Комната шепотов

Джейн удивил ее собственный смех, искренний, но такой мрачный, что она забеспокоилась.

– Ах, милый, ты настоящий подарок. Вы лишаете памяти невинных девушек, выскребаете им мозги, не оставляете несчастным никакой надежды, программируете их, чтобы постоянно подвергать омерзительному насилию. Вы превращаете тех, с кем не согласны, в машины для самоубийства, доверяясь идиотской компьютерной модели. Вы грозите похищать и убивать пятилетних мальчиков. Моего пятилетнего мальчика. Думаешь, у тебя есть право называть меня варваром?

Джейн приподнялась со своего стула и наклонилась над Ларкином. Тот попытался отодвинуться, уверенный, что похитительница хочет жестоко обойтись с ним, но она только ущипнула его за щеку – не сильно, но так, что это напоминало извращенную ласку.

– Рэнди, в варварстве я с тобой соревноваться не могу. Здесь ты можешь многому научить других, а учиться тебе уже нечему.

Она снова села и вытерла глаза, словно слезы на ее лице выступили только от смеха. Лампа слегка шипела, тихие, приглушенные голоса говорили о неожиданном банкете. Эти бессловесные звуки были не громче поскрипывания половиц под ногами ночного призрака. Джейн снова наклонилась к Ларкину и сказала:

– Я в бегах уже больше двух месяцев. Меня включили в список самых разыскиваемых преступников, который висит в каждом полицейском участке страны. Нельзя даже сосчитать, сколько людей застрелили бы меня на месте при первой возможности. Меня загнали в угол, Рэнди, и я готова на все. Если ты не скажешь, как добраться до Дэвида Джеймса Майкла и как покончить с ним, я оставлю тебя на съедение крысам. Можешь не сомневаться: единственным, кто не одобрит мои действия, будет дьявол собственной персоной. Ты нужен ему живым, чтобы работать на него.

14

Джейсон Драклоу проникает через черный ход в почти бесконечное виртуальное пространство АНБ: море заархивированных телефонных звонков, текстовых посланий, электронных писем, видеороликов из неизвестных источников. Так аквалангист продирается через мутный слой воды, мимо коралловых рифов, ждущих своего исследователя, и, возможно, в какой-нибудь бездне он найдет правду о сотворении мира. Но сначала – обычный просмотр записей с дорожных камер…

За восточным окончанием проулка есть камера, которая могла бы зафиксировать приезд Ларкина в офис, но она явно неисправна. Сейчас на ней нельзя увидеть в реальном времени легендарный фешенебельный Беверли-Хиллз – только черный экран.

Джейсон перематывает запись: 7:00 утра, потом 6:30, потом 6:00. Но камера ничего не может ему предложить. И только в 5:00 камера вознаграждает его изображением улицы с севера на юг.

До рассвета, вероятно, около часа. Освещенная искусственным светом улица объята предутренней тишиной. Проезжает моечная машина, тонкая струя воды смывает мертвые листья и мусор. В северном направлении следует фургон. Полицейский автомобиль, патрулирующий улицы, движется на юг.

Джейсон быстро перематывает запись вперед. В 5:11 внезапно появляется пешеход, потом вспышка света – и экран чернеет. Детектив прокручивает запись в обратном направлении, вплоть до того момента, когда фигура появляется из проулка. Затем он просматривает видео с нормальной скоростью.

Свет уличных фонарей не столь ярок, как свет солнца, но Джейсон уверен: на экране женщина. Она поднимает обе руки, и только в миг вспышки видно, что она обеими руками держит пистолет. Одновременно со вспышкой экран гаснет. Женщина – превосходный снайпер. Джейсон в курсе последних событий и понимает, кто, по всей видимости, попал в поле зрения камеры.

Он просматривает записи с видеокамер, установленных на улице, перед западным въездом в проулок, и вскоре обнаруживает, что она вывела из строя и эту камеру – все так же одним выстрелом – менее чем за три минуты до того, как повредила камеру на параллельной улице к востоку от проулка. На сей раз солнечный свет гораздо ярче, а большая длина ствола говорит о том, что на пистолете стоит глушитель.

Запись со въездом Ларкина в проулок с востока отсутствует, как и запись с выездом «мерседеса» в западном направлении. Скорее всего, адвоката похитила Джейн Хок.

Джейсона возбуждает ощущение погони: женщина находится в бегах, а он охотится за ней из своей комфортабельной квартиры. Он не сомневается, что вскоре найдет «мерседес», похитителя и похищенного.

15

Вода, словно волшебный эликсир, сверкала в свете газового фонаря, кромки пластиковых бутылок сияли, как грани хрустальных бокалов. Джейн взяла одну из четырех бутылок с импровизированного стола, подошла к Ларкину и отвинтила крышечку со словами:

– Я хочу, чтобы ты выпил это. Полбутылки.

Жуткий вид его глаз, широко распахнутых от страха, бледность лица, покрытого по́том, говорили о том, что он уже расстался с чувством собственной неуязвимости, но еще не мог избавиться от иллюзии о том, что принадлежит к числу сильных мира сего. С напускным безразличием он сказал:

– Я не хочу пить.

– И какое это имеет значение?

– Я не буду пить. Туда подмешана эта дрянь.

– Именно поэтому ты и будешь пить, Рэнди. Я хочу, чтобы ты почувствовал, насколько эффективен раствор этого стимулятора в высокой концентрации. Чтобы ты понимал, какой голод испытывают крысы.

– Вы меня не заставите.

– Не говори глупостей. У тебя есть выбор. Либо я подношу бутылку к твоему рту, и ты, как послушный мальчик, выпиваешь ровно половину. Либо я знакомлю тебя с шокером, а когда ты заорешь от удара током, я засуну горлышко тебе в рот, сожму твои челюсти и волью содержимое внутрь. Тебе придется или быстро глотать, или захлебнуться. Ты и без того оказался в неприятной ситуации, советник. Зачем ее усугублять?

Она поднесла бутылку ко рту Ларкина, медленно наклонила, и он принялся ритмично глотать жидкость. Наконец половина бутылки оказалась внутри его – лишь несколько капель стекли по подбородку. Джейн вернулась на свой стул, села, едва не касаясь коленями Ларкина и тем самым нервируя его, и сказала:

– Д. Д. Майкл владеет поместьем в Пало-Алто, квартирой в Сан-Франциско, участком в три акра на озере Тахо в Неваде, еще одной квартирой в Нью-Йорке и, наверное, другой недвижимостью, о которой мне неизвестно. Я хочу, чтобы ты рассказал мне об особенностях каждого из этих мест, о расположении объектов, о том, как работает безопасность. У меня есть список.

– Вам до Майкла не добраться.

– Я не ожидаю, что ты укажешь мне на уязвимые места. Да ты, вероятно, и не знаешь их. Тебе не положено. Зато мне положено. Расскажи как можно больше, и я пойму, где есть дыры в ограде.

Джейн достала из сумки блокнот и ручку. Ларкин тем временем быстро спускался со своего воображаемого трона на Олимпе, проникался жалостью к самому себе, вынужденно примеривая нищенское тряпье, его глаза заволокло пеленой скорби по потерянному статусу.

– Не важно, скажу я вам или нет, – так или иначе я буду мертв.

– Во втором случае – безусловно. Но когда это закончится, ты вернешься и станешь врать о том, что сказал мне. Ты вел себя геройски, да? Ты сообщил мне ложные сведения, ничего больше. А потом бежал.

Ларкина пробрала дрожь, хотя на фабрике стало теплее, чем прежде.

– Вы не знаете этих людей. Они собираются изменить мир и при этом заполучить такую власть, о которой никто даже не мечтал. На карту поставлено слишком многое… поставлено все! Поэтому они меня прихлопнут, зароют и помочатся на мою могилу. – С каждым взрывным согласным из его рта вырывались брызги слюны. – Они знают, на что способны вы, и знают меня, и тут доверие заканчивается. Я стал для них мусором. Эти люди не ведают жалости.

– Эти люди? Рэнди, послушай сам себя. Ты – один из них.

– Уже нет.

Теперь он почти не сдерживался, слезы обожгли его покрасневшие глаза, но, может быть, пот его был холодным в той же мере, что и едким. От него исходил запах гниющего засоленного мяса.

Ларкин был слишком плохим актером, чтобы притворяться, а значит, полное крушение самоуверенности было фактом. Жалкий, как сбитая машиной собака, он прищурился, вскинув голову к высокому грязному окну, словно больше никогда ему было не суждено увидеть солнце, а потом закрыл глаза, уронил голову и задрожал, стянутый путами.

Если он от отчаяния потеряет контроль над собой, от него будет мало проку. Джейн подтолкнула его слишком близко к краю пропасти, и он сломался. Надо было кинуть ему крохи надежды, ведь в обещание счастливого избавления он поверил бы.

– Я не могу дать тебе обратный билет. Ты не станешь нанокоролем, не будешь делать с покорными девушками в «Аспасии» все, что вздумается, не будешь повелевать толпой рабов. Но есть один способ сохранить тебе жизнь.

Он надолго задумался, потом спросил:

– Какой способ?

– Если я скажу тебе сейчас, если ты увидишь, что есть выход, ты начнешь снова играть со мной. И я не получу того, что мне надо. Единственный выход для тебя – рассказать мне о Д. Д. Майкле. А когда мы закончим – и в том случае, если я поверю каждому твоему слову, – ты получишь то, что надо тебе.

Она открыла блокнот, щелкнула авторучкой. Ларкин ответил на все вопросы о доме Д. Д. в Пало-Алто, и его ответы выглядели достаточно правдиво. А о квартире Майкла в Сан-Франциско, занимавшей весь девятый этаж десятиэтажного здания, он сказал так:

– Это настоящая крепость. Там он чувствует себя в полной безопасности. Да и как иначе? В этом здании его никто не достанет. Если попытаетесь подобраться к нему, то вмиг отправитесь на корм червям.

Когда Ларкин рассказал, что именно ожидает незваного гостя, Джейн точно знала, что он говорит правду: у него не хватило бы воображения, чтобы выдумать такие ужасы.

16

Джейн Хок не могла расстрелять камеры, наблюдающие за трафиком на всех важных перекрестках округа. Если бы понадобилось, Джейсон Драклоу в поисках ларкинского «Мерседеса S600» просмотрел бы все записи с главных развязок, вроде бульваров Уилшир и Санта-Моника, а также с ближайших выездов на шоссе, хотя на это ушло бы много времени.

Но был способ получше: кое-кто открыл для него черный ход в систему Агентства национальной безопасности. Теперь он имеет доступ к базе данных распознанных регистрационных знаков, которая пополняется с помощью полицейских машин и других государственных транспортных средств, оснащенных системами кругового обзора для считывания номеров. Эти данные передаются в центральный архив в автоматическом режиме, круглосуточно и ежедневно. Нужно только ввести номер «мерседеса» Ларкина и указать временной отрезок – скажем, от 7:00 до 8:00. Если «мерседес» в это время проезжал мимо какого-нибудь считывателя – а скорее всего, это случилось не раз, – Драклоу получит сведения о месте и времени опознавания номера, о том, двигалась машина или стояла, а если двигалась, то в каком направлении. Правда, конечный пункт назначения все равно останется загадкой.

Но главное, Джейсон уже имеет регистрационный знак и может определить регистрационный номер машины. После этого, пользуясь базой перекрестных ссылок, он получит уникальный код транспондера, который позволяет идентифицировать «мерседес» с орбиты при помощи сети спутников, обслуживающей его навигационную систему.

В этот момент возвращается Кэмми Ньютон, которая выполнила задание, а потом заглянула в любимую пекарню Джейсона за его офисом.

– Углеводное безумие! – сообщает она, открывая коробочку и показывая утренние сахарные булочки и пончики. Его любимые.

– Я вот-вот должен найти этот «мерседес», – говорит Джейсон, уставившийся в экран, точно бабулька со слезящимися глазами, чей взгляд прикован к игровому автомату в Вегасе. Кэмми кладет булочку на одну из салфеток, вложенных в коробочку, и тихонько подсовывает ее под правую руку детектива. Себе она берет выпечку не сразу – сидит в офисном кресле и с детским восхищением смотрит на Джейсона. Иногда его смущает такое восторженное отношение: в общем-то, он прекрасно осознает, что не заслуживает этого, но тем не менее всегда рад быть объектом поклонения.

– Лонг-Бич, – сообщает он. – Машина находится в Лонг-Бич, около гавани.

– Класс, – говорит Кэмми.

– Через минуту узнаю точное место.

– Супер, – говорит Кэмми. – Выше всех похвал.

– Да ерунда.

– Правда-правда. Ты просто супер.

– Ну, может, мини-супер.

– Без всяких «мини»! – не отступает Кэмми.

– Макси, – говорит он, и Кэмми, как и ожидал Джейсон, смеется.

17

Рэнди охватил зуд откровения. Он рассказывает все, что знает о Д. Д. Майкле, этом самоуверенном уроде, и ландшафт его мозга озаряется новым светом; нарастает возбуждение, которое он скрывает от нее.

Его откровение состоит в том, что объединение элит, стоящее за этим заговором, потерпит неудачу, о нем станет известно и эти люди либо предстанут перед правосудием, либо будут уничтожены взбешенной, охваченной ужасом толпой, которая взбунтуется с такой яростью, что дикая и кровавая Французская революция покажется мирной сменой власти.

До этого момента Рэнди горячо поддерживал планы этих людей, которые называют себя техноаркадцами и стремятся путем установления тотального контроля над обществом обеспечить изобилие и всеобщий порядок. Но он больше не из их числа. Теперь он все понимает. Он понимает.

Он понимает, что Техноаркадия никогда не будет создана, что все, начиная от Д. Д. Майкла и кончая самой мелкой шавкой, потерпят катастрофу и будут уничтожены. Все, кроме него. Рэндал Ларкин ускользнет, останется жив и будет процветать, ведь в одно прекрасное утро его спустили с высот на землю, и сделала это – кто бы мог подумать? – аппетитная девка, которой самое место в одном из номеров «Аспасии»: сидеть там и ждать очередного клиента, который продемонстрирует ей, что такое полная покорность. Таким образом, он вовремя избавился от своего заблуждения и не разделит судьбу остальных техноаркадцев.

Он далеко не так богат, как Д. Д., но он умнее миллиардера, умнее всех аркадцев, которых знает, умнее всех самых умных умников. И если его можно низвести до такого положения, то уж конечно и их тоже, потому что одного ума тут недостаточно. Нужна еще удача. А удача не любит умников. Она никого не любит. Удача может разрушить самые изощренные планы умнейших людей. Если эта недоделанная телка, Джейн Хок, способна скрутить такого, как он, крайне глупо предполагать, что можно установить всеобщий порядок посредством тотального контроля.

У него, Ларкина, есть сверхсекретный счет на Большом Каймане и деньги, чтобы завтра же улететь в эти теплые края на частном самолете. На другом карибском острове у него есть недвижимость, принадлежащая трасту, связь которого с Ларкином проследить нельзя.

И не последнее по важности: у него есть двенадцать наномеханизмов управления нового поколения в безопасном охлаждаемом хранилище. Когда заговор раскроют и Д. Д. низвергнут, а всех остальных либо упрячут в тюрьму, либо отправят на тот свет, Рэндал Ларкин под именем Ормонда Хеймдала сможет жить в окружении самых преданных и покорных слуг и охранников.

Он переходит от черного отчаяния к надежде на воскресение и сдает Д. Д. со всеми потрохами.

Недоделанная сучка, крысиная королева, записывает ручкой в блокнот то, что считает важным, и Рэнди, прежде чем остановиться, сообщает о еще одном месте, где иногда скрывается Д. Д. Он рассказывает ей полуправду о Доменной Печи, давая достаточно сведений, чтобы заманить женщину туда, но скрывает одну важнейшую подробность – единственную, которую она не знает и которая может привести ее к гибели. Да, она спасла Рэнди, разъяснив, какую роль удача непременно сыграет в падении техноаркадцев, но он все-таки желает ей мучительной смерти: именно она лишила его мечты о мире порядка, а мечты мужчины для него священны.

18

В свете монитора своего второго компьютера и любовного сияния, исходящего от Кэмми Ньютон, Джейсон прокручивает карту вниз, до Лонг-Бич, увеличивает масштаб, переходя к гавани, перемещается на восток и обнаруживает GPS-локатор «мерседеса». Он полностью доверяет новым технологиям, но сейчас думает, что они дали сбой: получается, будто машина находится в реке Лос-Анджелес, южнее Анахейм-стрит.

Чтобы проверить это маловероятное положение машины, Джейсон возвращается к своему основному компьютеру, опять использует программу АНБ, которая позволяет просматривать – в записи или в режиме реального времени – данные с камер наблюдения за дорогами и местами скопления людей, установленными органами охраны порядка различных уровней. Благодаря камере, расположенной на мосту, который ведет к Анахейм-стрит, детектив хорошо видит, что происходит к югу от моста, в направлении гавани.

– Ни фига се! – восклицает Кэмми. – Только посмотри.

Полузатопленный черный «мерседес» уперся в опору моста, по которому проходит местное шоссе номер семь. Машина покачивается на реке с быстрым течением. На мосту работают спасатели, стоят две-три машины с проблесковыми маячками.

19

Переживая внутренний кризис, Ларкин не проявил чудес героизма, не продемонстрировал он и менее возвышенного пассивного мужества, называемого силой духа. В нем также не нашлось ни малейшей воли к сопротивлению. Когда он сделал свой выбор и стал сливать соратников по заговору, сведения о резиденциях Д. Д. Майкла полились из него не медленным, размеренным потоком: нет, он открыл пожарный шланг, из которого хлынула такая мощная струя, что Джейн Хок перешла на скоропись, не желая упустить важных деталей.

На его бледном лице появился румянец от переживаний – ведь он превратился в предателя, щеки пылали даже в белесом свете газовой лампы. Пот, выступивший от страха, теперь высох. Если Джейн все еще правильно понимала этого человека, потерпевшего катастрофическое поражение, получалось, что его отчаяние сменилось облегчением, глаза засветились восторгом, словно он давно уже мечтал оставить нелегкую роль советника Д. Д. Майкла и воспринял вынужденное предательство как освобождение.

Получив необходимую ей информацию быстрее, чем ожидала, Джейн положила ручку и блокнот в сумочку, встала со стула и уставилась на Ларкина – не с презрением, потому что он не заслуживал даже этого, и уж конечно не с сочувствием. Она полагала, что, согласно самому строгому кодексу чести, она обязана… если не дать ему прощение, то хотя бы проявить милосердие. Он сидел с несколько напряженной, но все же очевидной улыбкой, уверенный, что она сдержит обещание.

– Я умираю от голода. Из-за этой дряни, что вы заставили меня выпить. Меня трясет от голода.

Вероятно, худшие страхи остались для него позади. Ларкин верил, что она покажет ему путь в будущее, как обещала, так как знал о ее привычке держать слово, хотя сам не делал этого по отношению к другим людям.

Отвернувшись от него, Джейн положила сумку на стол и уставилась на четыре миски, из которых грозилась напоить крыс водой, разжигающей голод. Помолчав, адвокат сказал:

– Что вы делаете?

Мягкое змеиное шипение лампы, белый свет холодного оттенка, как пар, поднимающийся над сухим льдом, серое свечение высоких окон, словно печальное воспоминание о свете из Первого мира[20], давно потерянного из-за человеческой несправедливости, сгущающаяся темнота, способная говорить с сердцем на том безмолвном языке, на котором всегда говорит темнота…

– Вы мне обещали, – сказал Ларкин, словно напоминая ей, что для человека чести есть черта, которую он не может пересечь. – Вы сказали, что покажете мне дорогу в будущее.

Джейн взяла бутылку, покрутила ее в руке и сказала:

– Я всегда покупала эту воду, когда мы жили в Виргинии, когда Ник был жив и мы подумывали, не завести ли второго ребенка.

Голос Ларкина задрожал:

– Я сказал все, что вам было нужно. Я больше не ваш враг. Я конченый человек. Мне некуда идти. Все, что у меня есть, – это ваше слово.

– Ник перерезал себе горло, – сказала она. – Сделал глубокий надрез. Своим боевым ножом. Вскрыл сонную артерию. – Она крутила бутылку в руке. – Я нашла его в луже крови.

У нее за спиной Рэндал Ларкин сказал:

– Только не крысы.

20

Кэмми выходит на полицейскую радиочастоту, рассчитывая узнать что-нибудь о том, как «мерседес», бьющийся об опору моста, оказался в реке. Джейсон на своем компьютере перестает смотреть на мост в реальном времени и вновь обращается к архивам АНБ. Он переходит к камере, расположенной выше по реке, на мосту, который относится к федеральной трассе номер четыреста пять, прокручивает запись назад, пытаясь выследить «мерседес», плывущий на юг. Подкатываясь на своем кресле к Джейсону, Кэмми сообщает:

– Судя по тому, что я слышала, в машине никого нет.

Джейсон не слишком уверен в этом:

– А может, тело Ларкина лежит в багажнике.