Земля! Визит родственников

Сергей бросил взгляд в окно, неба вообще не видно: яростно выл буран, швыряя снежные хлопья в стекло. Его передернуло. Выжить вне теплого помещения в такую погоду невозможно.

– Это из наших сказок, – тихо ответил, бросив на девушку-драуни благодарный и немного смущенный взгляд. – Откуда ваш облик знали наши предки? Вы что, раньше прилетали на Землю?

– Зато я не из сказки, я настоящая! – девушка звонко расхохоталась, уши над рыжими волосами чутко шевельнулись. – Мы никогда не прилетать на вашу планету. Только автоматический разведчики прилетать. Вы слишком далеко от Таламаши!

Потом застегнула нечто невидимое на груди – все, она одета. Повернулась, рука небрежно откинула рыжую прядь с металлическим колечком на конце вместо бантика, и стрельнула глазами в сторону побагровевшего парня. Ага, видел, впечатление произвело. На приталенном комбинезоне полдесятка разноцветных нашивок. В этой одежде, показавшейся Сергею военным мундиром, девушка была чудо как хороша.

– Что это у тебя на груди? Извини, я не знаю, как тебя звать? Как-то неудобно, разговариваем, а даже не знаем, как зовут друг друга. Меня Сергей, – парень вопросительно посмотрел на прекрасную собеседницу, в свою очередь снимая противоперегрузочный комбинезон.

При виде ладной фигуры землянина инопланетянка одобрительно сощурилась и посмотрела на него тем специфическим, оценивающим взглядом, которым женщина в поиске смотрит на мужчин.

Девушка привычно уселась на неудобный по мнению землянина трехногий табурет.

– Аридэль, Аридэль из клана Лэрдов! – сказала немного кокетливо. – А это, – указательный палец уперся в «стоячую» грудь, – нашивки. Эта за атаку планеты Киракам, – последнее слово почти выплюнула, хорошенькое личико исказила гримаса непримиримой ненависти. – Это, – палец коснулся следующей нашивки, – это за ранение.

Землянин слегка поджал губы и внимательно посмотрел на инопланетянку. Только сейчас заметил еще одно отличие от земных людей: глаза ярко-коричневые, как кусочек янтаря на балтийском берегу, мечтательные. Девушка была красива, но разве это что-то значит, когда речь идет о противостоянии двух рас? Агрессоров и их потенциальных жертв? Вздохнул, сосчитал в уме до пяти и произнес, тщательно фиксируя малейшие изменения в выражении лица пришелицы, нарочито сдержанным тоном, с раскатистым южнорусским акцентом, который появлялся, когда Сергей волновался:

– Ты называла меня убийцей? Нет, убийцы это вы! За моего товарища тебя тоже наградят, как за тех, кого ты убила на этой вашей Киракам… – он не успел договорить.

Девушка вскочила, словно подброшенная. Взгляд суровый, гневный, нашел глаза землянина. Вот теперь он на сто процентов верил, что перед ним не слабая женщина, а успевший по полной хлебнуть крови и грязи войны солдат. Но все же в глазах девушки, если присмотреться, было что-то, что мешало воспринимать ее как врага.

– Откуда ты знать, иметь мы право на месть или нет? – тихо произнесла девушка, но лисьи глаза ее метали молнии. – Ты видеть, как умирать твоя планета Таламаши, много планета умирать, много драуни умирать, ты хоронить отца и мать? Я хотеть умереть в бою, но меня удержать долг перед кланом, – в голосе звучали горечь и гордость одновременно. – Драуни осталось несколько десятков тысяч, они все на орбите твоей планеты. Все, кто выжить!

Девушка отвернулась к затянутому белой мутью бурана окну, некоторое время палец машинально накручивал прядь золотых волос, звериные уши чутко шевелились. Землянин задумчиво смотрел на крупные рыжие завитки, унизанные кольцами желтого металла. Если не врет, значит, на орбите беглецы – жалкие остатки некогда могучей межзвездной цивилизации. Вряд ли они надеются покорить Землю. Уничтожить планету? Возможно, у них и есть такие технологии, а зачем? Нет в этом смысла. Но держать в повиновении точно не смогут. Не хватит сил. Где-то читал, что в политике принимают во внимание не желания, а потенциальные возможности. Возможностей у пришельцев нет, и это значительно уменьшает исходящую от них опасность.

Не оборачиваясь, словно через силу, девушка тихо произнесла:

– Не думать, что твой товарищ погибнуть, мое оружие обесточить его самолет, как твой, он выжить.

Землянин облегченно выдохнул и потер затылок. Быть может, пришельцы – драуни, как они себя называют, не так уж и плохи, а все случившееся глупое стечение обстоятельств?

– Я тоже потерял мать от рук врагов, – ему показалось, что общность потери близких немного сблизили человека и драуни.

– Мы оба терять родных, – печально произнесла Аридэль, присаживаясь обратно.

– Слушай, а зачем вы прилетели? Что вам нужно от нас?

– Мы хотеть отдохнуть на планета-мать, потом колонизовать Марс, – заметив, как потемнело лицо землянина, поспешно добавила: – Мы заплатить, мы щедро заплатить за это! Мы жить там вместе, мы и вы.

Сергей задумчиво почесал затылок, потом кое-как примостился на табурете напротив инопланетянки. Загадочная женщина, подумал он. Ее тайны пленяли, особенно в сочетании с красивым личиком, янтарными глазками и безупречной фигурой. Вот в Лене, прежней подруге, никаких тайн не имелось, только смазливое личико и апломб.

– Ну, это решат правительства, а почему ты назвала Землю планета-мать?

Аридэль всплеснула руками, пружинисто поднялась с табуретки и подошла к стене. Пристально взглянула на нее. На месте деревянных бревен медленно протаял экран, в глубине его горело незнакомое звездное небо, одна из звездочек стремительно приблизилась, превратилась в медленно вращающийся бело-голубой шар, едва прикрытый тонкой вуалью атмосферы и седых туч.

Беглецы из неизмеримых глубин галактики, называвшие себя драуни, оказались не автохтонами[21] планеты Таламаши. Словно сказку слушал землянин повествование о древнем разуме, могущественном, словно боги. Приблизительно двести тысяч лет тому назад он подверг терраформированию отдаленную от Земли на тысячи парсек планету в соседнем звездном рукаве галактики – Персея. Потом на планету переселили архаичных людей с Земли, не принадлежащих к виду гомо сапиенс, и вместе с ними привычные им животные и растения. Драуни так и не смогли ни разыскать тех, кто это сделал, ни понять двигавшие ими мотивы. Земные люди оказались двоюродными братьями драуни, настолько близкими, что могли иметь общее жизнеспособное потомство.

С огромным изумлением смотрел Сергей на экран. По бескрайней тундростепи бродили неисчислимые стада мохнатых мамонтов, шерстистых носорогов и оленей, за ними следовали охотничьи партии древних людей в меховых одеждах, плескались в мелководных и холодных морях и океанах киты и дельфины, порхали в небе орлы и приполярные куропатки.

Планета Таламаши немного меньше размерами, но плотнее Земли и потому богаче ископаемыми. Климат суровее земного, на большей части суши господствовал субполярный климат и только на экваторе умеренный. Возможно, эти факторы сыграли роль или какие-то другие, но развитие науки и техники у драуни шло быстрее, чем на планете-матери Земле. Три тысячи лет тому назад цивилизация вышла в космос. За прошедшее с тех пор время драуни освоили девять подходящих для жизни планет и основали два десятка колоний. Не всем нравились порядки на Таламаши, и приблизительно тысячу лет тому назад недовольные добровольно эмигрировали с планеты. Их назвали Ушедшие кланы. До последнего времени драуни не пересекались с затерявшимися среди звезд беглецами, называвшими себя соргисами, по обоюдному уговору обе расы не пересекали границы. Но двадцать лет тому назад случилась катастрофа. Ушедшие одновременно атаковали отдаленные поселения драуни на других планетах.

За столетия добровольного изгнания они убедили себя, что уход предков был вынужденной ссылкой, и пылали жаждой мести.

Началась братоубийственная война. После поголовного истребления, устроенного соргисами в захваченных колониях, она вспыхнула с невиданным ожесточением. Враги не брезговали ни массовым геноцидом, ни уничтожением биосфер вражеских планет. Вражда между братьями, сыновьями одной матери, бывает даже более ожесточенной, чем между чужими. За двадцать лет погибли миллиарды и все обитаемые миры, а уцелевшие драуни: пятьдесят тысяч, в основном женщины и дети, отправились к далекой планете-праматери, которую автоматические разведчики отыскали всего за несколько лет до начала войны. После длительного перелета в состоянии анабиоза беглецы нуждались в отдыхе на поверхности планеты. В планах драуни было терраформирование Марса, планету они предлагали разделить с земным человечеством. А за это заплатить поставкой высокотехнологичных товаров, технологий, столь необходимых попавшему в ресурсный и технологический тупик человечеству. Конечно, кроме оружия, хватит уже войн…

Соколов слушал рассказ Аридэль, стараясь запомнить как можно точнее. Потом, когда вернется к своим, понадобится каждая подробность из сказанного инопланетянкой. Девушка нравилась ему, и гораздо сильнее, чем он мог себе признаться. По крайней мере, будь она земным человеком, он непременно попытался снискать ее благосклонность. Но, в отличие от многих, он сохранил мотивацию, пришедшую в «просвещенный» двадцать первый век из «темного средневековья»: верность слову и присяге. Чувства есть чувства, но становиться вторым Андреем из повести «Тарас Бульба», поменявшим честь, страну и жизнь на женщину, он категорически не желал. Поэтому твердо решил, как только прилетят спасатели, передать пришелицу властям.

В свою очередь землянин многое рассказал об истории и социальной жизни людей и устройстве земных государств и их союзов. Конечно, то, что не являлось секретом. Инопланетянка недоверчиво качала головой, слишком устройство земной жизни отличалось от привычной клановой, но и ей приходилось брать на веру рассказы человека.

Поздним вечером, перед тем как человек и драуни улеглись в выросшие под взглядом пришелицы из пола низенькие лежанки, Соколов тяжело вздохнул.

– Ты видела звезды… – произнес с горечью и даже завистью. – Знаешь, я тебе завидую!

– Звезды? – откликнулась девушка эхом. – Они безжизненные и холодные, словно лед. Как и планеты. И неважно, какие они, холодные ледышки или раскаленный ад. Значение иметь только богатые жизнью планеты, как ваша… – она помолчала и добавила тоном тише: – И какой была Таламаши, пока ее не убили.

Прошли сутки. За окнами по-прежнему бесчинствовала полярная вьюга, топя мир в снежной мути, и на улицу выходить совсем не хотелось, да и не было такой необходимости. Волей-неволей пришлось общаться. Они разговаривали, разговаривали и разговаривали, и это настолько захватило их, что они прерывались только на еду и сон. Землянин многое узнал об удивительной, на его взгляд, клановой организации жизни планеты пришельцев и поближе познакомился с пленницей. Привык к ее немного необычному на земной взгляд, но гармоничному и красивому лицу, глазам лисички, устало и грустно смотревшим на человека, когда девушка рассказывала историю своей жизни.

О детстве, о несбывшейся мечте об эстраде, о вспыхнувшей однажды космической войне, о том, как, повинуясь долгу перед семьей и кланом, поступила в военную школу пилотов. И как трудно пришлось девчонке, до смерти боявшейся полетов. Как сумела все преодолеть, и как через три года фронтовой выпуск пилотов истребителей Vandura G-15 направился в экипаж авианосца «Эллисар». Воевала, была ранена, но выжила. Потеряла мать, в смерти которой до сих пор винила себя. В том, что не смогла, не убедила.

И незаметно для самой драуни ледяная скорлупа, который она окружила сердце, треснула, поползла клочьями.

Девушка пела печальные и очень мелодичные баллады погибшей планеты, и человек, не понимая слова чужого языка, тихо млел от нежного голоса.

«Моей „лисичке“ крепко досталось в жизни… да и всем им, – думал человек. – Подумать только, от многих миллиардов осталось несколько десятков тысяч!»

Он уже не считал пришельцев несомненными врагами человечества, склоняясь к мысли, что скорее произошло ужасное стечение обстоятельств. По крайней мере, его пленница оказалась не таким уж и плохим человеком – после многих часов общения он не мог отделять девушку от человеческого рода и ненавидеть ее. Он скорее сочувствовал полной сироте – с такой же с обожженной войной душой, как у него. А когда узнал о звании пленницы, несмотря на молодой вид, она была целым майором – командиром-координатором подразделения воздушно-космических дронов, то даже позавидовал.

В свою очередь Сергей рассказал историю собственной жизни, в некоторых деталях так похожую на историю инопланетянки…

Родился он в Донецке и до определенного момента все в его жизни было хорошо.

Сергей Соколов был хорошим мальчиком и во всем слушался маму. И не потому, что он был маменькиным сынком – нет, мог и попроказничать, просто он ее любил. Очень! И, если мама что-либо просила, то это было все! В лепешку расшибется, а выполнит! Мама просила, чтобы он хорошо учился, и он всего с двумя четверками перешел во второй класс, а две четверки – это же почти отличник? Вот и мама так считала. А еще считала, что он достоин награды. Сергей светился от счастья, когда они поехали в магазин. Он хотел модель самолетика, и мама обещала его купить.

Автобус остановился напротив торгового центра «Континент», они вышли на остановке. Серые пятиэтажки с разбитыми окнами и расколотыми стенами давно не удивляли, а мальчик другой жизни и не знал. Той, где не грохочут артиллерийские залпы, не горят подожженные снарядами дома. Где не исчезают внезапно соседи, а на вопрос мальчика, где они, мама отводит глаза и переводит разговор на другое. Мать взяла сына за ладошку и направилась к входу. Возле торгового центра немноголюдно. Двери закрыты, огромная парковка полупуста, и лишь вдоль зеркальной стены с глубокими щербинами от осколков деревенские бабушки торговали дарами щедрой донецкой земли. Редкие покупатели проходили вдоль лотков, интересовались ценой, но покупали мало, в основном, покачав головой, шли дальше. А небо, донецкое летнее небо чистое, ни единого облачка, и казалось, что солнышко улыбается мальчику, так же, как мама, и так же, как иногда папа. Просто он очень строгий, он ученый!

У дверей дорогу перебежал котенок. Именно такой, о каком он всю жизнь мечтал – снежно-белый с голубыми глазками. Сережа вырвал пальцы из маминой руки и кинулся за ним.

– Мама, я сейчас, я только на секунду!

– Сережа! – строго крикнула мама, и тут что-то оглушительно ударило мальчику в спину, словно машина.

Через миг он очнулся на газоне с цветами. Плохо было не только то, что он помял их. Сережа поднялся на колени. Котенка нигде не было видно, но это было наименьшей из его проблем. Выходной костюмчик – про него мама говорила, что Сережа в нем словно ангелочек, был непоправимо испачкан – жирная грязь была и на рубашке, и на коротких летних штанишках.

– Мама, я… – виноватым тоном начал Сергей, поворачиваясь и вставая с коленок.

Мамы не было. Совсем не было – на асфальте, где она стояла, густо дымилась яма, а рядом лежало нечто круглое, серо-белого цвета. Он замер.

– Мама! – изо всех сил закричал ребенок, бросаясь назад. И тут он увидел, что это за круглый предмет – это была оторванная человеческая голова. Лицо гладкое, глаза – словно два синих озера, и еще… Это была голова его матери. Родители напрасно думали, что он не понимал, что происходит вокруг. Об этом достаточно говорили по телевизору, а еще больше на улице. Люди погибали от обстрелов – их убивали злые бандеровцы, и он сразу понял, что с мамой, – ее убили.

Силы закончились, вышли из мальчика, словно из надутого мяча. Он рухнул на колени. Некая неведомая сила раскачивала его из стороны в сторону, словно часовую стрелку, отсчитывающую секунды жизни без матери. Одна секунда жизни, вторая секунда, третья. А губы непрестанно что-то шептали.

– Мальчик, мальчик, – чьи-то руки затормошили его, – что с тобой? Что ты говоришь! Ты не ранен?

Ухо прислонилось к губам мальчика и тут же, словно в испуге, отдернулось назад. Мальчик шептал:

– Я найду их и убью. Я найду их и убью! Я найду…

В отличие от сына, отец горевал недолго. Российское гражданство он уже получил и через две недели с сыном трясся в вагоне поезда «Ростов-на-Дону – Москва». Перспективного кандидата физико-математических наук, грезившего о серьезном научном открытии и увековечивании своего имени, охотно взяли на престижную работу в один из столичных исследовательских институтов. Одно только беспокоило его, нелюдимость и неприязненное отношение единственного сына, так и не простившего отцу ни его скорой женитьбы на москвичке, ни то, что он не успел увезти из Донецка мать. После школы отец хотел «засунуть» сына в один из престижных вузов физико-математической направленности, но вопреки его воле Сергей, не желая судьбы профессорского сынка, поступил в Краснодарское высшее военное авиационное училище. После бурной ссоры четыре года не встречался с отцом, и только смерть мачехи от лейкемии, ее он искренне уважал за то, что она любила не только собственного сына, но и приемного, заставила ближайших родственников примириться.

– Ты хороший, ты не убийца, – произнесла Аридэль с милым акцентом и так взглянула на Алексея, что у него стало тепло на сердце.

Человек и женщина-драуни вновь разговаривали до глубокой ночи, пока оба не стали зевать. И чем дальше, тем больше юноша украдкой бросал восхищенные взгляды на прекрасную инопланетянку, напрасно надеясь, что она этого не заметит.

На следующее утро он проснулся первым и выглянул в окно. Лимонно-серые облака плыли по низкому небу, едва не стелясь над землей. Над заснеженной тундрой сияло двурогое солнце и ни малейших следов бурана. Он оглянулся в угол, где спала его подруга по заключению, и только в последний миг сумел сдержать едва не сорвавшиеся с губ слова – она так сладко спала. «Пусть спит», – подумал с невольной нежностью. Быстро одевшись, выскочил на улицу, осторожно прикрыв за собой дверь.

Обдало бодрящим морозцем.

Ну наконец-то! Скоро прилетят наши! – он зажмурился и почувствовал необыкновенную радость, почти восторг. Долгое заточение закончено, скоро прилетят наши, только немного было жаль, что придется расстаться с Аридэль.

Неожиданно его внимание привлек посторонний звук, не иначе как вертолетного двигателя. Он поднял голову к облачному небу, немного растерянно улыбаясь: не ожидал, что так быстро найдут. Звук стремительно нарастал, пока человек не уловил некую неправильность, но не успел ни понять, в чем она, ни отреагировать. С небес стремительно рухнул некий аппарат, в считанные секунды покрыв расстояние до земли, и завис в полуметре от заснеженной тундры, негромко подвывая невидимыми моторами, человек ошарашенно хлопнул глазами, влипая в промерзшую стенку дома позади.

Хищные обводы приплюснутого корпуса, четыре стойки шасси, двигателей вместе с крыльями не видно. Это несомненно был аппарат драуни, как две капли похожий на тот, который он сбил. В утолщении на корпусе что-то плавно провернулось, и на Сергея уставился хищный зрачок некоего орудия. Чутьем профессионального военного человек понял – это оружие, нечто вроде авиационной пушки, но гораздо мощнее.

Сердце замерло в ожидании. Бледному, осунувшемуся человеку казалось, что некто невидимый с борта инопланетного аппарата в упор рассматривает его, словно прикидывая, куда целиться, и еще миг и смертоносная пуля или луч пронзит грудь. Пахнуло смертью. Страшный момент продолжался несколько долгих, тягучих, словно клей, мгновений. Неожиданно он почувствовал ярость, ту благородную ярость, что бросала берсерков на сонмы врагов, заставляла спартанцев биться до конца, срывала советских летчиков в самоубийственный таран… Дальше все было, как блики фотовспышки в ночи.

– Стреляйте, гады, – орал человек, выплескивая в крике всю ярость и страх, надрывая горло, до боли, до спазма. – Я не боюсь вас!

Он еще что-то орал, дрожа от бешенства, но это проходило мимо сознания. С каждым выкриком углы рта, грубея в очертаниях и утрачивая недавнее удовольствие, сползали вниз, каменели извивами. Еще миг, и с голыми руками бросился бы на аппарат пришельцев.

Нечто налетело на Сергея, сбило с ног. Снег стремительно приблизился, удар, и он ощутил себя лежащим. В совершенно невозможном ракурсе – снизу-вверх – увидел, как Аридэль, в тонком комбинезоне, в котором спала, наклонившись вперед, кричит, яростно жестикулируя, собственным телом прикрывая его. От сердца отлегло сразу, словно свалился сдавивший его камень, и слабая улыбка проползла по бледным губам. «Моя „лисичка“…» И время снова начало бежать по-прежнему, медленно. Он вскочил на ноги; не глядя, инопланетянка затолкала его себе за спину.

Словно нехотя орудие повернулось, уставившись куда-то в сверкающий снегом горизонт, но человек не сомневался: был бы повод, и он снова станет целью, и даже стены дома не защитят его.

– За мной прилететь, – сказала девушка тихо и едва слышно, – мне надо лететь… к своим.

Сергей, растерянный и покрасневший, кивнул. В глаза бросилось, что губы у нее бесстыдно-жадные, пухловатые. На душе было так же плохо, как почти год тому назад, когда его бывшая, Лена, объявила, что она не намерена ехать на Крайний Север, и они расстаются. Несколько мгновений девушка молчала, потом провела удивительно мягкой ладошкой по небритой щеке мужчины и нырнула в дверь. Человек передернул плечами и прикинул, стоит ли идти за автоматом? Бесполезно… Кашлянул, глядя в упор на инопланетный аппарат, и начал насвистывать «Прощание славянки». Громко и вызывающе.

Еще через пару минут Аридэль вышла из дома, в руке ее покачивалась сумка. Остановилась напротив так близко, что он ощущал тепло ее дыхания.

– Ты не убийца, ты хороший… очень хороший. Я помнить тебя. – В руку Алексея упал правильной формы предмет. – Это устройство связи, сжать в руках и позвать меня, я услыхать.

Он машинально забросил подарок в карман, потом, повинуясь внезапному порыву, вдруг привлек девушку к себе, руки сомкнулись у нее на спине. Аридэль коротко ахнула от внезапности и подняла лисьи глаза на парня. Они словно кричали: «Да, все правильно, но не сейчас, сейчас не время». Девичьи руки мягко, но настойчиво нажали на плечи. Глубоко вздохнул и отстранился, руки опустились. Девушка благодарно опустила ресницы. Не оборачиваясь, заскочила в протаявший при ее приближении в воздушном аппарате люк. Еще через десяток секунд инопланетный самолет подцепил выдвинувшимся из «брюха» крюком подбитого собрата, слегка подвывая мотором, взвился вертикально вверх, с каждым мгновением уменьшаясь в размерах.

До боли прикусив губу, человек смотрел вслед, пока черная точка не скрылась в облаках. Снежная крупа жалила лицо, но он не чувствовал ее укусов, печально улыбнулся и возвратился в дом.

Солнце, и так нечастый гость в марте в Ямало-Ненецком округе, готовилось покинуть небо, когда снаружи вновь зашумело. Спасательный вертолет Ми-8, вздымая снежную пыль, шел на посадку.

Глава 5

Аридэль неторопливо шла по до боли знакомым, но после нескольких дней, проведенных с землянином, казавшимся немного чужими коридорам и мысленно подбирала слова и аргументы, которые смогут переубедить Линдирора – избранного Советом кланов предводителя похода. Перед входом в его каюту остановилась, поправила форму и проверила, чтобы край церемониального фалатрина[22] был, как предписано по уставу, точно на два пальца выше бровей, и мысленно приказала ничем не отличающейся от соседок, кроме номера, двери открыться.

Маленькая, аскетичная комната, слева приоткрытая дверь в санузел. Справа у окна заваленный исписанными листками низкий стол. Объемная картина с видом бело-голубой планеты – Таламаши до ее уничтожения на стене. Если долго на нее смотреть, то можно заметить, как медленно перемещается терминатор[23], гаснут и загораются теплые точки городов и движутся атмосферные вихри. На противоположной стене знак Творца Вселенной – круг с вписанным в него косым крестом – знак сана обитателя комнаты.

Услышав стук двери, драуни за столом поднял голову, на суровом лице с признаками постанабиозного истощения проскользнула легкая улыбка. Пристально взглянул на терминал связи с искусственным интеллектом корабля. Он стремительно собрался в узкую полоску, Линдирор упруго поднялся. По внешнему виду и не скажешь, что недавно разменял третью сотню лет. Впрочем, это был не возраст для драуни, благодаря прогрессу в медицине и биологии тысячелетние старцы никого не удивляли.

Встретил Аридэль на полпути, на миг прижал девушку к груди. Это означало, что троюродный дядя не склонен придерживаться требований этикета и расположен поговорить по-родственному.

Отстранился.

– Садись, доченька, садись, – произнес с обманчиво простецкой улыбкой. – Хочешь чашечку матэ?[24] Я только что приготовил.

– Спасибо, дядя! Было бы неплохо.

Девушка присела за стол, фалатрин отправился на край стола.

Хозяин кабинета и самый влиятельный человек в экспедиции драуни достал из встроенного в стену шкафа заварной чайник и две полупрозрачные чашечки. Тонкая струйка хорошо заваренного напитка полилась в чашки, наполняя воздух дразнящим и бодрящим ароматом. Как бы между прочим произнес:

– Рассказывай, доченька, как тебе удалось выжить рядом с кровожадным дикарем и почему ты не разрешила его пленить. Амрос так требовал предать тебя суду чести, что заплевал весь зал Совета кланов. Но это так… лирика, пока твой старый дядя пользуется уважением, все эти попытки ни к чему не приведут, но и на награду можешь не рассчитывать, – мужчина в притворном сожалении развел руками, потом бросил проницательный взгляд на дальнюю родственницу и не без ехидства повторил: – И все же, почему ты не дала пленить дикаря?

Дикарь? Невозможно описать, как это слово ошеломило Аридэль. Не отрывая взгляда от блестящей и темной поверхности матэ, покраснела. Чувство растерянности пополам с доброй толикой злости охватило ее. В памяти всплыло участливое, совсем как у матери, лицо Сергея, когда он слушал историю ее жизни. Потом – бросаемые им взгляды и свои, украдкой ответные, от которых томительно и сладко ныло в груди. Нет, он не дикарь. Возникшая пауза показалась ей мучительной, наконец произнесла тихо, но твердо:

– Он не дикарь! И он не кровожадный!

Она хотела еще что-то сказать, но мужчина остановил ее раздраженным жестом и зло катнул желваками. Заботливый дядюшка исчез, а на месте его появился жесткий и твердый, словно алмаз, товарищ председатель Совета кланов. Поднялся, заложил руки за спину, наискосок прошелся по невеликой комнате, и начался едва прикрытый родственными отношениями служебный разнос.

Аридэль выслушала подробный разбор действий взбалмошной девчонки, которой слишком рано присвоили звание майора-координатора. Иначе чем объяснить проявленную ею вопиющую некомпетентность? И если первоначальную лояльность к дикарю можно объяснить пережитым стрессом и возможностью выжать из него информацию об обстановке на планете, то дальнейшие события свидетельствует о забвении ею долга и граничат с воинским преступлением. Иначе чем объяснить приказ дрону не задерживать землянина – важнейшего источника информации о Земле?

– Я могу замять это дело, но не буду, и то, что ты женщина, тебя не оправдывает! Творец вселенной заповедал, что драуни все равны и одинаково отвечают за поступки, – не прекращая размеренной ходьбы, зло катнул желваками глава беглецов с Таламаши. – И разговор этот только в память твоей достойной матери. Я слушаю твои оправдания.

Не выдержав, Аридэль засмеялась, в такт затряслись выглядывающие из рыжих волос острые кончики ушей. Действительно, в изложении Линдирора история выглядела весьма дурно. Некий офицер не выполнил воинский долг. Вполне качественный повод для суда чести и как минимум разжалования. И за меньшие проступки теряли звания и честь.

Мужчина присел на угол стула, склонился над девушкой:

– Я говорил что-то смешное? – произнес резко. – Расскажите мне об этом, майор-координатор, и посмеемся вместе!

То, что девушка сообщила грозному дядюшке, выглядело совсем по-другому. История, вполне достойная пера великого романиста: спасшуюся при катастрофе девушку берет в плен абориген, но потом он же помогает ей выжить, а отношения между вынужденными соседями проходят трудный путь от вражды до искренней симпатии.

– Как твой дядя, я готов заплакать от умиления, но как глава Совета кланов я не вижу оснований для оправдания. Мы снова на войне. Аборигены дважды атаковали корабли ракетами с ядерными зарядами! Тебя вот тоже сбили! Слава Демонам Бездны, что ты выбралась с планеты, и никто не пострадал. Теперь-то хоть понимаешь, что натворила? Ты опозорила фамилию и клан Лэрдов!

Девушка вспыхнула. Дерзко вскинув подбородок, посмотрела прямо в чайного цвета глаза мужчины, как у матери и у нее самой. «Фамильная кровь чувствуется, – с невольным одобрением подумал тот, – такая же дерзкая».

– Ты меня учил, что честь не в клане, а в поступках, я уверена, что мой пошел на благо драуни.

Они долго смотрели друг другу в глаза. Стояла тягостная тишина. Глаза мужчины были насмешливыми и жесткими. Девушка упрямо прикусила губу и тихо произнесла:

– Все так, товарищ председатель Совета кланов. И в то же время не так… произошло чудовищное недоразумение. Абориген, его зовут Сергей, рассказал, что атаковали нас вооруженные силы одного земного государства, но… хотя бы с частью землян можно договориться.