Звездный Гольфстрим

«Можете занимать любые помещения. У вас два часа» — высветил дроид на своем экране и споро исчез за углом коридора.

Дефо нажал на ручку одной из дверей, и зашел. Вслед за ним в проеме появились Сомов и Прыгунов. Астронавты оказались в просторной комнате отеля средней руки с кроватью, столом, секретером и другими привычными предметами. Справа были три двери: одна вела в ванную комнату, другая в туалет, третья — в миниатюрную кухню. Вокруг царил хирургический порядок. Все «расходные материалы» — мыло, полотенца, зубные щетки, салфетки и прочее были в наличии.

— Ну что ж, всем полчаса на помывку и собираемся здесь, попробуем перекусить, — скомандовал Сомов, и астронавты разошлись по номерам.

Через три минуты Вовка, разобравшись с нехитрым управлением, с огромным удовольствием сбросил с себя одежду и шумно прыгнул в быстро наполнившуюся горячей голубой водой огромную ванну, расплескав изрядное количество на пол. Но здесь не «Пеликан», никакой экономии, плавай — не хочу! Напустив побольше пены, он принялся усердно полосовать себя из массажного душа. Давление мельчайших струй было настолько высоким, что ощущения были на грани болевых, и Вовка немного снизил напор. Настроение с каждой минутой улучшалось, да еще впереди ждало невероятное приключение — контакт!

Выбравшись из ванны и обтираясь мягким махровым полотенцем, раскрасневшийся Вовка сунул свой нос в шкафчики и обследовал все полки. В бельевом шкафу он обнаружил несколько пар свежих трусов, маек, носков и поразился. Висело там и два белоснежных банных халата. «Они о нас все знают, или сами такие же гуманоиды, как и мы?» — задался вопросом Прыгунов и стал одеваться. С некоторым отвращением напялив на себя пропахший потом, пыльный комбинезон с шевронами «Пеликан», он направился в номер к Сомову.

Дефо уже был там и разговаривал с командиром.

— …почти земная, — закончил фразу Дефо, скользнул взглядом по вошедшему Вовке, кивнул и вновь повернулся к Сомову.

— Да, я тоже это заметил, что сила тяжести слегка изменилась. Судя по всему, нас перебросили на другую планету. Но как? Ведь все произошло практически мгновенно. Неужели телепортация?..

— Похоже на то, капитан, очень похоже.

— А есть-то будем? Вроде как собирались, а? — вставил свой наболевший вопрос давно проголодавшийся Вовка, вываливая из небольшого рюкзака на стол несколько банок саморазогревающихся консервов и термос.

— Да, раб желудка, только свинячить не надо, — сказал Дефо, сходил на кухню и принес что-то напоминающее скатерть и салфетки.

Сомов в это время распотрошил второй. Оба рюкзака составляли часть экипировки Сомова и Дефо. Но, осмотрев груду выложенных банок-склянок, решительно смел часть из них обратно:

— Придется экономить, черт его знает, сколько нас здесь продержат!

Заметив вытянувшуюся Вовкину физиономию, Дефо усмехнулся:

— Наступили разгрузочные дни, Володя. Но не волнуйся — они полезны.

— Может, тем, кто за сто весит и полезны, — беззлобно огрызнулся Прыгунов, посмотрев на Дефо.

— Володя, ты ошибся, перед тобой Аполлон весом всего восемьдесят девять! — выдергивая чеки разогрева банок, заметил Сомов.

— А… откуда вы знаете? — удивился Вовка.

— Я — капитан «Пеликана», бортинженер, и многое знаю об экипаже, что вам не положено! — проворчал Сомов, отвинчивая крышку «вечного» термоса.

Дефо подмигнул Прыгунову и достал универсальный нож с набором столовых приборов.

Минут пятнадцать были слышны лишь щелканье и треск вскрываемых банок да звон ножей, ложек и вилок. Все трое сосредоточенно работали челюстями.

— Ну что, подкрепились? — отставляя полупустой термос, спросил капитан.

— Уф! Готов к дальнейшему прохождению службы, — отдуваясь, произнес Дефо и широко улыбнулся.

Вовка предпочел промолчать.

— Тогда пошли, — посмотрев на часы, сказал Сомов, встал из-за стола и направился к двери.

Дефо двинулся следом. Прыгунов, торопливо пытаясь запихнуть в рот последний кусок горячей тушенки на хлебе, немного не рассчитал финальную траекторию и вывалил ее себе на комбез. Чертыхаясь и пытаясь оттереть жирные пятна от куртки и брюк салфеткой, он поспешил за командиром и разведчиком, выходившими в коридор.

Там их ждал знакомый дроид.

«Идемте».

— Идем, — откликнулся Сомов.

Они опять потратили минут пятнадцать на переходы по коридорам и залам, пока не пришли к стальной двери, открывшейся при их приближении. Почувствовав, как участился пульс, Сомов с товарищами шагнул в проем.

Они очутились в просторной комнате с высокими потолками. Посередине стоял овальный стол, за которым сидел… человек. Это был загорелый молодой мужчина с темными волосами и правильными чертами лица. При приближении троих астронавтов он встал, и оказалось, что он высокого роста — не менее метра девяносто. На нем была рубашка-ковбойка и черные, идеально выглаженные брюки.

— Здравствуйте, добро пожаловать на планету Садалсууд. Вы ведь так называете нашу звезду? — произнес он на правильном интерлингво. — Меня зовут Кью Севенси.

Пришедшие застыли, переваривая увиденное и услышанное, хотя психологически и были готовы к подобному повороту событий.

— Рад приветствовать вас от имени планеты Земля. Наверное, нам не имеет смысла представляться?

— Совершенно верно. Прошу вас садиться, Михаил Сомов, Брайан Дефо и Владимир Прыгунов, — всем по очереди поклонившись, предложил Кью Севенси и указал на стулья. Его низковатый голос звучал совершенно индифферентно, что не очень вязалось с радушным выражением его лица. — Хотелось бы знать, нет ли у вас каких-либо просьб или пожеланий.

— Нет, спасибо, все прекрасно. Видно, что вы многое знаете о нашей цивилизации и о нас. В этом смысле мы в неравном положении, — чтобы хоть как-то выровнять положение, произнес Сомов. — Мы о вас не знаем ровным счетом ничего.

— Да, вы абсолютно правы, мы многое о вас знаем. Но нам проще рассказать об этом с экрана. Мы специально смонтировали этот фильм для вас. Прошу вашего внимания.

В центре помещения сначала заискрилось, а потом материализовался большой объемный трехмерный экран, на котором появилось изображение.

Камера медленно наплывала из глубин космоса на Солнечную систему, постепенно приближаясь к третьей планете — бело-голубой Земле.

— Андроиды Садалсууда давно держат в поле своего зрения развитие цивилизации на Земле. Несколько сотен тысяч лет. С самого начала. Задолго до того момента, когда первая робкая искра осветила мрак спящего сознания троглодита, мы установили наблюдение за вашей планетой…

Глава 13

САХАРСКИЙ ОТШЕЛЬНИК

Ричард зашевелился и приподнял голову. Моран, Блумберг и Герберт продолжали разговаривать. Их научный спор протекал на удивление спокойно и чинно. Моран чертил какие-то графики на экране своего МИППСа и показывал собеседникам. Те, в свою очередь, внимательно в них вглядывались, кивали головами и делали различные ремарки.

«Ну и слава богу, хоть здесь обойдемся без разбитых голов и графинов» — усмехнувшись, подумал Ричи, но, вспомнив, что предстоит встреча с экстравагантным и взбалмошным Клейном, окончательно проснулся.

Рубиновая точка на центральном экране мономагга вплотную приблизилась к Гибралтарскому проливу.

— Уважаемые пассажиры, прошу вас занять свои места и пристегнуть ремни безопасности. Через десять минут мы совершим перелет через Гибралтарский пролив. Дальность прыжка — 22 километра, наибольшая высота полета над уровнем моря — 350 метров, скорость одна тысяча сто пятьдесят километров в час. К сожалению, сейчас в заливе штормовая погода, волнение 8 баллов, скорость ветра до 40 метров в секунду. Облачность — 400–500 метров, видимость до двух километров. Над проливом нас немного потрясет, но это не страшно. Мы будем находиться в воздухе 67 секунд. Начинаем разгон, — механический голос умолк.

Из отвесной скалы Геркулесовых столбов выходила наружу под углом в пятнадцать градусов широченная труба ММГ, чтобы оборваться над берегом на высоте двухсот сорока метров. Последние сотни метров, висящие над кипящим пеной штормовых волн Средиземным морем, труба была сильно перфорирована и расширялась к концу почти до семидесяти метров — там находились мощные магнитные приемно-поддерживающие генераторы, которые и обеспечивали перелет вагонов мономагга. С расстояния в несколько километров это сооружение походило на гигантское зенитное орудие с дульным тормозом, нацеленное в небо. Точно такая же «зенитка» находилась на африканском побережье пролива в 22 километрах.

В каплевидном вагоне мономагга стал различим легкий гул, это включились дополнительные электромагнитные контуры для разгона до предельной скорости. Пассажиры пристегнулись, устроились поудобнее в больших креслах и приготовились к незаурядному приключению.

В хорошую погоду днем, даже в те годы, когда ММГ пользовалась огромной популярностью и работала на полную катушку, вид пролетающих над проливом десятков кабин мономагга не впечатлял. А вот в штормовую погоду, при низкой облачности, и особенно ночью, это было завораживающее зрелище. Самих вагонов видно практически не было, зато в низкой дымке и в разрывах дождевой пелены становились видны наведенные — голубые, поддерживающие — желтые и направляющие — зеленые магнитные поля. Несущие электромагнитные силы создавали эффект красного ореола вокруг самих вагонов. Примерно на полпути из-под воды вертикально вверх и под небольшим углом в стороны, расходилось сиреневое сияние подводной центральной электромагнитной гравитационной опоры, страхующей и связывающей все эфемерное сооружение из полей, лучей и токов. Вся эта феерия была похожа на призрачный, фантастический и полупрозрачный мост колоссальных размеров, который будто живой пытается прорваться в нашу реальность из мрачного сумрака небытия, из потустороннего липкого зазеркалья, но никак не может устоять в этой реальности: что-то его не отпускает оттуда, держит, вяжет, обволакивает… Все пространство вокруг иллюзорного моста сверкало, переливалось и размазывалось всеми цветами радуги, наподобие северного сияния.

Мономагг ощутимо задрал переднюю часть — пошли последние полтора километра, труба поднималась к Геркулесовым столбам под углом в пятнадцать градусов.

Мимо окон-иллюминаторов стремительно пронеслись последние сотни метров перфорированной трубы ММГ, снаружи резко посветлело, и вагон, как камень из пращи, вылетел из жерла гигантского ствола в предрассветный полусумрак-полусвет. Освещение внутри кабины тут же погасло.

Сразу стало понятным заблаговременное предупреждение компьютера о плохой погоде — мономагг стало раскачивать и ощутимо трясти. Высота гудения несущих полей стала неровной, она менялась в зависимости от нагрузки на генераторы вагона. Хотя 95 процентов работы по переносу вагона через пролив делали наземные концевые генераторы, и улавливатели, и центральная опора.

Ричард прильнул к широкому иллюминатору и во все глаза смотрел на проплывающую внизу стальную поверхность моря, испещренную многочисленными белыми пенными барашками, на тяжелые свинцовые облака. Кое-где из туманного сумрака облаков явно шел дождь, но из-за штормового ветра он шел почти горизонтально и иногда даже вверх. От такого зрелища у пассажиров перехватило дух.

Кабина продолжала рассекать тяжелый влажный воздух Гибралтарского пролива, стремительно таяли секунды, остающиеся до попадания в огромный улавливатель на африканском берегу. Наконец, на переднем обзорном экране появилась черная точка, которая стала быстро расти, и буквально через несколько секунд превратилась в мрачное жерло туннельного улавливателя. Вагон сильно тряхнуло, и он пулей влетел внутрь, точно попав на свой ярус и магнитную направляющую ленту. Снаружи опять потемнело. Пассажиров слегка прижало к ремням безопасности — мономагг притормаживал, гася огромную скорость.

Ричард судорожно выдохнул: он вдруг понял, что почти с самого начала перелета задержал дыхание.

Зашевелились и его спутники.

— Да, правду говорят, что отказываясь порой от устаревшего и вроде бы ненужного, подчас теряешь намного больше, чем приобретаешь с взлелеянным новым, — проговорил Моран и передернул плечами. — Ну-с, сколько нам осталось?

— Один час семь минут, — тут же ответил бортовой компьютер.

— Вообще-то, положа руку на сердце, начинает сильно хотеться есть… — расстегивая ремни безопасности и вставая, проворчал Айво. — Я, например, часов семь ничего не ел, только кофе попил с час назад.

— К сожалению, могу предложить лишь напитки — кофе, чай, минеральная вода и галеты. Вы не зарезервировали вашу поездку заранее, и мы не смогли обеспечить доставку продуктов на борт. Извините, — спокойно произнес компьютер.

— Да ладно, ладно… — отмахнулся Блумберг. — Давай свой кофе с галетами…

— Да, немного подкрепиться не помешает, — в свою очередь согласился Герберт и потянулся за одной из чашек с дымящимся напитком, появившихся на выдвигающейся панели. Ричард тоже понял, что порядком проголодался, и придвинулся поближе к троице.

Горячий кофе и бретонские галеты немного подняли настроение и притупили чувство голода. Четверо путешественников несколько оживились и спустя минуту заинтересованно переговаривались.

— Клиника Клейна расположена совсем рядом со станцией ММГ, — проинформировал Ричи, допивая последние, уже чуть теплые, глотки кофе. — Эй, Ламанш, а нет ли перрона ММГ под самой клиникой доктора Стефана Клейна?

— Клиника доктора Стефана Клейна? Нет. Есть небольшие частные станции «Эрг», «Бархан», «Зеленый оазис», «Холод»…

— Это, конечно, Клейн! — сплюнул Моран. — Пижон, даже здесь не удержался, выпендрился — холод в Сахаре!

— Да ладно вам, профессор, хватит уже. Мы направляемся к нему, чтобы получить информацию, а не для скандала, — попытался урезонить Морана Герберт. — Я серьезно вас прошу, когда мы встретимся с Клейном, постарайтесь держать себя в руках, не давайте волю эмоциям, хорошо?

— Постараюсь, Герберт, постараюсь… — проворчал профессор и поставил пустую чашку на столик.

— Ламанш, давай на станцию Холод, — попросил Ричард. — Она, кстати, открыта для движения? Ну и прекрасно.

Рубиновая точка на центральном экране продолжала свое еле заметное движение по карте Африки. Вот она приблизилась и миновала город Фес. Оставались последние сотни километров пути. Через несколько минут они вплотную подойдут к Западному отрогу Атласских гор, а уж за ними до Большого западного Эрга — рукой подать.

Здесь же расположен небольшой городишко Тагит. Находится он всего в километре от начала бесконечных янтарных песков, на самой границе начала настоящей песчаной барханной пустыни Сахара. И совсем недалеко от него археологи обнаружили хорошо сохранившиеся каменные пещеры, в которых тысячелетия назад жили наши доисторические предки. Огромные каменные валуны, обрамляющие вход в пещеру, за миллионы лет обожжены Солнцем до антрацитовой черноты и кое-где растрескались, но и по сей день на них можно различить удивительные наскальные рисунки: люди, звери, деревья, сценки охоты. Видимо, в оное время здесь еще не было Сахары, она не дошла сюда, и климат был другим — более мягким. Отсюда и животные, вроде буйволов, и деревья — не только пальмы.

Вскоре движение мономагга сильно замедлилось.

— Уважаемые пассажиры, через пять минут мы прибываем на частную станцию Холод.

Вся четверка задвигалась, Герберт встал, прошел в конец кабины и проверил показания приборов на криокамере — все пока было в порядке. Показатели, что называется, были в «зеленой зоне».

Наконец, вагон ММГ остановился и легонько закачался у перрона. Бесшумно раскрылись двери.

— Благодарим вас за то, что выбрали нас для своего путешествия, ждем вас в следующий раз. До свидания, — прошелестел безликий голос.

Ричард, Айво и Герберт отстегнули от переборки криокамеру и вывели ее на перрон, где уже стоял, озираясь, Моран. Пятнадцатиметровый перрон находился посередине небольшой слабоосвещенной подземной станции. У стены со светящимися буквами «ХОЛОД» стояли шесть полумягких сидений, скрепленных по три, посередине, перпендикулярно перрону, уходил вглубь темный коридор. Воздух был сухим и теплым, но чувствовалось, что откуда-то слегка тянет свежий ветерок. То ли это работала автономная принудительная вентиляция, то ли продувало из туннеля ММГ.

— Похоже, что нам туда, — указал рукой на темный коридор Моран и вопросительно взглянул на Ричарда. — Пошли?

— Пошли…

Вагон мономагга, закрыв двери, медленно двинулся обратно и скрылся в темноте туннеля.

Все четверо, толкая криокамеру, висящую над землей на гравикомпенсаторах, втянулись в коридор, в котором сразу же зажегся теплый желтоватый свет. Пройдя не более пятидесяти метров, путешественники уперлись в закрытую металлическую дверь. Справа от двери находилось переговорное устройство с экраном и камерой наблюдения и устройство считывания сетчатки глаза. Ричард подошел к темному экрану, притянул к себе за рукав профессора и нажал кнопку вызова. Ждать пришлось долго. Наконец экран засветился, и на нем появилось молодое лицо:

— Здравствуйте, чем могу помочь?

— Нам необходимо встретиться с доктором Клейном, — ответил Ричи.

— Это невозможно, господа, доктор никого не принимает. Прошу меня извинить…

— Стойте, молодой человек! — вмешался Моран. — Стойте! Дело очень важное, и касается не в последнюю очередь и самого доктора Клейна и его репутации, как криохирурга. Передайте ему, что с ним хочет переговорить профессор Энтони Моран с коллегами. Кроме этого, у нас с собой криопациент…

— Пациент?..

— Да, вот он, — профессор слегка посторонился, чтобы была видна криокамера.

Молодой охранник помолчал и отключился.

— И что теперь? — растерянно развел руками Моран, отворачиваясь от погасшего экрана.

— Спокойно, профессор, ждем, — прислонился к стене Герберт.

— Эх, закурить бы… — пробормотал Моран.

— Ну и курите себе на здоровье, — удивился Ричард. — Что вам мешает?

— Господин Сноу, мы в таком пожарном порядке эвакуировались из клиники, что мне было не до трубки и табака…

— Сочувствую. Но, может быть, у Клейна есть курево.

Текли минуты… Наконец экран переговорного устройства снова осветился и на нем появилось лицо человека лет пятидесяти в круглых очках и с большой блестящей лысиной.

— Действительно, профессор Моран собственной персоной. Утречко доброе вам! — проскрипел Клейн. — Ого, с криокамерой! А кто эти люди с вами?

— Добрый день, доктор Клейн, — быстро подошел к двери Моран. — Меня сопровождают мой ассистент Герберт Крулл, доктор Блумберг и сотрудник КОНОКОМа Сноу. Прошу вас дать приказ нас впустить, есть очень серьезный разговор.

— Да ну? Это без четверти шесть утра-то?

— Мне не до шуток, доктор…

— Доктор, я специальный агент КОНОКОМа Ричард Сноу, веду дело вот этого пациента, — жест в сторону криокамеры. — Уверяю вас — речь идет о вещах, напрямую затрагивающих интересы всего человечества. Каким образом это связано с вами и что мы хотим от вас, мы объясним, как только вы нас впустите.

Клейн с экрана переводил цепкие глаза с Морана на Сноу. Внимательно посмотрел на криокамеру и, увидев надпись на ней, неожиданно спросил: