Я не сдаюсь...

– Первый! Немедленно уходите на максимальной скорости! Слышите, немедленно!

Это вмешалась диспетчерская. Андрей замер – где-то там, в ста километрах отсюда неизвестные смельчаки пытались убежать от надвигающегося урагана. Между тем вой и треск в эфире начали нарастать. Он вновь нашёл волну, попытался вызвать первый пост, но через помехи было невозможно пробиться. С сожалением бросив взгляд на дорогу, которую скоро придётся вновь расчищать от принесённого бурей песка, направил свою машину в сторону шлюза, и вдруг в салоне прозвучал ясный голос, который он сразу узнал. Ярцев вздрогнул, словно пронзённый молнией.

– Это первый. Нашу машину перевернуло. Водитель погиб. Я осталась одна. Нахожусь между смерчами. Вижу надвигающуюся стену. Внимание всем, кто слышит! Это очень сильный ураган! Столбы были только предвестником! Позади них – сплошной вал песка! Немедленно эвакуируйте всех! Наблюдатели, уходите в Убежище! Всем, кто меня слышит – экстренная эвакуация! Экстренная эвакуация!..

Вой статики резанул по ушам. Андрей, ни секунды не раздумывая, развернул свою машину обратно и вжал в пол педаль контроллера тяги. Стуча громадными колёсами по неровностям почвы, вездеход лихо развернулся, а затем, словно пришпоренный, помчался туда, где потерпела аварию машина тех, кто следил за погодой. То, что его снесёт, учёный даже не брал в расчёт – вторым человеком в расчёте, который был ещё жив, являлась Лана… Пусть они и жили раздельно, деля комнату ширмой пополам, но даже видеть девушку было для русского счастьем. А их совместные завтраки и редкие ужины, поскольку каждый обедал на своём рабочем месте, давали надежду на то, что может когда-нибудь судьба сжалится над ним, даровав новую семью…

Машина скакала по барханам, совершая прыжки по нескольку десятков метров, клубы пыли, оставляемые ей, позади сворачивались в два медленно вращающихся столба. Двигатель надсадно выл, неся Ярцева всё ближе и ближе к месту катастрофы. Между тем буря придвигалась всё ближе и ближе, и вот уже первые песчинки хлестнули по лобовому стеклу, мгновенно потемнело, поскольку лучи Солнца не могли пробиться через сплошную пелену песка и пыли. От стёкол сразу повеяло холодом. Водитель включил фары, но их лучи с трудом пробивали путь через клубящийся перед ним песок, больше мешая, слепя отражением от бесчисленных граней, чем освещая путь. Минуты складывались в часы, пройденные километры – в десятки. Андрей спешил как мог, и, наконец, настал тот момент, когда он буквально в последний миг успел выстрелить ногами по обеим педалям управления, останавливая вездеход в нескольких метрах от торчащего из песка борта перевёрнутой машины. Торопливо нашарил под сиденьем страховочный трос, зацепил карабин за скобу и нажал на ручку двери. Ту почти мгновенно распахнуло бешеным порывом ветра, Ярцев испугался на миг, что ту сорвёт с петель, но, к счастью, металл выдержал, и человек вывалился наружу, прикрывая стекло рукой. Это не было инстинктивным движением. Скорее – опыт старого марсопроходца. Бесчисленные песчинки под бешеным напором урагана в мгновение ока отшлифовывали стекло, делая его матовым, непрозрачным, лишая обзора. Едва не на ощупь он прополз этот десяток метров до места аварии, с трудом нащупал аварийный люк, отжал кнопки сброса. Массивную металлическую крышку тут же унесло неведомо куда. Острое сожаление по поводу потери драгоценного металла тут же уступило бешеной радости.

В свете нашлемного прожектора он увидел две фигуры: одна, в тёмных багровых пятнах крови была зажата между рулевой колонкой и сиденьем. И её изломанная поза сразу говорила о том, что человек мёртв. Вторая – скорчилась в самом низу кабины, изо всех сил зажимая внешние микрофоны, поскольку ураган ревел с такой силой, что закладывало перепонки. Андрей ужом ввинтился внутрь, и буквально просочился между мертвецом и стенкой, тронул руку второго человека, а когда тот, вздрогнув, вскинул голову, знаком приказал следовать за собой. Тот подчинился. Перед тем как выбраться наружу, учёный отстегнул от кресла водителя обязательный пояс, крепившийся всегда сбоку, и пристегнул свою спутницу им к себе. Затем, глубоко вдохнув, словно перед погружением в воду, выбрался наружу. Засветившийся алым индикатор показал, что температура упала почти до минус ста, а он даже не знал, исправен ли скафандр у Ланы…

Но отступать уже было невозможно, путь был только вперёд. С трудом, напрягая все свои немаленькие силы, наматывая трос на ладони, он пополз вперёд, таща за собой обессиленную девушку, которую мотало бешеными порывами ветра, словно детский шарик. Метр. Пять. Стало чуть легче – массивные колёса чуть прикрыли их от урагана. Преодолевая напор, выпрямился, дотянулся до скобы. Шаг, ещё, дверь распахнулась. Андрей вполз внутрь, потащил, срывая кожу через ткань скафандра, свой драгоценный груз. Вот Лана уже внутри. Он перевалил её безжизненное тело через себя, дальше, упираясь ногами в борта, захлопнул дверцу. Включил подачу давления. Почти мгновенно потеплело, а ещё через пару минут уже можно было нормально дышать. Но зато он ощутил то, на что раньше не обращал внимания – его старый верный вездеход, на котором он со Штейнглицем нашёл Убежище, начал подрагивать… Ураган крепчал с каждой секундой, словно разозлившись на то, что маленький хрупкий белковый организм отобрал у него добычу, которую Владыка Марса считал своей…

Лана лежала на широком диване сиденья без движения, единственное, что мог сделать Ярцев, это открыть стекло скафандра, что он и сделал. Затем лихорадочно взглянул на экран путевого монитора – вот оно! Чуть в стороне, где-то в километре – скалы. И там – пещера. Если он доедет туда, то под прикрытием камня ураган уже не будет страшен. Они отсидятся, пока тот не стихнет, а потом вернутся к своим. Какое счастье, что он так и не изменил своей верной старушке!.. Колёса медленно провернулись. Раз, другой, третий… Машина ползла еле-еле. Вгрызаясь выпущенными шипами в песок. Главное – выдержать направление. Погибший метеонаблюдатель явно стремился туда, поняв, что не успевает уйти от смерчей… И как там Лана?! Короткий, почти мгновенный взгляд на неё – грудь под скафандром явно вздымается, обозначая дыхание. Ничего, когда они окажутся в безопасном месте, можно будет привести её в сознание. А сейчас даже лучше, что она так… Когда в свете прожекторов мелькнула тёмная стена, Ярцев ощутил только безмерную усталость. И на мгновение замешкался, соображая, куда ему повернуть – налево или направо? Но тут спасло просто чудо – буквально на мгновение просветлело, и он заметил справа чернеющий провал. Поворот руля, который с трудом ощущался в хлюпающих кровью перчатках, теперь самое обидное будет кувыркнуться от ветра, когда осталось чуть…

Когда вездеход вполз в проём и Андрей пристрелил крепёжные тросы к камню, навалилась апатия. Но тут же исчезла, когда мужчина взглянул на лежащую без сознания девушку… Рыча от боли, он стащил перчатки и ужаснулся – содранная кожа болталась лохмотьями, словно старая кора на берёзе. Стиснув зубы, вытащил аптечку, кое-как, при помощи зубов забинтовал кисти, затем нащупал застёжки скафандра спутницы и вскрыл его, вытаскивая податливое тело, словно конфету из бумажки. Открыл старый добрый нашатырь, поднёс к мгновенно затрепетавшим от резкого запаха ноздрям. Через мгновение раздалось громкое чихание, и Лана открыла ещё не соображающие глаза. Секунда, и вот в них просыпается понимание, а потом… потом Андрей сам не понял, что произошло. Девушка уткнулась ему в грудь, обняла за шею и громко, безудержно разрыдалась… А он гладил её по голове, уговаривая успокоиться. Объясняя, что уже нечего бояться, и всё самое страшное уже позади…

Глава 21

– Ситуация критическая. – глухо бросил Штейнглиц.

Ярцев, Верховцев и ещё два члена Сената согласно кивнули головами. Только что был жестоко подавлен бунт в шестнадцатом секторе Убежища. Они пятеро – единственные оставшиеся в живых представители полгода назад избранного колонистами Сената. Остальные были растерзаны толпой или покончили с собой. Два месяца назад казалось, что всё идёт отлично – люди прибывали, стройка шла полным ходом. Даже некоторый дефицит всего и вся удалось преодолеть. Стало хватать взрывчатки для проходческих работ, в достаточном количестве появились другие инструменты. С огромными трудностями, но без человеческих жертв, удалось доставить энергосистемы россов в специально подготовленные штольни и синхронизировать их работу с генераторами Айорс. Это позволило увеличить мощности конвертеров, вырабатывающих кислород, подающих энергию на внутренние нужды, значительно, в преддверии массового переселения с Земли, расширить посевные площади гидропонных ферм. Но… те, кто только что прибыл с голубой планеты, не привыкли к тем условиям, в которых им пришлось жить. То, что здесь абсолютно безопасно, как-то быстро, даже слишком быстро, забылось. Зато всё громче и громче стали раздаваться голоса, громко вещающие о том, что пища однообразна и скудна. Пайки – малы. Работы – слишком много. Недовольные всегда найдутся. А когда таких набирается критическое число – срабатывает некий клапан, и появляется ТОЛПА. Самое жуткое после войны изобретение человека…

Быстро выявляются самозваные командиры, которые бросают на убой тех, кто глупее и податливее их. А когда ТОЛПА видит кровь – её уже не остановить. Она перерождается в МАССУ. Ту, слепую своей яростью и бездушием безликую субстанцию, которая захлёстывает всё вокруг себя, неся смерть и разрушения… Взбунтовались новые прибывшие. Те, которые до переселения жили на относительно спокойном австралийском материке. Им не понравилось, что их сектора уступают по удобствам тем, в которых жили старые колонисты первой волны. Причём почему-то бунт прошёл под лозунгом того, что европейцам, которые как раз и занимали эти старые жилые зоны – льготы. А они, коренные австралийцы, как когда-то их предки, бывшие преступники, которых сослали на материк из Старого Света, опять попали на каторгу. При этом новенькие почему-то не обращали внимания на то, что колоссальный, невообразимый объём работ по строительству, оснащению инженерными коммуникациями и энергией был проделан именно этими старосветскими выходцами. Так что, прибыв уже на готовое, новички быстро организовались, и четыре дня назад вспыхнул бунт. Кровавый и беспощадный. Вначале перебили тех из старых обитателей, кто попался им в руки. Хорошо, что удалось перекрыть межсекторные перегородки. Но в нескольких местах новенькие прорвались, залив всё на своём пути кровью. Сенат пытался уговаривать восставших успокоиться и всё обдумать, обещал даже вернуть желающих на Землю, но таких почему-то не нашлось. Все требования свелись в сущности к тому, что новичков – в старые сектора, где те будут отдыхать. А ранее прибывшие пускай идут на их место и работают, обслуживая новых господ. Штейнглиц, после того как при помощи горнопроходческой взрывчатки озверевшие люди чуть не ворвались в машинный зал и не уничтожили генераторы, приказал применить оружие…

Убитых выносили сотнями. Оружие россов превращало человека в хорошо прожаренные лохмотья. Но и человеческие автоматы и пулемёты сняли не менее кровавую жатву. Погибло почти пять тысяч человек. С таким трудом и жертвами вывезенных с Земли. И задавить удалось только верх айсберга. Все прекрасно осознавали, что такие бунты будут снова и снова, и превратятся в тлеющий постоянно нарыв. А рано или поздно какой-нибудь сумасшедший придурок взорвёт машинный зал и уничтожит вообще всех. Ну, спасётся может тысячи две, те, кто влезет в корабли. Но что потом? Куда бежать? В Антарктиду? Это не Марс. Туда рано или поздно доберутся насильники, убийцы и мародёры. И не стоит забывать, что там, внизу, в разгаре наступающая ядерная зима… Что делать? Вот такой вопрос стоял на заседании Сената. Тяжёлый и страшный. Либо бросать оставшихся на Земле людей на произвол судьбы, что не позволяла совесть. Либо – эвакуировать на Марс, и подавлять бунты в зародыше. Не дожидаясь кошмара новой бойни, только уже между собой. Словно пауки в банке… Штейнглиц обвёл всех тяжёлым взглядом.

– Ваши предложения, господа члены Сената?

Верховцев, не поднимая глаз, произнёс:

– Я не уверен, что в следующий раз мои солдаты будут стрелять по толпе…

– Они – солдаты. И давали присягу. Значит – выполнят приказ. – Жёстко ответил старый профессор. – Ну, я жду ваших предложений, господа.

Все молчали – это был тупик.

– Тогда – сворачиваем эвакуацию?

Ярцев молча хлопнул ладонью по столу, потом начал говорить:

– Нужно рисковать. Да, мы преодолели критический барьер и вышли из цивилизационного тупика. Как показывают социологические программы россов, адаптированные к нам, для того чтобы общность разумных успешно развивалась по пути прогресса, она должна состоять из определённого количества членов. Своего для каждого вида. Скажем для тех же россов такое сообщество составляет порядка двенадцати миллионов. Для корварцев – минимум шесть миллионов. Для лиддан – почти пятьдесят миллионов. Всё зависит от средней продолжительности жизни вида. Так вот, для землян в таком физическом состоянии, как сейчас, данное число Рауха ир-Сотра, или, простыми словами – минимально нужное для развития цивилизации, составляет двадцать миллионов человек. А с учётом того перекоса, который произошёл на Земле в последние годы перед Хаосом – и все тридцать пять. Это МИНИМУМ, который должен оказаться на Марсе. Иначе через десяток поколений наши потомки будут молиться кораблям Айорс, безжизненно застывшим в шлюзе, поскольку некому будет вести их в полёт.

Кто-то из присутствующих спросил:

– А кто это – Раух ир-Сотр?

– Корварец. Вывел эту зависимость около трёх тысяч лет назад. И как показало время – не ошибся.

– Три тысячи лет… Наши предки в то время ещё бронзу только осваивали…

– Господа! Успокойтесь. Мы уходим от темы. Итак, голосуем – кто за эвакуацию?

Вверх взметнулись четыре руки. Чуть позже – последняя, пятая. Своим глухим голосом Штейнглиц подвёл итог:

– Единогласно. Предлагаю – усилить меры предосторожности. Выявлять потенциальных бунтовщиков сразу. К заводилам бунтов – высшую меру. Думаю, что ещё одной демонстрации намерений хватит, чтобы успокоить людей надолго.

Все одобрительно закивали головами…

Ийр-ил-Райри ждал Андрея возле его комнаты. Увидев росса, Ярцев обрадовался:

– Приветствую собрата!

– Приветствую собрата! Я вижу, у вас проблемы?

Учёный отчего-то оглянулся, потом жестом пригласил гостя войти в блок. Лана была дома, и, увидев Ийра, почему-то испугалась вначале, затем спохватилась и засуетилась с чайником. Россам очень понравился земной напиток.

– Садись, друг. Будь гостем.

Супруга быстро накрыла стол, выставила то немногое, что было, на скатерть. Росс церемонно извлёк из ножен кинжал и, поднеся его к губам, лизнул, затем протянул Андрею:

– Нижайше прошу воспользоваться для трапезы моим ракуи в знак моего доверия к хозяевам дома.

Ярцев с поклоном принял оружие и стал тонко нарезать окорок. Затем тщательно вытер чистой салфеткой и опять же с поклоном вернул россу. Тот опять же церемонно вернул клинок в ножны.

– Да, ты прав, собрат, – закончив с церемониями, отозвался Ярцев. – У нас – проблемы. Ты сам свидетель тому, что случилось.

Росс почему-то сморщил нос, затем шевельнув острым ухом, ответил:

– Страшное дело, собрат. У нас, в эпоху Ри, тоже случился неурожай, и так же бунтовали голодные, обвиняя монахов в сокрытии пищи. Но как только настоятель Иэл открыл монастырские погреба и показал, что те пусты – всё роздано голодающим, волнения прекратились.

– Вам повезло.

– Как сказать…

Его глаза внезапно из оранжевых стали голубыми, и Андрей насторожился – он уже знал, что смена цвета радужки означает у россов высшую степень волнения или бешенства. Ийр тихо произнёс:

– Это мой предок. Ни один из монахов не пережил тот голод. Они все умерли… Впрочем, я ухожу в сторону. Значит, ваших бунтовщиков так просто не успокоить.

– Да, собрат.

Росс немного успокоился.

– Мой инженер запустил сегодня системы связи Айорс. Ему помог этот… путаюсь в ваших… национальностях, кажется так?

– Да.

– Пратап Сингх.

При произнесении имени соплеменника Лана встрепенулась, но тихо поставила на стол парящий чайник, и Ярцев разлил напиток по кружкам. Потом спросил:

– И что это нам даст?

– Я не хотел говорить, но мы передали общий для всех гуманоидных кислорододышащих рас нашего сектора Галактики сигнал бедствия.

– Разве кто придёт на помощь кучке беглецов?

Ийр рассмеялся. По крайней мере это шевеление губой, как учёный уже убедился, означало у братьев по разуму высшую степень веселья.

– Конечно! Вы ещё очень слабо знаете галактические законы. Если послать такой сигнал, то всякий, кто его услышит, ОБЯЗАН прийти на помощь. Тем более когда целая цивилизация гибнет не от войны, а по причине катастрофы. Надейся, друг мой, и помощь придёт. Её посылают не боги, не драконы. Её посылают собратья по разуму…

Когда росс ушёл, Лана убрала посуду, будучи настоящей индийской женщиной, она никогда не подпускала мужа к готовке, даже когда ещё не являлась его настоящей женой, затем, ласкаясь, прильнула к супругу:

– О чём вы говорили?

Поскольку разговор шёл на русском языке, она поняла не всё, хотя старательно изучала речь своей половины.

– Ийр говорит, что есть надежда на помощь других… разумных рас. Они послали в космос сигнал бедствия.

– Да? Ты не представляешь, как я рада! Хоть одна хорошая новость за эти дни!

– Ему, кстати, помог твой земляк, Пратап. Хороший он парень!

– Добрый. Но ему нелегко.

– Понимаю. Думаю, что скоро всё переменится…

– Хотелось бы… А зачем чужой давал тебе свой кинжал?

Андрей усмехнулся – о дочери Евы! Независимо от возраста, воспитания, национальности, у вас всех есть общая черта – любопытство!

– Это знак доверия. Ийр – аристократ. Вообще у них на Россе очень сложная социальная система. А их языки, у них два, мне кажется, что землянину никогда не выучить… Так вот, он показывал степень своего доверия, показывая, что его кинжал не отравлен, и он всецело доверяет хозяину дома.

– Понятно… Ладно. Давай спать. Утром вставать рано…

…Яур оторвал воспалённые глаза от экрана и глухо бросил:

– Глокхи. Торгаши.

– Кто это, глокхи?

– Раса торговцев. Ни во что никогда не вмешиваются. Никому не помогают. Зачем они здесь…

Андрей удивился:

– Но они же получили сигнал!

– И что? Сколько раз мы посылали такие сигналы, но они игнорировали их…

– Может, потому что вы посылали их воюя?

– Может. Ладно, даю пеленг и подтверждение…

Семипалой ладонью он передвинул несколько ползунков, крутанул трекбол, затем устало откинулся на спинку кресла. Андрей между тем прослушивал космос, пытаясь уловить хоть что-нибудь… Тишина. Только вой вакуума и космического водорода. От этого занятия его оторвал удивлённый возглас росса:

– Они заходят на посадку!..

На что был велик росский крейсер, но грузовик новых пришельцев превосходил его по всем параметрам. Достаточно сказать, что он был длиной почти в четыре раза больше, достигая шестидесяти километров в длину. Извергая столбы пламени из планетарных дюз, спрятанных в плоском брюхе, гигантский брус выпустил суставчатые лапы и замер на грунте. Из-под днища ударили струи пара, это вскипел хладагент, выпущенный для охлаждения расплавленного песка, затем из пара вынырнул небольшой дискообразный аппарат и проскользил в гостеприимно открытые ворота главного шлюза. Началась стандартная процедура приёмки гостей, и, наконец, взорам землян предстали закутанные в плащи с капюшонами невысокие фигурки…

– Мы получили ваш сигнал бедствия и по Закону Вселенной прибыли на помощь. Мы видим, что вам не хватает всего. Ни воды, ни пищи, ни воздуха для дыхания. Это мы вам дадим. Ещё мы дадим координаты планеты, пригодной для жизни. Недавно открыли её наши путешественники. Вам лучше переселиться туда. Планета станет вашей новой Родиной. Там много воды, много ресурсов, много пищи.

– Но как нам добраться туда? Корабли Айорс всех не вывезут!

– Мы перенаправили ваш сигнал на Росс. Скоро оттуда прилетят. Думаем, через сорок стандартных ваших дней. Много кораблей. Мы дали им ваши новые координаты.

– Но откуда вы знаете, что мы согласимся переселяться?

– Здесь вам не выжить. И мы знаем будущее. Мы останемся здесь, чтобы помочь вам дождаться россов. Мы подключим системы нашего корабля к машинам Айорс. И будем ждать. Потом мы уйдём…

Йил потянул за рукав Штейнглица и шепнул ему на ухо, поскольку языком россы владели уже не хуже землян:

– Больше вы ничего не дождётесь. Так что начинайте готовиться к эвакуации. Пусть команды везут с Земли всё, что можно: станки, оружие, вещи.

– А люди?

– Кому суждено – выживут. Когда придёт наш конвой, постараемся забрать всех.

– А вы уверены…

– Глокхи никогда не лгут. Это – тоже закон. Так что – нужно только подождать и начинать готовиться к отлёту. Известите своих людей на Луне, на Земле, что скоро мы покинем систему. И вряд ли сюда вернёмся. Кому нужна ядерная помойка?..

…Конвой пришёл в то время, о котором говорили глокхи. В ожидании его они протянули гигантские энерговоды, и подключили к ним мощные регенераторы воздуха и пищевые конвертеры. Сразу стало легче. Во всяком случае, «сонные» дни отменили. Увеличили норму выдачи пищи, которая стала к тому же более разнообразной. Обитатели Убежища повеселели, настроение у людей поднялось, и теперь колония уже с оптимизмом смотрела в будущее, отсчитывая дни до прихода спасательного каравана. Многие задавались вопросом, что их ждёт в новом мире, но пока могли только гадать. Единственное, в чём все сходились, так это в том, что хуже, чем на Земле и здесь, не будет. По крайней мере – небо над головой, вволю воды, и воздух без ограничений…

Михаил получил неделю отдыха и проводил его с семьёй. Мальчишка подрос, и те, кто его видел, утверждали, что парень – вылитый папаша. Слушая это, счастливый отец с гордостью улыбался, а мать краснела от гордости. С родственниками и соплеменниками Альви отношений не поддерживала, окончательно сделав свой выбор в пользу мужа. И эта неделя, когда он был дома, вернула всё на свои места. Дни, наполненные вознёй с сыном, ночи, полные любви, чего было ещё желать? Только вот жизнь не стоит на месте, преподнося свои сюрпризы…

…Радар был полностью синим от многочисленных засветок. Тысячи кораблей. Многие тысячи. Вселенная уже несколько тысячелетий не видела подобного. Казалось, что все глокхи Вселенной собрались возле Марса, приведя с собой свой флот. Немногим уступала им по количеству и военная охрана, которую предоставили россы – почти восемьсот ударных судов. Линкоры, рейдеры, фрегаты огневой поддержки, все они прибыли для охраны гигантского каравана. Начался ИСХОД… День и ночь падали и взмывали с поверхности древнего красного шарика корабли. Люди шли по протянутым прозрачным пластиковым коридорам в трюмы оборудованных для них транспортников. По несколько тысяч в каждое судно. Одновременно росские разведчики обшаривали Землю в поисках ещё уцелевших людей белой расы. Они не церемонились, запихивая найденных силой и уничтожая всех, кто пытался им угрожать оружием или совершал глупость, нападая. Примерно то же самое, что и на Марсе, творилось на единственном оставшемся материке, населённом европейцами, – Австралии. Транспорты садились прямо посреди пустыни, и туда машинами и автобусами, лёгкими самолётами и транспортёрами россов доставляли людей. Так продолжалось месяц, а потом настал час, и караван тронулся в путь. Его курс был направлен на небольшую жёлтую звезду в одном из созвездий Центра Галактики, где находилась планета, которая должна была стать новой Родиной для человечества…

Глава 23

– Сколько нас всего, Андрей?

– Двести двадцать миллионов. Мы забрали всех. Если кто и остался – помолимся за упокой их душ…

– Ты прав. Это останется на нашей совести…

Профессор отвернулся к стене, немного помолчал, потом глухо обронил:

– Всё-таки мы сделали, что могли. Человечество не умрёт.