Помоги проекту - поделись книгой:
24
...Каждый продукт требует прикосновения рук, ведь через их теплоту еда обретает душевность.
Душевность – это и есть вкус...
Долму заворачивает не в резиновых перчатках – голыми руками достает из банки виноградные листья летнего засола, осторожно расправляет каждый из них, кладет в серединку пряно-мясной фарш, крутит конвертиком. Укладывает в кастрюлю, заливает говяжьим бульоном: «Ну и что? Пусть чернеют пальцы. Зато чувствую листочки. Их нежность, мягкость. Как можно заворачивать долму в перчатках, сынок? Испокон веков обходились без них...»
Мама стала бы лучшим поваром Востока, если бы не поступила в медицинский, по настоянию родителей... Называет кулинарию частью своей жизни. Умеет разговаривать с фруктами и овощами, с закрытыми глазами определит любую специю по запаху, обожает возиться с тестом, выращивает на кухонном подоконнике эстрагон, мечтает отыскать поваренную книгу жизни – с рецептами на любой случай. «В процессе готовки важно не фальшивить. Нельзя нарезать овощи в овощерезке, пропускать мясо через мясорубку. Только нарубать. В старину на Востоке так делали... Каждый продукт требует прикосновения рук, ведь через их теплоту еда обретает душевность. Душевность – это и есть вкус...»
Входит на кухню уверенной походкой. Предварительно затянув на талии пояс кремового фартука, покрыв бело-синим платком темные волосы, нанеся на губы алую помаду: «Кухня как сцена: вышел из-за кулис, сразу обо всем забыл...» От внутренних переживаний мама опять-таки исцеляется в стенах мутфака[60]. «Вот, к примеру, нарезаю лук для гарнира к плову и непроизвольно со слезами избавляюсь от грусти. Если хочется поднять настроение, то вдыхаю запах кардамона. Если сильно переживаю, то завариваю чай из стебельков дикой мяты. Люди недооценивают дары природы. Пьют таблетки во время мигрени, хотя от нее отлично помогает настойка из сушеного базилика с щепоткой корицы...» Дружит со специями. Раз в год ездит в отдаленные деревни, где скупает всевозможные приправы. «Говорят, три главных секрета французской кухни – это масло, масло и еще раз масло. А вот все секреты восточной кулинарии заключаются в специях. Кстати, они очень капризные. Куркума-обольстительница не любит рыбу, корицу-мечтательницу нежелательно смешивать с перцем в любом блюде, а вот фенхель-хитрец проявляет истинный аромат лишь в маринадах, супах...»
Мамина кладовка по мере приближения зимы пополняется припасами. Ежевичное, айвовое, гранатовое, виноградное, вишневое варенья. Маринованные алыча, капуста, терн, помидоры, баклажаны, стручковый перец. Сушеные инжир, чернослив, абрикос в полотняных мешках. Шербеты, дошабы, наршараб[61] в стеклянных бутылках с деревянными пробками. И еще многочисленные соусы, лечо, настойки. «Хорошая хозяйка вне зависимости от сезона или времени суток должна быть готова принять батальон гостей. Быстро состряпать холодные закуски, несколько видов горячего. Зейнеп тоже наловчится, с годами. Хотя к чему вам батальоны мисафиров[62]? Живите для себя. Это я убивалась, спешила, удивляла. Для чего? В жизни надо быть чуточку эгоистом...»
Мама умудрялась совмещать домашние дела с работой педиатра. Бегала по вызовам к больным, потом спешила домой, где с ее приходом расцветал уют. «Иногда вспоминаю... Вы маленькие, ваш отец вечно в разъездах, я одна... Слава Аллаху, рядом были бабушки... Помогли вас вырастить... Светлая им память... Правда, и я старалась справиться сама. Никого не беспокоить... Скорпионы-то энергичные, быт нас не сломит...»
Она часто звонит мне в Стамбул. В первую очередь интересуется, сыт ли я, уже после спрашивает о делах, Зейнеп, самочувствии. «За тебя я спокойна – в меня пошел. Стойкий как скала, несмотря на чувствительность. И готовишь хорошо, моя школа... Я счастлива, что смогла передать тебе свой опыт. Осталось только пару уроков провести для Зейнеп: хочу, чтобы невестка научилась готовить шор гогал[63]. Как ты знаешь, тесто там не сложное. Главное начинка: тмина с анисом побольше, муку тоже добавить...» Она никогда не плачет, не жалуется. Однако в голосе чувствуется тоска. Скучает. «Мало теперь готовлю. Как правило, что-нибудь легкое. Стараюсь ограничивать себя в еде, перешла на овощные соки. У отца желчный пузырь шалит, на диете...» Я зову ее к себе, в город души. «Нет, сынок. Мое место здесь, в Баку – рядом с твоим отцом, твоим братом. Да и с кухней как расстанусь? Ведь в ее стенах живет вкус моей жизни...»
25
...Поражения – это тоже своего рода победы...
Бабочка взбивает подушку перед сном – любуется Лизой Симпсон с саксофоном в руках на желтой наволочке. Переводит взгляд на простыню, пододеяльник: на них тоже нарисованы члены знаменитого семейства из Спрингфилда. Я приглушаю свет в комнате, подхожу к ней. Сажусь рядом. Длинные волосы Гюльсюм пахнут клубничным шампунем. Кожа бархатистая, чуть бледная и кажется очень тонкой. «Сегодня был классный день. И ваш подарок... Теперь буду спать в окружении моих любимчиков... Спасибо, мишуня. Можно я тоже буду тебя так называть?» – «Конечно, можно... Завтра сходим еще за “симпсоновским” рюкзаком. Продавщица из “Жирафа” обещала принести его со склада...» Она ложится в постель, разложив длинные волосы веером по подушке. Поправляю одеяло, целую ее в носик. «Мишуня, а я не хочу рюкзак... У меня уже есть...» В глазах бабочки грусть. «Почему? У тебя ведь нет рюкзака с Симпсонами...» Молчит и не смотрит на меня. Теребит пальцами уголок одеяла. «Это слишком дорого...»
Накрываю рукой маленькую ладошку Гюльсюм: «О деньгах даже не думай, солнце. Тем более совсем и не дорого. Считай это одним из подарков к Новому году...» «Хорошо. Но как вырасту, устроюсь на работу, верну вам все до последнего куруша[64]». Я смущен. «Гюльсюм, откуда у тебя такие мысли? Смотри, обижусь... Мы же тебе не чужие...» Приподнимается, крепко обнимает меня: «А я ваша дочка?» Мое смущение растет. «Мы тебя безумно любим, это важнее всего». – «Я тоже вас люблю... Можете не покупать мне подарков... Ни рюкзаков, ни книжек... Только не бросайте меня, хорошо?» Сильнее прижимаю бабочку к себе: «Никогда не бросим. Никогда, слышишь? А сейчас спи, солнце. Завтра нам идти к врачу, пусть посмотрит твои глазки... Сладких снов!» – «И тебе, сладких-пресладких! И Зейнеп с Айдынлыг тоже...» У нее симпатичная голубая пижама с кроликами из облаков... Выхожу из салона[65], Айдынлыг не идет со мной – охраняет сон бабочки, развалившись на подстилке у камина...
Она – наша маленькая мисс Счастье. Ее красота не кукольно-шаблонная, прямолинейность очаровательна, упрямство категорично. Утверждает, что поражения – это тоже своего рода победы. Считает, что нет ничего невозможного в жизни. Надеяться, что добро когда-нибудь окончательно добьет зло. Не любит изысканные блюда, предпочитая «что-нибудь попроще». Не играет в куклы, любит общаться со взрослыми, интересуется землетрясениями, мечтает побеседовать с президентом Турции Гюлем. И не переносит конкурсы красоты: «Полненькие люди добрее...» Не слушает поп-музыку. Не верит в жизнь на Марсе: «Там, наверное, кроме горького шоколада, ничего нет...»
Жизнь сделала ее самостоятельной. «Хочу быстрее начать работать. Заработать кучу денег, построить большущий дом на берегу моря, для детей из приютов. Целыми днями будут греться на солнышке, купаться с дельфинами, есть клубничные пирожные, персиковое мороженое. Сказки должны быть не только в книжках, я докажу...»
В школе Гюльсюм – негласный лидер. К ней прислушиваются, хулиганы обходят ее стороной, учителя по-взрослому уважают. Защищает слабых, колотит драчунов, легко находит общий язык с мальчишками. Впрочем, бабочка не любит пристального внимания к своей персоне. Поэтому и отказывается признавать лидерский статус...
Обожает своих плюшевых друзей. Засыпает в их компании, рассказывая кенгуру Фики, коале Сонай, пчелке Арылджым о прошедшем дне. «С ними не страшно по ночам, особенно в дождливые дни. Все вместе прячемся под одеялом от страшных теней. А по субботам я читаю им сказки, они любят “Кота в сапогах” и “Мальчика с пальчика”. Смешные. Прямо как дети»... Офтальмолог выписывает Гюльсюм очки – зрение ослабло. «Ваша девочка слишком много читает. По возможности ограничьте чтение по вечерам, следите, чтобы не держала книгу перед носом. Очки обязательны. Пусть хотя бы два часа в день носит их. Думаю, через пару месяцев зрение восстановится. Не забывайте о витаминах...» Бабочка с легкостью соглашается носить очки. «Только два условия. Первое, не отнимайте у меня книг. Второе, не поите морковным соком. Я его терпеть не могу...»
Идем с Гюльсюм по коридору клиники. «Хорошо, думаю, мы придем к консенсусу...» Бабочка останавливается. Дергает за рукав куртки: «А что такое консе?.. Не могу выговорить...» – «Расскажу дома, солнце. А пока пошли выбирать оправу...» – «Но дома дашь мне прочитать что-нибудь об этом... как его... кон... консес?.. Н у, ты понял...» Безнадежно вздыхаю. «Понял, понял...»
26
...Замени слова поцелуями...
Шлейф хвойного аромата окутывает с ног до головы, наполняя предновогодним вдохновением. Оно оберегается десятками белых ангелочков с неба и пропитано воспоминаниями из детства, от которых щемит сердце. Еле-еле дотащили до дома живую елку, купленную в торговом центре Таксима. Установили в углу гостиной, недалеко от камина... Ковер под нашими ногами усыпан зелеными иголками, обрывками блестящей мишуры, клочками ваты, ставшей бутафорским снегом. Поверхности кресел, диванов, столов уставлены пыльными коробками с елочными игрушками. Шарики, сосульки, снеговички, шишки, фигурки животных. Этих героев новогодней сказки предстоит развесить по мохнатым веткам. К ним еще прилагаются лианы мишуры, гирлянд, серпантина, самодельные цепи из серебристой бумаги. Наша елка станет одной из самых красивых в заснеженном Стамбуле. Главное, нарядить ее со вкусом и как можно быстрее. Ведь еще нужно приготовить тесто для сахарного печенья, сбегать за продуктами, заскочить в офис компании по экспресс-доставке почты, чтобы разослать открытки, подарки многочисленным друзьям, родственникам. Предновогодняя суета приятна, но при этом чертовски изнуряет. Боишься не успеть...
Взглянув на часы, Зейнеп включает «The secret of Christmas» Эллы Фитцджеральд, и мы приступаем к священнодействию. Не слезая со стремянки, украшаю верхние ветви. Любимая периодически посматривает снизу, предлагая поменять место какой-либо игрушки или уменьшить количество мишуры. Айдынлыг радостно бегает по комнате, собирая с пола в общую коробку разбросанные кусочки ваты. Настоящая помощница. Скоро поедем за Гюльсюм. Она пожелала помочь в предстоящей готовке. Шинай тоже обещала присоединиться ближе к вечеру...
С нетерпением ждем миг загадывания желания при последнем, двенадцатом ударе часов. Момента, когда свершится настоящее волшебство, а подарки под елкой наконец-то будут распакованы. До Нового года остались считаные часы. Скоро стартует заветный отсчет. Девять, восемь, семь, шесть, пять... Сказка совсем близко.
Легко определяемся с новогодними подарками, без скитаний и беготни. Чем дольше выбираешь подарок, тем труднее сделать окончательный выбор. Нужно решать быстро, руководствуясь первой же подсказкой сердца. Увидел, понравилось, покупай. Намного важнее то, как преподнесен подарок. Искренне, с приятным волнением... Мы не дарим друг другу одеяла из гагачьего пуха, платиновые запонки в виде ежей, ботинки из страусовой кожи, титановые «Верту» с эксклюзивными рингтонами от композитора фильмов о Джеймс Бонде. Все гораздо проще. «Безумно дорогие подарки попахивают неискренностью». Согласен с великим Дали...
Для нас новогодний презент – символичное подношение. Статуэтка, книжка или симпатичный брелок. Зейнеп выбирает самые неординарные подарки. На прошлогодний день рождения подарила мне кружку с надписью: «Клятвенно обещаю каждое утро подавать вам в постель кофе в этой кружке. Навсегда ваша, Зейнеп Ч.». Теперь я всегда пью горячие напитки с улыбкой на лице...
А я терпеть не могу дарить подарки под прессом какого-либо календарного праздника – стараюсь радовать в дни, когда близкие меньше всего ждут приятного сюрприза. Например, в слякотную погоду. Зейнеп возвращается домой из университета, замерзшая, раздраженная. Стягивает грязные ботинки, сбрасывает мокрый плащ, убирает с лица прилипшие волосы. Подхожу к ней, протягиваю сухое полотенце, подогретое на камине. Следом кладу перед ней открытую шкатулочку с гранатовыми сережками. Это ее любимый камень...
Я принадлежу к тем людям, кто больше любит дарить подарки, чем получать. Когда мне что-то дарят, жутко смущаюсь, не знаю, как выразить нахлынувшие эмоции. Предательски краснею, глупо повторяя «Спасибо, спасибо...» или «Не стоило, ну зачем же...». Идиотская реакция, а поделать ничего с собой не могу. Впрочем, с Зейнеп такого не происходит – она преподносит презент с условием: «Замени слова поцелуями». Значительно приятнее...
Друзьям, близким стараюсь дарить то, с чем жаль расстаться самому. В основном это книги. К примеру, недавно преподнес Шинай «Летнюю книгу» Туве Янсон, «взрослый» сборник детской писательницы. Мой любимый. В нем вроде как не про муми-троллей, а про людей. Однако все персонажи – вылитые «мумики»... Мустафу, фаната «бондианы», мне удалось изумить собранием детективов Яна Флеминга. С трудом отыскал...
Еще важно не забывать об упаковке. Я занимаюсь этим лично, отказываясь от однотипных магазинных стилей. Пускаю в ход фантазию, подкрепленную идеями из журналов, Интернета. Симпатично смотрится, когда подарок упакован в несколько слоев прозрачной бумаги, пересыпанных старыми газетами, кусочками разноцветной кальки, лоскутами шелка. Не менее интересно выглядит презент в крафтовой бумаге, перевязанной обычной бечевкой... Не нужно бояться экспериментировать, главное – экспериментировать с душой...
27
...Прошлое не является к тем, кто живет настоящим...
Не подвожу итогов года. Даже мысленно. Подводить итоги – значит срезать нераспустившиеся бутоны цветов. Анализировать прожитый период без его переосмысления в будущем несколько преждевременно. Тогда события прожитого отрезка кажутся рядовыми явлениями, а не важными поворотами жизни. То, что когда-то казалось темным, спустя время может показаться светлым. И наоборот. Правда, озарение приходит не сразу. Снять повязку с глаз не всегда хватает смелости...
Продолжаю жить в настоящем, без оглядок в прошлое. Не расковыриваю корочки заживших ран. Не разматываю бобину киноленты пережитого. Не распечатываю фотографий с негативов прошлого на бумагу реальности. Прошлое отпущено, но не изгнано. Двери по-прежнему открыты. Однако прошлое не является к тем, кто живет настоящим. Факт... Неделю перед Новым годом плохо спится. Не из-за тяжелых дум. Обычная путаница мыслей. Я слишком нетерпеливый и впечатлительный. Думаю о событиях грядущих 365 дней. Ожидается много знаменательного, волнующего. Переполнен приятной тревогой. Смогу ли собрать все ниточки в один узел? Смогу ли осуществить задуманное? Смогу ли станцевать под музыку, доселе не звучавшую в зале моей души? Закрываю глаза. «Смогу. Уверен». Напишу за пять минут до боя курантов эсэмэску Всевышнему. Поздравлю с праздником и заодно попрошу побольше терпения...
Выкуриваю пятую сигарету, рассматриваю потолок. В облаке сигаретного дыма возникают картинки из будущего. Не вглядываюсь в них. Встаю с кровати. Открываю окно. Врывается морской воздух, наваждение рассеивается. Я не хочу заглядывать в будущее, не собираюсь избегать грядущих ошибок. Мы не в силах изменить судьбу. Но это не значит, что нужно опускать руки, плывя по течению. Нам дана возможность немного подкорректировать ход судьбы, и эту возможность надо обязательно использовать...
На часах 3:48. Вдруг захотелось мятного чая с сахарным печеньем. Благо оно готово. Думаю, Зейнеп не заметит исчезновения пары штучек. Да и, в конце концов, имею я право на внеурочный гонорар за разукрашивание новогодней выпечки?.. Электрические гирлянды горят круглосуточно, освещают елку радужными цветами. Ощущение приближающегося праздника усиливается...
Последний день уходящего года начинается с «Зимнего поцелуя». Легкий коктейль в постель. Бокал с тоненькой засахаренной кромкой, покрытой душистыми листиками мяты. Смесь гранатового, вишневого соков с игристым вином Просекко – отлично расслабляет после напряжения минувших дней. Итальянская идея радости. Очевидно – Джейми Оливер[66], любимчик Зейнеп, плохого не посоветует...
31 декабря – время пожинать плоды. Квартира украшена, стол установлен в центре гостиной, запаслись поленьями для камина, вкусности в холодильнике, подарки упакованы, открытки разосланы, друзья приглашены. Настал момент с головой нырнуть в океан праздника, отдаться ходу утекающего времени. Распахнуть окна, расписанные ажурными узорами мороза, пригласить рождественских фей на новогодний пунш с медово-имбирным сиропом. Его мы подадим к апельсинам в карамельном соусе... 31 декабря – день, расписанный по минутам. Предварительно нужно хорошенько выспаться, на ногах мы ближе к часу дня. Грядут бессонные ночи празднований, следует набраться сил... В главный день года, в первую очередь, навещаем родителей любимой, наших родственников. Дарим подарки, делимся новогодним теплом, не забывая попробовать яства и у них. Молча оцениваем, сравниваем, запоминаем. Громко расхваливаем, восхищаемся. На Востоке трудно встретить человека, обделенного кулинарным даром...
Обзваниваем друзей из других стран в дневное время. Пока в состоянии говорить спокойно, да и телефонные линии еще не перегружены. Минуты близости, родные голоса, импровизированные разговоры, смех вместо слов, одновременное осознание счастья, бесконечные «поздравляем-целуем-любим», и слезы сожаления, что они не рядом. Ничего, повод для очередного сбора не за горами. Наша свадьба... Ближе к вечеру занимаемся столом: сервировка в золотой гамме. Кремовая шелковая скатерть, тарелки с золотистой каймой, высокие бокалы с позолотой, салфетки в кольцах из желтого стекла. В центре стола – квадратная плетеная корзина с широкими свечами, обложенными маленькими сосновыми шишками. Создаем уютную обстановку. Не забываем украсить спинки светло-коричневых стульев еловыми ветками, подвязав их солнечными бантами. Все готово. Пора прогуляться по сверкающим улицам Стамбула вместе с Айдынлыг...
Непременно посещаем традиционное празднование Нового года на центральной площади Таксим. Тысячи радостных лиц, заразительная эйфория, музыка, которая никогда не выходит из моды, вечернее небо во вспышках фейерверка. Правда, на Таксиме мы долго не задерживаемся: к 9 вечера придут гости, а еще Гюльсюм нужно забрать из приюта. Впереди у нас целая ночь. Чудеса начинаются...
28
...В любви не замечаю смену сезонов. Кусочек вселенского времени отделяется от бескрайности и становится нашим временем...
От кого: El Safarli <esafarli@gmail.com>
Кому: Zey Cetin <cetin.zeynepli@gmail.com>
Дата: 31 Декабря 2008 12:34:51
Тема: Happy New Year
Твой мишуня».
29
...Мысленно сменить зиму на весну и влюбиться...
Новогодний гастрономический разврат сопровождается мыслями о запланированных разгрузочных днях. Деликатесы в холодильнике не заканчиваются, желудок работает в усиленном режиме, таблетки, улучшающие процесс пищеварения, востребованы как никогда, поток гостей со съедобными подарками продолжается. Отказаться сложно, легче – согласиться. Тем более когда все так аппетитно выглядит, потрясающе пахнет, безумно вкусно. Уплетаешь высококалорийные блюда, забыв о последствиях. Ведь это праздник, хочется себя побаловать. Хочется наплевать на диеты, забыть о вреде жирного, не думать о шлаках, не замечать тугоплавкий жирок там, где не нужно. В праздник не думаешь о том, что между приемами еды должно пройти как минимум часа полтора, а двигаться во время трапезы лучше от растительной пищи к белковой. Утруждая желудки, услаждаем души. Новогодняя аксиома...
Доедалки – одна из наших новогодних традиций. На следующий день после основного празднества салаты, мясо, закуски приобретают насыщенный вкус. «Оливье» становится еще вкуснее, индейка покрывается пряно-жирным желе, шоколадный бисквит до совершенства пропитывается вишневым кремом. Мы наслаждаемся доедалками не вдвоем: собираем близких, распределяем оставшееся, делимся впечатлениями о прошедшей новогодней ночи, раскуриваем яблочный кальян. Несмотря на легкую помятость, январские посиделки выдаются намного веселее декабрьских. В первые дни первого месяца года туман сомнений рассеивается, грядущие цели обретают четкие контуры. В начале января так же легко мечтается, как весной. Мечты кажутся близкими, досягаемыми. Вот протяни руку, притронься к ним, пощупай долгожданное облако задумок. Все осуществимо...
На десерт непременно разрезаем дыню. Благо она продается в стамбульских супермаркетах – турецкие фермеры сохраняют лучшие сорта до середины марта. Лакомимся солнечным чудом в зимнюю стужу, увеличиваем в организме количество серотонина, естественного «гормона счастья». Его особенно много в дыне, шоколаде и... в чувстве влюбленности. По-моему, последний «продукт» оказывает наилучшее действие. Правда, его не так легко получить, как шоколад или дыню. Но это стоит того, чтобы сильно захотеть, мысленно сменить зиму на весну и влюбиться...
Постпраздничное затишье наводит порядок в мыслях, освобождает чувства, вдохновляет ощущением свободы. Будто жизнь начинается с белого листа. Будто появляется возможность сбросить счетчики. От блаженной тишины вокруг закладывает уши. Здания спят, пробок нет, магазины опустели, людей на улицах мало, в вагонах метро полно свободных мест... В первые дни января мегаполис успокаивается после декабрьского хаоса. Наступает момент глубокого выдоха: теперь можно никуда не спешить, выбросить будильник к черту, забыть о физиономиях коллег по работе, стереть из памяти имя шефа. Дозволено непозволительное, но с пометкой «временно»... Новогодние каникулы – идеальное время для того, чтобы вдоволь полениться. Забываем о планах, заботах, обязанностях. Стопроцентное ничегонеделанье. Неспешно прогуливаемся по городу души, вдыхаем морозно-морской воздух, пьем капучино на Истикляле, играем с Айдынлыг в догонялки. По вечерам встречаемся с друзьями или валяемся на диване, пересматривая любимые фильмы: «Отпуск по обмену», «Реальная любовь», «Привет семье», «Интуиция». Не читаем газет, не слушаем новости, не включаем компьютер. Эгоистично наслаждаемся друг другом. Обогащаем внутренние ресурсы перед грядущими изнурительными буднями...
Завидуем жителям других стран, где новогодние каникулы длятся больше недели. В Турции максимум – три дня. Каникул всегда мало. Пусть у таких дней будет в сутках по 48 часов... В мире любви постоянно ощущаешь нехватку времени. Хочется, чтобы стрелки часов замерли, волшебные события разворачивались в замедленном режиме, объятия длились дольше разлук. В любви хочется изменить настоящее, перестроить его в пользу влюбленных. Сократить расстояния, соединить разлученных обстоятельствами, свести вновь разведенных недоразумениями, подарить по половинке всем одиноким. Возможно ли это?..
Часть IV
Время вне любви
Ведь за пределами любви – что можно отыскать?
Там только глупость или желчь, там пусто и темно.
1
...Отпустить прошлое – значит суметь сказать вслух «всё прошло»...
Сильный человек в настоящем – слабый человек в прошлом. Таков и я. Сильными не рождаются, мы приходим в мир слабыми, все без исключения. Крепчаем по мере взросления. Сильные люди редко признают в себе наличие силы. Им легче назваться слабыми, хотя бы про себя. Оправдать тем самым пороки – минутные слабости, на которые имеет право каждый. Если идем дальше, значит, в нас есть сила. Если стоим на месте, значит, нашли в себе силы устоять на ногах. Если упали и плачем, значит, набираемся сил, выплакивая слезы боли. Быть слабым – значит оглянуться назад. Не важно, в каком положении, стоячем или сидячем. Нужно смотреть вперед. Туман не может заслонить света. Солнечные контуры теряют четкость очертания, но свет все равно пробивается сквозь густую пелену...
На пути к мечте не раз разочаровывался в своей силе. Отчаяние толкало на поступки, за которые впоследствии становилось стыдно. Отчаяние толкало на глупые безумства, о которых сейчас стараюсь не вспоминать. Горсть таблеток, разъедающая сухой желудок. Побег туда, где тьма поглощает свет. Поиск души, затерявшейся среди обид, боли, вопросов без ответов. Думал, что в отчаянии я разыщу себя. Заблуждался... Изменить пережитое невозможно, лучше принять его со словами: «Это было...» Отпустить прошлое – значит суметь сказать вслух «всё прошло».
Именно эти слова я произнес в одно январское утро. В тот день небо крошило облака миллионами мелких снежинок, воздух наполнялся мятной свежестью, город оживал после трехдневного ливня. Снег принес ясность. Просветление. Былые проступки пронеслись перед моим мысленным взором. Стыдливо-горящие щеки. Замерзшие руки в карманах коричневой куртки. Губы, замерзающие даже под колючим шарфом. Не ждал прощения – сам простил себя. Взглянул в витрину – у отражения из глаз лились два ручейка слез. Слезы надежды. Слезы желания жить. И я решил – не начать всё заново, а жить дальше. Продолжать жить. Я всего лишь двинулся дальше. Из прошлого в настоящее, из настоящего в будущее...
На следующий день уехал в Стамбул. В город контрастов, где легко стать несчастным и еще легче – счастливым. В город души, где солнце засыпает под колыбельную Босфора и просыпается за минаретами мечетей под звуки азана. Здесь получил силу. Здесь ежегодно праздную свой День возрождения. День возвращения к жизни. Получилось перевернуть страницу. Принять себя таким, какой есть. Сохранив умение грустить, полюбив душу, на которой до сих пор заметны рубцы прошлого... Сегодня мой День возрождения. Сегодня небо над Стамбулом так же крошит облака миллионами мохнатых снежинок. Лучшее – впереди. Надо верить...
...Опасаюсь февраля – болезненного перехода от пугающей зимы к окрыляющей весне. Стена сумбурных настроений между двумя временами года. «Кто преодолеет сумасшедший февраль, будет награжден волшебством весны» – восточная поговорка. Посленовогоднее настроение делает январь мимолетным. Дни незаметно сменяются неделями. Стрелки часов стремительно приближаются к началу отсчета второго месяца нового года. Однажды открываешь глаза, смотришь на календарь. Листок с уже вчерашней датой. «31 января». Встаешь с кровати и уничтожаешь последнее напоминание о январе. Все, двери перед февралем открыты – теперь надо быть осторожнее. Следует запастись силами, чтобы сохранить послепраздничное тепло. Оно понадобится. 29 дней: суматошных, переменчивых, с частыми проявлениями зимней агрессии, с редкими вспышками подступающей весны...
Февраль для меня – испытание. Если выдержу, буду вознагражден первым поцелуем весны. Дождаться бы марта. Моего месяца: в двенадцатый день марта моя душа обрела оболочку... Знаю, февраль вдохнет в мою, точнее, в наши души грусть – впереди разлука. Снова. Трудно делать вид, что ничего особенного в ближайшее время не ожидается. Мне страшно. Страшно от очередного расставания, от слез на любимых щеках, от предстоящего «прощай» – самого ненавистного слова на свете. Хочу зарыться в снег, переждать февраль в белоснежном царстве. Заморозить сердце, чтобы перестало чувствовать. На время. Оттаю потом, с приходом весны. Весной даже страшное кажется пустяковым. Весной слезы высушивает в цветочно-завораживающий воздух. Весной расцветают сердца...
Но мне нужно возвращаться туда, куда зовут обстоятельства. Туда, где я зарабатываю деньги на достойную жизнь в городе души. Где должен находиться на основании глупых бумажек – документов. Где родилась моя оболочка, но где задыхается душа. Но здесь меня ждут Они: Зейнеп, Гюльсюм, Айдынлыг, Босфор... Ради них должен бороться.
Значит, опять будут электронные письма, килобайты отчаяния. Слезы вместо слов в телефонных разговорах. Боль одного сердца на двоих – опять... Выстоим ли мы снова? Пока не хочу об этом думать. Пусть сказка продолжается... Я покину Стамбул с одной надеждой, на скорейшее возвращение. Уже навсегда. Сёз[67].
2
...За штормом – штиль, за штилем – шторм. Законы природы распространяются и на человеческие отношения...
Боль растекается по телу. Невидимая рука безжалостно скручивает желудок. Слез нет – глаза обожжены бессилием. Отчетливо видишь окружающий мир и ничего не понимаешь. Вроде бы знакомые предметы, люди, обстановка, но все кажется чужим. Протягиваешь руку к хрустальному купидону на тумбочке – и тот моментально разлетается на мелкие осколки, странно застывающие в воздухе...
Поделиться книгой: