Земля! Визит родственников

– Что это такое… государства?

На это слово искусственные интеллекты драуни давно обратили внимание, но так и не разобрались до конца, что это, и до прояснения обстоятельств считали их приблизительными аналогами кланов драуни. Аридэль пришлось долго разъяснять разницу между клановой структурой общества драуни, когда отдельные индивидуумы могут территориально проживать где угодно, но придерживаться правил и установлений клана и земными государствами, жестко регламентирующими законами жизнь живущих на компактной территории подданных. Наконец мужчина кивнул, показывая, что понял.

– Разве мы не сможем договориться по-хорошему? – девушка решила взять инициативу в свои руки. – Вы же сами говорили, что земляне наши братья по крови, глупые еще, но братья.

– Между братьями и бывает самая большая вражда и ненависть, – глухо произнес мужчина, поднимаясь со стула и вновь начиная путь от стены к стене. – Пример Ушедших кланов недостаточно убедителен?

– Ушедшие кланы… – девушка подняла глаза на мужчину. – Пример неправильный, Сергей не такой, он хороший, он единственный на планете, кто относится к драуни без предубеждения. Я передала ему устройство связи. Это шанс, это единственный шанс закончить дело миром! Мы можем связаться с руководством землян и попытаться договориться!

– Хороший… – задумчиво произнес Линдирор, – это так много и так мало, когда решается судьба расы, всех драуни…

Драуни были вполне гуманны до войны с Ушедшими кланами, в ходе которой обе цивилизации взаимно уничтожились, а выжившие ожесточились. Линдирор просто не мог поверить, что земляне не враги.

Мужчина снова присел. Длинные сильные пальцы переплелись, он ссутулился. А в углу рта появилась скорбная складочка, выдающая почтенный возраст. Ей хотелось сказать этому безмерно усталому человеку что-то обнадеживающее, но она понимала, что любые слова бесполезны. Нужна информация – конкретная и четкая, дающая возможность решиться на поступки.

Тишину разорвал резкий звук, Аридэль вздрогнула и, попросив взглядом разрешения грозного дядюшки, достала из кармана устройство связи. На лице появилась ошеломленная и одновременно радостная улыбка, словно у ребенка, которому неожиданно и нагаданно подарили торт. Девушка ахнула:

– Сергей!

Линдирор поднял голову, чуткие «звериные» уши дрогнули. Подобрался как перед боем. Глава Совета кланов был готов ко всему.

– Включи громкую связь и переводчик! – произнес, откидываясь на стуле.

Прикусив губу, девушка кивнула, расплываясь в счастливой улыбке, которую Линдирор заметил и оценил.

– Аридэль, это я… Прилетели спасатели… я хочу предупредить тебя. Мне придется все рассказать о вас все, что я знаю. Прости.

Повисла пауза, а девушка, все еще улыбаясь, покачала головой.

– Глупчик, ой… Неправильно, не знать, как сказать правильно. Не волноваться, – девушка бросила быстрый взгляд на председателя Совета кланов. Тот согласно прикрыл веки.

– Ты говорить все, мы не против. Еще лучше, если ты связаться с руководством твоего государства. И еще…

– Извини, не могу больше говорить, до свидания! – Звук исчез.

Несколько мгновений мужчина сосредоточенно рассматривал смутившуюся под пристальным взглядом дальнюю родственницу, словно увидел в ней что-то впервые. Невероятно… мы не договорились с землянами, а какая-то девчонка смогла, а еще мне противоречит.

– Иди, я подумаю, как поступить, – он придвинулся к девушке вплотную, лицо председателя Совета кланов стало бесстрастным. – И учти, решать буду без оглядки на то, что ты моя родственница.

– До свидания, – Аридэль поднялась. Она поняла, что по крайней мере пока гроза миновала. Взгляд заставил дверь распахнуться.

В коридоре выругала себя за торопливость, но сделанного не воротишь. На секунду ей стало страшно, не за себя – за ставшего близким и родным землянина…

* * *

Внеочередной Совет кланов состоялся в тот же вечер на самом большом корабле, размерами с небольшой земной остров, «Сэнора дэл Ниестра», что в переводе с языка драуни означало «Пронзающий бездну». На верхней, имитирующей поверхность планеты палубе, на просторной веранде, открытой в сторону отливающих серебром альпийских лугов. Беспокойный ветер шелестел травами, а где-то вдалеке, у реки, переговаривались звонкими голосами птицы. На низеньком столике, в крохотных чашечках дымился ароматный матэ, наполняя воздух ароматом. В выращенных из пола креслах расположились трое: председатель Совета кланов Линдирор в костюме цветов Лэрдов: белом и зеленом. Напротив него стриженная «под мальчика» глава вооруженных сил, прославленная герой генерал Бегаван и ее вечный оппонент, руководитель секции науки и путешествий рослый, сухопарый профессор Амрос – эстет и экстремист. Он, наоборот, носил седые волосы по плечи и иссиня-черный гражданский костюм, чем страшно нервировал Бегаван. Все трое самые уважаемые драуни – предводители кланов Таламаши, последние, кто остался от Совета кланов.

Выслушав рассказ Линдирора о приключениях его племянницы и выводах из них, Бегаван скептически хмыкнула, не выразив вслух своего отношения. А Амрос громко поинтересовался, избегая смотреть Линдирору в глаза:

– И вы хотите сказать, что ваши предложения основаны только на словах какой-то девчонки? Вы полагаете, такого шаткого основания достаточно для столь далеко идущих выводов? Я в глубочайшем сомнении.

Глава Совета кланов поджал губы.

– Уважаемый профессор, я глубоко уважаю ваше мнение, но сейчас вы не правы. Это не просто девчонка – это боевой офицер и кавалер ордена Звезды Чести. Я настаиваю, что к ее словам нужно как минимум прислушаться.

Генерал Бегаван подняла чашечку матэ, с удовольствием сделала глоток, с веселым любопытством наблюдая из-под полуприкрытых рыжих ресниц за спорящими коллегами.

Амрос возвел глаза к небу, словно удивляясь непонятливым учеником, и улыбнулся простодушно, почти естественно.

– Уважаемый Линдирор, я ценю ваш сан и глубоко уважаю вашу столь боевую племянницу, но вынужден заметить вам следующее. Агрессивность – это ключевое свойство всего живого. Живое только потому и дожило до текущего состояния, что было так или иначе агрессивно, а все недостаточно агрессивное проиграло гонку эволюции и исчезло. Это фундаментальный закон развития жизни. Таким образом, чужой разум будет агрессивен по биологическим причинам и никакое долговременное сотрудничество с ним невозможно. Прекрасно иллюстрируют этот тезис две ракетные атаки аборигенов на корабли и война с Ушедшими кланами. Увы, но это факты. Таким образом, предполагать, что отношения с землянами сложатся как-то иначе, ненаучно. Мне странно, что приходится объяснять вам такие азы!

– Ха, – хрипло произнесла Бегаван. – Хотела бы я увидеть цивилизацию высокоморальных пацифистов. Долго они бы прожили при встрече с соргисами!

Глаза Амроса сощурились, а сам он принял вальяжную, даже несколько расслабленную позу, соединив ладони шпилем перед грудью, а Линдирор дернулся, потом выдавил вежливую улыбку. Это далось ему не без труда. Как служитель Творца вселенной по профессии, он был за мир и сотрудничество, а информация его единственной выжившей родственницы давала надежду на иной исход контакта, чем война и конфронтация.

– Уважаемый Амрос, я благодарен вам за изложение вашей гипотезы. Кажется, ее назвали вашим именем: гипотеза Амрос-Герея? – Линдирор вопросительно посмотрел на профессора, тот едва заметно кивнул и поморщился. – Гипотеза красива, но это всего лишь гипотеза. К тому же недостаточно обоснованная. Как можно делать далеко идущие выводы по гуманоидным цивилизациям, если мы знаем только три: нашу, Ушедших кланов и родственников – аборигенов Земли?

Профессор недовольно поджал губы, намек на амбициозность попал точно в цель – самолюбие старого ученого.

– Смею заметить, уважаемый Линдирор, что эта, как вы выразились, «всего лишь» гипотеза, общепризнана в научном сообществе!

– Погибшем… так же, как и почти весь ваш клан, я скорблю о них вместе с вами.

– А вот про это не надо! – яростно произнес профессор, отвернулся, лицо побледнело. Наступила тишина, столь полная, что, казалось, ее можно было резать на пласты.

Собеседники помолчали, склонив голову в ритуальном жесте скорби. Первым прервал его Линдирор.

– Да будут к ним милостивы Демоны Бездны… – произнес упрямо. – И все же ваша гипотеза не только не соответствует данным Творцом вселенной законам, но и просто не логична.

– Ну-ка, ну-ка, – бледно улыбнулся профессор Амрос, – я вас слушаю.

– Вы, профессор, путаете агрессивность и способность на насилие, а это разные вещи. Ушедшие кланы атаковали нас в силу внутренних проблем своего общества – это агрессивность, да. А когда мы дали им отпор, это не агрессивность, это способность на насилие. Вот она как раз и является фундаментальным свойством, с которым Творец вселенной создал живое. Но оно совершенно не предопределяет фатальную предопределенность конфликта. Множество примеров симбиоза и сотрудничества разных видов и тем более внутри одного вида, есть в природе Таламаши… извините, были.

Амрос нахмурился и капризно изогнул губы, словно хотел что-то сказать, но Линдирор остановил его жестом.

– Я закончу, с вашего позволения. По мере развития цивилизации, разумные становятся менее агрессивными, как и сама цивилизация в целом. Это прекрасно видно на примере эпохи Объединения Таламаши. Тогда наши предки сумели презреть противоречия между кланами и объединиться. Кстати, аборигены Земли стоят на грани аналогичного периода. Так что попытка договориться с ними имеет не нулевые шансы на успех.

Амрос, видя, что оппонент замолчал, дождался его кивка и с ехидной улыбкой промолвил:

– Ушедшие кланы с успехом доказали драуни снижение собственной агрессии. Десять сожженных планет и множество колоний подтвердят это.

– Здесь случай особый, ненависть соргисов к нам давняя. Они даже биологическими существами нас не считают.

Бегаван удивленно уставилась на профессора:

– Не считают биологическими существами? Что за чушь? Я думала, причина войны в их ненависти за то, что якобы изгнали их предков!

Седые брови Амроса поползли вверх.

– Вы что, не в курсе?

В ответ генерал отрицательно покачала головой.

– Н-да… все эта глупая секретность. Демоны Бездны, сейчас она смешна! Речь идет об экосистемах нанороботов в нашей крови. Из-за них Ушедшие кланы считали нас не совсем драуни, а скорее полуроботами. Это одна из причин их бунта и бегства с Таламаши.

Бегаван еще отхлебнула матэ, поморщилась – уже остыл.

– А что, мне нравится. Конечно, пара сотен ракет по планетке – и останется выжженный шарик, но надо ли нам это? Попытка не пытка, давайте попробуем с ними договориться. С этими, как вы, уважаемый Линдирор, назвали земные кланы?

– Государствами.

– Ну да, вот с ними. Пока есть шанс договориться, пусть самый призрачный, попробуем. А мы, если что, все в труху, – генерал шутливо вытаращила глаза в грозном выражении, как в изображениях Демонов Бездны, и коротко хохотнула.

Военные слишком хорошо знали, какие силы истребления сосредоточены в их руках, и слишком часто сталкивались с результатами их применения, чтобы относиться к войне столь же легкомысленно, как гражданские.

Голосование было: два за попытку договориться с аборигенами и один против.

* * *

Сергей зябко поежился, в «предбаннике» президентского кабинета в Кремле он чувствовал себя предельно неуютно. Столь же неуютно чувствовали себя и двое мордоворотов в безукоризненных «двойках», похожие друг на друга словно близнецы, только один с белобрысым ежиком на голове, другой с темным. Они исполняли при нем роли то ли почетных сопровождающих, то ли конвоя. И, похоже, сами точно не знали, в чем она заключается.

Слегка склонившись над коммутатором, секретарь дожидался чего-то. Раздался знакомый каждому гражданину России басок: «Слушаю». От этого узнавания словно ледяной ветерок пронесся по телу. Секретарь доложил, что лейтенант Соколов прибыл. Выслушав ответ, обратил тяжелый взгляд на Сергея.

– Проходите, вас ждут.

Соколов повернулся к сопровождающим.

– Идите, товарищ Соколов, мы подождем вас здесь, – ответил белобрысый и неожиданно слегка подмигнул, по крайней мере Сергею так показалось.

Он торопливо оправил безукоризненно выглаженную повседневную форму. Перед поездкой ее выдали взамен старой, пришедшей в негодность.

Массивная двустворчатая дубовая дверь распахнулась от легкого прикосновения ладони. Сделав два шага в кабинет, остановился, замер в безукоризненной стойке смирно.

– Товарищ президент Российской Федерации, – отбарабанил слегка изменившимся – волнение сжимало горло – голосом, – лейтенант Соколов по вашему приказанию прибыл!

Неделю тому назад, вздымая в небо белую круговерть снежинок, перед избушкой, неизвестно откуда взявшейся посреди безлюдной, заснеженной тундры, приземлился белый вертолет. Хмурый лейтенант встретил спасателей на пороге. За те несколько часов после улета Аридэль до появления спасателей он все еще раз обдумал и только утвердился в решении. Он расскажет о своих приключениях, ничего не скрывая, и будь что будет. Посчитают нужным, пусть наказывают, посчитают необходимым наградить, так будет этому только рад.

Удивленно уставившемуся на Сергея майору, начальнику эвакуационно-спасательного расчета, пришлось дважды рассказывать и откуда здесь взялось здание, и про пленение инопланетного пилота, и куда он потом делся. После этого все закрутилось. На взлетно-посадочной полосе родного аэродрома вертолет встречал озабоченный капитан – особист с двумя вооруженными спецназовцами за спиной. У Сергея отобрали сумку с инопланетными артефактами, включая врученное Аридэль устройство связи. Потом вся компания погрузилась в вездеход, и через пять минут Сергей заходил в здание штаба. После краткого допроса вспотевший от фантастических известий особист посадил Сергея вместе с сопровождавшими спецназовцами в грузовой борт. Еще через четыре часа самолет пробил плотный слой туч, укрывавших Центральную Россию, колеса коснулись плит взлетно-посадочной полосы военного аэропорта в окрестностях столицы. К борту самолета подъехала короткая группа из двух автомобилей с затонированными окнами, с молчаливыми представителями то ли ФСБ, то ли военной контрразведки, то ли еще какой спецслужбы. После короткого разговора с сопровождающими спецназовцами Сергея забрали с собой, не забыв захватить опечатанную сумку с артефактами. Доехали быстро – прошло не больше часа, как машины затормозили у неприметного особнячка, прятавшегося в густом подмосковном лесу, за высоким бетонным забором с колючкой и камерами поверху. В распоряжение Сергея предоставили комфортабельный номер на третьем этаже, но с железными решетками и сигнализацией на окне. Оставив одного, сопровождавшие люди вышли, звонко щелкнул замок на массивной стальной двери.

Через час пришли двое накачанных молодых людей с короткой стрижкой – то ли надзиратели, то ли охрана, и за него взялись по-настоящему. Сначала повели на первый этаж, где располагались медики, просветили, прокололи и обследовали так, как еще никогда в жизни. Потом начались изнурительные допросы с утра до позднего вечера, перемежающиеся написанием объяснительных записок. Взгляды, бросаемые дознавателями, и каверзные вопросы буквально кричали: «Мы знаем, ты все врешь, но погоди, парень, мы из тебя вытряхнем правду!»

– Может, ты вообще не человек? – сверля профессионально недоверчивым взглядом, спрашивал дознаватель за аскетично обставленным столом.

– Вы видели мои анализы, не говорите чепухи, – внешне Сергей был полностью спокоен, но прекрасно понимал, в какие жернова попал, и что необходимо терпеть и быть настороже, – я человек.

– Ну хорошо, допустим, а скажите…

Непрерывные допросы продолжались, а когда он вспомнил даже цвет одежды, в которой щеголяла инопланетянка, и все разговоры до малейших нюансов, человек в белом халате и добрым взглядом доктора Менгеле вколол ему в плечо некий препарат. Сразу стало жарко, а что было дальше, он не помнил. Несколько часов жизни просто испарились из памяти. Открыл глаза уже в номере, лежа на кровати, голова раскалывалась от жуткой боли. На следующий день приходил улыбчивый старичок с пронзительным взглядом. Тот крутил перед носом Сергея блестящим металлическим шариком на нитке, и все повторилось. Очнулся снова в номере, за окном догорал вечер, но в отличие от первого раза голова не болела. Было тяжело, но он ни на миг не пожалел о решении все рассказать о встрече с инопланетянкой. На следующее утро его оставили в покое, а после обеда охранники принесли новое обмундирование и сказали привести себя в порядок. На вопрос: «Зачем это?» нехотя буркнули: «Вам предстоит важная встреча!»

За затемненными окнами автомобиля мелькали яркие и до боли знакомые виды вечерней Москвы, здесь после того, как отец уехал из пылающего Донбасса, он провел, наверное, самые счастливые годы. В груди от волнения словно сжимались тугие пружины, по мере того как машина приближалась к центру столицы, они взводились все туже и туже, пока он не выдержал.

– Куда мы едем? Можете хоть это объяснить? – произнес взвинченно.

Один из охранников, тот, что блондин, успокаивающе положил руку с набитыми костяшками на плечо Сергея.

– Не волнуйтесь, Сергей Павлович, скоро все увидите и поймете сами.

Он оказался прав. Когда машина, не задерживаясь, миновала монументальные кремлевские ворота, кажется под Тайницкой башней, догадался, к кому на встречу они едут…

В глубине кабинета за массивным письменным столом с монитором сидел президент России: кругленький такой, с простецким и пухлым лицом и мощной плешью на голове, возрастом за шестьдесят, неплохо сохранившийся для своих лет. Словом, самый заурядный, если бы не ощутимая аура властности, которая почти физически давила на каждого, кому довелось побывать в этом кабинете, и умный взгляд, которым он несколько мгновений пристально и с интересом буравил застывшего, словно оловянный солдатик, посетителя.

Президент бросил взгляд в папку перед ним и произнес неожиданно мягко:

– Здравствуйте, Сергей Павлович, присаживайтесь, – указал на стул напротив коммутатора с множеством немного потертых кнопок, подписанных фамилиями членов правительства и самых необходимых людей, – в ногах правды нет.

Сергей осторожно уселся на краешек стула у стола-приставки и замер, не отводя взгляда от лица могущественного собеседника. Солнце уже зашло за кремлевскую стену, за раскрытым окном потихоньку темнело, начался слякотный весенний московский вечер.

С легкой усмешкой наблюдавший за мучениями юного посетителя самый могущественный человек одной шестой части Земли слегка вздохнул.

– Алиса, включи вполнакала люстру.

– Выполняю, – прошелестел бесплотный голос.

Под потолком неярко зажглась хрустальная люстра, распугав по дальним углам намечавшиеся тени.

Президент поднялся с кресла и пересел за стол напротив лейтенанта, еще больше вжавшегося в спинку стула. Уж слишком был резок переход от положения то ли заключенного, то ли подопытной мышки в посетителя такого кабинета. Президент еще раз вздохнул, на губах появилась терпеливая улыбка.

– Сергей Павлович, может, чаю? Кофе.

Молодой человек сдавленно откашлялся.

– Чай, пожалуйста.

– Вот и славненько, признаться, я тоже пью чай, уже не мальчик, надо мотор беречь, – с легкой улыбкой пожаловался президент, оглаживая живот «барабаном».

– Два чая, пожалуйста, с бутербродами, – бросил в пространство.

– Пока мы разговариваем неофициально, можете называть меня Михаил Владимирович. Признаться, я очень доволен вашими действиями, а на наши органы не сердитесь, работа у них такая, всех подозревать, – проговорил, улыбаясь, Михаил Владимирович, от внимательного взора которого не укрылось изменение настроения посетителя. Сергей почувствовал облегчение и немного расслабился.

Едва слышно скрипнув, открылась дверь. Президент ободряюще улыбнулся и повернулся.

Из неприметной двери в стене появилась моложавая официантка в строгом деловом костюме, с подносом в руках с дымящимися чашками и двумя блюдами с бутербродами. Споро расставила чашки и тарелки и направилась на выход, когда дверь еще раз открылась. В кабинет молнией ворвался крепко сбитый крупный короткошерстный пес с умными глазами. Первым делом дружелюбно ткнулся блестящим, черным носом в ноги хозяину кабинета и тут же озаботился незнакомым гостем. Сергей замер, на лице окаменела вымученная улыбка. В детстве его укусил пес, и с тех пор он не выносил больших собак.

– Паша! – прикрикнул президент и хлопнул ладонью по коленке. – Не приставай, ко мне!

Собака с видимой неохотой подошла, рука любовно погладила пса по загривку.

Юноша, как ему показалось, незаметно выдохнул и сосредоточился на чашке. Горячий чай обжигал губы, но не воспользоваться гостеприимством самого президента было неудобно.