего тогда наука и все ухищрения, когда надо просто пойти в степь и поглядеть в глаза разумному зверю, который не мучит никого и не сопротивляется злу, а только смотрит жалобно! Не противься злу, и зло не тронет тебя. Буду, как зверек».

Существует рассказ о том, как однажды поэт Некрасов увидел, что жестокие крестьянские дети поймали пару лежебок и мучили их, невзирая на жалобный писк и скорбное выражение глаз. Дети хватали зверушек за хвост, раскручивали их над головой и хохотали. (Нужно добавить, что хвост не просто украшает лежебоку, а служит ей рулем, когда ее перекатывает ветром.) Поэт отобрал лежебок у жестоких детей, принес домой и велел кухарке вдоволь накормить их. Через несколько часов кухарка пришла к барину с просьбой либо рассчитать ее, либо унести зверей вон, потому как смотрят, ажно сердце надрывается. Николай Алексеевич взял лежебок к себе в кабинет, где они и прожили безбедно несколько лет. Для поэта же это время было исполнено мучительного чувства вины, от которого он никак не мог отделаться, хотя едва ли связывал его в полной мере с тихими ленивыми зверьками, которые попискивали под его рабочим столом.

В конце концов, не в силах более выносить укоризненного взора лежебок, поэт подарил более крупное животное Федору Михайловичу Достоевскому, оставив себе экземпляр поменьше. Влияние крупной лежебоки было настолько сильным, что великий писатель, и прежде отличавшийся обостренным чувством совести и сострадания, в какие-то моменты почти переставал испытывать все прочие чувства. Однако он не был бы велик, если бы позволил полностью подчинить свою душевную жизнь красноречивым взглядам лежебоки перекатной. Писатель долго наблюдал за повадками этого хитрого зверька и хорошо изучил его манеру виноватить окружающих в своих эгоистических интересах. Наблюдения над лежебокой очень пригодились Достоевскому в его работе над образом Фомы Опискина в бессмертном произведении «Село Степанчиково и его обитатели». Когда труд был завершен, писатель совершенно освободился от мучительного влияния лежебоки, и та снова заняла подобающее ей место пушистого домашнего любимца.

Интересно, что именно лежебока перекатная послужила прототипом известной недотыкомки, выдуманной Федором Сологубом. Как известно, Федор Сологуб был очень нехорош собою, и зверек, раскатившийся было к нему за угощением, не докатился — или, вернее сказать, недотыкнулся, напуганный строгостью и бледностью бывшего учителя, а затем знаменитого декадента. Обида Сологуба и вызвала к жизни образ мелкого беса, который, надо сказать, точнее отражает сущность лежебоки, чем дневник Толстого.

Содержание лежебоки перекатной в неволе вызывает сложности исключительно в моральном плане: если ее хозяин совестлив, чувствителен и склонен к рефлексии, но при этом не наделен гениальной проницательностью Федора Михайловича Достоевского, лежебока легко заставляет его мучиться постоянным чувством вины сначала перед нею, а затем и перед всем миром. Лучший способ отучить зверька от этого — не замечать его укоров и относиться к нему с прежней ровной дружелюбностью…

И ни в коем случае не закармливать его. В природных условиях лежебоки едят только то, что само падает им в рот либо зацепляется за шерстку, а потому могут очень долго обходиться без еды. Все их жизненные процессы замедляются — примерно как у черепахи в спячке. Однако спячка у лежебок не является сезонно обусловленной. Скорее она обусловлена складом характера этого оригинального зверька.

В неволе лежебока быстро приучается извлекать выгоду из своего положения и вымогать у хозяина еду бессловесными упреками и жалобным писком. Поэтому лежебок зачастую закармливают. Известно множество печальных случаев, когда лежебоки умирали от обжорства, вызванного слабовольностью сердобольных хозяев. Поэтому если ваша лежебока умилительно складывает лапки и смотрит на вас, как жертва на своего мучителя, это вовсе не означает, что ее надо немедленно кормить. Лучше взять ее на руки, почесать пузико или за ушком, или даже спеть песенку. Лежебоки отличаются хорошим слухом и при правильной дрессуре вскоре научатся аккомпанировать вашему пению печальным свистом.

Привычку лежебок к вымогательству давно заметили жители небольших поселений в лесостепной полосе России. Сначала в засушливые годы, а затем и вовсе без повода лежебоки стали выкатываться на окраины сел в поисках пищи и человеческого участия. Заслышав голоса играющих в лопухах и бурьяне детей, лежебоки с большим усилием вкатываются на пригорки и возвышенности, встают на свои (почти рудиментарные) задние лапки, складывают передние на груди и протяжным свистом стараются привлечь к себе внимание.

Если дети попадаются злые, то они швыряются в лежебок комьями земли, и зверьки, окинув безобразников горестным взглядом, укатываются прочь. Но если дети добрые, то они бегут домой за съестными припасами и возвращаются с полными корзинками снеди. Лежебоки быстро уплетают еду и красноречивыми взорами просят еще. Случалось, что добрые дети выносили зверькам все, что было в доме, а некоторые даже таскали сено у скотины и солому с крыш.

Особого внимания заслуживает размножение лежебок. Обычно самец первым заводит бесконечно печальный свист, мелодия которого отчасти напоминает песню «Подмосковные вечера» в аранжировке Рэя Коннифа, но безмерно опечаленного или разорившегося. Самочка отвечает. Если она не прочь поразмножаться, свистит в тон, а если ей лень или просто не нравится данный самец (хотя на вид все лежебоки почти одинаковы), насвистывает песенку, отдаленно сходную с «Романсом» Георгия Свиридова из музыки к повести «Метель».

Чтобы спариться, лежебоки выбирают уютную ямку, в которую, одновременно свистя для синхронности, и скатываются. Это дает необходимую для сближения силу удара. Слипаются зверьки надолго — раскатиться им мешает лень. За время слипки, как называется случка у лежебок перекатных, они успевают друг другу так опротиветь, что через несколько суток раскатываются из ямки без особенного усилия и впредь стараются не встречаться. В зависимости от интенсивности питания самка носит детенышей от месяца до трех и разрешается целым выводком мокрых, розовых лежебок, которые еще не опушились, но вечным степным инстинктом понимают, откуда ветер дует, и всегда катятся именно в ту сторону, где пахнет едой или крестьянами.