Давайте напишем что-нибудь

– Я не патриарх! – крикнул им навстречу Деткин-Вклеткин, чтобы снизить эффект неоправданного ожидания.

– Что он говорит?

– Он говорит, что не патриарх…

– А Вы слушайте больше! Ни один патриарх никогда не скажет, что он патриарх. Ибо главное отличие настоящего патриарха от ложного в том, что настоящий всегда говорит: «Я не патриарх».

– В этом не патриархов отличие друг от друга, а сумасшедших!

– Сумасшедший и патриарх – одно и то же.

– Да упорядочьте же Вы Ваш понятийный мир! То у Вас патриарх и пофигист – одно и то же, то патриарх и сумасшедший – одно и то же!

– У меня, между прочим, пофигист и сумасшедший – тоже одно и то же. У меня всё – одно и то же, ибо я преодолел тщету этого мира и не различаю добра и зла.

Так, весело пререкаясь, несколько миллионов японцев и подошли к Деткин-Вклеткину, чтобы остановиться подле него и преклонить головы.

Увидев столько много преклоненных голов, Деткин-Вклеткин спросил:

– Что мне с ними делать?

– Подзатыльников надавайте – все сразу и уберутся, – посоветовала Умная Эльза.

– А мы чем займемся? – поинтересовался Деткин-Вклеткин.

– А мы пойдем Окружность смотреть. Я все-таки решила показать ее Вам, раз Вы патриарх.

– Я не патриарх! – взорвался Деткин-Вклеткин и надавал подзатыльников миллионам японцев. Те действительно убрались – причем в благоговении.

– Ни один патриарх никогда не скажет, что он патриарх, – с кроткой улыбкой повторила чужую мудрость Умная Эльза, и все вместе они отправились в национальный парк.

Подойдя к величественной композиции «Никогда и ни при каких обстоятельствах не забудем мать родную», Деткин-Вклеткин схватился за сердце и, с болью глядя на Умную Эльзу, произнес посиневшими губами:

– Что… это… у вас… тут?

ГЛАВА 33

Автор вводит лишнего человека в рамки художественного целого и выводит его за эти рамки

Я хорошо пойму тех, кто, прочитав название этой главы, истошно воскликнет: «Ну, слава Тебе, Господи! Наконец-то!» Ибо наличие лишних людей в современной русской литературе, вне всякого сомнения, следует отнести к главным ее завоеваниям. Давным-давно миновали те скучные времена, когда лишних людей по пальцам можно было пересчитать, даже бы восемь свободных пальцев осталось, потому что лишних этих людей и имелось-то всего два – их обоих почему-то назвали в честь северных русских рек: Онегин да Печорин. Однако после безвременной кончины как одного, так и другого дефицит лишних людей еще долго наблюдался в отечественной изящной словесности – и многие читатели даже начали утверждать, что отныне лишних людей нам не видать уж больше. Только это было поспешное утверждение, потому как впоследствии количество лишних людей не только не сократилось (да и куда ж ему еще-то было сокращаться?), но, наоборот, увеличилось, ибо с определенного момента просто все новые персонажи попадали исключительно в разряд лишних людей, и наша литература стала даже известна всему миру как литература лишних людей. В конце концов это сделалось ее отличительным признаком.

Итак, если тот или иной продукт литературного творчества хочет претендовать на высокое звание отечественного художественного произведения, в нем непременно должен быть, по крайней мере, один лишний человек. Этот лишний человек вовсе не обязан играть в рамках художественного целого какую-либо конструктивную роль, поскольку задача его не в этом. Его задача (и она у него одна-единственная) – опережать свое время, больше от лишнего человека ничего не требуется. За это, кстати, все лишние люди попадут в рай. «Чем занимался ты в земной жизни?» – строго спросит каждого из них апостол, например, Петр и услышит в ответ: «Я опережал свое время!» Тут апостол Петр скажет: «Вот молодец!» – и сразу распахнет перед таким лишним человеком золотые врата.

До сих пор в настоящем художественном произведении никто еще не опередил своего времени. Большинство из тех, с кем ты, о мой читатель, знаком, наоборот, шло в ногу со временем, чеканя шаг. Может быть, кому-то из них и удалось бы опередить свое время, если бы путающиеся у них под ногами отдельные индивиды не пытались повернуть время вспять. Так что все силы персонажей, которые в принципе могли бы опередить свое время, уходили не на то, чтобы опередить свое время, а на то, чтобы воспрепятствовать его движению назад. И это, надо сказать, персонажам прекрасно удавалось: загляните просто в любую из уже прочитанных глав! Вы увидите, что ни в одной из них время не двигалось вспять – в худшем случае оно топталось на месте… пару раз, правда, опасно качнулось в обратную сторону, но и только.

Теперь же час пробил насквозь – и пора, совсем пора ввести в настоящее художественное произведение лишнего человека, дав ему поручение опередить свое время.

– На сколько опережать-то… намного? – недовольно спрашивает появляющийся в рамках художественного целого Лишний Человек (от природы, видимо, ленивый). Причем по лицу его видно, что ему свое время не только намного опережать не хочется, но и вообще ни на сколько не хочется.

– Вот чего Вы, интересно, тут появились – с такой физиономией? Не хотите опережать – не опережайте. И без Вас найдется, кому опережать!

– Какого лешего так сразу конфликтовать-то? – миролюбиво интересуется новоприбывший. – Уж и вопроса задать нельзя! Да опережу я Вам свое время, опережу, не бойтесь! На сколько надо – на столько и опережу. Дней на… пять хватит?

– Знаете что, Лишний Человек!.. – упирается автор. – Ради пяти дней Вас в настоящее художественное произведение и вводить не стоило бы: себе дороже. А потом, на пять дней Вам кто угодно свое время опередит: невелик труд!

– Вот Вы сначала опередите свое время на пять дней, а потом говорите, – бурчит Лишний Человек.

– И опережу! – в порыве запальчивости отвечает ему автор, но, конечно, не опережает.

– Так на сколько опережать-то? – идет на попятную Лишний Человек.

– Ну… лет на пятьдесят как минимум.

– На пятьдеся-а-ат? – полуофонаревает Лишний Человек и решительно говорит: – Нет, если на пятьдесят – тогда другого лишнего ищите. А я больше чем на два года не согласен… и на два-то года – много!

– Стоп-стоп-стоп, – начинает кипятиться автор, – что это за торговлю Вы мне тут, извините, устраиваете? Сначала на пять дней, потом на два года… – есть ведь какая-то разница между пятью днями и двумя годами? В двух годах таких пяти дней – сколько?

– Сто сорок шесть таких пяти дней в двух годах, – мгновенно подсчитывает в уме Лишний Человек. – Сто сорок шесть, но не три тысячи шестьсот пятьдесят два с половиной раза по пять дней, как в пятидесяти годах, если учитывать високосные… Вы тоже думайте маленько, когда опережать предлагаете!

Тут автор как следует подумал, но сказал не подумавши:

– Тогда опередите на пять лет. Меньше пяти лет – никак не годится. Или на пять лет опережайте – или я тогда другого ищу.

– Это где же Вы другого-то найдете? – с ехидцей спросил Лишний Человек. – Мы, лишние люди, у современных писателей ой каким спросом пользуемся! Вон один писатель из Кривого Рога перед приятелем моим, тоже лишним человеком, на коленях просто стоял, чтоб тот свое время на два часа опередить согласился.

– Я перед Вами на колени не стану, – с гордостью отозвался автор и усугубил: – Я вообще ни перед кем на колени не стану! Тем более что я не из Кривого Рога.

– Я Вам и не предлагаю передо мной на коленях стоять, – уступил Лишний Человек, – и не говорю, что Вы из Кривого Рога. Я просто пример привожу – чтоб Вам понятнее было, с каким уважением к нам, лишним людям, другие относятся. Вот… стою перед Вами и добром предлагаю опередить свое время на два года – на два года, не на два часа! А Вы вместо того, чтобы спасибо сказать, кобенитесь.

– Выражения выбирайте, – посоветовал автор. – Мы с Вами все-таки интеллигентные люди.

– Так не из чего же выбирать! – возмутился Лишний Человек, но тут же и сдался: – Ладно, не буду мелочиться: опережу на два года и четыре с половиной месяца, черт с Вами!

– Опережайте! – махнул рукой автор и принялся исчезать в облаке дыма отечества.

– Погодите, – крикнул ему вслед Лишний Человек, – зовут-то меня как?

– Зовут Вас Ладогин, – раздалось из облака, – сравните с Онегиным и Печориным!

– А занимаюсь я чем?

– Оказанием первой медицинской помощи потерпевшим… – еле слышно донеслось до него.

Лишний Человек Ладогин вздохнул и нехотя начал опережать свое время. Некоторые не очень умные индивиды увязались за ним, чтобы вместе с ним опережать, но Ладогин остановил их властным жестом и сказал:

– Отвалите от меня, некоторые не очень умные индивиды! Опережать свое время – не в бирюльки играть: это дело опасное и сосредоточенное.

Сразу все поняв, некоторые не очень умные индивиды остались в далеком прошлом, в то время как сам Ладогин уже переместился приблизительно на два с половиной года вперед. Относительно чего же это вперед-то, получается… получается, что относительно тридцать второй главы – вы следите за ходом моих мыслей?

Там, куда Лишний Человек Ладогин переместился, кипела работа – и Ладогин сразу заскучал: работа в качестве способа времяпрепровождения ему не нравилась. Как и всем лишним людям в русской литературе, ему нравилось влюбляться в недоступных женщин, скакать верхом да постреливать из пистолета. К сожалению, ни одной недоступной женщины в будущем не обнаружилось, а скакать верхом и постреливать из пистолета от него не требовалось. Кстати, оказывать первую медицинскую помощь потерпевшим тоже было пока рано, ибо никто, со всей очевидностью, не терпел.

Лишний Человек Ладогин с тоской огляделся по сторонам, решительно не зная, чем заняться.

– Эй, ты, – услышал он чей-то внезапный окрик, – чего стоишь на дороге?

Окрик по праву принадлежал бригаде строителей, шедших со смены.

– Где хочу, там и стою! – пошел на конфликт Лишний Человек Ладогин, как у них, лишних людей, принято.

– А в рыло? – лаконично поинтересовалась бригада строителей.

– В рыло… – задумался было Ладогин, – не, в рыло не надо. Вы лучше, мужики, скажите, чего тут вообще происходит.

– Ты журналист, что ли? – расхохотались те.

– Журналист, – соврал Лишний Человек Ладогин.

– А-а-а… – уважительно отнеслась бригада строителей. – Ну, тогда… тогда ладно. Тебя что конкретно интересует?

– Трудовые будни, – опять соврал Лишний Человек Ладогин.

Бригада строителей задумалась.

– Мы тут, видишь ли, будни и праздники не различаем. Мы просто выполняем свой долг.

– А кому вы должны? – нашелся журналист.

Строители посовещались.

– Получается, что предкам нашим…седым.

– Это как?

– Да что ж ты за журналист-то такой? – возмутилась бригада строителей. – Руку на пульсе истории, что ли, не держишь?

– Держу… – покраснел Ладогин, специалист по оказанию первой медицинской помощи потерпевшим, – да только вот пульса нащупать не могу. Неопытный…

– Ну, тогда тебе много чего узнать придется! – пообещала бригада строителей и дала Ладогину интервью, от которого Ладогин почувствовал себя так, словно ему дали-таки в рыло.

Оказалось, что седые предки накрутили-навертели, а потомкам теперь разбирайся… Конкретно же дела обстояли таким образом, что седые предки якобы построили Абсолютно Правильную Окружность из спичек, но построили плохо – и потомкам приходится всё перестраивать.

– Так все перестраивать – или только Окружность? – не понял Ладогин.

– Да причем тут Окружность уже? – озадачили его потомки.

– Как это – «причем»? – смело взглянул в глаза потомков Ладогин. – Если седые предки именно Окружность плохо построили, то Окружность и перестраивать надо… а все-то зачем тогда перестраивать?

Бригада строителей махнула руками:

– Нам легче все перестроить, чем с Окружностью этой тетенькаться! Кстати, года полтора назад выяснилось, что седым предкам надо и вообще было не окружность, а четырехугольник строить. Ну и…

– Я в туалет схожу, – перебил бригаду строителей Лишний Человек Ладогин, но на самом деле сходил не в туалет, а в предшествующие главы, ибо установил, что знаний о настоящем художественном произведении у него недостаточно.

Вернувшись, Лишний Человек заявил:

– Значит, так… Вы, потомки, как я вижу, самой идеи не поняли. А идея в том, чтобы построить из спичек именно Окружность! Потому что спички – прямые, а Окружность – изогнутая. Четырехугольник же из спичек любой идиот построит.

– Ты, это… не груби! – приструнила его бригада строителей. – Что же касается Окружности, то… даже дошкольнику ясно, что из прямых не построишь окружности. Надо быть по самые икры деревянным, чтобы этого не понимать.

– Выходит, ваши седые предки по самые икры деревянными были? – поймал строителей на слове и не пустил их дальше Ладогин.

– Что-то вроде этого… – затопталась на месте бригада строителей.

– Не уважаете вы своих седых предков! – бросил им в лицо Ладогин.

Строители поочередно вытерли лицо за лицом и сказали:

– Почему же не уважаем, когда уважаем? Просто они наивные были – и кое-чего недопонимали. А мы пришли на их место и допоняли.

– Отчитайтесь в допонятом! – распорядился Ладогин силою вверенной ему ответственности.

И бригада строителей отчиталась. Выяснилось, что допоняли строители следующее: какою бы красивой ни считалась идея построения Абсолютно Правильной Окружности из спичек, идея эта была совершенно романтической, ибо только безнадежным мечтателям может прийти в голову строить что бы то ни было, игнорируя природные качества строительного материала. Нельзя построить гидроэлектростанцию из пуха. Нельзя построить железную дорогу из фантиков. Нельзя построить судно из сахарной ваты.

– Как много вы допоняли! – восхитился Ладогин. – И… что же вы сделали с допонятым?

– Употребили допонятое в дело, – отрапортовала бригада строителей.

И рассказала Ладогину о том, что обсуждение идеи перестройки Абсолютно Правильной Окружности из спичек закончилось признанием необходимости построения равностороннего прямоугольника, вершины которого находятся в России, Иране, Китае и снова в России.

Географическая сторона проекта вызвала удивление Ладогина.

– Чем объясняется такой набор стран? – осторожно спросил он.

– Границами возможностей человеческого гения, – ответили ему. – Прошли те времена, когда некоторые недальновидные умы считали возможным прокладывать линию Окружности по воде и горным склонам. Удержать спички на подобных поверхностях, как показал опыт седых предков, не удалось еще никому. Потому-то для построения равностороннего прямоугольника и была выбрана исключительно суша: равносторонний прямоугольник призван покрывать максимально большую территорию восточного полушария таким образом, чтобы ни один из участков прямоугольника не выходил за пределы этой суши.

– И что же… Европа совсем не вовлечена теперь в проект? – осведомился Ладогин.

– Европа? – рассмеялась бригада строителей. – Да кому она нужна, эта Европа! Там, как ни крути, а Средиземного моря ни за что не миновать. Да и вообще… Ты, дорогой журналист, карту мира видел когда-нибудь?

На этот вопрос Ладогин ответил быстро и положительно.

– Ну, а раз видел… – продолжала бригада строителей, – тогда тебе не нужно и объяснять, что ни в хваленой Европе, ни в превозносимой до небес Америке, включая и недоразвитую Южную, ни в чахнущей Африке, ни тем более в занюханной Австралии нет такого внушительного куска суши, не пересекаемого водными акваториями, как в Евразии. Стало быть, за Евразией и будущее.

Тут Лишний Человек Ладогин облегченно вздохнул и сказал в сердце своем: «Хорошо все-таки, что я не зашел еще дальше в будущее!»

Между тем бригада строителей продолжала: