Рой

– Какой?

– Они цвета вообще различают?

– Вполне.

25

И Роев приступил. Хотя он понятия не имел, что нужно делать, разве что понял, что командовать «встать в красный угол» бессмысленно. Тварь не знает таких понятий, как «угол» и «красное». Просто в желании-команде обозначил мысленно место в клетке и цвет, куда подопытному надо переместиться.

Тварь не обращала на потуги Владислава никакого внимания. Уж он и приказывал, и просил, но этот таракан-мутант да еще переросток продолжал злобно шипеть и беситься в клетке. Еще Роева несколько напрягало присутствие этой психованной ученой, что пристально следила за его попытками, при этом поглядывая в какой-то приборчик.

«Неужто пси-активность можно регистрировать инструментально? – подумал он невольно. – Или просто время реакции фиксирует? Хотя при таком уровне развития технологий это было бы неудивительно. Ведь регистрируют же у нас мозговую активность через электрические импульсы, так и тут, наверное, что-то похожее…»

Несмотря на всю серьезность ситуации, Владислава потянуло на отвлеченные мысли. Ну, не совсем отвлеченные, чем-то они пересекались с происходящим в лаборатории при его активном участии. Точнее говоря, вспомнился фильм про ситхов с джедаями, про их покой и ненависть в процессе овладения сверхспособностями. При этом ненависть вела на темную сторону Силы.

«Да и эта ученая тоже что-то говорила о том, что ненависть – один из лучших катализаторов пси-силы, – вспомнил Роев. – А тварь меня эта реально разозлила!»

Роев уперся в нее взглядом и стал мысленно транслировать приказ: «А ну живо перешла вон в то место…»

У него аж в глазах покраснело и в ушах забухало от перенапряжения. В какой-то момент показалось, что… Владислав даже не понял, что ему показалось, ничего подобного он еще не испытывал. Ближайший аналог – это легкая дезориентация, как бывает при крутом вираже. Вот только это могло быть следствием его потуг, усиленных нервным напряжением, при которых он даже забыл дышать, а при напряжении произошел прилив крови к голове с соответствующим эффектом на органы чувств.

Как бы там ни было, тварь вдруг встрепенулась, ее даже чуть пошатнуло, словно пьяную, и она сделала буквально пару шажков в нужную сторону… на этом все закончилось. На радостях от успеха концентрация сбилась.

– Ну, будем считать, что это действительно являлось результатом твоего воздействия на тварь, а не ее собственное хаотическое метание, – пренебрежительно фыркнула ученая, после того как Роев обессиленно опустил голову и шумно выдохнул. – Будем тренироваться дальше, мне нужен более четкий результат, как по времени реакции, так и по четкости исполнения приказа подопытными.

И мучения Владислава продолжились. С небольшими перерывами по приказу Эхинацеи дроиды доставляли все новые и новые виды тварей, на которых он должен был воздействовать своей пси-силой. Через пару часов такого насилия над собой Роев окончательно выдохся, а его результаты были почти неотличимы от нуля. Максимум, что ему удавалось, так это заставить тварей насторожиться, почувствовать внешнее воздействие на них, но выполнять приказы Владислава они категорически отказывались.

– Для первого раза достаточно. Завтра продолжим, – «обрадовала» ученая своего подопытного.

После чего его обессиленную тушку те же два охранника выдернули из кресла и буквально отволокли в комнату, находящуюся где-то на нижних уровнях, где раньше содержались подопытные мыши типа него.

Об этом свидетельствовали надписи оскорбительного толка в сторону ученой, с пожеланиями ей скорейшей и самой мучительной смерти, а также множественных сексуальных контактов с различными тварями из бункера. Роев был полностью солидарен с товарищами по несчастью.

«Но ведь собаки же выполняли мои приказы, когда я просил дать мне лапу, транслируя картинку того, что я от них прошу», – стал размышлять он, после того, как немного пришел в себя, чему способствовал сытный ужин.

Роев только скривился на щедрость рабовладельцев, расщедрившихся на офицерский сухой паек.

«Или тут все дело во взаимном дружелюбии? – продолжил он анализ произошедшего. – Ведь те собаки не проявляли ко мне агрессии, скорее, наоборот, хотели поиграть… А эти твари, дай им волю, тут же вцепятся в горло. Я знаю это и в свою очередь хочу раздавить их. Взаимная ненависть порождает отторжение, и ментального контакта не получается…»

Что с этим делать, Владислав не представлял.

«Даже если я перестану воспринимать монстров как врагов, то их отношение ко мне от этого не изменится, – думал он. – Они по-прежнему будут видеть во мне либо еду, либо носителя для своей кладки яиц или личинки, что срабатывает как защита от ментального воздействия…»

Пленник тяжело вздохнул и улегся на койку, заложив руки за голову. Предстоящие эксперименты над ним его, откровенно говоря, пугали.

«Транслировать им дружелюбие? – пришел Роев на первый взгляд к очевидному выводу. – Как-то сомнительно… Я не их вида, не так пахну, а значит, своим мне для них не стать. Опять же, они слишком примитивны, а значит, действуют инстинкты. Это с более высокоинтеллектуальными животными еще можно наладить какой-то дружественный контакт. Так что тут можно только задавить силой, а силы-то как раз и не хватает, и именно ее она мне и хочет добавить».

Настроение Владислава испортилось окончательно. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять очень простую вещь, что в случае успешного исхода эксперимента его какое-то время станут изучать, а потом от греха подальше помножат на ноль. Никто не захочет иметь у себя под боком сильного раба-псионика.

«Так что если раньше еще можно было на что-то надеяться, дескать, прилетят хорошие дяди и нас освободят, нужно только продержаться как можно дольше, чему „гусеница“ крайне способствовала, то теперь у меня на это надежды просто не осталось, – осознал он. – Ну сколько они меня будут тестировать? Месяц? Два? Три? Потому побег из гипотетической возможности, постоянно откладываемой до лучших времен, превращался в насущную необходимость. И чем быстрее удастся сделать ноги, тем лучше, чтобы банально не опоздать. Вот только как сбежать из этой лаборатории? Да даже если и выберешься, нужно будет еще выбраться за пределы базы. А там охрана… При этом желательно иметь какую-то броню и оружие. С современными образцами мне не управиться, из-за отсутствия нейросети, а если уходить в джунгли на своих двоих, то далеко не уйти, либо бойцы отловят, либо местное зверье с удовольствием сожрет. Единственная техника, которой я могу управиться, – это как раз моя „гусеница“, ну и мотоциклы. Значит, нужно уходить в бункер Древних. Добраться до него тоже нереально… перехватят на полпути… Да и сколько я протяну в этом бункере? Кроме того, не забываем про взводной ключик. Хотя, может, дубликат есть у этой ненормальной, но пока таймер тикает от взвода ключником. В общем, куда ни плюнь…»

– Тоска… смертная.

26

Целую неделю с утра до вечера с небольшими перерывами под пристальным наблюдением Эхинацеи Роев пытался научиться управлять тварями из бункера Древних. И как известно, если долго тужиться, то что-нибудь да получится, особенно если изначально известно, что результат достижим.

Вот и у Владислава в какой-то момент стало получаться, особенно когда его мозг подстегнули допингом – каким-то наркотическим веществом, облегчившим установление контакта, словно какая-то преграда упала.

Постепенно твари стали реагировать на команды и передвигаться в нужную оператору сторону уже без использования допинга с его стороны, а под конец одного таракана Роев заставил пробежаться по неровному кругу, а потом пройтись легким корявым зигзагом. Правда, далось ему это нелегко, в глазах помутнело, в ушах шумело, как он понял, это являлось следствием установления глубокой ментальной связи. Ощущения, мягко говоря, малоприятные, словно по мозгу черви ползают, бр-р…

– Впечатляет, – похлопала в ладоши Эхинацея. – Что ж, мне кажется, ты достиг своего предела. По крайней мере, что-то принципиально сверх достигнутого, если не использовать допинг, ты уже не покажешь, разве что сократишь время отклика и станет чуть легче, но на этом все.

Владислав только обессиленно кивнул. У него на этот счет сложилось аналогичное мнение. Да, можно потренироваться, улучшить взаимосвязь, но заставить этих монстриков лучше и четче выполнять команды вряд ли удастся. Могут только двинуться в примерном направлении (фокус с бегом по кругу и зигзагом – это скорее исключение из правила, видимо, какая-то особенно восприимчивая тварь попалась).

Опять же, стоит только отвлечься от управления, и ментальная связь разрывается, твари сбрасывают контроль и вновь становятся независимыми в своих поступках. Работать с ними в фоновом режиме не получалось в принципе, только в «ручном». Так что требуется гораздо больше сил, даже восприимчивости, чтобы их держать в узде. Ненависть здесь не сильно помогала, тем более что была скорее обращена на ученую, а не на тупых тварей. По отношению к тварям Роев уже ничего не чувствовал, и это безразличие тоже сказывалось на контроле не самым лучшим образом.

– А раз так, то пора пройти процедуру модернизации…

И прежде чем Владислав успел как-то среагировать, Эхинацея вколола что-то ему в шею, и мир мгновенно померк.

Когда Роев вновь пришел в себя – он опять сидел в кресле, словно и не случилось ничего, – то первое, что он заметил, это изменение прически у ученой. Теперь у нее на голове не гребни стояли с косичкой, а высились конусы, тоже все разноцветные. Только это и показало ему, что прошло достаточно много времени.

«С головой у нее точно не все ладно», – с тоской подумал Роев.

– Как себя чувствуешь?

– Нормально вроде…

– Может, какие-то изменения ощущаешь в себе? Может, какой-то дискомфорт, или наоборот стало словно бы легче… – продолжала она настойчиво допытываться. – Все-таки была проведена серьезная операция на головном мозге с целью усиления твоего уровня ментоактивности. Аппаратура показывает, что все прошло успешно и ты достиг ранга «В-5». Хороший скачок. Но как бы ни была совершенна техника, а все показать она не может. Так что, есть что сказать?

Владислав послушно прислушался к себе, но ничего такого нового не почувствовал.

«Может быть, прошло слишком мало времени и то, что со мной сотворили, еще не успело полностью внедриться?» – подумал он.

– Да нет… вроде все, как раньше…

– Хорошо.

А вот исходящие от женщины эмоции он, кажется, ощутил более четко.

Или просто показалось?

Чувствовалось в них удовлетворение, а также опаска. Но все как-то еще мутно.

«Удовлетворение это из-за того, что операция прошла успешно и я не превратился в идиота, значит, операция как минимум не повредила мне, – стал анализировать Роев. – А опаска? Переживание из-за того, что получилось все, как она хотела, или нет, или же… она боится моего воздействия на себя?»

Владиславу в этот миг очень захотелось испытать свои новые возможности на этой гниде, но он удержался, пусть и с трудом.

«Слишком рано, – сказал он себе. – Сначала надо узнать свои реальные возможности, а то, возможно, пшик какой вышел, и мне потом прилетит за нападение по полной, и только познав свою силу, можно будет действовать».

С изучением новых, в теории повысившихся псионических возможностей Владислава затягивать не стали, и вновь начался тестовый марафон с конвейером из подвозимых к нему дроидами клеток с тварями из бункера.

Возникла мысль попытаться занизить свои возможности, чтобы действовать по принципу: если ты силен, то покажи, что слаб. Но потом Роев вспомнил, что Эхинацея обещала проверить его на местном детекторе лжи и наказать, если он вдруг вздумает мухлевать. Так что Владислав действовал в полную силу.

Сначала, кстати, особых изменений в воздействии на тварей он не заметил, они, как и до операции, достаточно успешно отбивались от ментальных усилий по взятию их мозгов под контроль, так что пришлось учиться чуть ли не заново.

На это Эхинацея только недовольно морщилась. Понятно, что такой побочный эффект ей не понравился, хотя он, естественно, прогнозировался с высокой долей вероятности. Все-таки произошла значительная перестройка того участка мозга, что отвечал за ментальную активность.

К счастью, на восстановление навыков ушло всего несколько часов, создались новые нейронные связи, после чего Роев вновь стал управлять тварями, гоняя их по клетке из одного квадрата в другой.

Как Роев и опасался, после окончания проверки его способностей на предмет прогресса Эхинацея засунула его голову под «фен» и проверила его старательность и не только.

– Ты пытался воздействовать на меня?! – злобно шипя, спросила она, и от нее отчетливо «пахнуло» беспокойством.

– Нет, – честно ответил Владислав.

– Точно?!

– Да.

– Ладно, верю… – выдала она, после просмотра выданных аппаратурой данных, по поводу искренности подопытного.

«Так что и в дальнейшем мухлевать не стоит, себе дороже выйдет, – с сожалением подумал Роев. – И если уж бить, то наверняка, так, чтобы у нее шансов не было ответить. Хорошо хоть не стала спрашивать о том, думал ли я о подобном. Наверное, потому и не спрашивала, что отлично понимает, что не подумать об этом я просто не мог. Отсюда и злоба. Не очень-то это приятно, когда потенциально опасный человек, которого к тому же ты сам делаешь еще опаснее, жаждет тебя прикончить».

А вот на второй день опытов наметился некоторый прогресс, еще на плохо определяемом уровне, но вроде стало полегче.

«Даже не знаю, радоваться мне этому или огорчаться, – задумался Владислав. – Ведь если бы все осталось, как было, то меня через какое-то время просто вернули бы назад, и я продолжил штурм подземелий, но теперь, если я куда и выберусь из базы, то только ногами вперед, и, как подозреваю, скорее всего, в качестве корма тем самым тварям, которыми пытаюсь управлять своими пси-силами».

С другой стороны, он прекрасно понимал, что новые возможностями в этом мире лишними точно не станут. Нужно только постараться вывернуться из этой смертельной ловушки. Подгадать момент и уйти, желательно напоследок громко хлопнув дверью, чтобы этим гадам в человеческом обличье жизнь медом не казалась.

«Ну это так, план-максимум, – продолжил он мечтать, одновременно подбадривая себя. – По крайней мере, если удастся добраться до бункера Древних, то там я им точно смогу подгадить и довольно сильно. Всего-то и нужно, что оставить двери в „желтой зоне“ открытыми, и их очень быстро наводнят всякие твари, и придется потратить немало времени, чтобы эти коридоры и лестничные пролеты вновь зачистить…»

27

Через неделю после операции на мозге мастерство Владислава в ментальном управлении тварями достигло своего предела, и надо сказать, что он сам был довольно сильно впечатлен получившимся результатом. Различные насекомые и животные с разной степенью готовности тем не менее довольно четко слушались его команд. Теперь они не просто двигались куда-то в ту сторону, куда Роев им приказывал, а делали это именно по тому маршруту, что он хотел.

Чем-то это напоминало дистанционное управление машинками. Роев мог заставить их двигаться заковыристыми зигзагами, добираться до указанной цели прыжками, мог приказать атаковать цель, причем ту, на какую они, находясь во вменяемом состоянии, никогда бы не напали, по крайней мере в одиночку, из-за действия инстинкта самосохранения, потому как для них это означало быструю и бесполезную гибель. Но теперь пси-возможности Владислава позволяли подавлять у некоторых видов тварей данный фактор выживания и делать из них камикадзе, хотя, конечно, для этого приходилось приложить изрядные усилия, все-таки инстинкт самосохранения есть инстинкт.

Увеличилась также и дистанция, на которой Роев мог уверенно управлять тварями. А то до операции он своей пси-силой мог дотянуться до твари лишь на расстоянии вытянутой руки, ну или чуть больше, дальше уже происходил обрыв связи. Теперь Владислав мог уверенно управлять тварями на дистанции до десяти метров. Правда, желательно в прямой видимости, стоило только появиться какой-нибудь преграде – и все становилось несколько сложнее, хотя до конца связь не обрывалась.

Точнее говоря, это трансформировалось в дополнительные возможности, которых раньше не было, или они находились в зачаточном состоянии. Теперь Роев мог более-менее явственно воспринимать живых существ в радиусе двадцати-тридцати метров. Еще очень не четко, еще не мог определить видовую принадлежность, путался с количеством, особенно если три-четыре твари находились близко друг от друга, но тем не менее это было уже что-то и это было удивительно.

Эхинацея от результатов была в восторге. Оно и понятно, всегда приятно видеть собственный успех. Тем более грандиозный. Ибо подопытный после операционного вмешательства показывал просто невероятные результаты. Не имея специализированной нейросети и имплантов, он творил то, что мог сотворить псион с сеткой. И что важно, это был явно далеко не предел!

«А что будет, если установить ему сетку?!» – мысленно восторгалась ученая.

Но стоило Роеву достичь предела в данном направлении, как Эхинацея, в очередной раз сменившая прическу на множество маленьких косичек, из-за чего создавалось впечатление, что у нее на голове какие-то разноцветные заросли, усложнила ему задание, потребовав управлять сразу двумя тварями, пусть и одной видовой принадлежности. Вот тут его возможности оказались сравнимы с теми, что были до операции по управлению одной тварью. Максимум, что он мог, это снова приказать им двигаться лишь в примерном направлении.

– Все ясно… – задумчиво пробормотала она, зафиксировав результат, и стала что-то быстро записывать в свой планшет.

«Наверняка дополняет программу по операционному вмешательству в мои мозги, чтобы после очередной операции я мог управлять сразу несколькими тварями», – с тоской подумал Владислав.

– Ладно, продолжим… Попробуй ощутить окружающее пространство с помощью их органов чувств, – требовала от подопытного ученая. – Ощути запах через их рецепторы, вкус, посмотри их глазами, ощути их лапами.

– Как?!

– Это я и хочу узнать. Попробуй установить не только прямую, но и обратную связь с марионетками. Сделай эту связь максимально полной. Доверься своим чувствам. Действуй.

«Легко сказать… А вот как это сделать?!» – несколько растерялся Роев.

Владислав честно пытался выполнить ее приказ, но ничего не добился. Только лишь спалил мозги нескольким тварям своим грубым вторжением.

– Хорошо, попробуем усилители…

Роев только поморщился. Допинг, конечно, расширял восприятие, увеличивая ранг на пару пунктов, но от некоторых таблеток и инъекций ему откровенно сносило крышу, видать, использовались совсем уж тяжелые наркотические средства… Причем действовали они недолго, всего несколько часов, но все же позволяли ухватить ту ниточку что ли, потянув за которую уже в обычном состоянии можно было достичь прогресса в псионике, главное зафиксировать и не забыть тот момент. Но это было непросто.

Из-за этих препаратов Владислав окончательно потерял счет времени, ибо его по окончании действия таблеток вырубало напрочь на неопределенный период, так что серьезно приходилось лечить в медкапсулах.

Также в качестве усилителя способностей использовалась какая-то хитрая аппаратура в виде шлема-фокусатора, но он оказался совсем неэффективным, прирост происходил максимум на десять-двадцать процентов против ста-двухсот от допинга. Другое дело, что эти десять процентов могли держаться на порядок дольше, чем если бы использовались медикаменты, от которых организм быстро «уставал» и способности резко падали, так что определенная логика в его использовании в специфических условиях все же была.

Но даже с помощью таблеток и шлема Роев не мог подключиться к тварям настолько, чтобы видеть окружающий мир посредством их глаз, ощущать запах их носами. Хотя в какие-то моменты казалось, что вот-вот еще немного, но нет… не выходило.

– Не получается…

– Попробуем с людьми, – кивнула Эхинацея. – С ними должно получиться, ибо волновые частоты в одной фазе…

«И чего сразу с людей не начали?» – удивился Владислав, но спрашивать не стал.

Привели несколько рабов, мужчин и женщин. Роеву не осталось ничего другого, как брать их под контроль, превращая в своих марионеток. Это, кстати, оказалось неожиданно легко. Впрочем, может потому, что их на первый раз с помощью медикаментов лишили силы воли и они не могли сопротивляться даже на инстинктах. Владислав по приказу ученой заставлял их ходить, приседать, прыгать и так далее и тому подобное.

Но воспользоваться чувствами людей Роев тоже не мог, то есть ни обонять через них, ни слышать, ни видеть, ни осязать.

– А если через прикосновение…

Она освободила левую руку Роева и приказала коснуться очередного подопытного.

– Ну?

Владислав, коснувшись затылка какого-то пожилого мужчины, уже привычно влез ему в мозг. Ощущение, правда, при этом у него стало совсем поганым, словно надел на себя кожу этого человека. Роева аж затошнило.

– Закрой глаза и сосредоточься, – одернул его приказ, отданный злобным голосом, и по мозгам словно плетью прошлись.

Усиленное ментальное восприятие без установки защиты сделало его практически беззащитным перед ее ментальными атаками.

Владислав чуть дернулся, поморщился от крайне неприятного ощущения и выполнил приказ. В голове снова зашумело, в глазах возникло неприятное ощущение, по мозгу словно снова стали ползать черви и… он увидел светлое пятно. Сначала мутное, но вот изображение становилось все четче, словно шла настройка линз микроскопа…

Владислав разорвал физический контакт, очень уж стало погано.