Млечный путь

Ксения насупилась и принялась усердно теребить кудрявую прядку волос.

– Все гладко никогда не бывает! – наконец буркнула она. – Вернее, бывает, но… Знаете, как это получается в девяноста случаях из ста? Поначалу все прекрасно, просто изумительно! Влюбленным кажется, что они навеки принадлежат друг другу, что нашлись две половинки, никаких конфликтов, ссор, недоразумений, оба кажутся друг другу совершенством… А потом все становится с точностью до наоборот. И очень скоро становится, заметьте! Люди поживут вместе некоторое время, и куда все девается! От любви до ненависти один шаг, это очень верно! И обратно, кстати, тоже…

– Вы хотите сказать, что у Вячеслава с Вероникой все начиналось с ненависти? – чуть приподняла брови я.

– Да нет! – махнула рукой Ксения. – Начиналось с симпатии. Я просто хочу сказать, что им выпали испытания до свадьбы. И это, кстати, хорошо. Они стали реально оценивать друг друга. Вы только не подумайте, что их союз был какой-то сделкой! – презрительно фыркнула она. – Просто им пришлось уже пройти через конфликт, однако отношения после него не рухнули, как бывает у большинства пар, наоборот, они стали крепче. Люди даже пожениться решили. Значит, поняли, что они по-настоящему нужны друг другу. И я считаю, что их союз будет прочным! – с вызовом заявила девушка.

– Значит, конфликт, говорите, – не став комментировать последнее заявление Ксении, сказала я. – А что за конфликт, почему? На какой почве?

Ксения сжала маленькие, но крепкие кулачки.

– Не знаю! – отрезала она. – И никогда не вдавалась в подробности. Не мое это дело. Главное, я рада, что они вовремя сумели понять и простить друг друга.

– А за что простить-то? – не отставала я.

– Не знаю! – снова выкрикнула Ксения, но минуту спустя опомнилась и снизила тон. – Я и вправду не знаю, – оправдываясь, проговорила она. – Просто… Они поссорились с Вероникой, потому что Вячеслав перестал с ней встречаться. И вернулся жить сюда.

– Вот как? И давно это было?

– Месяца три назад, – подумав, ответила Ксения. – Или чуть раньше… Да, раньше. Я помню, весной это случилось.

– И по какой причине у них вышел разрыв, вам неизвестно?

– Неизвестно! – вновь отрезала Ксения. – И я не лезла к Вячеславу с дурацкими расспросами, потому что видела, что ему и так тяжело. Он переживал.

– Из-за ссоры с Вероникой?

Ксения посмотрела на меня как на абсолютно тупую особу и, презрительно хмыкнув, все же налила себе еще рюмку коньяка.

– А я вам о чем толкую? – выпив ее и зажав рот ладонью, сказала она. – Только не знаю я, что за ссора, кто в ней виноват, кто выступил инициатором примирения и все такое прочее, о чем вас так и подмывает спросить! – выпалила она.

Я внимательно посмотрела на нее и со вздохом отметила:

– Я же предупреждала, что алкоголь вам не на пользу. И вообще, я здесь нахожусь не с целью воспитания глупых, не повзрослевших девчонок, а для того, чтобы выяснить, что произошло с Вячеславом – вашим, кстати, братом. А если вам угодно и дальше занимать по отношению ко мне враждебную позицию – пожалуйста, можете делать это сколько угодно. Я и без вас докопаюсь до истины, только мне придется затратить на это куда больше времени. А вы, мне непонятно, для чего звонили Родиону и просили о помощи. Родион обратился ко мне, а вы теперь ведете себя так, словно я вам сама навязалась!

Проговорив это, я встала и двинулась к выходу.

– Подождите! – прозвучал мне в спину глуховатый, подавленный голос Ксении. – Простите меня, я все понимаю, правда… Только мне неприятно, что приходится копаться в личной жизни Вячеслава. Но я понимаю, что это необходимо!

Ксения вскочила с места и кинулась вслед за мной. Остановив меня, она заглянула мне прямо в глаза.

– Я все поняла, и если нужно, можете на меня рассчитывать, – произнесла она. – А сейчас я и в самом деле все рассказала, поверьте. Ну, не знаю я больше ничего! – в отчаянии выкрикнула Ксения, приготовившись снова разреветься.

– Ладно, я вам верю, – кивнула я. – Но вы все-таки не пейте больше, хорошо? А я все же пойду, пока я выяснила все, что хотела. Я оставлю свою визитку, так что звоните, если будет что сообщить. Возможно, что я и сама вас еще навещу.

– Пожалуйста, – мотнув головой, ответила Ксения. – Я буду дома. Сегодня я должна была ехать на соревнования, но я позвонила и сказала, что не смогу. Так что я все время дома…

Уже у самой двери она легонько взяла меня за рукав и, не глядя в глаза, подобно Веронике Вересаевой, попросила:

– Пожалуйста, найдите его… Понимаете, кроме Вячеслава, у меня никого нет.

– Я сделаю все, что смогу, – пообещала я.

Потом вздохнула и, не прощаясь, быстро вышла из квартиры. В отличие от встречи с Вероникой Вересаевой после разговора с Ксенией у меня не сложилось впечатления, что девушка что-то скрывает.

ГЛАВА 4

Прояснить все нюансы личных взаимоотношений Вячеслава и Вероники представлялось мне очень важным. Интуитивно я чувствовала, что, возможно, здесь кроется разгадка исчезновения Колесникова. И откладывать дело в долгий ящик не захотела. Поэтому сразу же после разговора с Ксенией я направилась обратно к элитной многоэтажке.

Подъехав к дому, я тут же забеспокоилась. Предчувствие было явно недобрым. Возле подъезда, в котором жила Вероника Вересаева, собралась толпа народа. Кроме того, я заметила несколько автомобилей, в том числе милицейский «уазик», а также машину «Скорой помощи».

Я остановила автомобиль, вышла и, подойдя поближе, влилась в толпу. Я тихонько спросила одну из женщин:

– Чего случилось-то?

– Женщину убили, – ответила та, – господи, ужас-то какой!

– И что делается! – подхватила другая. – В собственном доме убить могут!

– Да она не с нашего дома, – сказала вдруг третья, – незнакомая.

– Да как не с нашего! – махнула рукой та самая, к которой первоначально обратилась я. – Недавно она тут живет, в нашем подъезде.

– С нашего, с нашего, – закивала вторая, – я ее знаю, Вероникой звать. Она напротив меня как раз живет с женихом. Да молодая совсем! И у кого рука поднялась?

– Да сейчас ни за что ни про что убить могут, – вздохнула третья. – Ее ножом, что ль, пырнули?

– Не знаю, – пожала плечами первая. – Вон она милицию вызывала, – она кивнула на худенькую, совсем юную девушку в коротком летнем платье.

Я уже хотела окликнуть ее, но к девушке в это время подошел мужчина в милицейской форме с погонами капитана. Я отметила, что никто из милиционеров мне незнаком.

– …Я поднялась к Веронике полчаса назад, – дрожащим голосом сообщила девушка, – мы договаривались, что она даст мне конспекты… Я учусь на биологическом, а Вероника как раз закончила этот факультет. Но дверь мне никто не открыл. Я вышла на улицу, хотела пройти в магазин и тут заметила, что у нее горит свет. Днем! Тогда я забеспокоилась…

– Почему? – перебил ее милиционер. – Она могла просто выйти куда-то ненадолго. Почему вы сразу забеспокоились и вызвали нас?

– Я просто… – девушка совсем разволновалась. – Ну, не знаю, я с ней созванивалась сегодня, и… мне показалось, что она была чем-то взволнована. У меня просто было предчувствие какое-то нехорошее, – девушка всхлипнула.

«Да уж, – мысленно прокомментировала я. – Предчувствие тебя не обмануло. И меня, кстати, тоже… Между прочим, если бы мы с Родионом все-таки решили за ней проследить, возможно, мы и смогли бы предотвратить все это».

– И вообще, кто будет оставлять включенным свет днем, да еще в такую жару? – проговорила девушка.

– Вы сначала позвонили в милицию? – продолжил расспросы капитан.

– Нет, в «Скорую». А там мне велели вызвать вас, потому что они не станут ломиться в запертую дверь.

– Понятно, понятно, – проговорил капитан. – А когда вы видели Веронику Вересаеву в последний раз? До этого инцидента?

Девушка снова всхлипнула, подумала и сказала:

– Довольно давно. Мы встретились на улице, возле дома. Но почти не разговаривали, потому что я тогда спешила.

– Вы проедете с нами после того, как мы здесь закончим, – произнес капитан. – Расскажете все подробно. Попрошу вас никуда не отходить, ни с кем не разговаривать, не распространять никаких слухов, ясно?

Девушка покорно кивнула, вытирая слезы.

– Еще свидетели есть? – крикнул милиционер в толпу.

Толпа безмолвствовала.

– Тогда расходитесь, расходитесь! – крикнул милиционер. – Здесь нечего делать, идет серьезная работа.

Люди неуверенно затоптались на месте, но расходиться не спешили. Капитан повторил приказ и пошел к подъезду, кинув стоящему в дверях лейтенанту, чтобы проследил за порядком. А потом повернулся и крикнул подруге Вероники:

– Пройдите с нами в квартиру!

Народ действительно стал расходиться, вскоре во дворе остались только представители милиции. Через некоторое время из дома вынесли носилки, накрытые простыней. Их пронесли очень быстро и загрузили в машину «Скорой помощи», но я успела заметить, что простыня не надвинута на лицо девушки. Да и погрузили ее очень поспешно. А это значит… Значит, что Вероника, скорее всего, жива! Господи, хоть бы это оказалось правдой!

В первый момент я инстинктивно рванулась в сторону «Скорой», но тут же остановила себя: кто я такая? Мне все равно не позволят поехать с ней в больницу. И о том, чтобы побеседовать с девушкой, тоже речи быть не может. Ей нужно как минимум прийти в себя, более-менее поправиться, только тогда я сумею поговорить с ней. Кстати, за это время постараюсь связаться с кем-то из своих знакомых в милиции, чтобы в дальнейшем избежать препонов со стороны врачей.

Пока что я решила всего лишь проехать за машиной «Скорой помощи», чтобы узнать, в какую больницу повезут Веронику. Ну, и заодно все же убедиться в том, что она жива. Я не стала до поры до времени светиться перед милиционерами и сообщать, что ехала именно к Веронике. Они пока что знали не больше меня.

Ехать пришлось недолго: «Скорая» скрылась за воротами Первой городской больницы. Я увидела, как из нейрохирургического корпуса выбежали санитары и, подхватив носилки с лежащей на них Вероникой, внесли девушку в отделение. Дверь закрылась.

Дело принимало совершенно другой оборот. Случившееся еще больше запутывало ситуацию с исчезновением Вячеслава Колесникова. Я отправилась домой и всю дорогу не могла прийти в себя. Ну, дела! Значит, не зря мне сердце и разум подсказывали, что Вероника что-то знает! Вот только зря я не задержалась во время своего первого визита, зря не стала давить на нее, зря не решилась на слежку…

* * *

– С Вероникой все плохо. Она в больнице. – С этими словами я обратилась к Перетурину, набрав номер его сотового.

– Вероника Вересаева? – изумленно уточнил Родион Евгеньевич. – А что с ней такое?

– Точно не знаю, но, судя по тому, что в дело вмешалась милиция, присутствует некий криминал. Возможно, ее хотели убить.

Услышанная новость, видимо, ударила Перетурина по голове.

– Н-да, – пробормотал он. – Совсем все запуталось к чертовой матери! Но кому она могла помешать, кому?

– А вот это нам и предстоит выяснить, – проговорила я. – Необходимо проверить всех, кто имеет отношение к Вячеславу Колесникову.

– Значит, вы считаете, что это… происшествие с Вероникой связано с исчезновением Вячеслава? – спросил Перетурин.

– Скорее всего. Эти два события произошли одно за другим, вряд ли это совпадение, – ответила я.

– Но если Вячеслава убили из-за денег, которые он вез, то зачем убивать Веронику, зачем? Ведь она даже ничего не знала об этом! – не мог успокоиться Перетурин.

– Возможно, его убили не из-за денег, – устало проговорила я.

– А как ее хотели убить? Способ?

– Не знаю. Мне пока удалось выяснить лишь, что ее увезли в Первую городскую больницу.

– Знаете что, – решительно проговорил Родион. – Я сейчас к вам приеду!

– Зачем? – удивилась я.

– Вместе подумаем!

– Нет уж, спасибо, – решительно отказалась я. – Что-что, а думать я и сама умею. И даже в одиночестве у меня как-то лучше получается. Еще я обязательно свяжусь с кем-нибудь из милиции, чтобы узнать подробности происшествия с Вероникой. Будем надеяться, что она все-таки останется жива.

– Ну ладно, – немного разочарованно протянул Перетурин. – Но вы все-таки имейте в виду, Татьяна Александровна, что можете на меня рассчитывать. Я обязательно приеду по первому вашему требованию.

– Хорошо, спасибо, – невесело улыбнулась я и отключила связь.

Приехав домой, я выпила два стакана апельсинового сока, переоделась в шорты с майкой и первым делом набрала рабочий номер подполковника Мельникова. Он возглавлял убойный отдел в Кировском УВД, и, хотя об убийстве как таковом еще говорить было рано, вполне вероятно, что заниматься проверкой по этому делу поручили кому-то из его ребят. А уж если, не дай бог, Вероника умрет, тогда точно будет заведено уголовное дело.

К своему разочарованию, я услышала, что подполковник Мельников находится в отпуске. Что ж, это означало, что пока мне следует рассчитывать только на собственные силы. И хотя размышлять, не располагая всеми фактами, трудно, я погрузилась в раздумья.

Итак, о чем могла умолчать Вероника? О каких-то проблемах в отношениях с Вячеславом? А если они и были, то какое это имеет отношение к происходящему? Я никак не могла понять, за что хотели убить Веронику. Судя по всему, она и в самом деле ничего не знала о деньгах. А Вячеслав, скорее всего, исчез из-за них. А если нет? Может быть, это совпадение? Или преступник подстроил все так, чтобы все подумали, что совершено ограбление? Или он вообще не знал о деньгах и имеет место быть действительно невероятное совпадение?

Голова шла кругом от мыслей, картина никак не складывалась, все рушилось, как ни старалась я слепить факты. А может быть, действительно имел место несчастный случай? Да нет, слишком много совпадений и случайностей. Так не бывает.

Если допустить, что Вячеслав скрывается… Но с какой целью? Если он решил взять деньги и исчезнуть, то уж, наверное, заранее побеспокоился бы обо всем. Или же…

Или он просто не знал, что ему придется скрываться, произошло что-то непредвиденное. Это уже больше похоже на правду. Но тогда вообще непонятно, где копать. Что могло произойти такого, из-за чего он пустился в бега?

Ответа на этот вопрос я пока не находила, но мне казалось, что я на верном пути. Поскольку Вячеслав не мог исчезнуть только с целью прикарманить деньги, это нелогично. В этом случае он не стал бы затевать всю канитель со свадьбой. И кто в таком случае пытался убить Веронику, если, кроме Вячеслава, никто в деле не замешан? Он сам?

В принципе, подобный вариант можно было допустить, но только теоретически. Зачем ему убивать свою невесту? Чем она могла ему мешать? Нет, тут что-то другое. Скорее всего, верной является версия, что Вячеслав не предполагал, что ему придется исчезнуть. Есть еще кто-то – кто-то, кто руководит его поступками. Именно из-за этого человека Вячеслав прячется, именно… Именно этот человек пытался убить Веронику?

Вот трагедия Вероники никак не хотела вплетаться ни в одну из версий. С какой целью хотели убить ее, я никак не могла сообразить. По идее от ее смерти никто ничего не выигрывает. И даже если допустить, что сам Вячеслав хотел избавиться от надоевшей ему невесты, то ему достаточно было просто сказать ей об этом. Но уж никак не убивать. В первом случае ему грозил бы просто скандал, во втором все гораздо серьезнее. Нет, убивать Веронику он бы не стал. Но кто же, кто? Кто выигрывает хоть что-то от ее смерти?!

Стоп, а почему я решила, что Веронику хотели убить? Ведь я толком ничего не знаю об обстоятельствах этого дела! Да, дверь в ее квартиру была заперта, да, саму девушку обнаружили, скорее всего, без сознания… А что, если Вероника сама захотела свести счеты с жизнью?

Причины? Ну, можно предположить отчаяние из-за исчезновения жениха. Правда, по идее, прежде чем решаться на такой отчаянный шаг, как самоубийство, человек должен хотя бы дождаться результатов расследования… Или Вероника решила, что Вячеслав ее бросил? Может быть, он связался с нею и сообщил что-то, что заставило ее пойти на крайние меры?

Да, но почему тогда ее доставили в нейрохирургию? Что такого она могла с собой сотворить, чтобы получить травму нервной системы? Выстрелила в висок? Спрыгнула откуда-то и сломала позвоночник? Чушь! У нее нет оружия, а прыгать со шкафа, чтобы убиться насмерть, – до такого даже Вероника не додумалась бы. Единственное, что можно было бы предположить – выбросилась из окна, но тогда ее и нашли бы не в квартире.

Мои не очень связные мысли были прерваны звонком неугомонного Перетурина.

– Ну как? – спросил он.

– Что как? Если вы о новостях, то у меня их нет.

– Да новостей и так хватает, – вздохнул Перетурин. – Я думал, может быть, вы что-то придумали.

– К сожалению, ничего путного, – вздохнула я в ответ. – Могу лишь поделиться своими размышлениями.

– Давайте, – тут же согласился Перетурин, и я минут пять изливала ему свои мысли.