Помоги проекту - поделись книгой:
Козаки, не замедливши сведать о заключении в темницу их предводителя, немедленно собрались в числе 7000 и отправились в Брест, чтоб освободить его; под местечком Пяткою встретились с войсками Польскими, разбили их наголову и разогнали; но Гетмана уже не нашли в живых. Тогда под предводительством Полковника Лободы часть дружины козацкой отправилась под Белград и ограбила в местечке Юрьевке богатую ярмарку. Но это дело было мимоходом. Малороссия взволновалась из конца в конец. Смерть Косинского была набатом в общей брани.
Коронный Гетман вступил с войском в Малороссию; в городах и местечках разставлены были гарнизоны; они препятствовали народу и козакам собираться для постановления Старшин, и народ и чины ссылались на Пакта-Конвента, на присоединение наше к Польше и Литве, яко народа равного к равным и вольного к вольным, на свободное по законам отправление веры православной в Польше и в Украинах; но просьбы их к Королю об изгнании Епископов, принявших Унию, не были выполнены. Сигизмунд употреблял все меры к защите отступников, не допускал в Малороссию послов Патриарха Константинопольского, и запретил строить православные храмы. Покровители Унии присвоивали себе знатнейшие монастыри и церкви приходские, остальные запечатывали, ловили и мучили священников; народ собирался на молитву, в шалаши, на выгонах построенные, но и оттуда его разгоняли. Только Епископы Львовский и Перемышльский снабжали их требами церковными, и, тайно приезжавшие чрез Молдавию в Малороссию, Епископы Греческие, участвовали иногда в рукоположении православных священников. Тогда же отступники написали следующее софистическое окружное послание:
«Ревнующие о правоверии, мы, отцы Церкви Русския, изволением Св. Духа в Бресте собравшиеся, судя и разсудя смутное состояние ныне Иераршества Греческого, с нами единоверного, и на трудное наше в требах церковных с оным сношение, препинаемое дальностию и злыми наветами варваров, ту водворившихся, якоже известно целому свету, как все Греческие и Иерусалимские Патриархи, народы и церкви подпали с давних лет под иго неверных басурман Турков, и от них вводятся в невольный тот народ Агарянские обычаи, христианству противные, да и самое Богослужение и обряды христианские насилуются от тех проклятых иноплеменников частьгаи прещениями и озлоблениями, от чего не слышно уже у них трезвонов церковных, воззывающих христиан на молитву, не совершаются торжественные шествия, украшающие обряды и служение христианства. А московское христианство, бывши нам теж единоверными, заразилось с давних лет расколом стриголыщины, от жидов произшедшим, и ересью, недавно внесенною от Армянского мниха Мартина, в Константинополе осужденного и в Киеве всенародно сожженного; а по сему недовлеет нам православным сущим и общения с таковыми косными народами имети. Итак изволением Святого Духа и нашим, святых отцев, последуя многим нашей религии христианам Италианским, Венецианским, Иллирическим и Греческим соединиться по прежнему[1] с церковью Римскою Католическою…. с которою наша религия и была чрез многие веки в совершенном единстве и согласии, но отторгнута наветом строптивого Константинопольского Патриарха Фотия без слушных причин, але по его тщеславию и за то видимы суть кары Божии на Греки и на их Церковь[2] Чрез то воззываем вас всех, отцев Церкви Русской, возлюбленную братию нашу о Христе, и вас, к чада духовные, православных мирян, соединиться к нашему единомыслию и приложится к церкви прежней нашей Вселенской Римской, идеже все Апостолы, главнейшие из них, Петр Святый, живот свой за нее положили. А преемник его, Святейший Папа, ныне со славою владычествует, егоже чтут вси Царие и Владыки, и все единодушно ему раболепствуют. И его Святейшее благословение и на вас, православные Христиане, буди и буди.»
Это послание было обнародовано во всех церквах и селениях, напечатаны были особые воззвания к народу, склонявшие его к послушанию властям, действующим будто бы по воле Божией, на пользу народу телесную и душевную. Анафемы гремели на ослушников. Российское Духовенство переменило антиминсы и требники, выдумывались новые обряды на прославление Папы. Польския войска, по повелениям Короля и Магнатов, принуждали народ преклонять колена и бить себя в грудь, а при чтении Символа веры произносить известное речение о Св. Духе, угрожая рубить саблями неповиновавшихся. «Но сия,» говорит летопись, «но сия вся только начало болезнем бе.»
ГЛАВА VI. ПАВЕЛ НАЛИВАЙКО
Избрание Гетмана. Грамота к Сигизмунду. Коварство Сигизмундово. Гетманский Универсал. Война с Поляками. Битва под Чигирином. Очищение Малороссии от Униатов. Сожжение Слуцка и Могилева. Мир при Лубнах на Солонице. Депутация к Королю. Гетман едет в Варшаву. Вероломство Поляков. Казнь Гетмана и Депутатов. Приговор целому народу. Ужасные бедствия Малороссиян. Заключение.
Напрасно Польские Магнаты желали не допустить Малороссиян к избранию предводителя; видя, что Черкаск занят гарнизоном и штатами Гетмана Коронного, чины и козаки собрались в Чигирине; основываясь на правах и привилегиях Королевских и на договорных статьях, и по долгих похождениях единогласно избрали в Гетманы из Генеральных Асаулов Павла Наливайку.
Депутаты и Полковник Лобода повезли от него к Королю следующую грамоту:
«Народ Русский, соединенный прежде с Княжеством Литовским, а потом с Королевством Польским, не был никогда ими завоеван и не рабствовал; но как союзный и единоплеменный, от единого корня Славянского или Сарматского произшедший, добровольно соединился на одинаких и равных с ним правах и преимуществах, договорами и пактами торжественно утвержденных, а протекция и хранение тех договоров и пактов и самое состояние народа вверены Вам Помазанникам Божиим, Светлейшим Королям Полским, якоже и Вашему Королевскому Величеству, клявшимся в том при коронации пред самым Богом, держащим в деснице вселенную и ее Царей и царства. Сей народ в нуждах и пособиях общих соединенной нации ознаменовал себя всемерною и помощию и единомыслием союзным и братерским, а воинство Русское прославило Польшу и удивило вселенную мужественными подвигами в бранях, в обороне и разширении державы Польской; а кто устоял из соседствующих держав противу ратников Русских и их ополчения? Загляни, найяснейший Король, в хроники отечественные; и они досведчут тое. Вопроси старцев своих, и рекут тебе, колико потоков пролито крови ратников Русских и коликия тысячи и тьмы воинов Русских пали под острием меча на ратных полях за интересы ее. Но враг ненавидяй добра, от ада изшедший, возмутил священную оную народов едность, на погибель обоюдную. Вельможи Польския, сии Магнаты правления, завиствуя маеткам нашим, потом и кровию стежанными и наущаемы духовенством, завше мешающимися в дела мирские, до них неналежные, подвели Найяснейшего Короля нашего Пана и отца милостивого, лишит нас выбора Гетмана на место покойного Косинского, недавно потраченного самым неправедным, постыдным и варварским образом, а народ смутили начальным обращением[3] его к Унии; при таковых от Магнатства и Духовенства чинимых нам и народу утисках и фрасунках не поступили еднак мы ни на что законопреступное и враждебное, а избравши себе Гетмана по правам и привилегиям нашим., повергаем его и самых себя Милостивейшему покрову и просим найуниженнейше Монаршего респекту и подтверждения прав наших и выбора, а мы завше готовы есьмы проливать кровь нашу за честь и славу Вашего Величества и всей нации.»
По прочтении этой грамоты Король изъявил удивление: он показывал полное неведение о таких поступках Польского министерства; обещал Лободе на первом Сейму стараться уничтожить замыслы Магнатов и Духовенства. Впрочем не отвечал письменно на Гетманское представление, а только словесно приказал Гетману и козакам вести себя с войсками Польскими мирно и дружелюбно.
Гетман универсалом объявил во всех городах и поветах, что он от народа и по Королевскому соизволению избран в Гетманы, принял булаву и повелевает чинам, войску и народу, не предпринимать ничего враждебного против Польских войск, по городам расположенных, пока придет наконец Королевское повеление о их выводе. Чтоже касается до Унии, чтоб каждый вел себя спокойно, следуя своей совести. В тоже время известил он о своем Гетманстве и Гетмана Коронного.
Но буйные Магнаты не разсудили продолжать мирного времени, и едва Гетманские чиновники отправились для обнародования универсала, как начали приходить из городов и поветов известия, что товарищество поругано и избито Поляками, что в Черкассах и в Белой церкве собираются войска Польские.
Наливайко созвал и свои войска в Чигирин, расположился над Тясминем и укрепил лагерь окопами и артиллериею и стал ждать, чтоб Поляки первые вступили в бой. Вскоре они появились под начальством Коронного Гетмана Жолкевского. Наливайко выставил на возвышении три белые хоругви с крестами и с вышитыми надписями «мир христианству, а на зачинщика Бог и Его крест.» Поляки насупротив тех знамен выставили три виселицы с повешенными на них Малороссийскими старшинами: Богуном Войновичем и Сутыгою, а над ним надпись: «Кара Бунтовцов. «Поляки начали приступать к стану козацкому. Малороссийский Гетман отобрал часть лучшего войска своего и учредил засаду; во время пальбы из ружей и пушек он воспользовался густотою дыма, вывел из засады отборную дружину свою, вступил с нею в центр Польской армии: в тоже время козаки двинулись из стану, неприятели были поставлены между двух огней: они смешались; началось страшное между ними поражение; оно продолжалось более семи часов. Малороссияне сражались вокруг висящих на виселицах единоверцев своих, до того ожесточились и разсвирепели, что, не внимая о пощаде, добивали раненых; бросавшихся в реку вытаскивали арканами и дорезывали; спасались из Поляков только те, у которых были лучшие кони, говорят летопись, и козаки, по словам ее, накарбовали на карбах своих 17,330 убитых Поляков; стащив к виселицам эту огромную груду мертвецов, они там их прикидали землею, и потом, сняв тела Старшин своих, с торжеством погребли их в Чигиринском Преображенском соборе; на сих гробницах Гетман вырезал надпись о их неповинном страдании и мученической смерти за веру и родину.
Тогда Наливайко разделил свои войска; одну часть отправил в города Днепровские под начальством Полковника Лободы, и дал повеление выгнать оттуда всех Поляков и все Униатское Духовенство до единого, с другою частию пошел между Днепром и Днестром; дорогою побеждая Поляков во всех стычках, разбивая наголову и разгоняя их, получая в добычу их обозы и военные снаряды, он очистил Малороссию от врагов и Униатства, сжег Могилев на Днестре и Слуцк, оба города Малороссийские, но которых очистить от неприятеля он не мог иначе; Поляки в них были выбиты до последнего, и весь подвиг совершен был в три месяца с половиною.
Наконец Гетман соединился, с Лободою над рекою Случью, при Лубнах, на Солонице; Гетманы Коронный и Польский там уже стояли станом, укрепленным окопами и полисадами; козаки начали приступ, который продолжался четыре дня, и уже передние укрепления были опрокинуты, когда Королевский гонец явился к сражающимся. Король велел прекратить вражду и брань, всем трем Гетманам составить трактат на вечный мир и утверждение прав Малороссийских и в лице обоих войск подписался и утвердить присягою. Сам же Король с Сеймом, даруя войску и народу Русским всепрощение, и забывая все прошедшее, подтверждал на времена вечные все пакты и привилегии. Повеление было исполнено, война была кончена, войска с взаимною, но тайною злобою разошлись.
Возвратясь в Чигирин, Гетман занялся устройством и порядком в поветах и возобновлением городов и сел, войною разрушенных, и поправкою церквей; прихожане отдохнули от рабства и угнетений священников полукатолических. Ими порабощенные 15 Домов, с которыми обращались они как с рабами, освобождены были от невольничества. Платежи за сорокоусты, суботники и венчание были облегчены, еднанье попов ослабело, многие из духовных отстали действительно от Униатской ереси, другие притворились православными, народ стал отдыхать.
Во времена прежнего благоустройства Малороссии всегда посыланы бывали Депутаты в Варшаву на Главный Сейм. Их отправлялось четыре от Воеводств, три от войска и уряда Гетманского, да от городов и посполитства пять. Время таковой Депутации приближалось, и быть войсковыми Депутатами жребий выпал Полковнику Лободе, Судье Полковому Федору Мазепе и Сотнику Киевскому Якову Кизиму; между тем и сам Гетман вздумал ехать с ними, чтоб засвидетельствовать перед Королем покорность верноподданническую. Но едва они явились в Варшаву, как в первую ж ночь их схватили под стражу и ввергли в подземную темницу. Ни днем ни ночью не давая отдыха Гетману, стража пробуждала его обухом секиры, а на третий день и он и три Депутата его были выведены на площадь, посажены в медного быка и сожжены малым огнем. Несколько часов были слышны вопли и стон страдальцев, говорит наша летопись.
Это неслыханное злодеяние, которым устав природы и долг чести, и законы разсудка и политики, были потрясены и варварски опрокинуты; это злодеяние, в котором безчеловечие и вероломство перешагнуло за последнюю грань, какую могло когда-либо указать себе воображение человека, омерзительно безчестного; это злодеяние не могло быть оправдано даже и современными соотечественниками гонителей; наша летопись приводит нам следующее суждение тогдашних Польских историков: «Миссия духовенства Римского, змыслив произвесть в Русской земле реформу религии для единства с своею, слишком поспешила совершить ее так нагло и так отважно в народе грубом и всегда воинствующем, а Министерство правительственное, стремясь на Старосства и маентки урядников Русских, и того больше ошибок наделало; оно давши Амнистию первому затяжци Козацкому Наливайку и его сообщникам, в торжественных с ними трактатах, клятвами утвержденных и духовенством не право разрешенных, наконец забравши фортельно на Сейме национальном всеми народами за святость чтимым, потратило их самом варварским образом, против чести, совести и всех прав народных, и вместо того, чтобы врачевать болезнь народную, больше ее язвы растравили.»
Король был безсилен противу буйства, кровожадности и сребролюбия Магнатов и Римского Духовенства; он не мог остановить беззаконных порывов шляхетства своего; и эти гонения за веру, эти насилия отторгнули наконец от Государства Польского народ сильный, непобежденный, а добровольно к Королевству присоединившийся; они сами погубили и себя и свое отечество и с смертию Наливайки начались неслыханные бедствия Малороссии. Вельможи Польские объявили на Сейме приговор на всю Малороссию; в нем весь народ Русский провозглашен: отступным, вероломным, бунтующим, осужденным в рабство, преследование и всемерное гонение.
«Следствием сего Нероновского приговора», говорит красноречивая наша летопись, «было отлучение навсегда Депутатов русских от Сейма «народного, всего рыцарства от выборов и должностей Правительственных и судебных; отбор Староств, деревень и других ранговых имений от всех чиновников и урядников Русских, и самих их уничтожение. Рыцарство Русское названо Хлопами; народ, отвергавший Унию, Схизматиками; во все Правительственные и судебные уряды и Малороссийские посланы Поляки с многочисленными штатами. Города заняты Польскими гарнизонами, селения-их же войсками; им дана власть все тое делать народу Русскому, что сами схотят и придумают, а они исполняли наказ сей с лихвою. И что только смыслить может самовольное, надменное и пьяное человечество, делали то над несчастным народом Русским без угрызения совести. Грабительство, насилование женщин и самых детей, побои, мучительства и убийства превзошли меру самых непросвещенных варваров. Они, не почитая, а называя народ невольниками или ясиром Польским, все его имение признавали своим; собравшихся же вместе несколько человек для обыкновенных хозяйственных работ или празденства, тотчас с боями разгоняли и о разговорах их пытками истязывали, запрещая всегда собираться и разговаривать вместе. Церкви Русские силою или гвалтом всегда обращали на Унию. Духовенство Римское, разъезжавши с триумфом по Малороссии для подсмотру и понуждения к Униатству, вожено было от церкви до церкви людьми, запряженными в их длинные повозки по двадцати человек и более в цуг; на прислуги сему Духовенству выбираемы были Поляками самые краснейшие из девиц Русских. Церкви несоглашавшихся на Унию прихожан отданы жидам в аренду, и положена в оных за всякую отправу денежная плата от одного до пяти талеров, а за крещение младенцев и за похороны мертвых от одного до пяти злотых; жиды, яко непримиримые враги христианства, сии вселенские побродяги, и притчи в человечестве, с восхищением принялись за так надежное для них скверноприбыточество и тотчас ключи церковные и веревки колокольные отобрали к себе в корчмы. При всякой требе Христианской идти к жиду, торжиться с ним, и по важности отправы заплатить за нее и выпросить ключи; «а жид притом насмеявшись довольно Богослужению Христианскому и перехуливши все христианами чинимое, называя его языческим или Гойским, приказывал ктитору возвращать ему ключи, с клятвою, что ничего в запас не отправлено.»
Так говорит Летопись наша о страдальчестве Малороссии. Слабейшие духом, пристрастные более к собственности и к удобствам жизненным, нежели к вере и отечеству, многие наши чиновники земские и военные побоялись лишиться мест, а еще более своих ранговых имений; этот страх заставил их изменить вере и родине, и действуя подлогами, происками и подкупом на Вельмож Польских и на Духовенство Римское, они приобрели приязнь врагов наших, соединились родством и узами брачными с Дворянством Польским, отреклись от имени Русского, изуродовали свои древние Фамилии, приняли Унию, а наконец и Римскокатоличество. Так приводит в пример Преосвященный Кониский Чаплину, Ходуна, Бурку, «начавших пришикивать «и превратившихся в Чаплинского, Холодневского, Бурковского.
Войско Малороссийское было ослаблено; полки козаков регистровых разрушились в последнюю борьбу с Поляками; претерпев значительную убыль в людях, они не были дополняемы: всякое им вспомоществование от скарбу и куреней было запрещено; без военной дисциплины и без устава явились в полки Малороссийские чиновники Запорожские; в Запорожскую Сечь удалились почти все наши Охочекомоннне, в особенности неженатые. Пограничные курени, иные обрадовались ласкательством от Поляков, иные, с отчаяния, взяли пример с Чаплинских и Ходневских, с Чернецких, Киселей и Комаров, превратились в Поляков и составили околицы шляхетские. Регистровые козаки остались без вождей без начальников. Гетманщина была на краю гибели.
Так сильная, могущественная в то время Польша шла быстрыми шагами к разрушению своей самобытности; так Сигизмунд, имея уже за собою Малороссию и Литву, мог бы еще более усилить державу, но буйством Вельмож, собственною слабостью, пронырством и алчностию Римскаго духовенства, наконец не добросовестною политикою и нескончаемым вероломством, погубил народ свой и бурных, на Сеймах хвастливых, не всегда готовых к битвам, но всегда готовых к возстаниям и предательствам, Магнатов своих.
Известно каждому как, не открытою и благородною бранью, но коварно подкапывая Россию, тогдашняя, едва не безначальственная Польша наделила ее Самозванцами; как нахальство ее вождей и войска, преступив все границы возможные, открылось в полной и безобразной наготе своей, когда рззстриге продав дочь свою один из знатнейших Польских сановников, отправил ее в Москву на вполне заслуженное поругание, когда другие вожди, набрав не храбрых воинов, но толпы бродяг и отверженцев, нахлынули на Русь не воевать, а бражничать, неистовствовать и юродствовать.
В продолжении такого гонения Запорожцы были оставлены в покое Поляками, под предводительством Кушки. Они воевали с Валахским Князем Михаилом и помогли Королю доставить Польскому подданному Могиле, изгнанному Михаилом, Господарство Молдавское; участвовали в войне Поляков против Шведов, разъездами, набегами и грабежем в Лифляндии. Будучи полезны Польше, они получили за то от Сигизмунда прощение и подтверждение преимуществ.
Однакож Малороссия недолго оставалась без Вождя, собственно у себя дома избранного. Хотя некоторые полки и согласились повиноваться Гетману Коронному, но большая часть из них, согласно с Запорожьем, избрала Гетманом человека, великого духом, храброго, пылкого, малоречивого, врага роскоши, иногда жестокого и неистового, иногда неумеренного в чувственных наслаждениях, но страшного для врагов Малороссии, страшного для Турков, страшного для Поляков и страшного для Русских. Таков был Генеральный Обозный Петр Конашевич Сагайдачный «що проминяв жинку на тютюн и люльку, необачный.»
ГЛАВА VII. ПЕТР КОНАШЕВИЧ-САГАЙДАЧНЫЙ
Новый титул Гетманский. Русские Самозванцы. Истребление Новгорода-Северска. Гибель Прилук. Козаки в России. Отважность Запорожца в Туле. Постановление Сейма против Козав. Сагайдачный в Крыму. Кушка и Бородавка. Закон об искоренении Козаков. Война с Турциею. Битва над Днестром. Битва при Галаце. Кошевой Дурдыло. Пабег Крымцев. Битва на Самаре;. Сагайдачный под Москвою. Разбитие Татар у Перекопа. Атаман Одыпец Послом к Царю. Битва у Хотина. Вероломство Поляков. Ропот между Козаками. Сагайдачный устроивает церкви и монастыри. Постригается. Кончина его. Малороссийские города. Кн. Острожский. Заключение.
Приняв булаву из рук народа и войска и чинов Сагайдачный назвал себя Гетманом обеих сторон Днепра и войска Запорожского; его примеру последовали Полковники и Сотники, и козаки Малороссийские стали без разбора называться Запорожцами. Это название как бы отличало полки, преданные Гетману и отечеству, от преданных Магнатам и Польше. Он сблизил Запорожье с Гетманщиною; отдаленные от селений и городов, эти вольные сыны Малороссии, укрываясь за Днепровскими порогами, были чужды выбору Гетмана, которого однакож чтили «Батьком. «Но ныне сблизились они с своими старшими братьями, избрали для всех одного Главу и это было благом для нашей родины в ее бедствиях: защищенные от Польского насилия рекою, тростниками и неприступностью островов своих, Запорожцы могли вернее и легче оберегать права и свободу общего отечества.
В его-то Гетманство Король Сигизмунд и Магнаты его наводнили Россию самозванцами. Эта борьба подлога с правотою имела сильное влияние и на Малороссию. Первым поприщем ее были Киев, Чернигов, Почеп, Новгород-Северский и весь север Малороссии.
Самозванец еще в 1602 году, прожив несколько времени в Новгород-Северском Спасском монастыре, уехал в Киев, оставя в Архимандричьей келье записку следующего содержания: «Аз есмь Царевич Димитрий, сын Царя Иоанна; и как буду на престоле отца моего, и я тебя пожалую за то, что покоил меня у себя в обители.»
В Киеве Воевода Князь Василий Острожский принял его ласково, но когда по жалобам монахов, Острожский велел отправить его в Спасский Древлянский монастырь, он бежал в Польшу, где с помощию Вишневецкого, Мнишка и других Магнатов, был принят Королем Сигизмундом как Царевич, обещал возвратить Польше Смоленск и всю Северную Малороссию, получил войско и выступил в поход. В Киеве присоединились к нему Козаки Малороссийские, и армия разделилась на два отряда, из которых один пошел по Десне, другой к Белугороду. Черниговцы выдали ему без бою воевод своих: Кн. Ив. Андр. Татева, Кн. Петра Мих. Шаховского и Гаврилу Коркодинова.
Еще не вовсе отторгшись от Польши, чистосердечно принимая Лжедимитрия за Царя истинного, козаки по всему должны были возстать на Россию: то была воля Королевская и дело, как им оно казалось, справедливое. Итак отряды наших Малороссиян, по желанию Отрепьева, двинулись к Путивлю; дорогою встретили они троюродного Царского брата, Окольничего Степана Степановича Годунова побили почти всю свиту его, остальных взяли в плен и лишь нескольких пленников отправили в Москву к Борису с вестию, что они скоро придут к нему сами с лжецаревичем Димитрием, а Окольничий едва мог спастись бегством.
Без всякого препятствия дошел Самозванец до Новгорода-Северского, но уже увидел на горах Новгородских, по дороге Черниговской, Русский стан, под предводительством Князей Мстиславского и Телятевского. В Новгороде были воеводами Князь Никита Романович Трубецкой и Петр Федорович Басманов. От времен Епископа Лежайского и Протопопа Тишинского, поруганных за православие в Бресте, на соборе, граждане Новгородские и все тамошние жители питали ненависть к униатству. Здесь они были оскорблены Поляками: у них были отняты два монастыря притиву замка: мужеский Успенский, и на Ярославле горе, девичий Покровский; первый обращен был в кляштор Базилианский, второй в кляштор Доминиканский; оттуда-то происходят и нынешние имена урочищ: Кляштор и Слободы Домоткановой. Итак граждане не только не мешали Русским войскам придвинуться к городу, но оказывали им всякие пособия в продовольствии.
Калиновский начальствовал над Поляками, Полковник Северский Заруцкий был от Короля назначен Наказным Гетманом над войсками козацкими. Приблизясь к Новгороду, они стали при соленом озере, у вершин глубоких, обширных и лесистых рвов, проведенных вокруг Новгорода и некогда водою наполненных. Правый из них назывался Ладийскою пристанью, по ладьям, которые вплывали в него, покуда он не осушился; левый, Ярославским потоком, по протяжению его у горы Ярославли. В первые дни были перепалки и попытки с обеих сторон. Увлеченный хитростью в город, в его улицах Лжедимитрий потерял 4000 человек, но это его не отвратило от осады, и наконец он решился вступить в открытый бой.
Малороссийская пехота скрылась во рвах, и на разсвете Поляки ударили на стан Московский; Самозванец одел передовые войска свои в медвежьи и бараньи кожи, наизворот, и прикрыл ими же коней, своих. Русская конница начала торопиться и биться, завязался бой: Поляки вломились в Русский стан, и по долговременном с обеих сторон кровопролитии, выбили войска Московские из стану и погнали их по скату гор к Десне; тут, пользуясь оврагами и зарослями, часть бегущего войска ушла вверх по течению, до местечка Гремяча, а там переправилась чрез Десну; другая же часть вбежала в Новгород и заперла за собою ворота; Кн. Мстиславский был ранен, Кн. Дмитрий Иванович Шуйский был убит.
Поляки приступили к городу и начали осаду, а Малороссияне отступили с Заруцким к монастырю Преображенскому, и послали к градоначальнику Березовскому и к гражданам, уговаривая их объявить военнопленными Москвитян, ворвавшихся в город, а ворота отворить; но во время этих переговоров Москвитяне вышли к реке, в Нижние ворота, и переправились на луговую сторону.
Тогда выбив ворота, Поляки вломились в город; отыскивая Русских начали убивать всех им встречавшихся; сведав, что Русские вышли из города, всю злобу свою обратили на граждан. Убийство было всеобщее: не щадили ни возраста, ни пола; граждане, обезоруженные, крестились только перед смертию неминуемою; напрасны были мольбы их к убийцам; без угрызений совести, и без пощады насилуя жен и дев, Поляки резали их; младенцев, ползавших в крови матерей своих, подымали на копья, или схватив за ноги, разбивали им головы о стены. Несколько граждан убежало в замок, стоявший на горе, окруженный рвами самородными; он считался неприступным. Но как он был не в оборонительном состояния, то Поляки вошли в него без сопротивления, и спасавшихся в нем вырезали до последнего. Наконец разграбили церкви, домы, и зажгли город со всех сторон; после того много лет оставался Новгород в запустении, а окрестный народ с тех пор ездил на торги обыкновенно в Путивль; почему и ныне некоторые дороги и перевоз близ Новгорода называются Путивльскими.
Если, по ненависти к Русским, жилец того времени Паэрле, приписывает Москвитянам такое разорение, то здравый смысл уверяет нас в том, что защищенные гражданами Русские не могли и не имели нужды мстить им за благодеяние, но что закоснелые враги Малороссии были одни действователями в этом страшном душегубстве; к тому ж, не находясь на месте битвы и произшествия, он описывает только слышанное им от его любимцев, утеснителей России и Малороссии. В тоже время Борисово войско разорило город Прилуки, принадлежавший Князю Вишневецкому, и жителей оного, числом до 300, старых, и малых детей и женщин, умертвило без пощады, по словам Мискевича.
Козаков под Новгородом было, по счету Паэрле, 8000 конных, 4000 пеших; от Новогорода пошли они, в глубь России; 500 были отправлены Дмитрием из Путивля под Кромы, где войско Царя Бориса стояло около трех месяцев и держало город в осаде; он не сдавался, но уже начал нуждаться в продовольствии: козаки, среди белого дня, провезли к осажденным съестные припасы на 400 подводах. Они умели пробраться чрез один Русский лагерь, так, что другой того не заметил. А между тем их товарищи в том же году пугали Турцию набегами на ее города, и наконец сожгли и разграбили Варну.
В тысяча шесть сот шестом году, в то время, когда одни козаки сражались в Путивле за мнимого Русского Царя, другие овладели на Черном море десятью кораблями Турецкими и смелость, обозначающая так резко их характер, везде являлась в полном блеске своем. Болотпикову и Заруцкому, осажденным Русскими в Туле, нужен был гонец в Польшу. Козак переплыл Упу, проехал чрез стан и съездил туда. Пришли вести из Орды в Варшаву о приготовлениях Татар к новому набегу. Король немедленно отправил войско в Украину; пока оно расположилось станом между Винницею и Немеровым, под Ободнею, Запорожцы ворвались уже в Орду, вконец разорили Очаков и Перекоп, и успели возвратиться с добычею, преследуемые только жалобами Султанскими. И за то, в знак благодарности к ним, Правительство Польское приняло новые меры к их угнетению. Оно особенным постановлением запретило, исключая чрезвычайной крайности, набирать козаков в службу Королевскую.
Однакож такие строгие постановления Сеймов не имели никакого действия на Сагайдачного. В то время, как под предводительством Кн. Романа Рожинского, часть Малороссийских козаков участвовала в осаде Смоленска, в обложении Москвы, во взятии Белой, Сагайдачный действовал противу Магометан.
Сведав, что Крымцы, пользуясь замешательствами в Малороссии, сделали набег в пограничные селения и угнали на полуостров множество пленников, он с пешим войском отправился на Запорожских лодках в Черное море; там одна половина войска поплыла к Кафе, а другая с Гетманом вышла на берег, в пристани Сербулатской; мимо Кафских гор, она прошла к тому же городу и, приступив от гор и от моря, Гетман взял его штурмом. Пленники, в нем найденные, были освобождены и забраны войском; жители выбиты до последнего и город разграблен и сожжен. Гетман прошел горами к Козлову, сжег и его предместья; жители, скрывавшиеся в крепости, просили пощады и привели к Гетману всех Христиан, содержимых в неволе, с великими дарами. Окончив так счастливо поход, Сагайдачннй возвратился в Малороссию с множеством пленников и с богатою добычею.
В опровержение Гетманства его, и чтоб вселить вражду и междоусобие в войско Малороссийское, Поляки, с приверженными к ним полками, выбрали Гетманом Демьяна Кушку. Прославивший себя, как мы видели, еще во времена Наливайки, он вздумал заслужить общее уважение походом в Бессарабию, для освобождения невольников Христиан, уведенных Татарами от границ Подолии; но приблизясь к Аккерману, был атакован Турками и Татарами, взят в плев и убит. На место его Поляки избрали нашего Старшину Бородавку; Сагайдачный поймал его, разъезжающего по Малороссии для возмущений, предал военному суду и, как самозванца и народного возмутителя, разстрелял.
Поляки издали закон об искоренении козаков, с предоставлением Коронным Гетманам прав, поступать с ниши, «ако» государственными злодеями.
Гетман со славою приехал в столицу, а козаки, не внимая угрозам Поляков, продолжали свою борьбу с Магометанами; они продолжали опустошать берега Черного моря, истребили Турецкую флотилию, состоявшую из 6 галер и 20 легких судов, сожгли арсенал Требизондский, Синоп превратили в пепел, и в то время, когда Головченко воевал в Великой России, Голуб наводил ужас на малую Азию.
Подвиги Сагайдачного заставили Поляков образумиться. Скиндер Паша явился на границах Польши с 80,000 Турков; Правительство перестало не признавать его Гетманом.
Забрав в команду свою все войска Малороссийские, и имея от Сигизмунда повеление, Сагайдачный отправился вместе с войсками Польскими против Турков, в Буковину, и встретил их над Днестром. Тут повел он на них Фальшивую атаку с одними легкими войсками, пехоту построил, со всею конницею и артиллериею, на двух возвышенностях, закрытых зарослями. Турки запальчиво, в полном жару и разстройстве, погнали; легкие войска эти подавались назад, отделывались перестрелками и кружили перед ними обыкновенными маяками, наконец завели их в свою средину, между возвышенностей и кустарников: тогда сделав с двух сторон пушечные и ружейные залпы, положили Турков целыми тысячами; конница обхватила врагов с боков и с тылу, смешала их и разстроила так, что метаясь в безпамятстве то в ту, то в другую сторону, они были перебиты и переколоты, а спаслись одни бросавшие оружие свое и знамена на землю, и пустившиеся в овраг, где, легши на землю, просили пощады. Победителям достались в добычу: вся Турецкая артиллерия, весь их обоз с запасами, все вооружение обобранное с живых и мертвых; мертвецов Турецких сочтено 9715 человек, в плен взято более тысячи, а в том числе семь Пашей и семнадцать чиновников, да убежало из обозу, в овраги и заросли, более тысячи.
Гетман отправил пленников и тягости в Каменец-Подольский, для препровождения в дальнейшее оттоль назначение, потом продолжал свой поход между Молдавии и Валахии, преследуя Турков, которых встретив несколько отрядов, разбил на походе и обратил в бегство с великими потерями. Наконец, при Галаце, сблизился с главною Турецкою армиею, под командою Сераскира Паши Силистрийского Тапал-Ислама. Обозрев позицию, укрепив свой стан артиллериею и окопами, он ожидал нападения со стороны Турков; но видя, что Дунаем приходят на судах свежие войска к Туркам на подкрепление, решился немедленно атаковать стан Турецкий, и в одно утро, на заре, выступив из окопов, построил пехоту в две колонны, прикрыл ее конницею и повел на неприятеля, примыкавшего тылом и одним Флангом к реке и к предместию. Первый Турецкий залп был направлен на конницу Гетманскую, которая и потерпела от него значительную потерю в лошадях; но вслед за тем выстрелом, конница разделилась в стороны, а пехота колонною спустилась к реке, и обошед у самого берега Фланговую батарею Турецкую, ввалилась в стан Турецкий и в предместие, не дав Туркам зарядить снова пушки.
Поделиться книгой: