Телохранители

— Что вы говорите?! — возмутилась Дианта. — Какие еще телепаты, у тиранозавров был примитивный мозг!

— Хорошо, — продолжил тему Вильям, — тиранозавров с телепатическими способностями нам встретить не доведется, а хищных приматов с телепатическими способностями?

Все призадумались. Очень неприятная версия. В особенности, если окажется, что это не стаи мелких хищников, а разумное сообщество враждебных людям существ.

— Нет, это вряд ли, — не согласился Раджив, — будь они разумные — уже переправились бы через океан. А мелкие хищники из семейства приматов — могут, и это будет действительно чрезвычайно опасно. Даже если это и не телепатия будет, а обычный гипноз. Внушат что-либо, и сам на убой пойдешь. Ножками.

— А если разгадка еще проще, — спросил я, — могут там водиться ядовитые насекомые?

— Теоретически могут, — согласился Раджив.

— Могут, — поддержал его Ганс, — но это наиболее безопасная для нас версия. Ядов мгновенного действия не бывает, а от прочих можно быстро подобрать эффективное противоядие. Думаю, что вместе с Диантой мы этот вопрос закроем.

— Ага, — рассмеялся Вильям, — справитесь, конечно, но только если вас первыми не покусают.

— Так, — остановил я его, — на самом деле это вполне реальная версия. С какими ядовитыми насекомыми мы можем столкнуться? Комары, мухи, пчелы, шершни?

— Только не комары, — вмешался Раджив. — И не прочий мелкий гнус. А вот пауки, мухи, пчелы, осы и шершни — могут. К этому варианту надо быть готовыми.

Версию с хищными деревьями отвергли сразу. Все-таки планета слишком похожа на Землю.

— Итак, — подвел черту в обсуждениях By, — завтра утром мы отправляемся на запретный континент. Предупреждаю, что с того момента как нога первого из нас ступит на его почву, в экспедиции вводится жесткая дисциплина. Передвигаться только парами. Никаких самостоятельных действий без моего разрешения не предпринимать.

— Одну минутку, — остановил я китайца и вежливо поклонился. — Дело в том, уважаемый, что как только нога первого из вас ступит на почву запретного континента, вступят в силу условия контракта на охрану членов экспедиции, который заключен со мной и Иннокентием. Поэтому именно мы будем принимать решения о том, кто, когда и куда будет передвигаться. И вас это касается в не меньшей степени, чем всех остальных.

— Погодите, это я вас нанял, и именно от меня вы будете получать все указания. Да и дальнейшая ваша оплата зависит именно от меня.

— Извините, уважаемый, но это не так. Вам поручили нанять нас с Иннокентием и заплатить вперед. Деньги уже уплачены, поэтому отменить контракт вы не можете. Дальнейшая премиальная оплата, действительно, зависит от вас, вот только для этого вы должны как минимум вернуться назад живым. Оттуда, откуда еще никто живым не возвращался. И поверьте, если вы будете выполнять все мои указания сразу и добросовестно, то у вас появится реальный шанс вернуться назад живым. А в противном случае я не смогу ничего гарантировать. Руководить экспедицией будете вы. Но без согласования со мной, или с Иннокентием, если меня вдруг не окажется рядом, вы не будете отдавать ни одного распоряжения. Мои слова касаются всех. Они всем понятны?

— Подождите, — взвился с места Вильям, — это что получается, я, чтобы пойти по малой нужде, должен спрашивать разрешения у кота?!

— Вы совершенно правильно меня поняли. Более того, даже справлять свою малую нужду вы будете под его наблюдением. Если, конечно, вы не являетесь убежденным самоубийцей. Все меня поняли? Отлично. Тогда, с вашего позволения, — легкий поклон в сторону By, — я перейду к непосредственному инструктажу.

Иннокентий

Молодец Сергей! Быстро их построил. Чувствуется армейская косточка. А то распустились совсем. «Где хочу, там писаю» — тоже, кошечка нашлась. Видали мы таких обормотов. Только за дерево зайдет, глядь, а его уже едят.

Вернулись аборигены и с собой еще какую-то женщину привели. Начались расспросы. Сколько, мол, живете, чем занимаетесь? Я устроился на лестнице, повыше. Удобно! Ступеньки широкие, весь помещаюсь. Разговоры вполуха слушаю. Живут они, оказывается, не очень долго. Лет до ста, не более. Но зато взрослеют рано. В 15 лет уже взрослые. И старости почти нет. Женщине, которую привели, уже за девяносто, а выглядит она как сорокалетняя. Живут небольшими семьями. В каждой от двух до трех детей. Но не во всех. Есть и бездетные семьи, и одиночки. Мало, конечно, на общем фоне, но встречаются. Так что популяция уже тысячи лет почти не изменяется. Патриархально живут. Техники почти никакой не используют, все выращивают в основном.

А вот что меня совсем подкосило, так это то, что у них тут нет не только кошек, но даже собак. Грызунов ловят какие-то небольшие зверьки, вроде земных мангустов. Только еще мельче. И представьте, это единственные хищники. Фауна вообще бедная. Птицы — нелетающие. Здоровые такие дуры, похожие на земных страусов. Аборигены на них ездят. И яйца в пищу используют. А вместо коров у них ящерицы. Только здоровенные, больше земных варанов. Ходячий мясной продукт, причем многоразовый. Их не режут на мясо, а просто отрывают хвосты, периодически. И те за месяц отрастают по новой.

И еще интересный факт. Эти люди не пьют молока. Вообще. Что это за млекопитающие такие. Детей маленьких молоком кормят, а сами не пьют.

Электричеством пользуются только для освещения домов. В качестве электростанций — аквариумы с электрическими скатами. Лампочка — какой-то моллюск. Свет мягкий такой, не яркий. Для выключения надо щелкнуть ногтем по раковине. Он тогда сразу внутрь прячется.

Слушал я, удивлялся, да и задремал ненароком. Когда проснулся, почти все уже разошлись. By на улице приборами своими занимается, остальные зверушек местных рассматривают. Одна Дианта за столом сидит, бактерий изучает. Подошел к ней, дождался, пока за ухом почешет, и бегом на улицу. Надо ведь проконтролировать, чем там Сергей занимается.

Сергей

В течение всего вечера By и Дианта занимались исследованиями, а все остальные общались с тэччанами. Так мы, не сговариваясь, сразу начали называть аборигенов. Планета Тэчч, значит, они тэччане. Аграрный вариант цивилизации. Растениеводство, рыбоводство, животноводство только мясное и транспортное. Молочного нет вообще. Не усваивает их организм лактозу. Вся наука сводится к биотехнологиям и медицине. Но успехи в этих областях поистине впечатляющие. Всевозможные гусеницы-шелкопряды и пауки выдают на-гора не нити, а готовую ткань, летучие мыши выборочно уничтожают сельскохозяйственных вредителей, функции не прижившихся лошадей осуществляют страусы, речного каботажного транспорта — черепахи. О драконах, играющих роль воздушного, в том числе и межконтинентального транспорта, уже ранее упоминалось.

В медицине кардинально решены проблемы регенерации не только тканей, но и костей. Телепатия, доведенная в своем развитии до образования мощных надличностных структур, вышла на межзвездный уровень.

В голове не укладывалось, как без изобретения колеса можно было легко и непринужденно войти в эпоху использования электричества, передавать и накапливать знания, не создав письменности, имея недоразвитую вторую сигнальную систему, вплотную подойти к формированию третьей, но мы видели это все собственными глазами.

Общество, в котором отсутствуют деньги и преступность, нет государственной власти и бюрократии, побеждена старость. Утопия, да еще и при полном отсутствии какой бы то ни было религии. В планетарном масштабе. И ведь работает! Поразительная цивилизация. Но беззащитная. Пацифисты. Не убий, не ударь. Агрессивность на нулевом уровне. Такое могло возникнуть только в тепличных условиях, при полном отсутствии врагов и хищников. Кстати, а не в этом ли заключается феномен запретного континента? Была у меня такая версия, когда оружие подбирал. И, похоже, что она имеет полное право на существование. Примем ее за основу и, прямо с завтрашнего дня, начнем проверять. Иннокентий, кстати, тоже придерживается подобного мнения, но не ограничивается им.

Вечером опять все собрались за столом. Перекусили фруктами и ягодами, имеющимися тут в изобилии. By рассказал о результатах своих исследований. Планета очень похожа на Землю, но несколько больше, существенно тяжелее и, несмотря на более слабый обогрев светилом, теплее. Радиационный фон выше, но незначительно. Это, как и дополнительный разогрев, обусловлено избытком тория в планетарной коре. Луны две. Вторая существенно меньше, но расположена ближе и оказывает на приливы значительно большее влияние. Электромагнитное поле почти тождественно земному. Плотность воздуха практически такая же, как на Земле, но кислорода на пару процентов больше. Никаких ранее неизвестных излучений не выявлено. Оборот вокруг своей оси планета совершает за 28 земных часов, а вокруг местного светила, которое единогласно решили называть Н-Солнце (Солнце Наугольника), за 380 местных суток. Находились мы почти на 55-й широте, климат на которой соответствовал земным субтропикам. Лететь к запретному материку нам предстояло почти точно на восток. По прямой — примерно шестьсот километров. При попутном ветре драконы могут преодолеть это расстояние за 5–5,5 часа, но лучше рассчитывать на по крайней мере семичасовой перелет и запастись памперсами.

Следующей поделилась результатами своих изысканий Дианта. Патологических микроорганизмов не выявлено и дополнительные прививки не требуются. Тэччане генетически очень близки к землянам, но не настолько, чтобы могли иметь совместное потомство. Примерно 1500 аминокислот существенно отличаются от человеческих. Это не так уж много, примерно одна замена на 15 белков. Но для получения здорового потомства уже критично. Хотя при уровне медицины, достигнутом тэччанами, этот вопрос можно пока считать открытым. Будущее покажет. Вся пища, которую нам предлагали, вполне съедобна, но усваиваться будет не в полном объеме. Никаких токсинов растительного происхождения в ней не выявлено. В общем, картина весьма благостная.

Решили, что вылетать будем сразу после рассвета. Ночевать нам постелили в соседнем древодоме. Каждому выделили отдельный этаж. Мы с Иннокентием расположились на первом этаже — контракт начнет действовать только на запретном континенте, но привыкать надо заранее.

Перед сном немножко прогулялись. Рисунок звездного неба абсолютно непривычный. Одна из лун, почти такая же, как земная, почти неподвижна. Зато вторая, чуть более тусклая и имеющая какой-то зеленоватый оттенок, перемещалась по звездному небу со скоростью заметной даже на глаз.

Спал я спокойно. Иннокентий немножко побродил и тоже прилег. Мы оба понимали, что эта ночь будет, скорее всего, последней нашей спокойной ночью.

Иннокентий

Поднялись мы еще до рассвета. Быстро позавтракали, забросили вещи в корзину, оправились — путь впереди долгий, а приличных кошачьих памперсов люди пока еще не придумали. Нет, имеются, конечно. Самые разнообразные. И в горошек и с рюшечками. Только пусть ими собаки пользуются. И потом вонь собственных отправлений нюхают. Мне это не подходит. Хищник не должен пахнуть! Да и традицию закапывать за собой еще никто не отменял.

Стартовали, как и прошлый раз, на реактивной тяге. Но высоту набирали значительно медленнее — утро, восходящие потоки еще не сформировались. Пришлось драконам помахать крыльями. А вот наверху поймали ветер и понеслись вперед, навстречу восходящему Н-Солнцу. Внешне оно такое же, как земное. Говорят, что класс отличается. Я разницы не ощущаю. Ну, может, чуть тусклее и греет немножко меньше. Но эта разница трудноуловима даже для меня.

Береговая черта быстро осталась позади и, через некоторое время совсем пропала из глаз. Мы мчались в небесной синеве, а далеко внизу синел океан. Сергей уточнил у Кэшта, как тот ориентируется над океаном.

— По Солнцу, — прозвучало из переговорного устройства, — а когда назад полечу — по звездам. Да не волнуйтесь вы, континент очень большой, мимо точно не пролетим.

— На месте желательно подобрать скалистый участок. У наших дельтапланов нет стартовых ускорителей.

— Хорошо, со скалы и драконам взлетать проще.

Наблюдать воздушный простор мне быстро надоело, и я задремал, свернувшись калачиком на коленях у напарника. Проснулся, когда дракон начал снижение. Посмотрел по сторонам — земли не видно.

— Ветер изменился, — пояснил Сергей, — дальше нам с ним не по пути. Переходим на экранный режим полета.

Между тем драконы снизились почти до самой поверхности воды и на высоте в 5–6 метров перешли на горизонтальный полет. Они почти не шевелили широко распахнутыми крыльями, но скорость ощутимо возросла. Сергей пригнулся, спрятав лицо за гребнем переднего сиденья, и прижал меня к коленям обоими руками. Я, конечно, могу ошибаться, но по моим прикидкам скорость перевалила за 200 км/час. Ветер уже не свистел, а ревел. Я полностью зажмурился — ветер доставал даже за гребнем. Хорошо еще, что он достаточно теплый.

Про экранный режим полета я знал. На Земле этот прием используют экранопланы — нечто промежуточное между кораблем и самолетом. Поток воздуха, отражающийся от близкой поверхности, поддерживает крыло и позволяет затрачивать на полет значительно меньше энергии. В разы меньше. И скорость при этом развивается очень большая. Не такая, конечно, как у флаера, но километров до пятисот в час такие аппараты разгоняются. Только на них пассажиры в кабине сидят. Им ветер не мешает. Драконам, кстати, мне кажется, он тоже не мешает. Форма у них аэродинамичная, обтекаемая, чешуя жесткая.

А я мохнатый! У меня сопротивление ветру намного больше. Нет, коты для таких скоростей явно не предназначены. Да и Сергею, похоже, не слишком комфортно, вон глаза слезятся.

Летели мы так около часа. А потом драконы пошли вверх, и ветровое воздействие уменьшилось. Я высунул голову и огляделся. Ага, вон и берег виден. Узенькая полоска на горизонте. Драконы летели к этой полоске, лениво взмахивая огромными крыльями, и она на глазах приближалась. Уже был отчетливо виден горный хребет, расположенный в глубине материка. На вершинах двух наиболее высоких гор белел снег.

— Правьте по центру между этими горами, — попросил Сергей, — хороший ориентир будет. Вам ведь потом нас отыскать потребуется.

Почти весь приближающийся берег был пологим и заросшим лесом. Только в одном месте он вздыбливался, образуя нечто вроде небольшого плоскогорья, резко обрывающегося вниз у береговой черты. Именно на это плоскогорье Кэшт и направил золотого дракона. Посадка была осуществлена в штатном режиме — два мощных взмаха крыльями, легкий толчок, сопровождающийся небольшими покачиваниями, и вот уже дракон укладывается на брюхо. Я встаю на коленях у Сергея, потягиваюсь и первым спрыгиваю вниз. Напарник поднимает вверх руку, предостерегая всех остальных от высадки.

Медленно, вслушиваясь в пространство всеми органами чувств, обхожу драконов по широкому кругу. Все спокойно. Никого крупнее насекомых вокруг нет. Посылаю успокоительный сигнал Сергею, и он разрешает начинать высадку.

Сергей

Знал бы я заранее, что в таких режимах летать доведется, точно ветрозащитные очки прихватил бы. А так, вместо того чтобы по сторонам смотреть, пришлось за драконовым гребнем от ветра прятаться. Да Иннокентия держать обеими руками, чтобы не сдуло ненароком.

Место для посадки выбрали очень удачное. Ровная скалистая площадка общей площадью около полутора квадратных километров, местами поросшая выгоревшей на солнце травой. Ни деревьев вокруг, ни кустарников. Мористый склон обрывистый, а по остальным достаточно легко можно спуститься.

Иннокентий осмотрелся, ничего опасного не обнаружил, и я разрешил высаживаться. Вещи сложили между драконов. В крайнем случае их туши послужат укрытием. Кэшт и Сэфшэ занялись кормежкой драконов, пока не бобами, естественно, а взятым с собой прессованным комбикормом. By и Дианта развернули свои исследовательские лаборатории и занялись делом. Вильям взялся за приготовление обеда из взятых в дорогу запасов. Я предложил Гансу и Радживу, которые временно оказались не у дел, совершить небольшую пешую экскурсию по окрестностям. Оба этого только и ждали и согласились мгновенно.

Я переложил часть вещей из рюкзака в карманы разгрузки, накинутой поверх комбинезона, пристегнул к поясу ножны с тесаком. Мигнул Иннокентию, и он одним прыжком взлетел мне на плечи. Да уж, тут он весит явно больше 20 килограммов. Обернулся к ученым. На поясе Раджива висела железка, ничуть не короче моего тесака, а Ганс опирался на явно непростую тросточку. Предупредив остающихся, что наша рекогносцировка продлится не более двух, в крайнем случае трех часов, мы тронулись в путь.

Подошли к дальнему от моря краю плато. Внизу справа от нас расстилалась степь, а слева раскинулся многоярусный лес.

— Куда пойдем? — задал я риторический вопрос, рассмешивший всех.

Куда могут пойти мужчины, если они остались без женщин? Разумеется, налево! Что мы не видели в степи? Даже отсюда, с высоты полутора сотен метров, видно, что там нет абсолютно ничего интересного. А лес манит своей таинственностью, он дает живительную тень. Что сейчас, когда солнце приближается к зениту, становится весьма актуальным. Естественно, мы пошли в лес.

С плоскогорья мы спустились минут за пятнадцать и, пройдя редкий подлесок, осторожно вступили в эту невообразимо сложную, многоярусную пространственную структуру, которая с высоты казалась нам обыкновенным лесом. Вошли и остановились, потому что даже просто протиснуться через это буйство зелени было необычайно сложным делом, требующим способностей эквилибриста.

Осмотревшись, Ганс начал комментировать нам увиденное.

— Перед вами типичный многоярусный лес влажных субтропиков. Что он тут делает, севернее пятьдесят пятой широты, я представляю себе достаточно слабо. Возможно, горный хребет, который мы видели на горизонте, укрывает его от северных ветров. А может, тут просто климат теплее, чем на Земле. Потом разберемся. Основу леса, его верхний ярус, составляют дубы, но не те, что мы видели вчера, а так называемые «пушистые дубы». Вы видите, что они значительно тоньше, стройнее и листва у них более мелкая, плотная и глянцевая. Вот эти гладкие толстые колонны, кроны которых нам отсюда не видны, являются стволами бука. Более тонкие деревья, стоящие между дубами и буками, представляют собой средиземноморские каштаны. А вот это — тис. Не вздумайте пробовать растущие на нем ягоды — они ядовитые. Вот эти заросшие мхом и лишайниками коряги, преграждающие нам путь, это самшит. Нет, рубить его я вам не советую. Несмотря на то что его считают кустарником, он очень твердый. А вот лианы рубить можно. Тут их два вида: вот это — дикий виноград, а это плющ.

— А вот это — лаврушка? — указал я на невысокий кустарник с такими знакомыми глянцевыми листочками.

— Лавровишня. Можно набрать немного, будем в суп добавлять. И вот этих луковичных можно надергать побольше. Сдается мне, что они почти ничем не отличаются от земного репчатого лука.

В это время наверху в кронах зашуршало. Иннокентий насторожился, но потом успокоился и расслабился. По стволу каштана спускалась макака.

Мелкая, примерно в полметра ростом, с черной шерстью, похоже, самочка. Любопытная. Такое впечатление, что людей видит в первый раз.

— Будем ловить? — поинтересовался я у Раджива.

— А почему бы и нет. Пусть Дианта микрофлору проверит, а тэччане оценят способности к телепатии. Сейчас я ее спеленаю.

Обезьянка спустилась еще ниже и устроилась на горизонтальной ветке, посверкивая бусинками глаз. Расстояние до нее составляло около пяти метров. Раджив достал из кармана пластиковый цилиндрик, диаметром около трех сантиметров и длиной в десять. Направил торец на обезьяну и нажал на кнопку. Из цилиндрика с тихим хлопком, похожим на открывание бутылки шампанского, вылетела, разворачиваясь в воздухе, тонкая сетка и в мгновение ока накрыла макаку. Та взвизгнула и, потеряв равновесие, ссыпалась вниз. Раджив, ужом скользнувший между лиан, успел подхватить ее у самой земли. Вместе с Гансом они сноровисто завязали ей пасть и крепко стянули лапы. Я взвесил макаку на руке — килограммов на десять потянет, и отдал Радживу. Тот засунул обезьянку в вещевой мешок, до этого хранившийся в одном из карманов его комбинезона, и забросил его себе за спину.

Мы попробовали хоть немного продвинуться сквозь заросли, прорубая себе дорогу ножами, которые, как я уже говорил, по размерам не уступали древнеримским гладисам. Двадцать минут посменной работы, и мы прорубились к прямой как стрела тропинке, протоптанной в зарослях совсем недавно, но плотно утрамбованной. Интересно, кто сумел проторить в этих практически непролазных дебрях эту идеально вытоптанную тропу? Кто-то разумный? Ответ не заставил себя ждать. Вдали раздался мерный топот, сопровождающийся хрюканьем.

— Назад! — остановил я своих, проявляющих излишнее любопытство спутников и оттеснил их с тропинки обратно в чащу. Пересадил Иннокентия на толстую лиану, в которую он моментально впился когтями, и выдвинулся на пару шагов вперед. Тропа оказалась кабаньей, и сейчас мне навстречу по ней, во главе своего отнюдь не маленького семейства, трусил здоровенный секач. Да и не секач, пожалуй, а целый вепрь, весом в полтонны.

Увидев меня, животина резко ускорилась и перешла на бег. Тонкие лианы, протянувшиеся над тропинкой, ломались как спички. Толстые — упруго отбрасывались в сторону. Все это сопровождалось отчаянным треском и трубным ревом. Маленькие злые глазки покраснели, с клыков, являющихся не слишком уменьшенной копией слоновьих бивней, капала слюна. Когда до зверюги осталось около пяти метров, я высоко подпрыгнул, пропуская ее под собой, и рубанул своим тесаком по загривку.

Никогда не пытайтесь делать ничего подобного. Обычный нож просто отскочит, а если все-таки воткнется, то вывернет или сломает вам руку. Мой тесак был каким угодно, но только не обычным. Очень хорошая упругая сталь с твердостью 9,5 по шкале Мооса. И рука уже успела восстановить старую форму. В результате удар полуметрового тесака не только разрезал пятнадцатисантиметровый слой крепчайших мышц на загривке вепря, но и перерубил ему позвоночник. Передние ноги секача подогнулись, и он рухнул вперед, перекувырнулся через голову и тяжело завалился набок, с треском подминая деревца, стоящие на обочине тропинки.

Семейство, издали наблюдавшее гибель своего предводителя, развернулось и с хрюканьем чесануло в обратном направлении. Иннокентий спрыгнул на землю, обнюхал кабанью тушу и вопросительно уставился на меня.

— Ты все понял абсолютно правильно. Это ужин. Но столько нам не упереть. И тебе придется назад возвращаться пешком. Я мясо понесу.

— Мужики, — обратился я к Радживу и Гансу, — о чем задумались? Вырезайте каждый по окороку, на плечо и возвращаемся. А я шею прихвачу. Экскурсия закончена.

Я дорубил кабанью голову, подождал, пока стечет кровь, и занялся отделением мяса на шее и спине. Складывал все в пластиковые пакеты, а их, в свою очередь, уложил в мягкий вещмешок, очень напоминающий тот, что в данный момент находился за спиной Раджива, но более вместительный. Поставил рюкзак на землю и, усевшись на корточки, просунул руки в лямки. Наклонившись вперед, оторвал его от земли и встал, придерживаясь руками за ствол дерева. По ощущениям — килограммов семьдесят. Ничего, дотяну, мы не так уж и далеко успели забраться.

Обратно мы шли минут сорок. Труднее всего было подниматься на плато. Но справились. Обед к нашему приходу уже был готов. Я попросил Дианту полить мне на руки из фляги и, смыв кровь, подсел к импровизированному столу. Аппетит мы успели нагулять зверский, поэтому сразу набросились на еду. Вкратце рассказали о том, с чем успели столкнуться. Выдали Дианте макаку для микробиологических исследований и, оставив ей Иннокентия в качестве охраны, пошли за дровами для костра. Впятером. Ночевать решили на плоскогорье. Там любую опасность издалека видно.

Углубляться в лес на этот раз мы не стали, собрав валежник на опушке. Отнесли к нашему становищу. Потом сделали еще одну ходку. Когда вернулись, я посетовал, что хотел шашлычок на ужин приготовить, да не получится: мяса полно и лука мы в лесу набрали достаточно, а ни вина, ни уксуса нет. Вильям ухмыльнулся и вытащил из рюкзака двухлитровую баклажку вина.

Достав из рюкзака пластиковое ведро, я, реквизировав у Вильяма соль и перец, приступил к священнодействию. Посолил дно ведра. Нарезал мясо с шеи крупными кусками и начал укладывать в ведро послойно, тщательно перча и густо просаливая каждый слой. Между слоями укладывал нарезанный кружочками репчатый лук. И так до самого верха. Потом залил все это вином, положил сверху дубовый кругляш и придавил его большим камнем, играющим роль гнета. Пусть маринуется. Теперь бы еще тень найти. Организовал тень с помощью двух контейнеров, поставленных один на другой.

Пообщался с Кэштом. Макаку они проверили. Как и следовало ожидать, никаких признаков ни телепатических, ни гипнотических способностей. Обычная макака. Уже отпустили. А вот кабаном Кэшт заинтересовался. Попросил представить его себе поотчетливее. Я представил. Потом свиней с поросятами. Кэшт посмотрел и очень удивился. Ничего подобного у них не водилось. Два кабаньих окорока и большую часть вырезки мы им с Сэфшэ презентовали. Все равно столько мяса нам не осилить. Договорились, что прилетят они за нами ровно через неделю. Если нас вдруг не окажется на месте, пусть прилетают еще раз через двое суток. В случае если и в этот раз нас не окажется на плоскогорье, возвращаться назад и извещать о нашей пропаже Землю.

Переговорил с By и Диантой. У них тоже новых данных не появилось. Ни один из физических законов изменений не претерпел, каких-либо новых излучений не выявлено, болезнетворных вирусов и бактерий не обнаружено. Сыпятся версии.

А день все тянулся и тянулся. Двадцативосьмичасовые сутки это все же многовато. Наконец, когда начало смеркаться, ветер изменился и подул с берега. Наступило время прощания. Оно не затянулось. Телепатам не требуется много времени, для того чтобы объяснить, что именно они думают. Драконов в этот раз бобами не кормили. Отвесный береговой утес позволял стартовать в обычном, предусмотренном эволюцией режиме, без какого бы то ни было ускорителя. Завтра этим способом воспользуемся и мы. Драконы подошли к краю обрывающейся в океан пропасти, и на секунду задержавшись на самой кромке обрыва, по очереди прыгнули вниз. Набрав скорость, они развернули на всю ширину свои огромные крылья, плавно осуществляя переход от пикирования, к парению. Потом в несколько мощных взмахов набрали высоту и уже через пару минут, превратившись в маленькие черточки, растаяли в закате. Мы остались одни.

Иннокентий

А мне этот континент нравится. Не особенно удивлюсь, если тут и кошки имеются. Не то что там, где мы были. Запахов всевозможных обилие, дикое буйство природы. А какая охота! Знатного сегодня зверюгу Сергей завалил. Только вот мясо жесткое. Я попробовал свежатинки и, честно говоря, не в восторге. Посмотрим, что Сергей ночью приготовит. Он сейчас костром занимается. Точнее двумя. Один большой. Положил одно бревно на другое, а между ними третье подсунул. Утверждает, что гореть всю ночь будет. А в сторонке три стенки из камней выложил и внутри костер из небольших палок распалил. Это у него мангал будет. Ругается, что березы тут не растут, угли, мол, не те будут.

Я костры не люблю. Они имеют обыкновение иногда в стороны пыхать, а мне усы и брови оберегать надо. Это ведь не украшение, а антенны.

Стемнело. Но не сильно. Две луны — это вам не одна.

Дрова в мангале у Сергея уже догорели. Остались только красные, чуть слышно потрескивающие угли. Он разровнял их и сверху поставил мясо, надетое вперемешку с кружочками лука на плоские деревянные палочки. Сразу зашипело. Гм, а пахнет приятно. Минут через пять у мангала собрались все.

— Сергей, вы вообще понимаете, что делаете? — подал голос By. — Тут ведь сейчас на запахи все население континента соберется!

— Это вряд ли, — отмахнулся Сергей, — ветер с берега дует. Все запахи в море уносит.

— Да когда оно, наконец, готово будет? — не выдержала Дианта. — Нельзя так над людьми издеваться, слюнки же текут!