Телохранители

— Потерпите немного, — отшучивался Сергей, — еще какие-то несчастные двадцать минут до готовности осталось.

И он ведь, действительно, продержал их целых двадцать минут. И только потом, когда озверевшие от дразнящего запаха ученые уже готовы были съесть его самого живьем и с потрохами, каждому было вручено по полуметровой палочке с шкворчащими кусочками дивно пахнущего мяса. Потом дошла очередь и до меня. Напарник снял один из кусков со своей палочки, срезал с него верхний просоленный и проперченный слой, а оставшееся разрезал на несколько маленьких кусочков и положил на камень возле меня.

— Сразу не ешь, — говорит, — пусть остынет.

Ну, это он, положим, зря. Я же не собака, горячее хватать не буду. Но терпеть тяжело. А если его перевернуть, может быстрее остынет?

Несколько минут стояла тишина, изредка прерываемая легкими постанываниями и урчаниями — народ поглощал мясо. Потом заговорили — выражали свое восхищение кулинарными способностями моего напарника. Утверждали, что в жизни не ели ничего подобного.

Я тоже попробовал. А знаете, очень даже неплохо. Мясо получилось очень сочным, буквально тающим во рту. И как-то совсем незаметно кончилось. Я потрогал лапой Сергея:

— Как насчет добавки?

Он понял и принялся очищать от пригоревшей корки следующий кусок. Этот был уже не таким горячим, и ждать пришлось меньше. Да уж, ну и обжоры тут собрались. Менее чем за десять минут эти люди уплели целое ведро мяса!

Спать еще никому не хотелось и все расселись вокруг костра. Дианта устроилась под боком у Сергея и о чем-то тихо с ним беседовала. Тихо потрескивал костер. Пламя не торопясь лизало толстые стволы, распространяя вокруг умиротворяющее тепло. А на душе было тревожно.

Внезапно тишину разорвал леденящий кровь вой.

Сергей

Протяжный, нагоняющий тоску и обреченность вой, разорвавший тишину ночи, был мне знаком. От неожиданности все вздрогнули.

— Что это? — вскрикнула Дианта, вцепившись мне в плечо.

— Волки.

— Это опасно?

— Нет, что вы. Вас окружает пятеро вооруженных мужчин. Я ведь не ошибаюсь, оружие есть у всех?

Раджив, Вильям и Смит кивнули, практически не задумываясь, By — с некоторой задержкой.

— Тогда предлагаю всем его приготовить к действию, — сказал я, освобождаясь от рук Дианты и подтягивая к себе рюкзак. — Что-то мне говорит о том, что скоро они будут здесь.

— Почему вы так думаете, — удивился By. — Ветер дует в нашу сторону. Они не могут почуять запах.

— Кровь. Мы несли мясо, и она капала.

— Подождите, — вмешался Раджив. — Если они нашли останки кабана, то сейчас должны быть сытыми и не могут представлять опасности.

— Вы всерьез полагаете, что полуразделанная туша кабана могла пролежать в лесу до ночи нетронутой? Да там давно уже все косточки обглоданы. Так что предлагаю подготовиться. Контейнеры расставим вокруг костра, а между ними сложим вещи. И готовьте оружие, оно нам совсем скоро понадобится.

С арбалетом я решил не связываться. Обычная стрела для волка может оказаться недостаточной, а разрывная — явно избыточна. Я их брал из расчета на более крупных противников. Собрать из отдельных частей пневматический пистолет было делом нескольких секунд. Я щедро сыпанул внутрь металлических шариков и вставил в рукоятку баллончик со сжатым гелием.

Расставить по кругу контейнеры, рюкзаки и остатки дров в виде символической баррикады и рассредоточиться за ней, было делом одной минуты. Иннокентия я посадил на контейнер и предупредил:

— Смотри тут, без вольностей. Напрасно не рискуй. Это тебе не собаки. С такими зверьми ты еще не сталкивался. У них реакция совсем другая. Зацепит клыками на лету, и поминай, как звали.

Пара минут ожидания и вдалеке мелькнул стремительный приземистый силуэт, за ним второй. И вот уже мы окружены кольцом из нескольких десятков особей. Молча стоят и чего-то ждут. Глаза светятся красным. Не слишком крупные, помельче, чем сибирские волки, скорее всего степняки. В холке — сантиметров восемьдесят, у некоторых еще меньше. Примерно с восточно-европейскую овчарку, но шире и с более развитой грудью. Лапы явно покрепче. Окрас в лунном свете не разглядеть, но вроде рыжинка проскальзывает. Точно степняки.

— Без команды не стрелять, — предупредил я.

Ждут, сомневаются. Похоже, что люди для них в диковинку. Но запах жареного мяса волнует. Нет, просто так не уйдут. Придется драться.

— Приготовиться, — я прицелился в вожака, — вон тот, крупный — мой.

— Огонь!

Пффук. Короткая очередь из трех шариков воткнулась в широкую грудь вожака. Он дернулся, покачнулся на слабеющих лапах и завалился набок.

Рядом щелкнул арбалет Ганса. Болт ударил прямо в лоб матерого волка. Сила удара была настолько велика, что волчара кувыркнулся назад через голову и неподвижно замер, широко раскинув в стороны могучие лапы.

Свистнул в воздухе бумеранг, брошенный Вильямом (ну как же, национальная австралийская традиция), и четко приложил в лоб еще одного волка, раскроив ему череп. От удара волк сел на задницу и только потом завалился.

Где-то позади, треснул электрический разряд (это наверняка By) и раздался характерный посвист метательного ножа (Раджив).

Иннокентий оскалился и зашипел.

Звери отпрянули, но в этот момент по-собачьи рыкнула, державшаяся чуть в стороне волчица, и лавина волчьих тел кинулась вперед. Лавина — это, конечно, громко сказано. Взрослых зверей оставалось в живых чуть больше десятка. Остальные — по сути, еще щенки. Только вот попадаться на зуб такому щеночку, я никому бы не посоветовал.

Волк не может далеко прыгнуть с места. Для хорошего прыжка ему надо разогнаться, сделав несколько шагов. Это происходит очень быстро, буквально за две-три секунды, но даже этого времени мне с лихвой хватило для того, чтобы завалить троих, представляющих наибольшую опасность. А дальше — прыжок навстречу и несколько резких взмахов тесаком. Не меч, конечно, но уступает ему совсем немного. Разворот, укол, еще один разворот.

Все. Нападающие внезапно кончились. Двое волков с хрипом катаются по земле. Несколько волчат стремительно удирают. Все остальные неподвижны. Да уж. Самый опасный зверь — это человек. Местные волки об этом пока не догадываются. Ничего. Волки быстро учатся.

— Ну как? — спрашиваю. — Не страшно было?

— Нет, — усмехаются в ответ мужчины, — только раззадорились.

— Немножко страшно, — признается Дианта. — Особенно когда они все разом кинулись. Я никогда раньше волков не видела.

— Привыкай, — отвечаю, — похоже, что фауна на этом континенте достаточно агрессивная. Волчья стая — это далеко не самое страшное, с чем мы можем столкнуться.

— Ну что, — обращаюсь к остальным, — есть предложение трупы убрать куда-нибудь подальше. Не нравится мне их соседство.

Раненых волков добили и перетащили все трупы метров на триста, на самый край плоскогорья, за которым начинался лес. И сбросили вниз с уступа. Брали по двое, за передние и задние лапы. Весили они килограммов по семьдесят — примерно, как наиболее крупные из земных сибирских волков, считающихся самыми крупными на планете. Ну это как раз понятно. Все-таки сила тяжести тут на треть больше. Когда притащили вторую партию — внизу уже кого-то ели. К утру от всей стаи и косточек не останется.

Сполоснули руки в небольшом озерце, скорее даже крупной лужице, расположенной в нескольких десятках метров от костровища.

— Ну, все, — сказал я, раскатывая спальный мешок, — теперь всем спать. Завтра нам предстоит длительный перелет и всем понадобятся силы. Дежурным назначаю Иннокентия.

— Если что — буди, — залезая в мешок, обратился я к безмятежно почесывающемуся напарнику.

— Мадам, — а это уже к Дианте, — у меня тут еще много свободного места. Не хотите составить компанию?

— Только если вы обещаете вести себя как джентльмен, — заразительно рассмеялась она, ввинчиваясь в спальник.

— Ну, это вряд ли. Джентльмен уступил бы даме свой мешок, а сам потом караулил ее сон до рассвета. Я же собираюсь выспаться.

Иннокентий

Чем больше я узнаю людей, тем сильнее удивляюсь величине фантазийной составляющей в их восприятия мира. Вот ведь, действительно, голова — два уха. Напридумают себе невесть чего, сами в это поверят, и все свои последующие действия выстраивают, целиком основываясь на этих фантазиях, совершенно не учитывая элементарной вещи — окружающий мир об их фантазиях даже не подозревает.

И ведь на полном серьезе уверовали, что от животных их отличает абстрактное мышление. Что есть, то есть. Абстрактных измышлений там действительно немерено, качественный такой отрыв от реальности. Частичное замещение ее своими фантазиями. Нет, чтоб логику почаще включать. Есть ведь у них хорошее правило: не искать сущностей сверх необходимого. Бритва еще какая-то. Оккама, кажется. Вот и руководствовались бы этим правилом. Не усложняли.

Имеем: несколько континентов, на которых нет хищников, заселенных пацифистски настроенными людьми, и один континент, по какой-то причине не заселенный ими. Заявляемся на него и обнаруживаем там хищников. Какая им еще нужна причина? Что, два и два сложить так сложно? Зачем тут высшая математика понадобилась?

Но они ведь нафантазировали себе неизвестно что. Версии построили. Теперь проверять их будут, методом исключения. Неделю будут по этому континенту странствовать, искать на свою задницу приключения. И ведь найдут же!

Ну ладно, мое дело маленькое. Подрядился на охрану — буду охранять.

А напарник у меня молодец, не теряется, вон уже заманил к себе самочку. Спать, говорит, буду. Ага. Так я ему и поверил. Что-то у него сон чересчур беспокойный. И дыхание у обоих как на тренировке с утяжелением. А эмоциональный фон, вообще, зашкаливает. Ладно, пусть и дальше делают вид, что спят. Не буду им мешать, пойду лучше окрестности обойду.

А то стесняется он меня, видите ли. Не могу, говорит, когда ты смотришь. А чего там смотреть. Смотреть мне как раз и не требуется. И так все слышно и понятно. А остальные спят уже. Все четверо. Умаялись за день. Мне тоже не совсем комфортно при увеличенной тяжести, но терпимо. Не зря дома тренировались.

С волками интересно получилось. Прав Сергей, они совсем не такие, как собаки. Стая не толпа, а слаженный организм с четкой иерархией и безоговорочной дисциплиной. Пытался на них воздействовать — не получается. Все личностное у них далеко на втором плане. Слушаются только вожака. А когда его убили, власть сразу же самка перехватила. Мгновенно. Как это у них получается?

С нами у них облом вышел, не по зубам мы такой стае. Вон даже я умудрился одному, который на меня прыгнул, так по носу лапой приложить, что его в сторону унесло и об угол контейнера приложило. Вскочил, кровью обливается и не понимает, как же это его так. Но очухался на удивление быстро. И опять на меня. Пришлось сматываться. Зубы у него больно серьезные. На такие зубы лучше не попадать, враз хребет перекусит. Еще раз врезать ему по многострадальному носу я мог, разумеется, а что толку? Это летящего его сбить можно было, а когда на ногах стоит, уже не получится. Крепкие лапы. Да и весит, наверно, раза в три больше меня. Так что я предпринял ретираду. Это прием такой, заманивающий. Как раз на Сергея его и вывел. А напарник не подкачал. Ткнул в бок железякой своей и привет. Спекся волчара.

А вот что случилось бы, если бы тэччане на нашем месте оказались? И думать нечего. Загрызли бы их с ходу. Они бы и понять ничего не успели. Нет, без нас им на этом континенте точно делать нечего. Очень правильно делают, что не суются.

Ну что, вроде тихо все. Никто нас, по всей видимости, беспокоить сегодня больше не собирается. Волков уже доели, затихло все. Пойду, гляну, как там Сергей с Диантой.

Спят уже. И правильно. А я посижу тут на контейнере, посторожу. Опять же, помыться надо. Давно я уже этим не занимался, все время занят был. Вот только одна мысль мне покоя не дает. Если вместо собак тут волки, то как обстоит дело с кошками? Не возникнет ли ситуация, что на меня будут смотреть не как на самца, который может обеспечить здоровое потомство, а как на банальный завтрак?

Сергей

Иннокентий разбудил меня, когда Н-Солнце уже достаточно высоко поднялось над горным хребтом, виднеющимся на горизонте. И сделал это в своей всегдашней манере: сунулся к лицу своей мордой и давай щекотать усами. Я сначала чихнул, а потом уже проснулся. Аккуратно, стараясь не потревожить Дианту, выбрался из спальника.

Костер уже почти догорел. Куча пепла вокруг остатков бревен и легкий, почти незаметный дымок. Сдвинул оставшиеся от бревен чурбачки так, чтобы они касались друг друга обгоревшими краями, подкинул сверху немножко сухих веток и несколько раз взмахнул крышкой от ведра. Под ветками весело затрещало, и наверх выбились язычки пламени. Я дал веткам прогореть и поставил прямо на разгоревшиеся чурбаки котелок с водой.

Открыл две банки с кошачьим завтраком и поставил перед носом Иннокентия, озабоченно шныряющего у меня под ногами. Одну с рыбными консервами, а другую с молоком. Начал этот тип, разумеется, с рыбных консервов. Подмел содержимое, тщательно вылизал банку, и только потом удосужился отведать молока.

— Ну, чего кривишься? Где я тебе тут свежего молока раздобуду? Скажи, дорогуша, спасибо, что хоть консервированное есть!

Спасибо он, кстати, сказал. Разумеется, только после того, как с молоком разделался. Подошел и начал об ноги тереться. Сел, почесал его, тогда он мне спасибо и выдал ментально.

И только потом начал будить всех остальных. Пока народ, по очереди, совершал променад в соседней ложбинке, Иннокентий присматривал. За завтраком обсудили программу на предстоящий день. Оставаться дальше на месте ни малейшего смысла не имелось — лесные дебри почти совершенно непроходимые, а степь — она и есть степь. Через двадцать километров в ней ничего принципиально не изменится. Следовательно, надо лететь дальше. Куда? Предложений оказалось ровно три: вдоль береговой черты влево; вдоль береговой черты вправо; в глубину континента, ориентируясь на две наиболее высокие вершины горной цепи.

Выслушивая эти предложения, я задумчиво кивал, а потом невзначай так поинтересовался: задумался ли кто-нибудь из них, в какую сторону дует ветер? Оказалось, что на такую мелочь никто и не думал обращать внимание.

С учетом того, что ветер дул с моря, а боковой ветер дельтапланы не признают категорически, даже те из них, что снабжены небольшим моторчиком, два из трех предложений сразу отпали. А третье я предложил немножко подкорректировать. Дело в том, что лететь на восток к снежным вершинам не имело никакого смысла. Во-первых, судя по их виду, высота этих двух гор достигала по меньшей мере восьми километров, а полеты на дельтапланах без специального дыхательного оборудования отнюдь не предусматривали набор высоты, превышающей три километра. Во-вторых, нашей целью было не покорение вершин, а поиск перевала, через который мы сможем проникнуть на другую сторону горного хребта. Таким образом, наиболее целесообразным было бы изначально направиться левее, где на вершинах гор нет снега, и уже там искать перевал.

Поскольку возражений не последовало, мы занялись распаковкой и сборкой дельтапланов. Летательное средство не имело с мотодельтапланами, с которыми нам раньше приходилось сталкиваться, практически ничего общего, кроме дельтовидного крыла и трапеции. Да и само крыло было неожиданно большим — его площадь превышала 20 квадратных метров, и непривычно окрашенным. Верхняя сторона была черной, как южная безлунная ночь, а нижняя — серебристой. Легкий, почти невесомый трубчатый углепластиковый каркас, мягкое, удобное сиденье, подпружиненные стремена для ног. Сзади, на еще одной жестко зафиксированной трапеции был закреплен маленький электрический двигатель с пропеллером метрового диаметра. Непосредственно за сиденьем располагалась аккумуляторная батарея, а над ней — крепление для жесткой фиксации груза. По сути, это был простейший балансирный планер с электромоторчиком, предельно облегченный и одновременно рассчитанный на большие нагрузки.

При помощи By мы оперативно собрали шесть аппаратов. Седьмой, в запакованном виде, было решено поручить Радживу. Он сам полегче, и оборудования ему тащить не нужно. Я оборудования тоже не транспортирую, но у меня Иннокентий.

Канистру, в которой осталось не более пятнадцати литров воды, поручили Вильяму, а ведро с остатками мяса — Гансу.

Закрепили вещи, выслушали краткий инструктаж By и занялись фиксацией на себе дельтапланов. Иннокентия я посадил за пазуху. Покрутился, держа крыло на себе. Тяжеловато, конечно, но вполне приемлемо.

Подошли к краю обрыва. Взлетать, договорились по очереди. Первым — By. В качестве примера для подражания. Потом Дианта, следом за ней мужчины, а замыкающими — мы с Иннокентием. Теоретически на таком аппарате можно было взлететь и с ровного места, но с грузом я бы этого делать не стал. Не люблю бегать с рюкзаком за плечами. Особенно когда сверху болтается этажерка.

А так надо было всего лишь включить двигатель на средние обороты, сделать несколько шагов к обрыву и оттолкнуться. А потом, утвердившись в воздухе, можно было просунуть ноги в стремена и усесться в кресле поудобнее.

Ну что, первый пошел! Дельтаплан By чуть просел, когда его ноги шагнули с обрыва, но сразу же выровнялся и начал набирать высоту. Вслед за ним, с интервалом в несколько секунд, отправились в полет остальные. Иннокентий высунул голову из выреза моего комбинезона. Я ощущал, что ему чрезвычайно интересно и совсем не страшно. Включил двигатель и крепко взялся обеими руками за трапецию. Такое впечатление, что меня кто-то подталкивает в спину. Сделал несколько шагов, каждый из которых был ощутимо длиннее предыдущего, оттолкнулся и повис в воздухе. Чуть изменил положение тела, одновременно добавляя оборотов двигателю, и заложил плавный вираж, сопровождающийся набором высоты.

Набрав полуторакилометровую высоту, мы выстроились гусиным клином и вывели обороты двигателей на крейсерский режим. При этом скорость полета составила чуть меньше шестидесяти километров в час, а электроэнергия, расходуемая двигателем, полностью компенсировалась за счет солнечных батарей крыла.

Мы летели на северо-восток. Внизу лес сменялся степью, через которую могучая безымянная река несла в океан свои желтые воды, снова появлялся лес, сменялся болотистой низменностью. Мы летели уже значительно больше часа, а горы почти не приблизились. Иннокентию уже давно надоело любоваться проплывающими внизу пейзажами, и он мирно дрых у меня за пазухой.

А под нами опять тянулась степь. Перекрикиваться было не слишком удобно, и мы общались в режиме конференции через переговорные устройства, которые кроме основной функции электронного переводчика, могли выполнять еще и целый ряд других.

Так, в разговорах, прошел еще один час. Вот теперь горы придвинулись ощутимо. Было видно, что перед нами находится не единичная горная цепь, а огромный хребет, включающий в себя несколько самостоятельных, веерообразно расходящихся отрогов. Снежные вершины, расположенные в центральной части хребта, остались далеко справа. Непосредственно перед нами просматривались по крайней мере три цепи гор, высота которых не превышала четырех-пяти километров. В просветах между вершин можно было заметить, что в пространстве между отрогов проглядывали кусочки ярко зеленеющих долин.

После краткого обсуждения решили, что привал жизненно необходим. Руки устали и начинали подрагивать. Выбрали для стоянки небольшое плоскогорье между двух четырехкилометровых горушек, поднялись еще на полкилометра вверх и пошли на посадку. Я выключил двигатель, спланировал вниз, целясь на свободную от скал площадку. Вынул из стремян и слегка напружинил ноги. Непосредственно перед встречей с землей чуть задрал нос дельтаплана вверх, до предела снижая горизонтальную составляющую движения. Толчок, показавшийся неожиданно сильным. Я пробежал по инерции несколько шагов и остановился. Расстегнул крепления и положил дельтаплан на камни. Расправил плечи и с наслаждением потянулся.

Иннокентий сноровисто выбрался наружу и спрыгнул на камни. Потянулся, обнюхал травинки, пробивающиеся между камней, и с озабоченным видом направился куда-то в сторону. Локаторы ушей четко отслеживали звуки, нос анализировал миллионы запахов. Какую информацию он воспринимал в данный момент с помощью усов — даже не могу себе представить, но они явно тоже были плотно задействованы. Да уж, походный информационно-аналитический комплекс в действии. Человек может уловить не более одного процента информации, которую, любой уважающий себя кот может считывать как с листа раскрытой книги.

Все остальные также приземлились без происшествий. Немножко походили, разминая ноги и затекшие руки. Осмотрелись. Мы находились в ущелье с пологими, заросшими можжевельником склонами. Под ногами камни с редкими клочками травы. Метрах в пятидесяти струится небольшой ручей с холодной, кристально-чистой водой. Дианта оперативно провела анализ и рекомендовала вылить из канистры остатки старой воды, заменив ее взятой из ручья. Качество воды в ручье было несопоставимо выше, а ее вкус явно превосходил все, что нам за эти дни встречалось на Тэчч.

Топлива для костра нет. Не беда. Вскипятили воду на таблетках сухого спирта. Перекусили. By расставил свои приборы и занялся изучением полевых характеристик окружающего пространства. Все остальные прилегли на спальные мешки.

Иннокентий целенаправленно исследовал ближайший склон, и по его поведению было заметно, что занимается он этим не просто так. Кот явно что-то почуял.

Прихватив арбалет, я отправился вслед за ним, предупредив остальных, чтобы никуда с места стоянки не отлучались. Кот медленно поднимался вверх по склону на полусогнутых лапах, почти касаясь брюхом неровностей каменистой почвы.

Вытянутое кошачье тело струйкой воды перетекало по камням. Вот он вплотную подобрался к каменистой террасе, заглянул на нее, присел еще ниже и оглянулся на меня. Я подошел, пытаясь ступать как можно тише, заглянул на террасу и потянулся за болтом с разрывным наконечником.

— Нет, — проявилось в голове эмоциональное послание Иннокентия, — не надо вмешиваться, я сам!

Иннокентий все-таки разыскал на Тэчч кошку. Сам он представлял собой очень крупного представителя семейства кошачьих. Вот только обнаруженная им кошечка была еще крупнее. Несопоставимо. На террасе сидела пума и задумчиво смотрела в нашу сторону.

Иннокентий