Помоги проекту - поделись книгой:
Сделав выстрел, эта колонна вступила в рукопашный бой, а другая между тем проползла ползком на окопы Турецкие и, произведя ружейный залп на Турков, их защищавших, устремилась на них с копями. Конница в это время делала натиски с других сторон стана Турецкого, развлекая силы их во все стороны.
По долгом кровопролитии, Турки были наконец опрокинуты и побежали в город. Обстрелявшись ружьями и пистолетами, они не могли их наскоро вновь заряжать, а козаки поражали их пиками, против которых не возможно было оборонятся саблями и кинжалами.
Погоня за Турками запрещена была козакам далее замка и реки, но они получили в добычу все, что было в стане Турецком, со множеством богатств, орудий и запасов. Наконец подвезена была к замку тяжелая артиллерия, начата была пальба, Турки бросились на суда, переправились чрез Дунай и оставили город с одними жителями, которым, как Христианам, козаки не причинили никакого зла.
Оставя Галацы, Сагайдачный направил было путь свой в Бессарабию, но подоспевший к нему гонец, из Варшавы, привез от Короля повеление, чтоб он возвратился в свои границы, а Турков оставил бы в покое, потому что их правительство учинило с Польшею перемирие и соглашается на вечный мир.
Приближаясь к границам, Гетман отпустил от себя войска Польские и, продолжая поход в Малороссию, встретил при реке Буге другого гонца из Сечи Запорожской. Кошевой Дурдило уведомлял чрез него, что Татары Крымские, пользуясь заграничною отлучкою Гетмана, прошли своими станами за реку Самару, на грабеж, в восточную Малороссию. Тогда Гетман оставил пехоту свою следовать обыкновенным путем в ее жилища, а к Днестру поспешил ускоренным маршем; сделав переправу, он расположился в лугах Днепровских, близ устья Конских вод; оттуда посылал он к Самаре частые разъезды, для разведывания о возвращении Татар из Малороссии.
Чрез несколько дней прискакали к нему разъезжие козаки, и уведомили, что Татаре с «Ясиром превеликим» уже перебираются чрез Самару; при ней будут иметь они ночлег; а за ними гонят множество всякого скота. Гетман с своим войском на всю ночь отправился к Самаре, на заре напал на табор Татарский, обширно расположенный по течению реки, и первый козачий крик, первый выстрел, произведенный из ружьев и пушек, разогнал верховых Татарских лошадей, а самих Татар привел в робость и обезоружил. Они шатались по табору, не зная что делать. Козаки, проходя лавою чрез весь лагерь, кололи и рубили их почти без всякой обороны. Обоего пола пленники, увидя неожиданную помощь, один другого развязывали и принимались в свою очередь резать хищников с самою злобною жестокостью. Копья и сабли Татарские, уставленные на ночь в кучи, были для них готовым оружием, и Татары от собственного оружия погибали тысячами. Так были истреблены они до последнего, и ни одного не осталось из них, кто б возвестил в Крыму о их гибели. Весь табор Татарский, со всем тем, что они ни имели, достался в добычу победителям, и несколько тысяч обоего пола пленников Малороссийских не только были освобождены, но наделены лошадьми и вещами Татарскими.
Поляки, для успокоения обиженной Порты, возвратили ей Хотин и разорили построенные вновь на Днестре два города козацкие.
И в то время, когда отряды наши тревожили Порту, тешась над ее городами и селами, вдруг Сагайдачный, страшный умом, силою и храбростию, обратил месть свою на Россию.
Тщетно, ложно преданные отечеству, люди хотят опозорить имя человека великого, за ужас, им наведенный на Москвитян; они забывают, что Конашевич Сагайдачный был Гетман независимый и союзник Польши. Коль скоро Король отдал Малороссии права, от века утвержденные и равные Литовским и Польским, тогда уже Малороссия обязана была идти за Литву и Польшу против России, справедлива ли, или беззаконна была эта война. Присылку литавров и знамен козакам, а Гетману булавы от Польского Правительства, Сагайдачный не мог считать необходимостью: без этого подтверждения его на Гетманстве, он носил булаву свою двадцать лет; а уплата Поляками 20,000 гульденов козакам, не есть подкуп. Польша обязана была платить козакам, так как и всей шляхте в походах, а Гетман, называясь и будучи отцом козаков своих, конечно должен был истребовать от Правительства жалованье. Но он по условиям и по совести обязан был идти за Польшу на Россию.
И так Сагайдачный с 20,000 козаков двинулся к Москве, взял город Ливны. Воевода тамошний Кн. Никита Черкасский был полонен, товарищ его Петр Данилов убит в сражении. От Ливен Гетман подошел к Ельцу; Воевода Андрей Полев храбро защищал город, ему вверенный, но, понадеясь на силы свои, вышел из города со всем войском своим и вступил в бой с Гетманом. Гетман разгромил это войско; самого Воеводу и находившихся в Ельце Посланников Царских к Хану Крымскому, Степана Хрущова и Бредихина, взял в плен; Татар, найденных в городе, вырезал, и Русские подарки к Хану, ценою в 10,000 рублей, взял на козаков. Из Ельца, со всеми пленными Боярами, выступил далее в поход.
Царь велел Кн. Пожарскому идти против Гетмана. Знаменитый Полководец и спаситель отечества пришел в Серпухов; укрепив его, готовился уже сразиться с Гетманом, но впал в тяжкую болезнь; может быть сама судьба оберегла главу добродетельного героя и любимца своего; не знаем, что б случилось, если б Сагайдачный и Кн. Дмитрий Михайлович увиделись на открытом поле; но известно, что вместо Кн. Пожарского принял начальство над войском Кн. Волконский, и не мог противустоять Гетману; в виду всего войска, Сагайдачный перешел чрез Оку, и в то время, когда Кн. Волконский отступил к Коломне, будто бы для охранения ее от неприятеля, Гетман поворотил на дорогу Каширскую и стал у Донского монастыря.
Войско, бывшее в Москве, испуганное приходом Гетмана, взволновалось: «воины приходяху к Бояром с большим шумом, и указываху, чего сами не знаху; едва Бог утоли толикое волнение без крови.» Когда утихло такое смятение в войске, Царь приказал военачальникам вступить в бой с козаками. Сагайдачный выехал из стана, Гетманскою булавою сбил с коня Полководца Русского, Бутурлина, и тут же добил.
Войско объялось страхом, обратилось в бегство, а Гетман пошел мимо Москвы к лагерю Королевича Владислава, расположенному по дороге Звенигородской: 23 Сентября они соединились и определили осадить Москву.
План, ими составленный для взятия города, на кануне Покрова, был весьма верный. «Хотя Царь и Бояре приняли все возможные меры против столь сильных и опасных врагов, но вероятно не успели бы в этом, если бы провидение не поколебало ум двух Французских Инженеров, находившихся в тайном совете. Они ушли в Москву и передали Царю весь план атаки.» Это подлинные слова одного из Русских историков.
Прикрепя петарду к Арбатским воротам, осаждающие взорвали их и рванулись в город, но Окольничий Никита Годунов отстоял Москву; Гетман и Владислав отступили с значительною потерею, а Царь во славу этой битвы и в возблагодарение Богу построил в селе Рубцове церковь Покрова Богородицы, и село переименовал Покровским. Тогда Сагайдачный раззорил уезд Серпуховский и стал под Калугою; но как Польша заключила мир с Россиею, то Гетман оттуда возвратился в Малороссию и, как бы в знак примирения, отпустил 300 козаков своих служит
В следующем году Сагайдачный отправил на помощь к Полякам шесть полков с Генеральным Асаулом Потребичем против Турков; неудачное сражение при местечке Цецор, над Прутом, доказывало, что повелитель козаков с ними не присутствовал. В этой битве был убит Чигиринский Сотник Михайло Хмельницкий. Знаменитый сын его Богдан, при виде отца своего, плававшего в крови, ворвался в ряды Турецкие, но быль окружен, взят в плен и два года томился в неволе. Поляки лишились при Цецоре Канцлера Коронного, великого Гетмана Станислава Жолкевского: голову его воткнутую на копе, с торжеством носили по Константинополю; потом она была выкуплена Поляками и вместе с телом погребена в Жолкеве в Галиции.
В тоже время, Запорожцы разбили Татар под Перекопом; козаков было в деле 5000, Крымцев 8000. Гетман отправил к Царю Атамана Петра Одинца с известием об освобождении из оков многих Христиан, томившихся в Орде. Атаман не видел Царя: его принимал и угощал Боярин Наместник Коломенский, освободитель России, Кн. Пожарский «Не оскорбляйтесь», сказал Боярин Атаману и козакам его, «что не видели очей Его Царского Величества. Вы пришли к Москве перед «постом, и в пост у Великаго Государя нашего никакие послы и иноземцы не бывают; а ныне Царское Величество едет молиться по святым местам, и велел вас отпустить.» Но Послы одарены были деньгами, сукнами, лисьими шапками, тафтою; к Гетману была отправлена похвальная грамота, а на войско 300 рублей.
Желая отомстить Туркам за поражение Жолкевского, Поляки начали ласкать козаков и Гетмана. Сейм определил войску нашему жалованье и обнародовал Конституцию в пользу угнетаемого униатими духовенства Греко-российского, и потребовал от Козаков присоединения к Коронному Гетману Ходкевичу, для войны с Турками.
Напрасно Диван старался подкупить Сагайдачного он не прельстился цехинам и вывел 30,000 козаков с 28 пушками; у Ходкевича было 34,000 Поляков. Они окопались на ровном месте близ Хотина, двумя отдельными станами, козацким и Польчкими. Явилось Турецкое войско, состоявшее из 400,000 человек, в числе которых, одних Татар 100,000. Началась пальба с обеих сторон; сильнейшие нападения были на стан козацкий: они продолжались несколько часов. Наконец Турки отступили, козаки вышли из шанцов и начали их преследовать; пользуясь темнотою ночи, Сагайдачный ворвался в Турецкий стан, и неминуемо овладел бы им, если б Ходкевич не отказал ему в помощи.
Этот отказ козаки сочли обидою, недостаток в фураже и провианте, охладил их еще более; стал слышен ропот. Гетман известил Польских военачальников о близком возмущении; три депутата были отправлены в стан Сагайдачного; в числе их находился Историк Яков Собеский. Начались уговоры, депутаты старались льстить самолюбию войска Запорожского, обнадеживали его награждением за убытки, Так как Ходкевич умер в Хотине, то вероятно депутаты свалили на него всю вину; наконец именем Королевича Владислава, который находился в лагере и которого козаки любили, а более старанием и уговорами Сагайдачного и Старшин, спокойствие было возстановлено и козаки остались в лагере.
Турки до того были раздражены козаками, что за каждую козачью голову платили по 50 червонцев, и Татары нередко, выбрив мертвую голову Польскую по-козацки, продавали ее за козачью. С такою ненавистью они требовали от Поляков казни всех наших Старшин и Сагайдачного! Какое же было удивление Гетмана, когда, вовремя начавшихся переговоров, Поляки одною из статей обязались перед Турками «обуздать самовольство Запорожцев и прекратить их морские разбои.» Видя в статьях нового мирного договора это новое доказательство вероломства Поляков, Гетман мог предполагать что нибудь еще хуже; он поднялся со всем станом своими, и, переправясь чрез Днестр, выступил в Малороссию.
Тогда соскучив тяжкими трудами, понесенными на защиту и во славу своей родины, и устарев уже на Гетманстве, Сагайдачный сдал начальство над войсками Наказному Гетману своему, Петру Жицкому. В случаях набегов и пограничных безпокойств, поручал Генеральным Старшинам и Полковникам исполнять данные от него распоряжения, а сам остался спокойным правителем Малороссии: исправлял внутренние безпорядки Правительства, запрещал униатство, возвращал православным церкви, Поляками у них отнятые, в том числе Киево-братский монастырь, который возобновил он своим иждивением; постройки поручал он сведущему в Архитектуре Гетману Жицкому, дал монастырю селы и возобновил, хотя не явно, школу, после нашествия Татар скрывавшуюся по монастырем и пещерам; пожертвовал ей всем своим имением, наконец вступил в иночество и после двадцати четырехлетнего Гетманства окончил знаменитую жизнь. Он погребен в монастыре Киево-братском.
В его Гетманство возстановлена была Кирилловская мужеская обитель, построенная в XII веке дочерью Всеволода 1-го Ярославича Мариею и раззоренная Батыем; учрежден был на Плоской слободе монастырь девичий Иорданский. Основана была другая женская обитель Иоанна Богослова, на левой стороне Златоверхо-Михайловского монастыря.
Стародуб, Переяславль и Новгород-Северский получили от Короля право Магдебургское и гербы: на Стародубском был изображен старый дуб с орлиным гнездом; на Переяславском, в серебряном поле башня о трех уступах, с церковной славой и зубчатою короною; на Новгород-Северском, стена с башнею, на которой звезда, а по сторонам копье и сабля золотые.
Козелец имел уже крепость. Остер был обведен земляным валом и имел каменные костелы. Умань, Борзна, Сосница, Пирятин, Миргород и Золотоноша были значительными городами. Прилуки и Ромен принадлежали Князьям Вишневецким; но Лохвица, Конотоп и Зеньков на карте Боплана означены еще деревнями. Чернигов, покорившийся в 1604 году Отрепьеву, а в 1611 году сожженный Полководцем Польским, Горностаем, уступлен был Польше Россиею. При сожжении города Горностаем, верхи и стены церковные Елицкой обители разрушились от пожара, и чудотворный образ, Божией Матери, хранившийся там с одиннадцатого века после не был отыскан.
В его же Гетманство умер защитник и единоверец Малороссиян Кн. Острожский, друг просвещения, усердный церкви вельможа.
Кн. Константин Константинович Острожский, Воевода Киевский, Маршалок Волынский, Староста Владимирский, был сын Гетмана, Князя Константина Ивановича; он основал школу в Остроге для Неуниатов, завел Типографию, с помощию Московского Типографщика, из России изгнанного, Ивана Федорова, диакона церкви Св. Николая Голстунского; напечатал Библию, и подарил Печерскому монастырю все, необходимое к делу типографическому; жил пышно, всегда содержал при себе от одной до двух тысяч дворян, доходу имел миллион двести тысяч злотых, дворецким был у него Воевода, и получал за то, что два раза в год являлся перед Князя, 7000 злотых жалованья; прославив себя на ратном поле, Острожский был щедр для убогих и для воинов, остался верен до конца Православию, соорудил несколько церквей, монастырей и в Остроге богадельню; скончался, имея без малого сто лет.
0 делах церковных мы здесь умолчим, поставляя себе в обязанность разсказать о них подробнее в свое время.
В Гетманство Конашевича, Киевские мещане получили привилегию: чтоб Жиды в Киеве не жили, торгов бы не имели, ни у кого ни мест, ни дворов бы не покупали, на ярмарках не оставались бы долее одной недели, и не у жителей, но на Гостинном бы дворе останавливались. В пользу Духовенства Греческого были обнародованы Конституции в 1607, 1609, 1618 и 1620 годах. т. е. тогда, когда Поляки нуждались в помощи Сагайдачного.
ГЛАВА VIII. МЕЖДО — ГЕТМАНСТВО
После Сагайдачного, шесть лет томилась Малороссия, не имея Гетманов; избирались начальники не всем народом признанные, и немедленно были сменяемы; присылали Гетманами Поляки и своих негодяев, но расправа козачья с ними была не долгая.
При жизни покойного Гетмана, Поляки не смели явно производить угнетения Малороссиянам; случались неприятности, но то были минутные попытки, как например: в воеводство Фомы Займовского, вдруг от Униатов начались было в Киеве грабежи церквей и монастырей, когда сам Сагайдачный едва успел спасти остатки училища Киево-братского; однако же, говорит летопись, «и сия самая любимая их Уния несколько поутихла и подстыла; а что знатнейшее Малороссийское шляхетство обратилось к ним в Католичество, и осталось в Русской религии одно среднее и низкое состояние, то дали они новый титул Униатству, назвав его Хлопска вера.»
Но коль скоро не стало Сагайдачного, то гонения на народ возобновились с новым неистовством: Софийский собор и другие церкви в Киеве были опустошены; Выдубицкий монастырь был ограблен; в Луцке Православные церкви были обращены в питейные конторы; в Хольме и Львове запрещалось ходить явно со Святыми Тайнами и больным, и открыто погребать православных; в Вильне, их церкви заняты шинками, кухнями и гостиницами; люди чиновные и цеховые были лишаемы званий начальственных, заседаний в собраниях, и запираемы были в темницы подземные; если кто духовными завещаниями обрек что нибудь по усердию своему в православную церковь, то принимать не позволялось; не допускаемо было строить на шляхетной земле каменных церквей; в Минске, церковная земля отдана под постройку Татарских мечетей; не желавших присоединиться к Унии заключали в оковы или выгоняли из города; православных священников сажали в бочки и мучили; церкви запечатывали; даже в шалашах загородных благочестивым запрещалась литургия, и кто не шел в костел за крестным ходом Униатским, того казнили смертию.
Правда, что иногда и ксензы не оставались без наказания: в Витебске народ православный убил Архиепископа Иосафата Кунцевича, а в Киеве Запорожцы утопили в Днепре Выдубецкогго Игумена Анатолия Грековича, бывшего Генеральым Наместником в Киеве и шпионом Униатским Митрополита Иосифа Вельямина-Рутского. Но такие возстания были наказываемы весьма строго; одна только Запорожская Сечь была безопаснейшим убежищем для православных: страх козаков укрощал Фанатизм Унии, и им-то, па словам Митрополита Евгения, обязан утверждением своим престол Киевской епархии. Но Выбор в Гетманы Малороссийские был запрещен, ранговые Гетманские были разобраны и разделены между Магнатами. Кроме обыкновенных подымных и поземельных податей, были наложены на народ Индукта и Евекта, т. е. пошлинный сбор с покупки и продажи всех съестных припасов и со всех других вещей и животных, покупных и продажных; и эти сборы были со всех жителей Малороссии.
Для православных, говорит летопись, особая сверх тога положена подать, «похожая на дань Апокалипсическую, во дни Антихристовы описываемую; и для того пред праздником Воскресения Христова по всем городам и торжищам продаваемые мирянам обыкновенные на Пасху хлебы были под стражею Польских урядников. Покупающий пасху Униат должен был иметь на груди лоскут с надписью: Униат, и таковые свободно покупали; не имеющие такой надписи, платили по тинфе и по полухлебу, смотря по величине и по ценам тех хлебов. В многолюднейших городах и местечках торг пасхами был отдан Жидам на откуп, за триста рублей; откупщики не только брали дань эту без пощады, но еще разсчитывали, кто сколько пасок должен был купить, по числу душ в семействе, и силою накидывали большее количество. Хозяева, которые сами пекли пасхи, были под надзором; их пасхи были оценяемы при церквах, во время освящения, и потом, как на покупных, так и на домашних, клали знаки мелом и углем, чтоб не ускользнул никто от подати.
«И так, производя Жидовство над Христианами, заключает наша летопись, в их собственной земле, такую тяжкую наругу (поругание), сами между тем пейсахи свои отправляли свободно, и проклинали Христиан и веру их в Синагогах своих, на Русской земле устроенных, невозбранно; а Поляки тем утешались, все пособия и потачки Жидам делая.»
Не смотря на препятствия в выборе Гетманов, иные козаки избрали преемником Сагайдачному Олифера Стеблевца; как он, так и его преемники, Богдан Конга и Жара кончили жизнь свою в безвестности. Последнего заместил Максим Григорьевич, как кажется, преданный Королю. Запорожцы убили его за то, что он удерживал их от морских экспедиций на Турков; потом пустились в ладьях в Черное море, вышли на берег, за одну милю от Константинополя, сожгли несколько селений, и навели ужас не только на десять галер, но и на столицу Турции.
Налоги, утеснения, гонения на Малороссию до того усилились, что наконец Воевода Киевский нашелся принужденным принесть Королю и Сенату убедительнейшую жалобу о горестном состоянии народа Русского, доведенного до крайности урядниками и войсками Польскими, управлявшими Малороссиею; он представлял, что мера своевольства их и безчестия превосходит всякое терпение. Королевич Владислав, несколько раз командовавший войсками Малороссийскими, уважал отличные заслуги козаков в их походах на Ливонцев, в Померанию и Данциг, когда Польша была в союзе с Швециею; друг Владислава, Король Шведский, Густав Адольф тоже принял сторону Малороссии. Королевич ходатайствовал за нее пред Сигизмундом, Густав писал чрез Министра своего, бывшего в Варшаве, что предприятия и подвиги обоих союзных Королевств, Польского и Шведского, на пользу обоюдную, всегда усовершенствованы были постоянною храбростию и мужеством войск Русских, составлявших центр Польской армии; а безпримерное послушание их к начальству и терпение в нуждах и тягостях воинских всегда удивляло и восхищало его, как самовидца и соучастника их подвигов; и потому не может он никогда смотреть хладнокровно на чинимые войску тому и народу безчеловечные насилия и варварства от своеволия Поляков, весьма худо повинующихся своему Правительству, и дошедших до безначалия. Наконец заключил он, что с Польским Правительством, допустившим войска свои и шляхту до анархии, а владельцев и вельмож-до деспотизма неограниченного, до деспотизма, презирающего права частные и народные, — что с таким правительством не можно надеяться на сохранение союзов и договоров, заключенных с соседственными державами, и только обезпечиваемых благоустроенным и надежным правлением.
Заступничество Короля Шведского заставило Сигизмунда опомниться; тогдашние Магнаты обнадежили Малороссиян скорым пособием и исполнили свое обещание «по-Польски «говорит летописец, то есть, до первого Сейма, состоявшегося из пьянства и чванства.»
Малороссия вышла из терпения; Митрополит Иов Борецкий отправил из Киева в Москву Исаакия Епископа Луцкого с просьбою к Царю и Патриарху, принять Малороссию и Запорожье под свое покровительство: «у Малороссиян одна только дума» говорил Исаакий Грамматину и Черкасскому, «как бы поступить под Государеву руку» — Если бы Сигизмунд был на месте Михаила, он воспользовался бы случаем, отторгнуть от Польши столь значительную часть Государства и войско столь значительное; но Михаил не хотел поступить против чести и прав народных, нарушением мира с Польшею.
Он велел удостоверить Малороссиян в желании быть им полезным Митрополиту Иову послал в подарок образ Пресвятыя Богородицы да пять сороков соболей; Исаакию три сорока соболей в сто рублей, сорок соболей в тридцать рублей, и сорок куниц.
Запорожцы избрали Гетманом Михаила Дорошенка; то был, дед знамениого Дорошенка-Петра.
Он водил 4000 козаков своих на Крымцев; а в следующем году ходили они на Турков, но поход был неудачен: он кончился потонпением 15 или 20 Запорожских лодок и мучительною смертию десяти козаков, захваченных в плен.
1626.
Желая занять чем нибудь козаков, чтоб тем их содержать в повиновении, Сейм указал им охранять границы, а часть отправил против Шведов. Крестьяне находились в самом жалком положении: «они принуждены «говорит Боплан «давать господину несколько четвериков хлеба, несколько пар каплунов, кур, цыплят, гусей. Оброк сей собирается около Пасхи, Духова дня и Рождества; сверх того они возят дрова на господский двор и исполняют тысячи других изнурительных требований, не говоря уже о денежном оброке, о десятине с овец, свиней, меду и со всех плодов; «по прошествии же трехлетия, они отдают третьего вола; одним словом, все, что только ни понравится господам их, крестьяне принуждены уступать; а потому и не удивительно, что сии несчастные не имеют у себя, как говорится, ни кола, ни двора. Но это еще не все: помещики, отнимая имение у крестьян, располагают произвольно и жизнию их. Так неограничены вольности Дворянства Польского!»
И это был народ свободный, как равный к равному и вольный к вольному присоединившийся.
Польское войско было увеличено в Малороссии, на Запорожьи поставлен был Гетманом, преданный Полякам, Грицко. Такии образом отнято было у козаков последнее средство к существованию. Они взбунтовались, убили Грицька, и вольными голосами избрали в Гетманы Полковника Корсунскаго, Тараса Трясилу.
Поделиться книгой: