Звездный Гольфстрим

И вот теперь им выпала возможность проверить себя на прочность, доказать, что экипаж малого галактического разведчика (МГР-1А) «Пеликан» достоин возложенной на него миссии и при любых обстоятельствах выполнит задание.

Но мысли Катрин частично были далеко от «Пеликана»: Где Володя, что с ним?

* * *

Движение кабины стало ощутимо замедляться. Сомов поднял голову, посмотрел на Дефо и встал на ноги, машинально отряхивая брюки. Брайан отлип от стены и выпрямился рядом с капитаном. Кабина последний раз вздрогнула и замерла. Створки дверей разъехались в стороны, открыв взору астронавтов большой, тускло освещенный красно-оранжевыми светильниками зал.

Сомов и Дефо сначала выглянули из лифта, а уж затем осторожно, с опаской вышли из кабины. Вокруг никого не было. Отойдя чуть в сторону, они огляделись и смогли оценить размеры помещения. Похоже, зал был круглым, по крайней мере, нигде не наблюдалось никаких углов. Вдоль стен были смонтированы огромные шкафы со сферическим верхом, похожие на поставленные на-попа цистерны. Из шкафов выходили кабели, шланги, провода с керамическими изоляторами, которые либо исчезали в стенах, либо соединяли шкафы между собой. Некоторые трубы уходили вверх и терялись во мраке — неяркие лампы освещали лишь нижнюю часть зала, поэтому об истинных размерах этого помещения можно было только догадываться. Металлическая шахта лифта тоже терялась из вида на высоте семи-десяти метров. Уходила ли она еще дальше вниз, или здесь была конечная остановка, непонятно. В плотном воздухе витал незнакомый запах, Дефо принюхался, но распознать его не смог.

Вылетевший из кабины дроид привлек их внимание ярко засветившимся экраном: «Следуйте за мной».

— Следуем, следуем… — проворчал Сомов и двинулся за поплывшим вперед дроидом. Дефо замыкал процессию.

Пройдя несколько десятков метров, они подошли к стене зала и увидели полукружие коридора, закрытого стальными дверьми. Дроид направил желтый лазерный луч на небольшую панель справа от дверей и они стали медленно расходиться в стороны, открывая проход в полутемный туннель, уходящий, казалось, в саму бесконечность. По полу, ровно посередине тянулась рельефная металлическая лента. Из ниши в стене туннеля выдвинулась обтекаемая открытая платформа и, выпустив клуб холодного пара, зависла над направляющей металлической лентой.

— Та-ак, монорельс подан… — усмехнулся Брайан.

— Это, скорее, мономагнитный гравикомпенсационный поезд — мономагг, — внимательнее присмотревшись к аппарату и даже присев и заглянув под днище, сказал Сомов. — Довольно старое изобретение, у нас его почти и не используют уже. Но это что-то совсем миниатюрное, узкоколейка…

Дроид подлетел к мономаггу, приземлился на переднюю панель и точно вошел в паз, будто сделанный под него. На платформе было всего четыре сиденья — по два в ряд. За спинками второго ряда сидений находилась площадка с поручнями по периметру. Сомов и Дефо подошли к монорельсу, из бортов которого выдвинулись короткие ступени, взобрались на платформу и уселись в жесткие неудобные кресла, из которых тут же вышли стальные поручни и сомкнулись на уровне грудной клетки астронавтов. Из переднего обтекателя поднялось округлое лобовое стекло.

— Как увеселительный аттракцион в двадцатом веке, ей-богу! — невольно вырвалось у Сомова.

— В Луна-парке на русских горках, — огляделся по сторонам Дефо.

— Американских… — поправил его на свой манер Сомов.

Платформа стала медленно разгоняться, заскользив в миллиметре над металлическим рельсом, удерживаемая электромагнитным полем. Движение монорельса было бесшумным и удивительно плавным, несмотря на набранную им приличную скорость. Редкие красноватые светильники быстро уносились за спину астронавтам. Туннель под небольшим уклоном уходил в глубь планеты и был почти прямым, за исключением пока одного мягкого некрутого правого поворота на юг, которого можно было и не заметить, если бы не легкая центростремительная перегрузка, которую они почувствовали. Освещен туннель был чисто символически, и дальше пятидесяти метров впереди и сзади не было видно ничего, кроме блеклых, размытых теней.

— Я думаю, что туннель освещается автоматически и только в том месте, где находится монорельс, — предположил Брайан.

— Разумно… — согласился командир. — Вопрос в другом: а где обитатели? Создается впечатление, что мы в мертвом городе.

— Или автоматическом…

— Как как?

— Ну… механическом. В городе-автомате или роботе, как будет угодно. Ведь есть же у нас планетарные орбитальные автоматические станции, галактические беспилотные зонды, электронно-оптические исследовательские лаборатории среднего и дальнего Внеземелья.

— А что? Вполне может быть! — оживился капитан. — Тогда нас должны перебросить отсюда на обитаемую планету или станцию. Готовься к космическому перелету, Дефо!

— Мне все равно, только скорее бы…

Они мчались со скоростью не меньше двухсот километров в час. Обтекатель и ветровое стекло с едва слышным свистом рассекали плотный, будто слежавшийся, воздух подземного города. Вдруг туннель резко расширился, обозначив что-то похожее на станцию, которая была так же скудно освещена, как и сам монорельсовый штрек. Платформа пронеслась вдоль «перрона» за считаные секунды, и разведчики не смогли ничего разглядеть, кроме больших, похожих на огромные стальные термосы, объектов, стоящих вертикально в ряд. И опять нигде — никого.

«Город-робот, словосочетание-то какое морозно-пустотно-отстраненное…» — с некоторой тревогой подумал Сомов. Происходящее все больше и больше напоминало ему, неплохо разбиравшемуся в искусстве, то ли театр абсурда Эжена Ионеско с его парадоксами и нонсенсами, то ли картины Сальвадора Дали и Рене Магритта с их пространственно-временным сюрреализмом. До психоделии «Крик» Эдварда Мунка пока, слава богу, дело не дошло, но в любом случае, как только он начинал думать о возможной развязке и ее последствиях, в кровь начинал ощутимо впрыскиваться адреналин. Сомов с некоторой завистью поглядел на Дефо, который, по крайней мере внешне, был спокоен, как удав, потому что прошел в спецшколе КОНОКОМа специальный глубокий психотренинг. Сомов же, да и другие «гражданские» астронавты, могли похвастаться лишь стандартным курсом психологической подготовки, преподаваемой во всех высших учебных заведениях Земли, готовящих кадры для работы в среднем и дальнем Внеземелье. На самом деле, город этот, скорее всего, является своего рода космической «пересадочной станцией».

Пересадочной станцией…

Монорельс снова влетел в туннель, и по ушам туго ударила динамическая воздушная волна. Оба астронавта продулись, чтобы освободить заложенные давлением уши.

Дроид, примостившийся на передней панели под ветровым стеклом, не подавал признаков жизни, а скоростная платформа продолжала пожирать километры нескончаемого подземного туннеля пересадочной станции.

Глава 11

ПОДЗЕМКА

Глаза Ричарда встретились с холодным безразличным взглядом Пола. К счастью, в этот момент Сноу сжимал в руках свой МИППС, который был модифицирован в лабораториях КОНОКОМа. Секундная растерянность прошла, и он нажал на неприметную кнопку на корпусе. Раздался электрический треск, резко запахло горелой проводкой и гарью. Три фигуры в дверях вздрогнули, стали заваливаться назад и гулко ударились о кафель операционной. Импульсный разрядник выпал из руки Пола и отлетел в сторону Его тут же схватил Блумберг и направил на поверженных противников, не подававших признаков жизни.

— Профессор, скорее! Отсюда надо уходить вместе с объектом! У нас минут пятнадцать, не больше!

— Кто эти люди?

— Это не люди, профессор, это андроиды! Скорее же, черт возьми, скорее!

Моран нажал на невидимую кнопку, и в стене открылись двери лифта ДДЛ.

С трудом сдвинув с места криокамеру с активированным антигравом, вчетвером они втолкнули ее в лифт.

— Стойте, стойте — мнемослепок! — вдруг всполошился профессор и, выскочив из лифта, принялся стучать по клавишам медицинского компьютера.

— Где блоки памяти? — подскочил к профессору Ричи.

В следующую секунду у него за спиной вырос ассистент Морана, протянул руку к системным блокам и, схватившись за небольшую скобу, с силой вырвал из паза небольшой модуль с пикосхемой.

— Герберт, как ты можешь? — возмутился профессор варварству своего ассистента.

— Девочки, немедленно уходите и вызовите… — крикнул ассистент.

— Все в лифт! — рявкнул Ричард и втолкнул туда и профессора и ассистента. Краем уха он услышал стук женских каблучков — санитарки прыснули вон из операционной. — Профессор, мы не можем воспользоваться флаерами, нас тут же вычислят, нет ли в клинике других видов транспорта или, на худой конец, запасные скрытые выходы?

— Есть! — вместо профессора ответил Герберт. — Есть всеми забытая и давно законсервированная станция ММГ! Двигаем туда?

— Нет, стоп! Чтобы нас сразу не вычислили, поедем с пересадками. Это можно?

Спустя десять минут уставшие и мокрые от пота они в очередной раз вытолкнули криокамеру из кабины лифта в темное помещение. Медленно разгорелись тусклые лампы холодного света.

Оглядевшись, Ричард понял, что находятся они действительно на небольшом перроне старой станции суперподземки — мономагга — более индивидуального и на порядок, а то и выше, более совершенного технологически преемника старого метро и скоростного монорельса. Рядом стоял каплевидный сине-белый вагон, больше похожий на фюзеляж старинного самолета. При их приближении, двери с резиновым шлепком разошлись — видимо, от времени гермопрокладки на них слегка склеились. Внутри вагона зажегся неяркий желтоватый свет.

Пока Ричард, Блумберг и Моран вталкивали криокамеру внутрь вагона, Герберт заблокировал изнутри двери лифта ДДЛ, после чего бегом присоединился к своим товарищам.

— Куда теперь? — тяжело дыша, спросил Блумберг.

— Мономагг «Ламанш» Западного отделения европейских монорельсовых дорог системы ММГ приветствует вас на своем борту! — неожиданно прозвучал из динамиков лишенный выражения голос. — Прошу определиться с маршрутом и с оплатой поездки.

— Пока направление — Лион! — не задумываясь, выпалил Ричард. — Оплата придет чуть позже от наших спонсоров!

— Направление Лион, Франция. Принято. Прошу занять места и закрепить багаж в хвостовой части кабины. Расстояние Льеж — Лион — 590 километров, расчетное время в пути — 45 минут.

Герберт и Айво подвели криокамеру к задней стенке и принайтовали ее специальными ремнями. Затем все расселись по удобным авиационным анатомическим креслам, и мономагг «Ламанш» мягко и беззвучно тронулся, будто и не стоял здесь без движения несколько десятков лет. В верхней части впереди располагался большой гологравизор, на котором возникла карта Европы и схема их маршрута с рубиновой точкой — позицией вагона в настоящий момент времени.

Сначала движение мономагга было небыстрым — много поворотов. Видимо, компьютер вел его к туннелю, который и будет той прямой, по которой он понесется с сумасшедшей скоростью. Ричард вспомнил, что туннели для мономаггов прокладывали практически всегда по прямой, стараясь избегать поворотов, а уж если это было невозможно, то они проектировались с минимальным изгибом и соответствующей угловой параболикой, для прохождения на полной скорости. Мономагг способен разгоняться до 800 километров в час и даже более. На скорости свыше восьмисот специальная система отвода воздуха, выталкиваемого вагоном из туннеля, теряет эффективность и начинает притормаживать экспресс. Но это справедливо для местных линий, где проложено всего два магнорельса, и сечение трубы туннеля небольшое. На крупных магистралях, где проложено до десяти и более магнорельс (что-то вроде многожильного кабеля) и где сектора движения разделены решетчатыми конструкциями, а сечение трубы иногда превышает 50 метров, скорости могут достигать и тысячи километров в час. Однако с бурным развитием индивидуального и доступного флаертранспорта ни автомобили, ни мономагг (система ММГ) не смогли выдержать конкуренции. Первые были в подавляющем большинстве сданы на переработку, за исключением суперкаров и коллекционных машин, а системой ММГ просто постепенно перестали пользоваться и забыли. Но, как это ни странно, ни у кого не поднялась рука отключить суперкомпьютер Фарадей (100 петафлоп), обслуживающий всю мировую сеть ММГ и не допустивший ни одного серьезного сбоя или аварии за все время эксплуатации системы. Но иногда какая-нибудь артерия системы оживала и разгоняла до бешеной скорости когда любителей острых ощущений, когда группы школьников, изучающих историю науки и техники, когда студентов транспортных вузов… Но на 99 процентов система ММГ бездействовала, хотя и была готова в любой момент заработать с полной нагрузкой — все необходимые технические работы проводились в срок и в полном соответствии с регламентом. Раньше эту систему законсервировали бы «на случай войны», а теперь зачем?

Вагон мономагга вырулил на прямой участок, и пассажиры почувствовали, что их заметно прижало к спинкам кресел. На гологравизоре сбоку побежали зеленые цифры: 60… 80… 100… 120 километров в час. Через пять минут индикатор показывал уже 480 километров.

— Мистер… Сноу, — негромко позвал профессор. — Почему Лион?

— Там есть отделение КОНОКОМа…

— В Брюсселе тоже, к тому же это намного ближе, — проворчал Моран.

— Это и плохо. Нам надо куда подальше. Кстати, профессор, у вас нет друзей, коллег по вашему криогенному цеху, проживающих подальше от Льежа и желательно в уединении?

— Откуда у меня такие знакомые? — пожал плечами профессор.

— Погодите, погодите! — вмешался в разговор Герберт. — Профессор, а вы не помните случайно доктора Клейна? Стефана Клейна?

— Клейна? Это того психа, который все пытался оживлять мертвых?

— Нет, он изобрел прибор и методику считывания информации из глубокого подсознания людей, находящихся в бессознательном или коматозном состоянии, — спокойно пояснил Герберт.

— Как, как? — вскинул брови Блумберг.

— Да, был такой шарлатан, что-то такое всплывает в памяти. Прибор у него, когда надо, не работал, а методика требовала не меньших допусков, чем любая другая. В общем — туфта! — сплюнул Моран.

— Не скажите, профессор. Вы уж извините, но припомните, Клейну всю дорогу вставляли палки в колеса, да он и сам, конечно, во многом виноват — характерец тот еще! Просто его выступления постоянно сопровождались какими-то дикими выходками и скандалами. Вот и вы, профессор, сначала вспомнили, только то, что он оживлял мертвых. Да, на одном из своих выступлений Клейн попытался продемонстрировать мнемоскопирование мозга больного, впавшего в кому много лет назад. Я уже не помню, что там произошло на самом деле, заручился ли он разрешением родственников несчастного или нет, но суть в том, что больной прямо во время демонстрации окончательно испустил дух, а Клейн, вместо того чтобы попытаться его вернуть, судорожно начал мнемоскопирование, после чего в зале возникла безобразная драка между малочисленными сторонниками Клейна и остальными присутствующими. В общем, ученые мужи оттаскали друг друга за бороды, разбили несколько стаканов и графинов об лысины, расквасили друг другу носы, и были разняты совершенно обалдевшими от такого поворота событий полицейскими. Буквально через несколько дней Клейн был подвергнут большинством врачебной братии остракизму и исключен из всех медицинских академий и организаций, где состоял членом. После этого скандала, ставшего апофеозом его карьеры, он окончательно исчез из публичной медицины. Но я слышал, что он имеет свою небольшую, прекрасно оборудованную лабораторию где-то на севере Африки, в Марокко, что ли. Он всегда обладал достаточными финансовыми возможностями, отец, рано умерший, завещал ему свое немалое состояние. Стефан удачно его вложил, и даже просто проценты от него он был не в состоянии потратить полностью.

С интересом дослушав красочный экскурс Герберта, Ричард достал свой МИППС и принялся щелкать клавишами, пристально вглядываясь в экран. Прошло по крайней мере четверть часа, пока Ричард не поднял голову и оглядел присутствующих.

— Все, меняем маршрут, — произнес он.

Пассажиры мономагга в недоумении уставились на него. В это время на экране гологравизора появилась надпись: «Гриф СС. Маршрут: Лион — Тулуза — Сарагоса — Мадрид — Гибралтар — Сеута — Фес — Бешар — Тагит. Расстояние: 2950 километров, расчетное время в пути: 3 часа 05 минут». После этого, совершенно неожиданно для всех, и Ричарда в том числе, появилось лицо Дон Кимуры:

— Профессор, благодарю за сотрудничество и прошу извинить за причиненные неудобства, но делаем мы общее дело, поверьте. Говорю с вами по закрытой шифр-связи, прослушать и перехватить наш разговор невозможно, по крайней мере, мне так обещали наши технари. Из сообщения агента Сноу я понял, куда и к кому вы направляетесь. Предупреждать мы его не собираемся, но наши люди подстрахуют. Техника использоваться не будет — можно привлечь к себе ненужное внимание. Вопросы есть?

— Господин директор, а что с тремя андроидами, которые угрожали нам в клинике профессора? — не удержался Ричи.

— Двое ушли, один уничтожен.

— Совсем? — привстал Айво.

— Нет, его… кх-м… тело исследуют. Все?

— Господин директор, позвольте еще один вопрос? Как там с «Пеликаном»?

— Пока похвастаться нечем. Ищем. Все? Тогда успехов! — Дон Кимура отключился.

— И что мы будем у этого Клейна делать? — тряхнул седой шевелюрой Моран.

— Во-первых, мы попробуем…

Научная дискуссия между Мораном, Гербертом и Блумбергом завязалась нешуточная, и Ричард решил, что настало время немного отдохнуть — когда еще выпадет такая возможность, черт его знает! Он привел кресло в горизонтальное положение.

— Теплые пледы и подушки можно взять в конце вагона в нижнем шкафу с обозначением ПП, либо в небольших шкафчиках у вас над головой, — не замедлил пояснить механический голос компьютера мономагга. — Рад сообщить, что ваша поездка полностью оплачена. Спасибо.

— Кто бы сомневался… — пробормотал Ричи и, повернув голову, обратился к ученой братии: — До Гибралтара дойдем быстро, а там рекомендую всем не пропустить уникальное зрелище и необычные ощущения перелета через Гибралтарский пролив. Мы выстрелим из Геркулесовых столбов. Двадцать километров полета на высоте трехсот метров над уровнем моря со скоростью более тысячи километров в час. Погода там облачная, ветер до тридцати метров в секунду. На море волнение восемь баллов, — выдал информацию Сноу, считав ее со своего МИППСа. Затем он поудобнее устроился в кресле, накрылся шерстяным пледом и быстро заснул.

Глава 12

КОНТАКТ, ЧАСТЬ 1

Монорельсовая платформа начала плавно притормаживать и через несколько минут остановилась, пару раз качнувшись на магнитной подушке. Металлические скобы расцепились и убрались в сиденья, ветровое стекло втянулось в обтекаемый нос монорельса, по бокам выдвинулись небольшие ступени для спуска. Дроид «проснулся» и поднялся в воздух.

Сомов и Дефо слезли с платформы и завертели головами, оглядываясь вокруг. Находились они в большом квадратном помещении со стороной не меньше пятидесяти метров и высотой до пятнадцати-семнадцати. Прямо посередине зала располагалось несколько вертикальных труб, напоминающих лифтовые шахты, подобно шахте того лифта, в котором они спустились сюда. Дроид поплыл в сторону этих труб, и астронавты последовали за ним. Рядом с трубами виднелись короба с приборами и механизмами, о назначении которых можно было лишь догадываться.

Дроид завис над одним из коробов, и на металлической поверхности открылись створки, представив взору огромное количество циферблатов, шкал, фидеров, кнопок и джойстиков. Несметное количество индикаторов светились зеленым и синим светом. Дроид выдвинул несколько манипуляторов и соединился с пультом. Зажглись новые индикаторы, осветились дополнительные шкалы.

— И что теперь? — повесил вопрос Сомов.

Вместо ответа в одной из вертикальных труб раскрылись створки, и астронавты с интересом заглянули внутрь. Сечение трубы было круглым, и внутреннее помещение представляло собой цилиндр высотой два с половиной метра. Поверхность стен кабины переливалась белыми искрами с вкраплениями всех цветов радуги, будто была обсыпана крошкой горного хрусталя. В воздухе кружились мельчайшие сверкающие снежинки, или это было лишь иллюзией, но все это создавало впечатление движения, преобразования, цветосмешения, как в детском калейдоскопе. Однако вся эта палитра не была яркой и не резала глаз.

«Сомов, заходите первым», — пробежал текст по экрану дроида, продолжавшего регулировать настройки на разноцветном пульте.

— Что это? — слегка растерянно спросил он.

«Телепорт», — пробежало по экрану.

— Хорошо, — сказал Сомов и, оглянувшись на Брайана, решительно зашел в сияние кабины. Двери за ним закрылись.

Спустя несколько секунд где-то вдалеке, на пределе слухового восприятия послышались глухие раскаты то ли грома, то ли взрыва.

«Теперь вы, Дефо», — прочитал Брайан на экране, и двери кабины вновь раскрылись. Она была пуста. Глубоко вздохнув, разведчик шагнул внутрь переливающегося калейдоскопа. Металлические створки за ним сразу же закрылись, но ничего не происходило, и Дефо начал было уже оглядываться в поисках отпирающего механизма, но металлические панели вскоре сами разошлись в стороны.

В глаза ударил свет. Он не был ярким, но после нескольких часов странствий по подземному городу, освещенному скудными красновато-оранжевыми светильниками, казался нестерпимо, ослепительно-белым. Из шлема Дефо выдвинулся зелено-голубой светофильтр. Разведчик положил руку на раму двери, долю секунды привыкал к освещению и шагнул наружу.

Первое, что он с огромным облегчением увидел, это живого и невредимого Вовку и стоящего рядом с ним Сомова. Они улыбались и приветственно махали Брайану руками. Быстрым шагом он подошел к ним и с удовольствием пожал руку Прыгунову:

— Здорово, пропащая душа! И где же вы изволили прятаться от нас? — улыбаясь, проговорил Дефо.

— Здравствуй, Брайан! Не волнуйся, меня тут не обижали!

— Ну, а что дальше? Где хозяева, где комитет по встрече? — недоуменно произнес Сомов. — Володя, ты тут с кем-то общался?

— Нет, Михал Васильич, только с роботами, дроидами.

— Так, пора и нам проявить характер! — принял решение Сомов и обратился в пустоту: — Послушайте, нам необходимо привести себя в порядок, умыться, извините, справить естественные надобности, принять пищу.

К их удивлению, к ним тут же подплыл средних размеров дроид, на экране которого засветилось: «Следуйте за мной».

— Следуем, опять следуем… — проворчал Дефо, и вся троица потянулась за медленно плывущим роботом.

Идти пришлось довольно долго, минут двадцать. За это время они миновали несколько туннелей, больших и малых помещений и оказались, наконец, в длинном коридоре с дверьми по обе стороны.