Телохранители

Запах кошки я почувствовал сразу. Немного странный, необычный, но то, что это именно кошка, я понял сразу. Начал искать. Меток было много. Старые, вперемешку с новыми. Чувствовалось, что обосновалась она тут плотно. Я не собака, следы почти не читаю и по запаху найти кошку, находящуюся в нескольких сотнях метров, смогу едва ли. Но есть ведь и другие способы. Взгляд ее я периодически ощущал и с направлением определился быстро. Полез наверх. Через некоторое время заметил, что вслед за мной двигается Сергей. Хорошее у нас взаимопонимание. Только вот зачем он арбалет с собой взял? Или тоже что-то чувствует? Причем опасное. Я пока никакой опасности не ощущаю.

А вот запах уже чувствую. Она где-то совсем близко. Поднимаюсь на каменную террасу. А вот и она! Лежит, ждет. Признаюсь честно, у меня имелись более скромные запросы. Намного скромнее. Это действительно кошка. Но для меня она явно великовата! Смотрит на меня. Не как на самца. С любопытством. Хорошо хоть, что не как на завтрак.

Оглянулся на напарника, хотел похвастаться находкой. А он сразу за арбалет хвататься. Остановил. Пума, значит? Горная львица? А мне хоть светская. Кошка, она и есть кошка. Пойду знакомиться.

Лежит спокойно, расслабившись — хозяйка. Смотрит на меня оценивающе. Нет, не с точки зрения гастрономии оценивает. Сытая. Удивлена и заинтересована. Какая же она все-таки большая. Метра полтора, наверное. Если без хвоста считать. А хвост шикарный: толстый, весь поросший коротким мехом и длиной сантиметров в семьдесят.

Транслирую ей, что восхищаюсь ее красотой и грациозностью. Подхожу вплотную и трусь скулой об ее щеку.

Сподобился. Был величественно облизан. Почти весь одним движением. Жестковатый у нее язык. Осмелев, тыкаюсь носом ей под хвост. Нда. Какое разочарование, не то время сегодня. Не подходящее.

Кладет мне на спину лапу, придавливая к камням. Лапа мягкая, без когтей, но тяжелая. Переворачиваюсь на спину и отталкиваю ее лапу всеми четырьмя своими. Уф, справился. Недовольно мурчу и получаю хвостом по затылку. Изворачиваюсь, ловлю его двумя передними лапами (тоже без когтей) и прижимаю к камням. Она пытается его выдернуть, но я держу крепко. Для гарантии укладываюсь ей на хвост всем телом. Дергается раз, другой. Я держу крепко. Тогда она опрокидывает меня на бок лапой. Вцепляюсь в ее лапу четырьмя своими. Она подтягивает меня к своему носу. Не задумываясь, лижу его.

Так мы игрались минут десять. Потом немножко пообщались. Она подтвердила, что является хозяйкой местной территории. Хороший такой надел. Все ущелье, оба горных склона, большой участок степи и часть внутренней долины. Людей раньше не встречала. Уточнила, не является ли пищей мой напарник. Пояснил, что он не пища, а мой друг. Иногда я его охраняю, но он и сам способен на многое. Описал ей встречу с кабаном. Одобрила. Похвасталась, что и сама кабанами не брезгует. Более того, находит их очень вкусными. Я пожаловался, что мясо жестковато. Показала, какие зубы надо иметь, чтобы не заморачиваться жесткостью мяса. Я оценил. Великолепные клыки. Такими клыками можно куски мяса вместе со шкурой вырывать. Она подтвердила, что именно так и поступает.

В общем, хорошо пообщались и расстались друзьями.

Сергей

Убедившись, что Иннокентий нашел с пумой общий язык, я спустился вниз. Просветил остальных о том, что поблизости обнаружена пума и сейчас Иннокентий ведет с ней переговоры. Раджив порывался залезть на террасу и посмотреть. Я его удержал, объяснив, что третий в этой ситуации явно будет лишним.

Иннокентий вернулся через полтора часа с чрезвычайно довольной мордой. Как будто сметаны наелся. Я поинтересовался: сладилось ли у них? Он немножко смутился, поясняя, что дни были неподходящие. Не сезон, мол. Вот если бы мы ближе к зиме тут еще раз появились, то все могло бы получиться.

Подшучивать насчет размеров я не стал. Иннокентий — особый котяра и слов на ветер обычно не бросает. Если утверждает, что шансы имеются, значит, скорее всего, это действительно так.

Потом он просветил меня насчет обстановки в ущелье и окружающей его местности. Уточнил, не пора ли подкрепиться. Пришлось кормить. Напился он из ручья самостоятельно.

Разобравшись с Иннокентием, я рассказал членам экспедиции о том, что в этом ущелье и на прилегающей к нему территории нам ничего не угрожает, так как с хозяйкой здешних мест достигнута временная договоренность о ненападении. Не голодная она. Спросил: есть ли необходимость оставаться тут дальше, или будем продолжать движение?

By ответил, что с измерениями закончил. Никаких аномалий не обнаружил. Народ отдохнул достаточно и готов отправляться в путь. Вот только как: пешком будем преодолевать ущелье или по воздуху? Больно уж не хочется разбирать дельтапланы, а потом собирать их по новой.

Разбирать, действительно, не хотелось, а шагать по камням пару десятков километров, неся на руках двадцатикилограммовых «птичек», обладающих большой парусностью, было бы несусветной глупостью. Поэтому решили лететь. Ручной пилотаж в ущелье, находящемся на двухкилометровой высоте, это, конечно, не самое безопасное занятие, но в данном случае имеет смысл рискнуть.

Действительно, оказалось, что не так страшен черт, как его малюют. Через полчаса уже летели над высокогорной долиной, разительно напоминающей земные альпийские луга. Н-Солнце стояло еще высоко, и мы решили лететь дальше без остановок, преодолеть следующий отрог хребта, и уже за ним, в долине, останавливаться на ночевку. Так бы, наверное, и произошло, если бы мы проложили маршрут немного левее, или правее. Но мы старались придерживаться направления строго на северо-восток. И, пролетая между двух остроконечных вершин горной цепи, обнаружили вулканическую кальдеру, заинтересовавшую нас так сильно, что на посадку пошли не сговариваясь.

Диаметр кальдеры по моим прикидкам составлял не менее 10–12 километров, а окружающие ее стены вздымались на высоту более трехсот метров от дна и с внутренней стороны были почти отвесными. В центре — небольшое круглое озерцо, диаметром метров в двести. Почти все внутреннее пространство было заполнено буйной растительностью. Лишь по берегам озерца имелось несколько свободных от леса песчано-каменистых площадок и луговин.

Перелетев над стеной внутрь цирка, мы сразу почувствовали действие мощного восходящего потока. Да, взлетать тут будет совсем не сложно, а вот садиться — весьма проблематично. Наши дельтапланы обладали крыльями увеличенного размера, и воздушным потоком их буквально подбрасывало вверх. Пришлось заходить на посадку не в планирующем, а в пикирующем режиме, переходя в горизонтальный полет со снижением над самыми верхушками низкорослых деревьев. Приземлялись на луг у озера.

Первое впечатление — очень тепло. Второе — жарко. Термометр показал 35 градусов по Цельсию. Температура воды в озере — 36 градусов. Лес, скорее даже не лес, а дикорастущий сад, почти целиком состоял из фруктовых деревьев и ягодных кустарников, ветви которых гнулись под весом плодов. Рай, если бы не было так жарко. Причем тепло исходило снизу, от земли.

Первым делом разделись. Дианта переоделась в извлеченный из рюкзака открытый купальник, а мужчины разделись до трусов. Я, в отличие от остальных, захватить с собой плавки не озаботился и щеголял в сатиновых трусах, немного более коротких, чем боксерские.

By и Дианта занялись проведением исследований, а мы с Иннокентием решили осмотреть окрестности. Дианта предупредила всех, чтобы ни фрукты, ни ягоды до ее проверки никто не пробовал. Сначала приносить все ей.

О присутствии в кальдере каких-либо представителей фауны кроме насекомых ничего не свидетельствовало, но на всякий случай я подпоясался и повесил на ремень ножны с тесаком. Иннокентий двинулся в разведку пешком.

По лугу мы дошли до ручья, впадающего в озеро, и дальше пошли вдоль него, направляясь в сторону леса. Пересекая каменистый участок, я обратил внимание, что в ручье что-то блеснуло. Наклонился и извлек из воды камень размером с кулак. Похоже на вулканическое стекло, только цвет непривычный — голубоватый.

Попробовал царапнуть поверхность кончиком тесака. Соскальзывает. Положил на землю и зажал ногами. Надавил кончиком тесака уже всерьез. Тот же эффект. Острие соскальзывает, не оставляя на поверхности ни малейшего следа. Твердость сплава, из которого изготовлено лезвие моего тесака, составляет 9,5 по шкале Мооса. В природе имеется только один более твердый материал — это алмаз. Без всякого сомнения, камень являлся алмазом. С кулак величиной. Никогда не слышал об алмазах такого размера. Посмотрел в ручье еще и выудил еще парочку, чуть меньшего размера. Похоже, что этого добра тут немерено.

Пошли дальше. Углубились в лес, который, по сути, представлял собой дикий запущенный сад, перемежающийся с зарослями кустарников. Никаких признаков какого-либо зверья не обнаружили. Через полчаса, убедившись в бесполезности дальнейших поисков, мы повернули назад.

Вернувшись, застали фруктово-ягодный пир. Несъедобными оказалось всего несколько видов фруктов. Еще три вида Дианта отнесла к малосъедобным. Все остальные можно было есть, и натаскать их успели много. Я доложил, что ничего опасного нами в кальдере не обнаружено, и похвастался своими находками. Через несколько секунд мы с Иннокентием остались на стоянке одни. Все остальные, похватав мешки и пакеты, ломанулись к ручью.

— Я еще понимаю Дианту, — обращаюсь к Иннокентию, отсекая хвост у здоровенного ананаса, — женщины любят побрякушки, но остальным-то для чего столько алмазов?

Технология изготовления промышленных алмазов на Земле давно отработана. Даже расцветку можно получать практически любую. Ну да, твердостью они немножко уступают природным алмазам, да и размеры не слишком велики, но ведь это все не так уж и существенно. Таскать брюлик размером с кулак на себе не будешь — тяжелый. Сложить на полку и друзьям показывать? Так для этого и двух-трех штук за глаза хватит. Больше-то зачем? Неужели будут дарить знакомым в качестве сувениров? Так их ведь придется на себе переть. При повышенной силе тяжести. Ладно, потом схожу, еще парочку на сувениры подберу.

Ученые вернулись через полчаса, волоча килограммов по двадцать-тридцать алмазов.

— Куда вам столько? — спрашиваю. — Чтобы було? Вот что значит человеческая жадность!

— Да вот, — смутился By, — погорячились слегка. Столько действительно не унесем. Надо перебрать будет, выбрать те, что получше.

— А по какому из критериев будете выбирать? Размер, оттенок, прозрачность?

— Даже и не знаю. Наверное, какие больше понравятся.

— Ну, флаг вам в руки, перебирайте. Ночевать, я думаю, тут будем, где мы еще настолько безопасное место для стоянки найдем? Кстати, как ваши исследования, никаких аномалий не обнаружили?

— Ночевать, естественно, будем здесь. А насчет чего-либо необычного, так эта кальдера сама по себе редкая аномалия. Но, к счастью, совершенно не опасная. Образовалась она, скорее всего, при взрыве небольшого вулкана. Причем совсем недавно, в геологическом плане, разумеется. Пару миллионов лет назад, не больше. А может быть, даже и меньше. Больно уж стенки ровные. Потом были еще несколько небольших извержений, и половина кратера заполнилась лавой, выровняв дно. Да и сейчас греет снизу прилично, видимо лава близко.

— А вода в озере как? Купаться в ней можно? А то два дня уже не мылись нормально.

— Купаться можно, а вот пить нежелательно. Слишком много в ней радона и углекислоты, pH около 5,5 получается.

— А что вы хотели, породы-то вулканические, кислые.

— Тут не в кислоте дело, а в радоне. Для купания радоновые источники — милое дело. А вот пить не рекомендуется. Он ведь при распаде альфа-частицы порождает. Нужны они тебе внутри?

— Так купаться точно можно?

— Можно!

— И чего мы тогда ждем?

Зашел по колено. Вода теплющая. Под ногами ил и мелкие камешки. Нырнул. Видимость под водой не слишком хорошая, метра полтора от силы. Дно полго опускается вниз. Вынырнул, отплыл немножко подальше и перевернулся на спину. Синее небо, Н-Солнце, облачка. Красота. Мимо стильным кролем проплыл Вильям. Чисто нарезает. Я так не умею. Перевернулся. Остальные резвятся на мелководье. А Вильям на тот берег чешет. Ну, пусть немножко порезвится. Он профессионал. А мне за любителями приглядеть надобно. Вода все-таки слишком теплая. Хорошо в ней, ласкает, способствует расслаблению, но не освежает. Вылезли на берег. Загораем и смотрим, как Вильям обратно плывет. Вылез он, отряхнулся по-собачьи и предлагает:

— Давайте чемпионат по нырянию устроим — кто дольше под водой просидит.

И на меня посматривает. А что, я не против. Раджив тоже согласился. А остальные решили воздержаться, приняв на себя роль зрителей. Все-таки соревноваться с чемпионом по плаванию — себе дороже. А мы с Радживом тихо переглянулись и очень хорошо поняли друг друга. По плаванию Вильям действительно чемпион. Тут нам с ним тягаться бесполезно. А вот ныряние, оно не только от объема легких зависит. И с йогом он зря соревноваться затеял.

Первым нырнул Вильям. Прихватил с берега камень побольше, зашел по горло, бултых и нету его. By, как главный по точным наукам, засекал время. Вынырнул наш австралиец, спустя четыре с половиной минуты. Очень хороший результат. Вышел на берег с самодовольной улыбкой.

А Дианта возьми да и спроси:

— Как Вы добились такого результата.

Я аж хрюкнул, вспомнив соответствующий анекдот. А он как по писаному отвечает:

— Понимаете, я очень долго тренировался, и теперь могу без вреда для здоровья сидеть под водой более четырех минут.

Я, отвернувшись в сторону, тихо давился от смеха. Вильям явно не знал этого анекдота. Теперь только бы Раджив не подкачал.

И он действительно не подкачал. Просидел под водой шесть с небольшим минут. Когда он вылез, на Вильяма было страшно смотреть. Такой облом. Забыл он, что Раджив рассказывал о своих занятиях йогой. Сейчас он признался, что как любой настоящий йог может на время замедлять большую часть идущих в организме процессов. А я опять хрюкал. Нет, надо успокоиться. Еще не хватало начать ржать под водой. Ладно, нас учили не думать о Белой Обезьяне.

Выбрал камень поудобнее. Медленно зашел в воду, интенсивно вентилируя легкие. Набрал в грудь воздуха и нырнул. Опустился на дно, прижав к животу камень и приняв позу эмбриона. Раджив самоучка, а нас этому учили очень серьезно. Сейчас мое сердце делало не более двух ударов в минуту. Кровь медленно текла по сосудам, омывала мозг. Мысли тоже текли медленно, вяло. Но часы в мозгу четко отслеживали время. Надо продержаться восемь минут. Меньше — неубедительно. Больше — лишнее. Абсолютно незачем раскрывать все свои возможности.

Восемь минут истекли. Активизирую сердцебиение и обмен веществ. Отпускаю камень и резко отталкиваюсь ногами от дна. Тут не глубоко, и я выскакиваю на поверхность до пояса. Кручу головой, судорожно хватаю ртом воздух, как будто никак не могу надышаться. Пошатываясь, выхожу на берег и сразу же сажусь, опираясь руками на камни. Лицо красное, глаза выпучены. Сижу и жду реплики Дианты. И она меня не подводит:

— А у тебя что: тренировка или управление процессами?

Какая молодчина, как по нотам шпарит. Ну не может же она знать этот анекдот. Двадцатый век, мне его прадед рассказывал. Кстати, мы уже на ты? Отлично! А теперь заключительный аккорд. Вскакиваю. Глаза выпучены, морда красная, губы трясутся (эх, какой актер пропадает).

— Что?! Какая тренировка, какие нафиг процессы?! У меня трусы за корягу зацепились!

Демонстрирую трусы. Тишина. Слышно, как медленно, со скрипом, проворачиваются шарики в головах. Выворачиваются из-за роликов. А потом все пятеро ученых грохнули. Хором. От хохота они катались по траве, повизгивали, икали, но никак не могли остановиться.

А я пошел собирать хворост и валежник для костра. Этого добра тут было достаточно. Большой костер я решил не разжигать: похоже, что ночью и так будет слишком тепло. А вот шашлык из остатков мяса приготовить надо. Фрукты и ягоды — это, конечно, здорово, но хотя бы один раз в день надо поесть и мяса.

Вечерело. Н-Солнце опускалось к гребню кальдеры. Тихо потрескивали угли в мангале. Шкворчал жир, выступающий на кусках мяса. Я присматривал за мясом, чтобы оно не пригорело, время от времени переворачивая деревянные шампуры. Остальные расселись поблизости на траве и пускали слюнки. Я сразу предупредил, что куски большие, и ждать придется не менее двадцати пяти минут, но, как и прошлый раз, этого никто не принял к сведению. И сейчас я выслушивал сентенции на тему, что горячее сырым не бывает и мясо, которое мариновалось более суток, можно вообще есть сырым. Я не реагировал. Пусть мучаются. Все были предупреждены.

Постепенно разговор перешел на обсуждение дальнейшего маршрута. Куда лететь дальше, и насколько мы еще будем углубляться во внутреннее пространство континента. Не пора ли, мол, закругляться. Убедились ведь уже, что ничего опасного кроме хищников на этом континенте нет.

— Подождите, — вмешался By, — у нас на поиски выделена неделя. Прошли только одни сутки. Мы осмотрели крошечный участок материка, преодолев в общей сложности не более трехсот километров. И вы, осмотрев краешек, собираетесь безапелляционно судить о целом? Я считаю, что нам еще как минимум пару дней надо лететь в прежнем направлении и только потом возвращаться.

Я поддержал его, сказав, что в целом согласен с ним, но предлагаю возвращаться другим маршрутом. Так мы сможем осмотреть вдвое большее пространство. Поэтому имеет смысл придерживаться выбранного направления только завтра, а потом свернуть под прямым углом.

Мое предложение всем показалось более целесообразным. А тут и шашлык подоспел. Насытились. Иннокентий в этот раз уже не жаловался на жесткость мяса, подметая его с такой скоростью, что я с трудом успевал очищать его от пригоревшей корки, которую, разумеется, сразу отправлял в рот. Либо мясо действительно стало мягче, промариновавшись лишние сутки, либо котяра за этот насыщенный событиями день успел нагулять зверский аппетит, который не позволял ему привередничать. А скорее всего, и то и другое вместе.

Спать в этот раз улеглись не в спальных мешках, а поверх них. Температура опустилась всего до тридцати градусов. Дежурства решили не устраивать — ну что в этом раю может произойти? Но Иннокентия я предупредил, чтобы он спал не слишком крепко. Да и сам включил в мозгу сторожевой механизм. Который и разбудил меня примерно через полтора часа, когда моего спального мешка коснулась чья-то рука.

Не открывая глаз, я выбросил влево и вверх обе руки, подхватил Дианту (а кого еще Иннокентий мог бы подпустить к спящему напарнику) и завалил ее себе на грудь.

— Я уже соскучилась, — прошептали мне прямо в ухо влажные губы.

Иннокентий

Нда, похоже, мы с напарником в некой противофазе находимся. То мне повезет, а он обломается, то наоборот, как сейчас. Вон, опять к нему прискочила. Пойду-ка я прогуляюсь. Что-то мне говорит о том, что сегодня у них поцелуями не закончится. А остальные все спят. Нет, не все. Австралиец притворяется. И дышит вроде ровно, но меня ему не обмануть. Прилягу лучше тут. Надо присмотреть за мужиком. Похоже, что у него тоже имеются виды на женщину. Или тут все глубже? Надо будет в дальнейшем быть повнимательнее.

Сергей

Утром встали пораньше. Как только Н-Солнце поднялось над стеной кальдеры, температура опять начала расти. И нам захотелось прохлады. Так что, после умывания и фруктово-ягодного завтрака, мы сразу приступили к сборам в дорогу. Я пробежался-таки до ручья и прихватил еще пару алмазов на сувениры.

Взлетать было просто. Движок на максимум, толчок ногами — и тебя уже понесло вверх. И почти сразу можно выключать двигатель. Очень мощный восходящий поток. С его помощью мы поднялись на пару километров, огляделись и, не найдя вокруг ничего представляющего интерес, продолжили путь на северо-восток. Я еще раз убедился, что повезло нам с этим райским уголком здорово. Всего-то километров на десять от стен отлетели, и ее уже не видно. Отсюда вообще кажется, что там располагается обычное горное плато без каких-либо признаков растительности.

Через полтора часа миновали последний отрог горного хребта. Он был уже существенно ниже и порос лесом. А дальше раскинулась тайга. Сплошным мохнатым ковром. Кое-где ее рассекали ленты рек, горбили небольшие возвышенности, пятнали зеркала озер. Но все это казалось мелкими несущественными деталями, которые лишь подчеркивали бескрайность и величественность этого моря тайги. Я подумал, что таким образом можно лететь несколько суток и так и не достичь края.

Похоже, что через пару часов полета над тайгой подобные мысли овладели и всеми остальными участниками экспедиции. Посоветовавшись, мы спустились пониже, выискивая место, где можно не только сесть, но и взлететь. Только вот подобных мест поблизости явно не просматривалось. Зато я обратил внимание на пару небольших конических возвышенностей, явно искусственного происхождения, вершины которых находились на уровне верхушек деревьев. Они очень напоминали обычные муравейники, но увеличенные раз в двадцать. К сожалению (как мы тогда посчитали), рядом напрочь отсутствовали места для посадки, и мы полетели дальше.

Еще через полчаса мы, наконец, обнаружили искомое. Небольшая сопка с голой вершиной, а в километре от нее еще один конус, чуть меньшего размера, чем те, что я видел раньше.

Спланировали на вершину сопки. Выпутались из застежек дельтапланов. Размяли ноги. Иннокентий пробежался вокруг, но быстро вернулся, ничего опасного не обнаружив. Если быть точным, то вообще никого не обнаружив. Окружающий лес был пуст.

Ученые вознамерились идти к обнаруженному нами конусу все вместе, но я их быстро отговорил. Сначала нужно произвести разведку. И в нее мы с Иннокентием можем взять только Раджива. Потом, если это понадобится, остальные к нам присоединятся. А пока пусть отдыхают и занимаются инструментальным контролем окружающей среды. В местной тайге мы пока еще не были и не знаем, что именно следует от нее ожидать.

Рюкзак я оставил в корзине дельтаплана. С собой взял арбалет, тесак и рассовал мелочовку по карманам разгрузки. То, что лес оказался пустым, смущало, конечно, но всерьез я этим не озаботился, мало ли что могло случиться. Иннокентий ехал у меня на плечах и, я чувствовал, что в отличие от меня, он чем-то всерьез озабочен.

Иннокентий

Еду я на плечах у Сергея и все больше мне не нравится то, чем мы сейчас занимаемся. Лучше бы нам туда не ходить. Но тянет. Прислушался к себе: действительно, тянет что-то. И воздействие явно внешнее. Закрылся, и сразу отпустило. Прикрыл заодно и Сергея. Идем дальше. В смысле это они идут, а я еду. Сергей нормально идет, по сторонам оглядывается, насторожен. А Раджив прет себе как танк, разве что на деревья не натыкается.

Так, скелет впереди лежит. Похоже, что медвежий. И не звери, видимо, его от мяса и шкуры очищали. Все косточки до последней на месте. Как будто медведь растворился, а его костяк остался. Вон сбоку еще один скелет лежит. И еще!

Сергей остановился, медвежий скелет рассматривает, а Раджив как шел себе, так и идет. Напарник его окликнул — ноль эмоций. Действительно ноль. Ничего не чувствую. Мы бегом за ним. Лес более редким стал, а впереди на поляне этот конус чудовищный возвышается. Вроде на муравейник похож, но больно уж здоровый. Никогда не встречал таких муравейников.

Догнали Раджива. Сергей хватает его за руку, а тот вырывает ее и дальше идет. Встаем у него на пути. Взгляд стеклянный. Смотрит на нас и не видит. Обошел как дерево и дальше идет.

А конус этот все ближе. Тогда Сергей нажимает пальцем на какую-то точку на шее Раджива и тот падает без сознания. Ну, упасть ему никто, конечно, не позволил. Подхватил его Сергей поперек туловища и на плечо себе положить хотел. Но место занято. Там я сижу. Велит спрыгивать.

— Не могу, — объясняю, — я тебя защищаю.

Но одно плечо освободил. Он сразу врубился, понятливый у меня напарник, взвалил индуса на освободившееся плечо и тащит подальше от конуса. Раджив маленький, сухой, но тут весит прилично.

Отошли метров на двести. Кладет его Сергей на землю и собирается в себя приводить. Я смотрю, а мы тут в лесу уже не одни. Остальные ученые пришли. Все четверо. И не просто пришли, а уже прошли мимо нас и прямо к этому конусу направляются.

Муркнул Сергею. Он увидел, оставил в покое Раджива и бегом к ним наперерез. Только всех четверых-то он так не остановит.