В мире животиков. Детская книга для взрослых, взрослая книга для детей

Сострадалец берет на себя все заботы о пище: не страдальцу же, в самом деле, заботиться о нуждах низкой жизни! Несчастное создание лежит себе в луже собственных слез, потягиваясь и почесываясь, пока храбрый сострадалец ловит мелких насекомых или рвет плоды. Когда сострадалец приносит пойманных мух или комаров, страдалец упрекает его за нечуткость к бедным насекомым, которые суть братья наши меньшие. Но его аппетита это не снижает. Ест и плачет, представляешь? Аппетит у этого зверька — дай Бог, чтоб ты так ел свою манную кашу!

Передвигаться страдальцы тоже не любят. Обычно большую часть пути они проделывают верхом на сострадальцах, которые, будучи гораздо меньше ростом, отважно взваливают на плечи тяжелых колбасообразных зверьков и волокут их через лес с места на место. Долго страдалец нигде задерживаться не может — вокруг него заболачивается почва, а другие зверьки этого не любят и гонят его вон. «Мы сейчас, мы уже уходим! — виновато оправдывается сострадалец. — Вы не глядите, что он такой мокрый, душа у него тонкая! Не ругайте его, он обидится!».

Самое интересное, что страдалец никогда не испытывает жалости к своему самоотверженному другу. Он жалеет всех — бабочек, пчел, бесправных чернокожих жителей далекой Родезии, — но только не тех, кто рядом с ним, кто обеспечивает его жизнь и передвижения. Видимо, это происходит оттого, что все страдальцы с рождения убеждены: сострадальцы находят в служении им высшую радость. Между прочим, это не так далеко от истины. Иначе зверьки в жилетках давно бросили бы своих друзей и зажили сами по себе. Но почему-то они действительно радуются, когда у них есть шанс услужить бедным страдальцам и протащить их на себе хоть километр.

Интересно устроено размножение зверьков. Друг с другом они совокупляются крайне редко. Связано это с тем, что страдалец считает себя слишком тонкой и богатой натурой, чтобы спариваться с какими-то там сострадальцами, дело которых — ловить бедных мух и собирать несчастные грибы. А сострадалец считает себя недостойным навязываться в партнеры к такому красивому и благоуханному существу, как страдалец. Так что обычно они размножаются независимо друг от друга. Но вот странность: страдальцу очень легко найти себе пару. Его жалеют все, его готовы утешить и красавица-лиса, и сильная волчица, и трудяга-бобриха, и добытчица-белка. А вот сострадальцу найти себе партнера очень трудно. Его ведь не надо жалеть, он сам кого хочешь пожалеет! Редко-редко польстится на него добрая мышка или неприхотливый енот-потаскун, о котором мы тебе рассказывали в одной из сказок.

Так что страдальцы усиленно плодят страдальцев, а сострадальцев становится все меньше и меньше.

Вот почему сегодня не редкость такое явление, когда на одного маленького сострадальца приходится до пяти жирных страдальцев, которые с отвращением терпят общество друг друга и часто дерутся за право называться самым бедным. У одного, например, самые короткие лапки, а у другого самые вонючие слезки. Вот тут и крутись, всех корми, всех пои, всех на себе таскай да еще приговаривай: «Ах ты мой бедненький, ах ты мой несчастненький!».

Ты все понял, маленький друг?

А теперь спи. И пусть тебе приснится мир, состоящий из одних нытиков и жалобщиков. Что? Не хочешь? То-то.

Полковник и подполковник

Дорогой наш маленький дружок! Да-да, пусть подружки не обижаются, но сегодня мы обращаемся прежде всего к дружку. Потому что он — будущий мужчина, настоящий солдат, защитник нашей Родины! Так что ему сам Бог велел послушать историю про зверьков, в честь которых названы едва ли не главные люди в армии.

Если ты внимательно читаешь наши сказки, то уже знаком с таким понятием, как симбиоз. Это когда два зверька питаются друг другом. Или, например, один ездит, а другой возит. Или кто-то работает, а кто-то ест. Например, в старые времена был такой лозунг — «Народ и партия едины». Кое-где ты можешь увидеть его и сейчас, на крышах старых домов. Это как раз и означало, что у народа и партии симбиоз.

Мы тебе рассказывали про сожительство двух необычных зверьков — страдальца и сострадальца. Сегодня мы расскажем тебе про симбиоз еще более удивительных животных — полковника и подполковника.

О том, откуда произошли их названия, ученые спорят до сих пор. Одна из версий основывается на рассказе крестьянина Вологодской губернии Василия Пенькова, записанном зоологами в 1862 году, вскоре после отмены крепостного права. Тогда у крестьян развязались языки, и они смогли наконец говорить правду о своей жизни. Приведем этот рассказ целиком.

«Во первых строках моего рассказа»… ну, это пропустим… «Кум мой Иван…» — при чем тут кум?! «А также сват мой Федор и сватья Агафья»… тьфу ты, какой многословный крестьянин! «Пользуясь случаем, хочу передать привет»… нет, это тоже не то… А, вот оно!

«Вхожу я, значит, в баньку-то, с кумом да сватом попариться. А на полке-то и вижу — зверок сидит, да какой толстой! какой важной! Сидит, значит, зверок, на полке-то. Брюхо велико, лапки коротки, сам мохнат, ровно домовой, а вдоль задних-то лапок красны полосы идут, ажио на анарала какого похоже. И знай покряхтыват, попискиват: знамо, нравится банька-то! А другой зверок, поменьшае, снизу сидит, да какой скорой! какой разумной! Парку поддает, ровно человек, да веником березовым верхнего-то зверка охлестыват. А тот нежится, манежится, кобенится — любо ему!

А тот спрашивает: „Хорош ли, мол, парок? и не плеснуть ли кваску?“

Тут мы с кумом да сватом спохватились — ведь это он нашим веником хлестается, наш квасок попиват! Мы как кинулись на их, страх забымши, — а зверки подхватились, да и давай Бог ноги, маленькой да юркой внизу бежит, а толстой сверху, на ем. Несет один другого, значит. Один, стало, полковник, который на полке-то сидел. А второй, значится, подполковник. Так и звали их у нас с тех пор. Они в наших краях часто попадаются — толстой, значит, у них старшой, а маленькой да юркой — этот меньшой. Слушаться, значит, его должен, потому звание у него тако — подполковник».

Вот так, маленький друг, и появились в нашем языке эти слова. Ты, наверное, слышал в деревне или на даче дразнилку сельских ребятишек: «Командир полка, нос до потолка, уши до дивана, сам как обезьяна». Это как раз про полковника, который командует банным полком. Внешность его описана здесь довольно точно: уши у него действительно большие, нос длинный, чутко вынюхивающий, когда кто топит баньку, а толстое брюшко, которое он всегда почесывает, делает его немного похожим на обезьяну, сидящую на ветке и чешущую заросшее пузо.

Подполковник же выглядит совсем иначе. Он сравнительно небольшой, но очень жилистый, поджарый и стройный. Этот зверек прекрасно умеет стоять на задних лапках. Главная мечта его жизни — стать полковником. То есть находиться не под полком, а непосредственно на полке, в облаках душистого пара, и быть охаживаемым с помощью веника. Нет ничего на свете приятнее русской бани! Ведь именно там мы понимаем, кто есть кто: кто настоящий полковник, а кто так себе, подполковник. Конечно, этих зверьков замечали и до 1862 года. Ведь чин полковника в русской армии появился в начале XIX века! Но родоначальники названий — именно наши зверьки.

Ты, наверное, спросишь, маленький свободолюбивый дружок: а что же подполковнику за радость во всем слушаться полковника, обслуживать его, исполнять малейшие прихоти? Ответ очень прост: подполковник — очень недалекое животное, совершенно не понимающее своей выгоды. Недаром в советской армии бытует выражение «упертый, как подполковник». Это оттого, что подполковник при ходьбе вечно во что-нибудь упирается — если, конечно, им не руководит полковник. Часто глупый зверек бодается с деревом, пока не свалит его (потому что у подполковника такой крепкий череп — никакое дерево не устоит). Глупее него — только глупая, неповоротливая рыба майор или такая же упорная, вечно долбящая дерево птица капитан. Она часто встречается в Южной Америке и отличается крайней мрачностью. Именно о ней написана древняя индейская песня «Капитан, капитан, улыбнитесь!» — индейцы так боялись птицу, что даже называли ее на вы. Русский перевод этой песни вы можете услышать в фильме «Дети капитана Гранта».

Так что полковник подполковнику необходим, они не могут жить друг без друга. Тем более что подполковник гораздо лучше себя чувствует, стоя на уже упомянутых длинных и стройных задних лапках и вытянув тельце, — эта стойка получила название «смирно» и широко внедрена в армиях многих стран. Ты, наверное, видел на картинке, как стоят в степи толстые столбики? Местные жители называют их сусликами. Однако никакой это не суслик и даже не байбак. Это подполковник, еще не нашедший своего полковника. Поэтому он и боится сделать даже шаг с места — мало ли куда можно забрести в степи! А если мимо будет проходить полковник, он тут же наставит зверька на ум и возьмет его к себе в услужение.

Полковник, как мы уже сказали, любит попариться в баньке. Зверек вообще предпочитает тепло, холод для него губителен — ведь это очень нежное существо, непривычное к тяготам и лишениям. Зато руководить он умеет прекрасно. Боже тебя упаси, маленький друг, попасть под влияние полковника, когда ты гуляешь по лесу в надежде собрать немного грибов. Полковник прыгает на тебя с дерева, откуда ни возьмись. Он принимает тебя за подполковника, поскольку все животные, не живущие на деревьях, кажутся ему нижестоящими, то есть подчиненными. Именно поэтому он проводит на дереве большую часть своей жизни. Это и отличает настоящего, боевого полковника от так называемой штабной крысы — зверька, действительно очень похожего на крысу и обитающего, как правило, в надежных укрытиях под землей. Зоологи называют их логова штабами, поскольку норки штабной крысы очень хорошо укреплены. Фиг вытащишь.

Нет, полковник не таков. Первым делом он тебя заставит встать по стойке «смирно», то есть прижать лапки к бокам, а задние поставить вместе. Потом попросит, чтобы ты упал, потом — чтобы отжался. А затем последует ряд еще более бессмысленных и жестоких приказаний — с единственной целью проверить твое послушание и безропотность. После чего полковник, известный своей воинственностью, отправит тебя покорять лес — распугивать зверьков, швыряться камнями в птичек, а всех, кто не успел сбежать, превращать в подполковников. Так можно истребить целые территории. Известно, что именно полковники сровняли с землей огромные лесные массивы в Сибири, пожгли леса в Казахстане… Вот почему теперь там только степи и застывшие столбиками подполковники, и хорошо еще, что под Москвой этих зверьков ухитряются нейтрализовать опытные лесники.

Есть, впрочем, и более простой способ. Поскольку больше всего на свете полковник любит баню, надо дать ему понять, что она находится где-то поблизости, — и он с характерным похрюкиванием устремится на поиски полка. Так что, если на тебя с дерева прыгнул разъяренный полковник со своим боевым кличем «Смирррна!» — поспеши ответить волшебными словами: «А иди ты в баню!». На многих полковников это действует неотразимо.

Ты можешь спросить, маленький друг: да какая же польза от такого зверька? В природе, мил человек, все небесполезно. Только пользоваться природой надо умеючи. Вот еще один фрагмент из воспоминаний уже известного нам крестьянина Василия Пенькова.

«Я сам-то не видал, при последнем-то анператоре мы, почитай, ни с кем и не дралися. А деды сказывают, что будто еще при татаровьях энти зверки славу себе сыскали. То ись как пойдут татаровья на наши-то места, тут же всем миром зверков энтих ловим. Толстой-то поверху сидит, маленькой-то на плечах его несет. И как завидят супостата, так толстые-то худым и показывают лапками: беги, мол, младшой, да бей татарина, хорошо подерешься — полковником будешь. И двиствительно: посля хорошей драки возвертаются они — все уж как равные. Все как есть на четырех лапках бегут. Ну, а наши мужики уж и баньку им топят. Зверки-то на полки как залезут, как учнут кряхтеть — тут, конешно, мы им сами парку поддаем, да и веничком охаживам: заслужили, не посрамили Родину».

Запомни, маленький дружок: если тебе чего-нибудь очень-очень надо — например, полную корзинку грибов или ягод, или там в глаз дать тому, кто постарше и посильнее, а сам мучает маленьких, — нет ничего проще. Только поймай в лесу пяток подполковников. Их в наших краях сейчас гораздо больше, чем жуков-солдат (про жука-солдата мы тебе расскажем в другой раз). Столько развелось подполковников, что на каждого солдата приходится их по двое, а в подмосковных лесах — даже по трое!

Ну вот. Ловишь подполковников и каждому показываешь две красные полоски — те самые, что украшают задние лапки полковника. Они еще называются лампасы. Указываешь направление — и оглянуться не успеешь, как исполнительное животное ринется туда, куда ты сказал, и все сделает. Только не забудь потом отдать ему полоски, чтобы он своей клейкой слюной прикрепил их к задним лапкам. Конечно, от этого он еще не станет умней, но самоуважения у него точно прибавится. А подполковник, который уважает себя, — все-таки уже не так опасен. По крайней мере не укусит.

Ты спросишь: что же делать, если на тебя все-таки напало несколько воинственных подполковников, исполняющих чье-то приказание? А мы тебе ответим: есть звери и поглавнее. Как ни странно, полковники и подполковники боятся и во всем слушаются… обыкновенных бабочек! Ты наверняка видел в атласе, а если тебе повезло, то и на даче, бабочку адмирала. У нее такие широкие красные полосы на крыльях, что никакому полковнику и его задним лапкам не снилось! Есть и бабочка контр-адмирал, она всегда воюет с адмиралом, но тоже обладает изрядной властью над другими воинственными зверьками. Так вот, если ты всегда будешь носить при себе бабочку адмирала и выпускать ее в решительный момент, никакие полковники тебе не страшны.

Конечно, еще лучше иметь папу в правительстве — тогда тебе не угрожает никакая армия… Но так везет не всем.

А теперь спи, маленький дружок. И пусть тебе приснится зверек-полковник, его верный друг и соратник подполковник, красивая бабочка адмирал и хищная бабочка контр-адмирал, а над всеми над ними летает веселая бабочка капустница со своей подругой лимонницей, которых никому и никогда не удавалось поставить по стойке «смирно».

Зверь Вставай

Добрый вечер, маленький друг! Впрочем, темой для нашего вечернего разговора послужит сегодня не простой зверек, а утренний. Где о нем говорят — там уж не больно-то уснешь.

По утрам, конечно, неохота вставать в школу. Особенно если на улице зима или осень и все чавкает или примерзает друг к другу. Но вставать надо. И вот, когда исчерпаны все средства, когда тебя полили холодной водичкой, сдернули одеяло, нашлепали по теплой сонной заднице и чего-чего только не сделали, а ты, дрянь такая, все отбиваешься подушкой и зубами цепляешься за одеяло… Тут некоторые особо беспощадные родители прибегают к последнему средству. Они приберегают на крайний случай страшного зверя Вставая.

Ты, конечно, никогда не забудешь этого непередаваемого ощущения. Словно к тебе прикоснулись чем-то одновременно влажным и колющимся, горячим и холодным, льдистым и горячим — будто ударили током и одновременно облили самым черным кофе. Тут уж, конечно, не разнежишься в постельке — вскакиваешь как ошпаренный, очумелый и угорелый одновременно. И ну собирать портфель, который забыл сложить с вечера! Прыг в штаны! Хвать шубу! И, минуя лифт, пешком по лестнице, кубарем до троллейбуса, бегом в школу — только бы никогда, никогда больше не испытывать этого жуткого ощущения! Вот что такое зверь Вставай.

На московском птичьем рынке такие зверьки стоят сегодня довольно дешево — в городе развелось слишком много бездельников, которые спят до трех часов дня, потом три часа наводят марафет на свои синие лица и снова идут в ночной клуб, где до утра едят дурацкие таблетки и танцуют дурацкие танцы. Словом, сегодня Вставай никому особенно не нужен. А ведь было время, когда без него не обходилась ни одна семья.

Ты, конечно, знаешь, что был такой Сталин. Долго рассказывать, что это был за зверь, но в самом общем виде — он полагал, что чем хуже будет каждому, тем лучше будет всем. Это у него принцип был такой. И еще он любил повторять: от каждого — по способностям, каждому — по ушам! Так вот, при нем за одно-единственное опоздание на работу запросто могли отдать под суд и закатать в тюрьму на сколько угодно, а за опоздание на особенно важный объект — вообще убить без всякого сострадания. В те времена Вставай был подлинным спасителем своих хозяев, которые любили и ненавидели его одновременно.

Ты, наверное, читал старые советские книжки про то, как бодро и весело поднимается советская семья на новые трудовые подвиги. Папа, который совмещает учебу с работой, до трех часов утра в клубах папиросного дыма чертил чертежи, мама конспектировала Маркса, дети готовились к труду и обороне… Тогда все главное делалось по ночам. Так сам Сталин жил. Некоторые утверждают, что он был типичной совой. Может быть — совы ведь совсем не то, чем они кажутся. Ну вот. А в шесть утра всем вставать. Маме — бежать в типографию и вычитывать гранки, отцу — что-нибудь выплавлять или обтачивать, а двум готовым к труду и обороне детям — собирать металлолом, который выплавил папа, и сдавать макулатуру, которую напечатала мама. Будит всю семью добрая бабушка, которая сама из деревни и привыкла вставать поутру — свинью доить, корову кормить (или наоборот, в советских книжках это неважно). И вот будто водит она шершавой трудовой рукой по своим детям и внукам — они и просыпаются.

Но, конечно, ни в книгах, ни в фильмах не упоминалось о том, что всех будит страшный зверь Вставай. На ночь его надо было как следует завести — накрутить хвост, который у него длинный и гибкий, как проволока. Накрутишь семь оборотов — разбудит в семь, накрутишь восемь — в восемь. Потому что как у него хвост раскрутится до обычного состояния, так он и давай ко всем прикасаться.

Нет, он не кусается. Он касается. Подползает к тебе на коротких лапах и кладет на тебя свою длинную плоскую морду, всегда скользкую, всегда испускающую импульсы непонятной природы. Больше всего это похоже на ток. И не то чтобы бодрило, а просто оглушает — Вставай ведь не умеет регулировать свои импульсы. В малых дозах он даже полезен, но это когда он детеныш. Маленьких Вставаев даже в медицине используют — для прогревания. Процедура так и называется — УВЧ, то есть Угревание Вставаем Человека. Но когда он вырастает — мало что может сравниться по противности с его скользким, едким, токоударяющим прикосновением.

Походит Вставай меж кроватей — и бежит советская семья кто в чем совершать трудовые подвиги.

Но использовать Вставая придумали задолго до Сталина. Впервые Вставаев стали использовать в качестве будильника алчные капиталисты, которые заставляли рабочих трудиться день и ночь, а на сон им оставляли три-четыре часа. Тогда рабочие жили все вместе, в огромном бараке, похожем на казарму. Ровно в семь утра специально нанятые служители, умевшие управляться с Вставаями, выпускали в бараки дюжину Вставаев — и те бежали, прикасаясь к натруженным пяткам несчастных рабочих, пытавшихся укрыться под тряпьем, совсем как ты под одеялом, потому что лучше переесть, чем недоспать, как говорил Портос, друг д'Артаньяна.

Рабочие ненавидели страшных зверьков-будильников и так проклинали их, что даже сложили о них боевую песню, которая начинается словами «Вставай, проклятьем заклейменный». Эта песня стала гимном трудящихся всего мира в их борьбе за свои права, за лучшую жизнь и позднее вставание.

Но ошибочно было бы думать, что от зверя Вставая только вред. На самом деле он принес много пользы и даже славы нациям и народностям, которые любят поспать. Русские, как ты знаешь, — из их числа. Все наши боевые и трудовые успехи достигнуты благодаря Вставаям. Приведем только один, но зато хрестоматийно известный пример. Ты, конечно, знаешь, кто такой Суворов. Это был великий полководец, который рано вставал, говорил грубым голосом, презирал всех, кроме военных, зато солдат называл чудо-богатырями — и каждый день без всякого Вставая обливался холодной водой до полного окоченения, из которого выводил себя сотней приседаний, прыжков и подтягиваний.

Однажды Суворов задумал перейти через Альпы. Сейчас уже трудно сказать, почему ему приспичило переходить через Альпы, когда был и более простой, хотя и более долгий, способ настигнуть Наполеона Бонапарта. Но Суворов завелся: вынь да положь ему Альпы, и непременно зимой, когда хороший альпинист альпенштока из чехла не вынет.

Солдатики стоят перед Альпами и вспоминают старую народную присказку: умный в гору не пойдет. А Суворов носится перед ними на коне и кричит: чудо-богатыри! марш-марш левой! мы увидим небо в алмазах!

Солдатикам боязно, однако они ни с места.

Тут полководец решился на последнее средство. По его приказу армия возила в обозе несколько крепких, молодых Вставаев, способных поднять в атаку целый полк. Суворов в отчаянии махнул сухой ручкой, тряхнул седой косичкой и прокричал грубым голосом, обращаясь к ординарцу: «Васька, пускай Вставаев!»

Тот и пустил. Насидевшись в обозе, зверьки так кинулись на войско, что искусали не только солдат, но и лошадей. Те, бедные, заржали, солдаты завопили, Суворов подгонял и ругался — короче, перешли они через Альпы. А как — сами не помнили. Поэтому и не сохранилось никаких мемуаров об этом легендарном походе. Солдат расспрашивают: как это вы, братцы, на конях да по горам? А солдаты в ответ: не помним, это все он, зверь… Ну, все и думают, что это они про Суворова. А они про Вставая.

До сих пор в армии широко применяется этот ужасный, но полезный зверек. Лежат солдатики, похрапывают, видят во сне мамку или девку… Или водки море, пива таз и, естественно, приказ… об увольнении в запас! И тут как тут, ровно в шесть тридцать утра, по проходу между койками несется скользкий, длинный, серо-зеленый, на коротких лапках, с длинным хвостом, с острой плоской мордой и глазами навыкате зверь Вставай! Каждого лизнет, каждого приласкает стремительным языком — и попрыгают солдатики с коек под громкое «Рота, подъем!!!», и впрыгнут в заматерелые портки, и выстроятся на утреннюю поверку, а зверь Вставай, очень довольный собой, свернется клубком в каптерке и будет спать до следующего утра.

Он ведь на самом деле ужасный соня. Его бы воля — спал бы и спал.

Просыпается Вставай, только чтобы поесть, а питается он от обычной электрической розетки. Раньше, когда еще не было электричества, он жрал что попало, но любимой его пищей служили электрические скаты. Скатов для него специально ловили капиталисты — нужно ведь кормить чем-то такого полезного зверька! Но теперь Вставая и кормить особо не надо. В его раздвоенном, как вилка, хвосте укреплен блок питания. Хвост вставляется в розетку, зверек заряжается электричеством и опять готов к употреблению — часа зарядки хватает ему на неделю активной жизни. Пожрать он, конечно, тоже не прочь… Но кто же будет подкармливать такую вредную тварь! Солдаты даже норовят вставить Вставая, рассчитанного на 127 вольт, в розетку с напряжением 220 — чтобы он, скотина, перегорел и можно было хоть раз за всю службу отоспаться. И что вы думаете? Он не перегорает, а спокойно сжирает избыточное напряжение, только бьется после этого сильнее, да еще и светится зловещим зеленоватым светом, как рассвет над морем в бурную ночь.

Ты, конечно, захочешь узнать, где твои родители хранят Вставая, приобретенного на крайний случай, если тебя уж совсем нельзя будет поднять из-за твоей сонной лени, про которую мы тебе уже рассказывали. Никогда ты этого не узнаешь, сколько ни подсматривай! Зверек отлично умеет сливаться с окружающей средой. Зато ты можешь иногда услышать из родительской спальни характерные звуки, похожие на покряхтывание и постанывание. Это твои родители накручивают хвост Вставаю, чтобы он назавтра вовремя вас всех разбудил. Так и знай — и ни в коем случае не суйся к родителям в это время. Может так током бабахнуть — ой-ей-ей!

А сейчас спи. Не то с утра тебя вообще никаким Вставаем не добудишься.

Птица каркун

Здравствуй, дружок. Вот и вечер. Наверняка ты уже сделал все, что надо: раскидал вещи, перевернул мусорное ведро, раскрасил обои новыми фломастерами… Наверное, и ты, малышка, потрудилась на славу: выдрала последние волосы из своей куклы и сделала ей сто сорок пять уколов в попу. Скорей всего, и вы, взрослые, уже успели поссориться, помириться, обежать несколько магазинов, сбиться с ног, отругать своих малышей и посмотреть десять глупых телепередач. Так что все основные дела сделаны, и можно с чувством выполненного долга рассказывать вечернюю сказочку.

Маленький дружок! Сегодня мы расскажем про птичку — про вещую птицу каркун. Ты, может быть, думаешь, что каркун — это муж Каркуши из «Спокойной ночи, малыши»? Ничего подобного. Каркун — это большая и совсем не игрушечная птица, которая издавна знакома человеку, потому что всегда селится и кормится рядом с его жилищами.

Птица каркун внешне похожа на обыкновенного черного ворона, только она больше ростом и прожорливей. Кроме того, ее отличает необыкновенно глупый взгляд пустых глазок. От ворона птица каркун отличается еще и тем, что умеет вещать. Любой более-менее способный ворон тоже в состоянии выучить одну-две фразы на человечьем языке, но только каркун умеет пользоваться словами в корыстных целях.

Вылупившись из яйца, каркун говорить еще не умеет. Родители обучают его двум-трем несложным словам и нещадно долбят ребенка клювом по голове, чтобы он задолбил текст получше:

— Дурррак! Дррррянь! Повторрри!

— Паррршивая дррянь!

После этого юный каркун летит к человеческому жилью и некоторое время внимательно подслушивает, что говорят друг другу поселяне. Он выбирает для себя коронную фразу, несколько дней тренируется в лесу, а затем является к людям, потрясая их своими познаниями.

Фразу надо выбрать особенно тщательно. Во-первых, в ней должен присутствовать звук «рррррр» — как особо грозный, а во-вторых, смысл предложения должен внушать ужас. В древности два молодых каркуна сделали большую ошибку, стараясь подольститься к людям в надежде на то, что их накормят. «Скорро, скорро обустррроится!» — кричал один. «Гррядущее пррекрасно», — радовался другой. «Издеваются, что ли?» — подумали поселяне, у которых как раз случился неурожай, и забросали глупых птиц камнями. На следующий день они услышали, как более умная птица, забравшись на самую вершину дерева, вопит оттуда:

— «Ррразорррение! Пожаррр! Стрррашно, стрррашно!».

— «Берррегитесь!» — вторила другая птица.

Люди ужаснулись и, чтобы умилостивить грозных птиц, вынесли им все остатки еды. Так каркуны поняли, что на хороших прогнозах у людей не заработать, и стали изо всех сил выдумывать чего попакостней.

Птиц начали бояться, поклоняться им; у некоторых народностей каркун был признан священной птицей, выражающей непосредственно волю богов. На самом деле каркуны выражали только волю своего пустого желудка, но испуганным людям, привыкшим бояться будущего и не ждать от него ничего хорошего, правды не объяснить. Они считали, что если каркуна закармливать, он сжалится и перестанет вещать и стращать. Или посулит что-нибудь менее ужасное.

Фигушки. Наученные горьким опытом каркуны уже никогда не обещали ничего хорошего, а только обогащали свой словарный запас названиями всех возможных несчастий со звуком «р»: мордобой, драка, сражение, разбой, ограбление, смерть, стрельба, кошмар, безобразие, горе, авария, взрыв, катастрофа, крушение, тревога, революция, трагедия, расстрел, арест, банкротство, компромат, коррупция, рост курса доллара, разрыв сердца, аортокоронарное шунтирование, инфаркт миокарда, холера, распродажа Родины — ну и так далее.

Поскольку вещие птицы выучили очень много слов, их карканье иногда случайно совпадает с теми неприятностями, которые время от времени действительно случаются, хотя птицы об этом не имеют ни малейшего представления: они просто усвоили, что чем больше напастей они обещают, тем лучше их кормят. Ты, дружок, легко можешь поставить эксперимент: выпиши на отдельный листок бумаги все плохие и страшные слова с буквой «р», которые ты знаешь сам или найдешь в словаре, и в течение года отмечай птичкой те из них, о которых услышишь по телевизору или из разговоров взрослых. К концу года в твоем списке, скорей всего, останется половина неоптиченных пунктов (какая-нибудь необязательная туляремия или протекание крыши, если ты живешь на втором этаже девятиэтажки, да и все остальное совершенно не обязано случаться именно в этом году и именно рядом с тобой). Так что, подобно любому предсказателю будущего, ты окажешься прав примерно в половине случаев. И ты сам сможешь убедиться, как легко каркать и как мало ответственности нужно для этого занятия. Потому что все плохое случается само собой, а хорошее надо подготовить.

Например, если ты захочешь напророчить для мамы сюрррпррриз, его сперва надо будет сделать.

Если тебе придет в голову сказать «радость», то надо будет для начала найти, чем обрадовать. Огорчить и без тебя легко сможет каждый дурак.

Если же ты услышишь, как вещает птица каркун, то не думай, что она действительно обещает тебе что-то нехорошее. Скорей всего, она просто хочет жрать.

В мировой литературе встречается много свидетельств о встрече людей с каркунами или каркуньями; чаще всего их принимали за других птиц и считали вещими. Так, американский писатель Эдгар По был потрясен встречей с каркуном, которую и описал в своем знаменитом стихотворении «Ворон»: если помнишь, там автор задает птице важные для себя вопросы, на каждый из которых подлая тварь отвечает непреклонным «невер-мор», что в переводе на русский означает «никогда больше».

Максим Горький однажды услышал, как голодный каркун отчаянно орет: «Бурря, скоро грянет бурря», — и принял прожорливого сухопутного каркуна за гордого морского буревестника. Надо заметить, что в предреволюционную эпоху многие чувствовали приближение перемен и говорили об этом вслух. Вероятно, птица каркун где-то подслушала интеллигентский разговор и опробовала его на великом пролетарском писателе. А Горького это впечатлило настолько, что он сочинил целую «Песнь о буревестнике», которая в атмосфере ожидания социальных потрясений немедленно стала революционным гимном. Хотя изображенный писателем буревестник по-прежнему напоминает каркуна, который как заведенный повторяет одну и ту же фразу, едва ли понимая ее смысл, и внушает этим ужас окружающим.

Бороться с каркуном очень легко. Не стоит ему доверять и ждать от него ответов. Помните, что чем более общий вопрос вы ему задаете, тем больше шансов получить от него устрашающий ответ. Например, вы его спрашиваете о судьбах родины, а он вам кричит про позор, разоренье и разруху. Вы спрашиваете его о будущем своей семьи в новом году, а он вам обещает позор, разорение и разруху. И тут вы коварно спрашиваете у него, что вы съели сегодня на завтрак, а он вам говорит, что позор, разорение и разруху.

Впрочем, можете спросить и о будущем. Например, о том, как ваша тетя назовет новорожденную дочку. Можно не сомневаться насчет того, какой выбор имен предложит чокнутая птица.

Так что если уж не терпится спросить каркуна о чем-нибудь, задавайте ему как можно более конкретные вопросы: тут все станет ясно. Об этом способе борьбы с вещей птахой хорошо написал поэт Николай Глазков, которому однажды довелось ее встретить. Его каркун работал по той же схеме «невермор», которая так расстроила Эдгара По. Злая птица неоднократно отвечала поэту на все его вопросы грозным «никогда», и ему это наконец надоело. Дальнейшее он описывает так:

«Я спросил, какие в Чили Существуют города. Он ответил: „Никогда!“ — И его разоблачили».

Так что не надо бояться тех, кто каркает. Даже если это и не птицы. Лучше напророчить назавтра что-нибудь конкретное, например пирррог. А потом собственноручно испечь его и съесть со всеми вместе, а каркуну ничего не давать. Пусть щелкает клювом, пока не научится говорить что-нибудь осмысленное.

Поганец

Маленький дружок, будь добр, сложи обратно в шкаф все то, что ты вывалил из него на пол, убери с ковра банановую шкурку, вынь из-под подушки все конфетные бумажки — да-да, все, и вон те золотистые тоже! А теперь быстренько унеси все в ведро, и давай наконец слушать про зверька.

Сегодня мы расскажем про зверька-поганца. Называется он довольно противно, а в народе его обзывают еще хуже, но мы даже не скажем как, потому что иначе бабушка зажмет уши и упадет в обморок, мама покраснеет, папа выгонит тебя в другую комнату, а дедушка напишет сердитое письмо нам в издательство. Поэтому мы будем звать его просто поганцем.

Если ты случайно встретишь такого зверька в лесу, ты даже не заподозришь в нем никакого особенного поганства. Это очень симпатичное небольшое животное размером с крупного хомяка или молодую крысу. Цвета оно приятно-рыжего летом и белого зимой и больше всего напоминает маленькую белку с затравленным и жалким выражением на усатой морде. Ты можешь увидеть зверька в лесу, лесопарке или даже просто парке в любое время года. Там он бегает, прыгает, играет, ищет еду и ест, спрятавшись подальше от постороннего взгляда. Поэтому чаще всего ты встречаешь зверька тогда, когда он находится в полном покое, переваривая пищу. Обычно в это время он сидит, печально сгорбившись, и тоскливо поскуливает, как бы оплакивая свою горькую судьбу.

Будь осторожен! Не подходи к зверьку близко! Не становись с ним рядом! Не протягивай ему еды на доверчиво раскрытой ладони! И уж тем более ни в коем случае не бери его в руки. Лучше всего просто пройди мимо. Но если хочешь убедиться в том, как зверек зловреден и поган, если хочешь понять, за что его так назвали, ты можешь поставить опыт. Просто встань на безопасном расстоянии от жалобно плачущего зверька и скажи ему несколько добрых слов. Например, таких: «Бедная, бедная, пушистая зверюшенька! Хорошенький-маленький, миленький-усатенький!». Ну и дальше в том же духе, насколько хватит фантазии.

Как только поганец поймет, что его заметили, и услышит обращенные к нему слова, он вздернет ушки, съежится, задрожит, задерет хвост и выстрелит в вашу сторону длинной струей какашек! После чего торопливо удерет, оставляя за собой на снегу или на земле бесформенные вонючие кучки.

Дело в том, что поганец так устроен. Для того чтобы сохранять тепло при своих малых размерах и подвижном образе жизни, ему приходится очень много есть, а в холодное время года еды вокруг не так уж много. Поэтому он ест все, что видит: от травы и опавшей листвы до крошек хлеба и семечек, которые бросают голубям. Не брезгует он и остатками мяса на костях, выброшенных собакам. Зверек всегда караулит где-то рядом, и если два воробья подрались из-за хлебной корки или две собаки перегрызлись из-за куска мерзлой сосиски, спорный кусок непременно достанется юркому поганцу. Он всегда ищет, где бы что утянуть. Бывали случаи, когда в суровую зиму голодные поганцы перебирались из лесов, парков и лесопарков поближе к городским кварталам, где всегда выбрасывают много съестного. Ловко, как белки по веткам, они скачут по балконам многоэтажных домов, объедая птичьи кормушки и похищая любое выставленное на мороз продовольствие. В городах Сибири, где продукты всю зиму хранятся на балконе, как в морозильнике, поганцы вредят особенно много. Зарегистрированы случаи, когда стайки цепких белых поганцев съедали на месте до полусотни вынесенных на холод свежих пельменей и прихватывали с собой остальные. По сообщениям местных вечерних газет, прошлой осенью поганцы несколько раз попадались на попытке выкрасть с балкона квашеную капусту или стянуть из-под гнета соленые грузди. Но всех перещеголяла банда поганцев из пригородов Томска: во время январских морозов 1996 года распоясавшиеся зверьки унесли с балкона семьи Сушковых целую баранью ногу.

Очевидцы утверждают, что каждую зиму голодные поганцы, чудом балансируя на узеньких уступах, шныряют по фасаду общежития одного из красноярских вузов, забираются в свисающие из форточек авоськи, где лишенные балконов студенты хранят присланные из дома гостинцы, и выедают содержимое. Опытные московские натуралисты недавно заметили нескольких мелких поганцев в Измайловском лесопарке, а в еще памятные нам декабрьские морозы следы зверьков находили в Северном Бутове, причем даже на восьмом и девятом этаже.

Балконные кражи в животном мире — не редкость, хотя чаще этим занимаются городские птицы вроде сорок, ворон и синиц. Проблема с поганцами заключается в другой их особенности, о которой даже и рассказывать как-то неловко. Но раз уж мы взялись, то расскажем.

Так вот, мы говорили о следах, которые поганцы оставляют после себя. Это не просто отпечатки лап или дорожка, которую рисует волочащийся хвост. Поганцы оставляют после себя нехорошо пахнущие кучки того, что на научном языке называется экскрементами. Или фекалиями.

Поганец много ест и, соответственно, много гадит. Где попало и когда попало, а чаще всего именно там, где находит еду. При этом хуже всего приходится тем неосторожным людям, которые замечают в лесу одинокую фигурку дрожащего поганца, слышат его жалобное поскуливание и берут к себе домой. А скулит зверек, надо сказать, оттого, что только что до отказа набил брюхо и ощущает приятную сытую тяжесть в нем. Любой кот на его месте замурлыкал бы, но поганец умеет только скулить.

Исследования психологии животных позволяют нам проникнуть в психику поганца и примерно представить, что происходит в его внутреннем мире в момент обгаживания благодетеля.

«Ой, — думает поганец, — сейчас он подойдет и ка-ак меня цапнет!»

Зверек впадает в панику и тут же валит первую кучку. Если его берут на руки, поганец немедленно решает, что ему сейчас начнут откручивать голову, и валит вторую кучку. Если предложить ему немного еды, зверек сразу навалит еще три порции: во-первых, он прежде всего подумает, что его хотят отравить, во-вторых, он презирает себя за то, что не способен гордо отказаться от отравленной пищи, а в-третьих, сожрав подношение, поганец исполнится жалости к себе ввиду скорой смерти.

Если же еды по неосторожности окажется много, паршивый зверь обгадит вас еще и потому, что вы посмели поставить его перед таким тяжелым выбором, как смерть от голода или смерть от яда, или потому, что вы показали ему его истинную сущность, поскольку он сам себе противен, или потому, что ему вообще не нравится этот мир с его жестокими законами, а другого мира не дано.

«При чем же здесь я? — удивишься ты. — За что же меня-то?». Не удивляйся, маленький дружок, а лучше вспомни, как ты зашвыриваешь в угол свои ботинки оттого, что не хочешь идти в школу, или как кричишь на маму и бабушку, когда у тебя не получается задача по математике. И вы, милые родители, вспомните, как заперли ребенка у него в комнате — якобы чтобы убрал с пола разбросанный конструктор, а на самом деле потому, что в автобусе на вас накричала скандальная тетка, а этот зануда на работе ничего не соображает, а только лезет со своими ценными указаниями.

Так вот, даже после всего перечисленного некоторые сентиментальные люди все-таки брали вредоносную зверюшку к себе домой. И там она обильно загаживала всю квартиру. Потому что если поганца кормить, то он думает, что его откармливают на убой или что хотят снять с него мохнатую шкурку себе на варежки. А еще он ненавидит себя за то, что сидит в тепле и питается подаянием, хотя мог бы вышмыгнуть в открытую форточку и безнаказанно грабить чужие балконы, оставляя на них презрительные кучки. А если попытаться кормить зверька поменьше, то он решает, что его хотят уморить голодом, начинает гадить вдвое больше и укоризненно худеть и слабеть на глазах — конечно, не переставая гадить. Если у его хозяина настолько доброе сердце, что он до сих пор не вышвырнул вредного зверя, то поганца снова начнут кормить до отвала, и никакой радости от этого не прибавится.

Держать поганца дома почти невозможно: его надо кормить пять-шесть раз в сутки и столько же раз менять за ним подстилку. Приучить его к одному месту, как того же кота, практически невозможно: поганец валит кучу в тот момент, когда ему в голову придет особо поганая мысль, а это может случиться когда угодно и где угодно — просто потому, что других мыслей у него не бывает: на то он и поганец.

Если бы он был другой, его бы уже давно съели хищники. Он так защищается, хотя на него все равно никто не нападает: мясо у зверька ужасно невкусное и отвратительно пахнет. Охотиться на него из-за шкурки тоже не имеет смысла: она очень маленькая и недолговечная, моментально облезает и вытирается. Так что от этого зверька одна морока и никакой пользы.

Правда, его можно изловить и продемонстрировать своим детям или коллегам на работе: вот, мол, я вас и кормлю, и по шерстке глажу, а вы мне вон что!

Клуша беспокойная

Добрый вечер, маленький дружок! Добрый вечер, его большая мама, и по сравнению с ними двумя совсем уж огромный папа, гигантская бабушка и исполинский дедушка.

Замечал ли ты, маленький друг, что желания родителей почти никогда не совпадают с твоими? Если на улице холодно, темно и ветрено, а на часах половина десятого вечера, ты непременно требуешь, чтобы тебя отпустили гулять. Если же день ясный и теплый, надо воплями, слезами и размазыванием соплей по лицу добиваться права сидеть у телевизора и крошить печенье в родительскую постель. Если же почему-то тебя отпускают гулять именно тогда, когда тебе хочется, то ты обязан исторгнуть из каждого глаза по струе горючих слез и с воем рассказать печальную повесть про дурацкую шапку, колючий шарф, кусачие рейтузы, неудобные варежки и толстый, гадкий, неповоротливый свитер, в котором ты похож на кулему беспомощную!