Телохранители

Нас ждали. Парень и девушка. Оба приземистые, светлокожие, с длинными и густыми пшеничными волосами. У девушки волосы собраны в две толстые косы, а у парня обрамляют широкоскулое лицо, заканчиваясь чуть выше непривычно широких плеч. Лица у обоих доброжелательные, улыбчивые, совершенно человеческие, но одновременно слегка непривычные. Все в них было немножко слишком. Чересчур покатый лоб, выпуклые надбровные дуги с густыми, почти сросшимися на переносице бровями (у девушки они выщипаны в виде двух аккуратных полукружий), уши с чуть более длинными мочками, слишком маленький, почти незаметный подбородок. А нос, наоборот, непривычно широкий и с небольшой горбинкой. Губы чуть выпуклые, но в целом почти не отличающиеся от обычных человеческих. А вот зубы немного крупнее и белее.

Одеты непривычно. Вся одежда состоит из одной полосы блестящей, напоминающей шелк материи. У парня она обернута вокруг бедер, пропущена между ног и завязана на бант над правым бедром, а у девушки дополнительно перекрещена на груди и обвивает сзади шею. Бант у нее над левым бедром.

Кстати, забыл про шеи сказать. Шеи у них вообще почти отсутствуют. Очень короткие и видны, только если смотреть немного сбоку. Оба босиком. Ступни длинные и очень широкие, а икры, наоборот, короткие.

Парень выступил вперед и выдал короткую речь, казалось бы, сплошь состоящую из хрипов, шипения и посвистываний. Переговорное устройство перевело ее следующим образом:

— Приветствую вас на Тэчч! Меня зовут Кэшт, я прислан для встречи и сопровождения вас. Это моя помощница — Сэфшэ.

— Сергей, — представился мой напарник и крепко пожал короткопалую руку, которую парень протянул в его сторону. Ничего такая ручка, поперек себя шире.

— Иннокентий, можно Кеша, — показал он на меня.

— Сэхэй, Кэш, — подтвердил юноша вслед за электронным переводчиком и протянул руку Дианте.

— Дианта, — улыбнулась девушка, аккуратно пожимая протянутую ей руку.

— Дэтэ, — произнес парень и двинулся к следующему.

Имя Ганса он выговорил, как Хэс, Синх и Смит, назвавшие фамилии, понимая, что их имена абориген вообще не сможет выговорить, были озвучены как Сэх и Шэт, а вот когда очередь, наконец, дошла до By, и он назвал свое имя — Цзитьлун, а электронный переводчик озвучил свою версию, наступила заминка.

— Цзэ пфэш, — прозвучало из черной коробочки.

— Цзэ пфэш? — удивленно переспросил парень.

— Золотой Дракон, — прозвучало из электронного переводчика Сергея.

— Да, — подтвердил китаец, — мое имя означает: Золотой Дракон.

— Цзэ пфэш, — вновь прозвучало из электронного переводчика.

Кэшт повернулся к Сэфшэ и что-то тихо ей сказал. Она ответила громко.

— Это символично, — донеслось из электронного переводчика.

— Ну ладно, — проявил инициативу Сергей, — давайте забирать вещи, да в дорогу. Где тут у вас транспортный портал? — обратился он к Кэшту.

— Прошу сюда. О, у вас совсем немного вещей, — прозвучало из электронного переводчика.

Кэшт подхватил сразу два контейнера, еще один легко закинула на спину Сэфшэ. Оставшиеся два контейнера взяли парами Сергей с By и Вильям с Гансом. Нести оказалось совсем недалеко. Но, завернув за угол, Сергей неожиданно отпустил контейнер на траву и буквально согнулся от смеха. Все остальные, за исключением аборигенов и By, его поддержали. Китаец сначала побледнел, потом начал краснеть, но взял себя в руки и вежливо поклонился. А вот я был ошарашен. Ничего подобного я никогда не видел.

Сергей

На лужайке пасся Золотой Дракон. Именно так, с двух заглавных букв. Да, это был не дракон, а Дракон. Огромная слоноподобная чешуйчатая туша размером с железнодорожную цистерну на четырех колоннообразных лапах, заканчивающихся тремя мощными когтями. Голова, похожая на лошадиную, но превышающая по величине корпус лошади, на длинной, грациозно изогнутой шее с характерными гребнями по верху. На спине гребни плавно увеличиваются, достигая в центральной части метровой высоты, а потом так же плавно уменьшаются, приближаясь к хвосту. Сам хвост представляет собой нечто среднее между змеиным и крокодильим. Его длина немного превышает длину корпуса. На конце три крупных гребня, очень напоминающих хвостовое оперение самолета. Ну и в завершение описания — огромные кожистые крылья, сложенные по бокам наподобие вееров.

Но больше всего меня поразил даже не гигантский размер, а цвет дракона. Истинно золотой. Не белое золото с примесью серебра и никеля. Не красноватое червонное с примесью меди. Нет. Это был чистый золотой цвет с характерным металлическим блеском сусального золота. Такой цвет иногда можно увидеть на луковках православных церквей.

И это светящееся в лучах местного желтого карлика чудо мирно щипало травку, изредка косясь в нашу сторону бирюзовым глазом. Чуть поодаль кормился еще один дракон. Черный. Возможно и даже, скорее всего, это была драконица. Не знаю, почему я так подумал. Изящнее она выглядела, грациознее. Но при этом в размерах золотому дракону ничуть не уступала.

Вспомнив замешательство аборигенов, я от всей души рассмеялся. Они приготовили для нашей встречи золотого дракона, а тут является какой-то иноземец и заявляет, что это он золотой дракон.

Кэшт и Сэфшэ сначала направились к черной как вороново крыло драконице, у которой на спине было закреплено что-то вроде плетеного короба. При их приближении драконица легла на брюхо. Сэфшэ легко вбежала к ней на спину и откинула в сторону плетенку, закрывающую верх короба. Кэшт снизу подбрасывал ей контейнеры, а девушка ловила их и аккуратно укладывала в короб.

— Давайте рюкзаки, — прозвучало из переговорного устройства, когда последний контейнер исчез в коробе.

Уложив рюкзаки, Сэфшэ вынула из короба две объемистые торбы, скинула их Кэшту, закрепила плетенку и спрыгнула вниз сама. Взяв у Кэшта одну из торб, она надела ее на шею драконице. Та сразу засунула внутрь кончик морды и принялась жадно поглощать содержимое. Я заглянул во вторую. Бобы. Необычайно крупные, но несомненно бобы. Вторую торбу Кэшт надел на шею золотому дракону, который тоже сам лег на брюхо при его приближении.

— Эти драконы случайно не огнедышащие? — спросил я у Кэшта.

— Нет, — отчего-то смутился юноша, — скорее наоборот.

— Прошу рассаживаться. — Кэшт сделал приглашающий жест, указав на спину дракона. Я подсадил Дианту и залез сам. То, что снизу казалось гребнями, при ближайшем рассмотрении оказалось спинками удобных мягких кресел. Я сел во второе кресло спереди и посадил Иннокентия себе на колени.

— Привяжитесь, — раздалось предупреждение из переговорного устройства, — полет не на всем протяжении будет плавным.

В отверстие спинки была вставлена широкая полоса мягкой белой материи. Я продел ее в несколько других отверстий, получилось нечто вроде шнуровки, и завязал концы. Когда все расселись и привязались, Кэшт забрал у дракона опустевшую торбу, потрепал его по морде и, легко запрыгнув наверх, устроился на переднем сиденье.

Дракон встал и неторопливо направился к каменистому участку грунта. В центре его он слегка присел на задние лапы, поднял хвост вертикально вверх, прижал крылья к бокам и немного раскорячился. Голова поднялась вверх. Раздался свист воздуха, который втягивался через полуоткрытую пасть. Грудная клетка начала раздуваться, округляясь.

— Приготовились, — скомандовал Кэшт.

— А что сейчас произойдет? — полюбопытствовала Дианта.

— Взлет на стартовом ускорителе, — прозвучало из динамика переговорного устройства. — Приготовьтесь к перегрузке.

Громкий хлопок внизу, и мою спину с большой силой вжало в спинку сиденья, а деревья прыгнули вниз. Дракон широко расправил огромные кожистые крылья, несколько раз упруго взмахнул ими, с каждым взмахом рывком поднимаясь на несколько десятков метров, поймал восходящий поток и, перейдя в планирующий полет, пошел по широкому кругу, медленно набирая высоту. Спустя некоторое время дракон еще несколько раз глубоко вдохнул воздух. Каждый вдох сопровождался небольшим толчком в спину. По-видимому, это была продувка ануса.

Я посмотрел вниз. Как раз в этот момент вслед за нами стартовала черная драконица. Она присела и вдруг одним рывком вознеслась вверх на несколько десятков метров. Из-под ее поднятого вверх хвоста в камень стартовой площадки била широкая струя голубого пламени. Вот она расправила крылья и, упруго взмахивая ими, понеслась вдогонку за нами.

— А я ведь уже читал о таком, — поделился я с остальными членами экспедиции.

— Где читали? — удивился By. — Я много читал о драконах, но ничего подобного мне не попадалось.

— Был в XXI веке такой фантаст — Михеев. Именно он впервые высказал идею о том, что огнедышащие драконы пыхали отнюдь не мордой. Единственное, чего я никак не могу понять, как он не обжигает себе все внутренности? При взрыве воздушно-метановой смеси развивается температура свыше шестисот градусов по Цельсию и давление почти в девять атмосфер.

— Я покажу, — повернулся ко мне Кэшт.

Перед глазами возникла цветная картинка — схематическое изображение дракона в разрезе. Бобы движутся по пищеводу. Попадают в небольшой кожистый мешок, расположенный в стороне от желудка. Идет бурная реакция с выделением газа. Мешок раздувается. После завершения реакции мешок начинает сжиматься, и газ выдавливается в полость, непосредственно примыкающую к анусу. Глубокий вдох, легкие раздуваются. Потом сжимаются, и в полость устремляется поток воздуха. Сокращение мышц приводит к перемешиванию газовоздушной смеси. Сбоку от схемы возникают голубой шарик с усеченной верхушкой и девять белых шариков с маленьким белым фрагментом, равным по форме и размеру недостающему фрагменту голубого шарика.

Я понимаю, что это пропорция: девять с небольшим частей воздуха приходится на чуть менее одной части метана.

Еще один глубокий вдох. На этот раз воздух устремляется в большое число тоненьких каналов трубчатой формы, окружающих по периметру ту полость, в которой находится газовоздушная смесь. Анус, представляющий собой кольцо из клиновидных костяных фрагментов, покрытых густой слизью, раскрывается. В его створе проскакивает искра. Газовоздушная смесь взрывается, устремляясь наружу через небольшое отверстие ануса, играющее роль сопла. Одновременно напрягаются круговые мышцы, расположенные вокруг полости, и из множества отверстий в нее вдуваются потоки воздуха, образующие турбулентные завихрения у стенок. После опорожнения газовоздушной полости она несколько раз продувается воздушными потоками.

Картинка растворяется в воздухе.

— Изящное решение, — комментирую я вслух.

К этому времени драконица уже догнала нас и встала на параллельный курс в сотне метров правее. Драконы поймали ветер и, изредка взмахивая крыльями, площадь каждого из которых составляла не менее полутораста квадратных метров, полетели на восток на полукилометровой высоте. Внизу раскинулся огромный континент, покрытый лесом, с проплешинами лугов и синими глазами озер. Справа, у самого горизонта, к небу вздымалась гряда невысоких гор.

— Долго нам лететь? — поинтересовался Ганс.

Кэшт обернулся, и у нас перед глазами возникла картинка: голубой шар, медленно поворачивающийся вокруг своей оси на некотором расстоянии от желтого шарика, бросающего на его поверхность луч света. Луч оставляет на поверхности шара светящуюся дугу. Через несколько секунд вращение шара прекращается, и на его фоне возникает сектор, ограниченный светящейся дугой. Размер выделенной части составляет примерно одну восьмую от длины окружности.

— Часа три лететь, — перевел я.

— Учтите, что местный час на десять минут длиннее, чем земной, — прокомментировал By.

— Ну, значит три с половиной часа, — согласился я.

Иннокентий

Да, так я еще ни разу не летал. Ощущения совсем другие, чем во время полета на флаере. Медленнее, конечно. И держаться надо крепко. Зато как простор ощущается! И воздух! Тут он непередаваемо чистый, свежий, ничего лишнего. Дракон, оказывается, это существо драконом называется, крыльями почти не машет. Сначала кружился, набирая высоту в теплых восходящих потоках, а потом, уже под облаками, поймал ветер широко расправленными крыльями и несется себе, как парусник. И ему это нравится, похоже. Судя по тем эмоциям, что я уловил, — балдеет. Похоже, что он, как и птица, создан для полета. А вообще, эмоциональный фон у него бледноват. Чувствуется, что интеллект невысокий. То ли дело у аборигенов. Внешне, кажется, что они сидят молча. А на самом деле интенсивно переговариваются. И, похоже, не только между собой.

Нет, самих мыслей я не слышал. И видел только те картинки, которые они нам специально демонстрировали. Только вот, когда человек обменивается с кем-либо мнениями, активно участвует в диалоге, его эмоциональный фон меняется определенным, достаточно характерным образом. Это ни с чем не спутаешь, слишком резкие и быстро сменяющиеся переходы.

И еще. Мне показалось, что меня они обсуждают значительно интенсивней, чем всех остальных вместе. Как я это определил? Да очень просто. Когда они меня увидели в первый раз, я уловил очень редкое сочетание эмоций: крайняя степень удивления; некое особое чувство, которое возникает у детей при взгляде на мягких и мохнатых; некоторое подспудное опасение, характерное для встреч со странными и непонятными явлениями. Такое впечатление, что они вообще в первый раз увидели кота и не имеют ни малейшего представления, что это за существо такое. Ну примерно как у меня, когда я золотого дракона увидел. Только у меня не возникало желания его погладить. А так — очень похоже. Ну, так вот. Это сочетание эмоций возникало у них в процессе телепатического общения несколько десятков раз.

Кроме этого, Кэшт неоднократно поворачивался в мою сторону, пытаясь меня более внимательно рассмотреть. И, как я понял, не только глазами. Первые два раза я просто блокировался, а на третий — взял и подмигнул ему. Как он смутился! Даже покраснел. Переговорное устройство на груди у Сергея выдало вопрос.

— Кэш — сапиенс?

— Сапиенс-сапиенс, — ответил Сергей.

— Прошу меня извинить, я не знал.

И снова активный обмен сообщениями.

— Кэшт, — спросил Сергей, через некоторое время, — а куда мы сейчас летим? В столицу?

— А что такое столица?

— Ну, это самый главный город, где находится правительство.

— У нас нет главного города и нет правительства. А летим мы вот сюда.

Перед глазами возникла цветная карта с изображением края материка, заканчивающегося длинным мысом. Ближе к концу мыса светилось небольшое пятнышко.

— Это ближайший к запретному континенту населенный пункт, имеющийся на нашем материке.

— Там мы встретимся с вашими старшими?

— Не понимаю. Вам нужны те представители нашей расы, которые находятся в преклонном возрасте?

— Нет, те, кто принимает решения и могут ввести нас в курс дела.

— Решения мы принимаем совместно. А в курс дела могу ввести вас и я. Просто мне не слишком удобно одновременно управлять пфэщ цзэ и беседовать. Давайте сделаем это на месте. Нам уже не далеко осталось лететь.

Далеко внизу, почти у самого горизонта появилось море, и дракон начал менять курс. Теперь ветер уже не был попутным и дул мне в правое ухо. Корпус дракона накренился, и Сергей положил на меня руку. Вовремя. Еще немного и я мог повредить ему что-нибудь своими когтями.

Через некоторое время я заметил, что крен уменьшился. Мы перешли в планирующий полет, медленно снижаясь. Впереди раскинулся мыс, глубоко выдающийся в море. В средней, плоскогорной части мыса располагалась небольшая роща деревьев с необычно широкими кронами. Похоже, что именно к этой роще мы и направляемся. Ничего себе! Да это не столько роща, сколько населенный пункт. Всякое видел, но в живых деревьях еще не жил.

Между тем дракон заходил на посадку. Планирование закончилось внезапно. Дракон несколько раз мощно взмахнул крыльями, практически зависнув на месте, и встал на лапы. С тихим шуршанием крылья сложились веером. Дракон согнул лапы и улегся на брюхо. Сергей убрал руку. Я потянулся, спрыгнул на драконью спину и, оттолкнувшись от нее, спланировал на заросшую мягкой травой лужайку. Пока народ отвязывался и спускался вниз, я подошел к лежащей на траве голове дракона. Глаз с вертикальным зрачком, превышающим размерами всю мою голову, посмотрел на меня. Усталость, умиротворенность, легкое, на грани чувствительности, любопытство. Я потерся о голову дракона скулой и транслировал ему ощущение ласки и благодарности. Дракон глубоко вздохнул и закрыл глаза. Любопытство пропало, а чувство умиротворенности существенно усилилось.

Сергей

Драконы осуществили посадку около рощи могучих деревьев с чрезвычайно толстыми стволами и широкими кронами. Внешне эти деревья очень напоминали обычные земные дубы. Более того, у этих деревьев были точно такие же листья, как у земных дубов. И на ветках у них росли желуди. Только вот не бывает дубов в несколько десятков обхватов! При ближайшем рассмотрении оказалось, что роща представляет собой небольшое поселение, а в толще стволов расположены многоэтажные дома. Причем не выпиленные, а выращенные.

Первоначально я предположил, что для выращивания дерева такой толщины нужно по меньшей мере несколько тысяч лет. Но Кэшт объяснил, что вполне хватает и двадцати лет. Годичное кольцо земных деревьев состоит из двух клеточных слоев. Клетки, образовавшиеся весной, являются более крупными, а те, которые выросли за лето — более мелкими, но с толстыми стенками. Местные же биотехнологи добились того, что количество клеточных слоев, появляющихся в каждый сезон, варьируется от одного до пятидесяти. В результате во внутреннем пространстве ствола могут быть выращены полости и выступы любой заданной формы. Больше всего меня поразила ведущая на второй этаж тетивная лестница, с ажурными, но чрезвычайно прочными ступенями, которая чрезвычайно естественно огибала все помещение по восходящей спирали.

Запахи внутри очень приятные. Все чисто, эргономично. Единственный недостаток — тесновато. Когда мы ввосьмером расселись вокруг стола, места вокруг осталось совсем немного. Не рассчитаны комнаты в этих домах на большие компании. Но, за счет большой этажности, квартиры весьма вместительны.

Посуда — в основном растительного происхождения. Но очень удобная. Еда чрезвычайно разнообразная. Непривычная, пожалуй, немного, но именно, что немного. Почти все узнаваемо. Наелись мы все, включая и Иннокентия, от пуза. А потом, когда все насытились, приступили к расспросам.

Выяснилось, что разжиться дополнительной информацией о запретном материке нам не светит. Табу, оно и есть табу. И архивы нам не помогут, ввиду их полного отсутствия. Дело в том, что еще двадцать с небольшим лет назад письменности у аборигенов вообще не существовало. Зачем писать слова, когда можно за доли секунды показать насыщенный информационный пакет, включающий полное описание действий. Люди с раннего детства привыкали оперировать крупными информационными пакетами. На любой вопрос сразу находился развернутый ответ. Разумеется, нельзя знать всё. А специализация для чего придумана? Первую половину жизни сам учишься, а вторую — передаешь другим накопленные знания.

После контакта с другими цивилизациями появились информатории. На кристалл можно быстро записать очень большой объем информации. И также оперативно считать ее. Поэтому о недавних событиях мы могли получить любой объем информации, а вот о давнишних временах — только легенды.

Были легенды и о запретном континенте. Только вот не проясняли они ничего. Дело в том, что любой неандерталец мог телепатически связаться с любым другим на расстоянии в тысячи километров. С двумя одновременно — уже на значительно меньшем расстоянии. С десятью и более — всего за несколько километров. А с сотнями и тысячами людей — только в пределах непосредственной видимости. Зато объединение разумов в единую сеть, наоборот, позволяло значительно увеличивать дистанцию. Так что для связи на большие расстояния требовалось объединяться в группы или использовать других людей в качестве ретрансляторов. Находясь на одном континенте, это проделать не сложно. Если бы на запретный континент высадилась большая группа людей, межконтинентальная связь была бы вполне надежной и информативной. Только вот этого ни разу не происходило. В путь пускались одиночки, в крайнем случае пары. И пропадали бесследно. Рассказывают, что иногда оттуда доносилась паническая просьба о помощи. Или просто крик боли. Все это работало на подтверждение запрета. Общее мнение было таким: нельзя, потому что там прячется нечто ужасное, неумолимое и смертельно опасное. А что именно — никто не представлял даже примерно. Только домыслы и фантазии.

Мы уточнили расстояние до запретного континента. Немногим более шестисот километров. Учитывая, что сегодня мы за три с половиной часа осилили почти четыреста километров, при попутном ветре долететь без посадки можно. И проблем с попутным ветром быть не должно. Ветры тут на больших высотах достаточно стабильные. Днем они дуют в нужную нам сторону, а ближе к ночи меняют направление на обратное. Таким образом, если вылетать утром, то драконы могут доставить нас туда, отдохнуть и ночью вернуться обратно. Потом, в оговоренный день, прилететь за нами.

— А морем туда можно добраться? — спросил Ганс.

— В принципе можно, но очень долго. Мы выращиваем гигантских черепах с прямоточными водометными движителями. Каждая может нести до двадцати человек. Но это все-таки каботажный транспорт. Лучше не рисковать. Вдруг шторм разыграется. Или кашалот атакует.

— Это следует понимать как утверждение, что перелет на драконе через океан вполне безопасен? — уточнил Вильям.

— Конечно. А что может случиться с драконом? Перелет безопасен. А вот что вас будет ждать на месте, я даже не представляю. Но мы с Сэфшэ готовы рискнуть и остаться там с вами, пока драконы не отдохнут и не сменится ветер.

Кэшт и Сэфшэ ушли кормить драконов, а разговор плавно перешел на обсуждение версий того, с чем экспедиция может столкнуться на запретном континенте. Поскольку все сидевшие за столом были специалистами, то и версии, которые они выдвигали в первую очередь, касались в основном той области, в которой они разбирались лучше остальных.

By предположил, что на запретном континенте мы можем столкнуться с какой-либо природной или техногенной физической аномалией. Неизвестное поле, жесткое излучение, инфразвуковые колебания. Список он привел весьма обширный. Договорились, что вечером он распакует аппаратуру и зафиксирует конфигурацию полей, характерную для места, на котором мы сейчас находимся. И примет ее в качестве эталона. А потом можно будет просто мониторить все позиции и оперативно реагировать на каждое из изменений.

Дианта предположила, что на запретном континенте могла развиться какая-либо патогенная форма бактерий или вирусов, которая не встречается на остальных континентах планеты. Она решила, что вечером составит компанию By, но проверять будет не физические, а бактериологические факторы. Все согласились, что эти действия будут полезны в любом случае. Даже если она не выявит ничего опасного, то полученные ей данные обязательно будут востребованы при заселении континента.

Раджив предположил, что на запретном континенте могли сохраниться крупные хищники, например тиранозавры. Я поежился — очень уж неприятные зверюги. Справимся, конечно, но только если их будет не слишком много. Вильям добавил перчику — а что, если они еще и телепаты вдобавок?