Млечный путь

Помолчав, я спросила:

– Ничего нового у вас в клинике не произошло?

– Нет, ничего, я бы сразу сообщил.

– А как ведет себя ваш заместитель, Павел Лукашенок?

– Как он может себя вести? – неподдельно удивился Эдуард. – Переживает, естественно, это ведь напрямую и его касается. Вячеслав исчез, а первый, кому я сказал об этом, был Павел.

– Я бы хотела поговорить и с ним, – сказала я.

– Это возможно, я думаю, завтра, – ответил Россошанский. – Вряд ли с этим у вас возникнут проблемы…

– Вот и хорошо, – подвела я итог. – И еще раз хочу вас попросить – не надо самодеятельности!

– Да, я учту, – заверил меня Россошанский, и на этом разговор был закончен.

* * *

К Ксении Колесниковой я решила поехать одна, здесь Перетурин мне ничем помочь не мог. При этом я все думала: чем вызвано его настойчивое желание сопровождать меня? Тем, что он в отпуске и у него слишком много свободного времени, которое он не знает куда девать? Думает, что полученный опыт поможет ему потом в его адвокатской практике? Или просто хочет проконтролировать работу, за которую он заплатил из своего кармана? Перетурин, нужно заметить, отсчитал мне аванс и сумму на текущие расходы сам, без помощи Ксении. Не знаю, не знаю. Ну, ничего, пока что он мне не мешает, даже наоборот, а если его присутствие будет совершенно неуместным, я сумею решительно ему отказать.

Уже по дороге я рассуждала сама с собой, насколько правильным было решение не следить за Вероникой. Хотя, откровенно говоря, технических средств для этого у меня сейчас было явно недостаточно. Вероника, несмотря на свою, скажем так, социальную инфантильность, была наблюдательной девушкой – в этом я уже убедилась. А если она в чем-то замешана, то и подавно будет вести себя крайне осторожно. К тому же обоих потенциальных шпионов – меня и Перетурина – она знает. Следовательно, затруднения налицо.

Дом, в котором жила Ксения Колесникова, сильно уступал новенькой девятиэтажке, которую ее брат облюбовал для своей семейной жизни. Это была стандартная пятиэтажка, выстроенная лет тридцать назад. Деревянные лавочки перед подъездами, на которых сидели привычные в подобных дворах старушки, молодые и не очень мамы с детьми…

Я осмотрелась, высчитывая, в каком подъезде должна находиться нужная квартира, и уверенно направилась к третьему. Поднявшись на пятый этаж – по дороге я совершенно нелогично проклинала Колесниковых за то, что не могли поселиться пониже – в такую жару не хотелось подниматься даже на второй, – я остановилась возле металлической двери с номером «25».

Некоторое время я стояла, прислушиваясь, но из-за двери не доносилось абсолютно никаких звуков. Я даже решила, что никого нет дома, но тем не менее надавила на кнопку звонка. Вскоре послышались осторожные шаги, и женский голос настороженно спросил:

– Кто там?

– Я частный детектив, Татьяна Александровна Иванова, – не стала скрывать я своего имени и цели визита, так как Ксения-то была в курсе событий. – Мне необходимо поговорить с Ксенией Колесниковой, – добавила я.

Тут же послышался звук отпираемых замков, дверь открылась, и я увидела молодую девушку лет двадцати трех. Не очень высокого роста худенькая брюнеточка с мелкими, острыми чертами лица. Кудрявые волосы были собраны в высокий хвост, черные шорты и такого же цвета майка обтягивали фигурку, делая ее еще более узкой. Девушка была совсем не похожа на Вячеслава Колесникова, разве что волосы тоже темные, поэтому я даже засомневалась, Ксения ли передо мной.

– Проходите, я Ксения, – коротко сказала девушка, отступая в глубь квартиры, и скрылась в комнате.

Пройдя, я увидела, что Ксения сидит на диване и держит в руках рюмку с коньяком. На журнальном столике перед ней стояла начатая бутылка.

– Коньяка хотите? – Голос у нее был хрипловатым, и вообще в облике было что-то резковатое, характерное скорее для мужчины, чем для женщины.

– Нет, спасибо, – поблагодарила я. – Считайте, что я на службе.

– А я вот хочу, – зло усмехнулась она и подняла на меня темные, почти черные глаза-смородины, – представляете, всю жизнь не пила, а сейчас вот… – Залпом выпила рюмку, поставила ее на столик и села, подтянув к подбородку острые коленки.

– Ксения, я хотела попросить вас о помощи, – мягко проговорила я, – понимаю ваше состояние, но коньяк в данном случае не то средство, которое может помочь. Сейчас нужно приложить все усилия, чтобы выручить вашего брата.

– Вы что-то знаете о нем? – резко вскинула она голову.

– Пока только то, что мне рассказали Эдуард Россошанский и невеста вашего брата.

– Господи, оставьте хотя бы Веронику в покое, – раздраженно произнесла Ксения, – она уж точно ничего не знает!

– А вы? – спросила я, удивленная ее резким тоном. Ведь Перетурин утверждал, что Ксения сама не против нанять частного детектива!

– Что я? – Она откинула со лба прядь непослушных волос и насмешливо посмотрела на меня. – Хотите сказать, что я знаю, где мой брат, и помалкиваю, напиваясь в одиночестве и рискуя сорвать соревнования, в которых должна участвовать?

Видя, что я внимательно смотрю на нее, Ксения чуть смягчилась и пояснила:

– Я мастер спорта по дзюдо. Периодически езжу на соревнования. Вот на следующей неделе как раз очередные. А сегодня я только что вернулась со сборов.

Ну, конечно, такая девушка, как Ксения Колесникова, насколько я сумела ее оценить, не могла заниматься художественной гимнастикой или, скажем, фигурным катанием. А вот дзюдо – это как раз подходящее занятие.

– Я ни в коем случае не думаю, что вы скрываете, что знаете, где находится ваш брат, – терпеливо продолжила я. – Но, по словам Эдуарда, вы очень дружны с Вячеславом, часто видитесь с ним, он вам все рассказывает, да и знаете вы его лучше всех остальных, поэтому я очень вас попрошу вспомнить, не случалось ли в последнее время с ним чего-то необычного… Не спешите отвечать, может быть, это какая-то мелочь, на которую вы и внимания не обратили, но сейчас я прошу вас припомнить, потому что в подобных делах важно абсолютно все.

Ксения нахмурилась. Очевидно, она все-таки прониклась моими словами, потому что враждебность постепенно слетала с нее, она задумалась, закусив губу, понимая серьезность ситуации и желая оказаться полезной, потом тряхнула кудрями.

– Ничего не могу сказать! Вроде бы все было как прежде. Единственное, что меня… немного удивило, так это то, что Вячеслав перебрался на время жить сюда.

– Почему же вас это удивило? – осторожно спросила я.

– Потому что он никогда не был особенно суеверным! И это дурацкое объяснение, что перед свадьбой нельзя встречаться, меня не убедило. И вообще, он всегда скучал, даже ненадолго расставаясь с Вероникой. К тому же он абсолютно неприспособленный к быту человек, а Вероника очень домовита, не то что я! С ней Вячеславу всегда гарантированы вкусный и сытный обед, свежая постель и чистая квартира. А мне некогда этим заниматься, я часто мотаюсь то по тренировкам, то по соревнованиям, да и не умею и не люблю, честно говоря, заниматься домашним хозяйством. И Вячеславу это прекрасно известно. Нет-нет, вы не подумайте, что я возражала против того, чтобы он пожил здесь, ни в коем случае! Мне и веселее с ним, мы действительно всегда хорошо дружили… Но… Есть еще одна мелочь, как вы говорите. Не знаю, имеет ли это значение или нет, но Вячеслав никогда не любил эту квартиру.

– Почему?

– Здесь жили наши родители. Ну и мы, естественно, тоже. А потом они погибли. Я тогда была подростком, хоть и переживала, но перенесла это легче, чем Вячеслав. И с тех пор ему все здесь напоминает о смерти родителей. Он постоянно твердил мне, что нужно поменять эту квартиру или продать и купить для меня другую, но я не хотела. Почему-то не могу оторваться от нее. Мы даже родительскую комнату не трогали, все там оставили как есть. Мы даже не заходим туда, она все время стоит запертой… – шепотом добавила девушка, кинув взгляд на закрытую дверь.

Вся резкость слетела с нее, передо мной сидела молодая, несчастная девчонка, вчерашний ребенок, и плакала. Было видно, что плакать она не привыкла, не умела и стеснялась своих слез, злилась на саму себя, с силой размазывая их по лицу.

– Ну-ну… – Я попыталась успокоить девушку, похлопав ее по худенькому, но сильному плечу. – Успокойтесь, Ксения, все будет хорошо. Я приложу все усилия, чтобы помочь вам, обещаю.

– Извините, – пробормотала Ксения и, взяв носовой платок, тщательно вытерла им мокрое лицо. – Вы не обращайте на меня внимания, спрашивайте. Я понимаю, что сейчас не время реветь.

– Вот вы сказали, Ксения, – неторопливо начала я, – что вас очень удивило намерение брата пожить у вас. А какие причины могли толкнуть его на это, как вы считаете? Только спокойно подумайте, не торопитесь.

– Я думаю… – прошептала Ксения, – что у него были какие-то неприятности. И он не хотел, чтобы об этом узнали другие.

– Почему? – тут же спросила я.

– Потому что… Вячеслав выглядел не совсем обычно. Вернее, он старался держаться как ни в чем не бывало, но я видела, что он как будто специально бодрится. Мне кажется, что он встречался здесь с кем-то.

– Почему? – снова спросила я.

– В тот день, когда Вячеслав переехал, я уехала вечером на соревнования. Вернулась через день и сразу уловила сильный запах табака. Так как я сама не курю, то сразу его почувствовала. Вячеслав курит редко и мало, он не смог бы один так прокурить квартиру… Я, конечно, спросила его об этом, он как-то неестественно засмеялся, а потом сказал, что просто у него выдались тяжелые дни, он переживал, потому что должен был закончить одно дело…

– Он не сказал, какое?

– Нет, – покачала головой девушка, – только сказал, что теперь все в порядке. Да-да, так и сказал. И выглядел он на самом деле успокоенным и очень счастливым. Все время что-то напевал, шутил, потом обнял меня и сказал: «Не переживай, сестренка, через недельку я отсюда съеду. Мог бы и теперь, но раз уж подписался, потерпи». Я, конечно, ответила, что он может жить здесь сколько угодно, но Вячеслав сказал, что и так уже соскучился по Веронике. И тут же позвонил ей. Я так и не узнала, что за неприятности у него были, но только поняла, что не из-за идиотских предрассудков он переселился ко мне.

– Вы думаете, что он от кого-то скрывался? – спросила я.

– Не знаю… – с тоской в голосе ответила Ксения. – Он сказал, что должен многое купить для них с Вероникой, на работе закончить кое-какие дела, отвезти деньги – обычное дело, потом все время говорил о свадьбе, мечтал, разрабатывал грандиозные планы… Словом, выглядел вполне довольным и счастливым. Так, словно с него свалилось что-то, что мучило его в последнее время…

– Вы когда его видели в последний раз?

– Тогда, когда он заехал за таблетками от головной боли… Часа в два, в тот самый день, когда вечером он не пришел домой.

«Значит, это было примерно через час или даже меньше после того, как он уехал из клиники. Действительно, выходит, что Ксения видела его последней перед исчезновением. Если, конечно, считать, что его никто не убивал – в этом случае последним его видел убийца», – промелькнул в моей голове шлейф мыслей.

– Как он вел себя? Выглядел все таким же счастливым?

– Нет, у него же голова болела. Но он старался сам поднять себе настроение. Он насвистывал что-то, я еще пошутила, что, мол, денег не будет. Вот и дошутилась…

– Он был один?

– Да, – несколько удивленно ответила Ксения. – Он, правда, говорил, что спешит, потому что его люди ждут.

«Кредиторы, вероятно, – отметила про себя я. – А если нет?»

– А вы не выглядывали во двор – с балкона или из окна – чтобы, например, помахать ему? – спросила я.

Ксения посмотрела на меня как на сумасшедшую, и я сразу поняла, что ответ ее будет отрицательным. Действительно, такой человек, как Ксения Колесникова, начисто лишенный сентиментальности, никогда не потратил бы время на столь бессмысленный, с ее точки зрения, поступок.

– У него что-нибудь было в руках?

Ксения наморщила лоб, потом ответила:

– Да, у него была сумка. Небольшая такая, спортивная, темно-синяя с белым.

– А когда он к вам переехал?

– Десять дней назад. Я это хорошо помню, потому что, как уже говорила, поехала в тот день на соревнования.

– А вот скажите, Ксения, только подумайте как следует… Вот вы сказали, что, по вашему мнению, Вячеслав здесь с кем-то встречался в ваше отсутствие.

– Это только мое предположение, – вставила Ксения.

– Конечно, конечно! Но, если допустить, что вы правы, то, как вам кажется, он встречался с мужчиной или с женщиной?

Ксения задумчиво провела пальцами по лбу, стараясь сосредоточиться.

– Скорее всего, с мужчиной, – медленно проговорила она. – Во всяком случае, никаких следов женщины я не обнаружила. Я имею в виду, ни следов губной помады, ни малейшего запаха духов. Я говорю, что уловила только запах табака. Конечно, женщина тоже может много курить, но… Не знаю! Может, и не было никого, и он действительно беспокоился о чем-то, поэтому и курил так много.

– Так-так, – бесцельно произнесла я, думая, как задать девушке щекотливый вопрос, – так-так…

Спросить же нужно было обязательно, хотя, как я уже поняла, Ксения обладала резким и прямолинейным характером. На не понравившийся ей вопрос она может дать такой ответ, что… Или оскорбится и вообще не станет больше ничего говорить. Но задать его все-таки нужно.

– То есть, Ксения, вы считаете, что ваш брат не мог встречаться здесь ни с какой другой женщиной? – нарочно выбрала я отрицательную формулировку.

Ксения вскинула голову.

– Моя квартира – не дом свиданий! – резко произнесла она. – А Вячеслав – не плейбой! Он жениться должен был через неделю, на любимой девушке, о чем вы говорите?!

– Конечно, конечно, – поспешно проговорила я. – Я о том и говорю, что такого просто быть не могло, да?

– Не могло, – буркнула Ксения и потянулась к бутылке.

Сгоряча плеснув себе полную рюмку, она опрокинула ее в рот, но, не привыкшая пить спиртное, вдруг закашлялась. Я быстро сходила на кухню и принесла ей стакан воды. Выпив его крупными глотками, Ксения успокоилась.

– Не нужно пить, – снова повторила я, убирая бутылку со столика. – И не смотрите на меня как на врага народа. Я же хочу вам помочь. Разве не вы просили о помощи Родиона Перетурина?

Ксения молчала, уставившись в одну точку. Потом сказала чуть слышно:

– Не знаю. Я уже никому не верю. Не верю, что кто-то может помочь.

– Почему?

– Я думаю о самом страшном, – прошептала девушка. – Ведь если бы с Вячеславом не случилось ничего страшного, он бы уже объявился. Значит… – губы ее задрожали.

– Это еще ничего не значит, – как можно бодрее произнесла я. – Вы знаете, сколько было случаев, когда люди находились через несколько недель и даже месяцев, живые и здоровые?

– Правда? – с надеждой спросила Ксения, глядя на меня умоляющими глазами. – Такое действительно возможно? То есть вы считаете, что все еще может быть хорошо?

– Ну конечно, – уверенно ответила я, хотя у меня самой не было уверенности в благополучном исходе этого дела. – Только нужно успокоиться и постараться помочь. Без эмоций и гнева.

– Я уже рассказала все, – пожала плечами Ксения. – Честное слово, мне больше нечего добавить.

Однако я считала по-другому. Мне хотелось прояснить еще ряд моментов, которые могли казаться Ксении несущественными и даже вызвать ее недоумение. Но осветить их было необходимо, и я продолжила задавать свои вопросы.

– А скажите, Ксения, с кем Вячеслав встречался до Вероники?

Как я и предполагала, Ксения вначале удивленно взглянула на меня, но потом все-таки ответила, не расспрашивая, почему меня это интересует:

– О, это было так давно… Что-то серьезное, я имею в виду. Со своей одноклассницей. Знаете, как это бывает? Сидят за одной партой, вместе в школу, из школы, он ей портфель несет, защищает. Вроде как любовь до гроба. А потом заканчивается школа, заканчивается детство, и люди понимают, что их ничего особо не связывает. Так вышло и у Вячеслава с Леной. После школы они поступили в разные вузы, встречались редко, у него сложилась своя компания, у нее своя. И стали просто приятелями. Изредка перезванивались, потом и это прошло. А после Лены у него было несколько романов, но там ничего серьезного. Пока не появилась Вероника. А почему вы спрашиваете?

– Мне положено все знать, – улыбнулась я.

– Если вы думаете, что она как-то замешана в этом, то напрасно. Они не виделись много лет, Лена давно вышла замуж… Все давно прошло.

Ксения развела руками, словно наглядно подтверждая то, насколько абсурдной она считает версию причастности Лены к исчезновению ее брата.

– Что ж, возможно, – проговорила я. – А вы фамилию ее не помните?

Ксения глубоко вздохнула, после чего четко произнесла, не скрывая язвительности в голосе:

– Фамилия ее Никитина, отчество мне неизвестно, жила раньше на улице Кольцевой в девятиэтажном доме. Чем занимается сейчас, тоже не знаю, но думаю, что, скорее всего, она замужем и воспитывает ребенка, а может быть, уже и двоих, и Вячеслава Колесникова помнит только как бывшего одноклассника.

– Понятно, – констатировала я, – и что же, в отношениях между Вячеславом и Вероникой все всегда было ровно и гладко?