На румбе 202

А что, если…

— С катера зовут! — повторяет Витя.

— Быстро собирайтесь! На катер. Оба, — чужим охрипшим голосом скомандовал Софрон. — Я сказал — оба! — повысил он голос, заметив протестующее Витино движение. — И ты, Санек, с ними!

— А сам-то? — всхлипнула девочка.

— Катер не задерживайте! Меня также, — нарочито грубо прервал рыбак дочку. — Ну, на палубу. Живо!

— Товарищ Софрон. Но Витя… не сможет перепрыгнуть. А я… без него… Позвольте мне остаться на вашем катере? — вдруг выпалил юнга.

— Сдрейфил? — попробовал пошутить Софрон, но тут же заговорил, даже не пытаясь спрятать тревогу: — На моем катере оставаться — радости мало. Мотор надо остановить, иначе расплавятся подшипники и он сам по себе станет. Чтобы посмотреть, что с маслом, надо спуститься в машину. Чтобы спуститься в машину, надо бросить руль. А бросишь руль, зыбь завалит «Труженика». Вот и получается сказка про белого бычка. Ты, матрос, должен чуять, чем это пахнет. Ну, хватит разговоров. — Не выпуская штурвала, Софрон, сдерживая волнение, привлек одной рукой к себе девочку. — Санек… Будь жива… Довольно!.. Отцепись, Санек!

— Говорила тебе: учи меня стоять на руле! «Нет, не бабье это дело…» — всхлипнула девочка. — Говорила…

— Товарищ шкипер, — решительно шагнул к Софрону юнга. — Разрешите заступить на вахту у рулевого управления.

— Можешь? — заорал рыбак. — Можешь за рулевого? Ну? Можешь! Нет!

— Могу! — Коля ухватился двумя руками за штурвальное колесо. Катер, на какой-то момент потерявший управление, рыскнул вправо. Коля быстро провернул штурвал в одну, в другую сторону и с восторгом почувствовал, что катер его слушается.

— Какой курс держать?

— Какой там курс. Держи против зыби. Милый, золотой. А я в машину. Санек, помогай матросу. А я в машину…

— Это же не бабье дело, — не преминула пустить в отца стрелу Саня. Но шум неровно работающего дизеля заглушил ее слова.

— Саня, просигналь катеру: «Подходить к «Труженику» не нужно». Просигналить можешь? — тоном Софрона спросил Коля.

— Подумаешь, шкипер с «Летучего голландца». Еще командует. — Открыв подветренную дверь рубки, девочка просто замахала рукой подходившему катеру.

«Действительно, не бабье дело быть матросом: — Коля от возмущения так крутанул штурвал, что «Труженик» рыскнул и сильно накренился на правый борт. — Для чего же тогда сигнальные флажки существуют?»

Но на катере, как видно, отлично поняли Санину сигнализацию. Дав короткий гудок, катер прошел мимо «Труженика» и лег курсом на «Богатырь».

— Пошел к «Богатырю», — вздохнул Витя.

Весь мокрый от усилий выровнять буксир и заставить его все время идти против зыби, Коля даже не понял, о чем загрустил ленинградец.

— Эй, ребята, — донесся из машинного отделения голос Софрона. — Подержи-ка кто-нибудь переноску. — Темно, как в животе у кашалота.

— Пойди посвети отцу, — сказала Саня Вите. — Я бы сама, но нужно харчи кунгасникам подготовить.

Хватаясь за все попадающиеся на пути предметы, Витя стал осторожно спускаться в машинное отделение. Поставив на ощупь ногу на железный настил, Витя неосторожно отпустил скобу трапа и почувствовал, что куда-то скользит, как по ледяной дорожке. Еще секунда — и он хлюпнулся во что-то тягучее, липкое. Какая-то горячая жидкость моментально просочилась сквозь полотняные брюки. «Кровь! Наверно, падая, разорвал все тело», — мелькнула мысль.

— Что, приземлился? — подхватил мальчика Софрон. — Держи лампу! — Он протянул перепуганному мальчику лампочку на длинном шнуре и замер, уставившись на Витины брюки. Свет лампы отразился в блестящей черной луже. Черное пятно расползалось по белым, наглаженным еще мамой штанам мальчика. По настилу машинного отделения жирным пятном расползалось машинное масло.

Опустившись рядом с Витей на колени, Софрон осветил трубу. Булькая и пенясь, из лопнувшего трубопровода вытекало масло, которое должно было поступать на смазку подшипников дизеля.

— Вот это ты здорово определился! — радовался Софрон. — Кормой обнаружил аварию. Главное, найти причину беды, а остальное мы уже отработаем как часы, — говорил шкипер, доставая из железного шкафчика прорезиненную манжету. Пристроив ее на трещину, Софрон быстро обмотал забинтованную трубу медной проволокой.

Встав на колени рядом с Софроном, Витя одной рукой держал лампу, другой ощупывал парадные брюки. Попробуй куда-нибудь сесть. Так и придется стоять, да еще и никуда не прислониться.

— Стрелка показалась! Стрелка! — заорал из рубки Коля.

— Благодари дружка! Он обнаружил аварию! — улыбался в бороду, выбираясь из машинного отделения, Софрон. — Теперь можно сказать: жаль, что упустили встречный буксир. Хотя без вас не знаю, что бы я и делал! — Шкипер помог выбраться в рубку смущенному похвалой Вите и мягко потеснил в сторону рулевого. — Иди, паря, отдохни! Замотался небось. В такую погодку и мужику удержать катер не просто!

— Я не устал. Я могу хоть до берега, — храбрится Коля.

Но шкиперу видно, что парнишка выбивается из последних сил.

— Давай, давай! Потом еще станешь, — положил на штурвал руки Софрон.

Словно почувствовав хозяина, «Труженик» весь напружинился. Качка стала менее стремительной.

— Эй, Санек! Погоди с кунгасниками! — крикнул он дочке. — В машине лишку воды набралось. Возьми парнишку, ступайте к переносному насосу.

— Он же ленинградец, — откликнулась из кубрика Саня. — Может, лучше с юнгой?

— Нет, юнга пусть отдохнет малость. А что, боишься, не сможет? Дело нехитрое — знай качай. А ленинградцы, милая моя, не такие дела ворочали.

— Я смогу, дядя Софрон, — изо всех сил стараясь крепко держаться на ногах, сказал Витя. — Как раз потому, что я ленинградец. Я готов… Я… Есть к переносному насосу!

Но одно дело — бодро отрапортовать, другое — оказаться на открытой палубе совсем рядом со штормующим морем. И потом, откуда Вите знать, — может, на палубе его совсем укачает?

— Держи! — бросила Вите конец веревки Саня.

— Зачем?

— Обвяжи вокруг себя, а то рыбы в море голодные.

Неумелыми руками Витя пытается завязать вокруг пояса веревку.

— За такой дамский узел батя влепил бы тебе на комиссии двойку. Это уж точно. Давай помогу! — Коля ловко сделал петлю, пропустил сквозь нее кончик веревки и крепко затянул. — Видишь — беседочный узелок. Этот и не развяжется, и тебя не перетянет. Пошли!

— Куда?

— К насосу! Саня пусть с харчами хозяйничает.

Это уже другое дело. Если рядом Коля, все становится проще и легче.

— Пошли! — говорит Витя.

— Я сказал, отдыхай, матрос, — задержал юнгу Софрон. — Пусть идут с дочкой на пару!

Не говоря ни слова, девочка быстро обмотала вокруг себя второй конец веревки и выскочила из рубки. За ней, как бычок на веревочке, последовал Витя. Стараясь не смотреть за борт, он добрался до водоотливной помпы, которая в первые минуты шторма служила ему убежищем, и судорожно ухватился за похожую на коромысло рукоятку.

— Раз, два. Раз, два… — командовала Саня; поднимая и опуская свою сторону «коромысла».

Витя машинально повторял вслед за ней все движения. Рукоятка двигалась сама по себе. От Вити не требовалось никаких усилий.

— Раз, два. Раз, два… — стал отсчитывать и Витя.

Но вдруг в помпе что-то захрипело, забурлило — и рукоятка налилась свинцовой тяжестью.

— Порядок! Забрало! Помпа засосала! — крикнула, нажимая на рукоятку, Саня.

С каждым новым движением рукоятка становилась все тяжелее и тяжелее. Витя чувствовал, что, несмотря на леденящий ветер, на морской душ, от него пошел пар.

Но что было самое странное — тошнота прошла. Не прекращая работы, он уже мог посмотреть на пляшущие волны, и от этого больше не кружилась голова. Витя и не заметил, как снова легко пошла рукоятка — насос перестал забирать воду и заработал вхолостую.

— Конец, — скомандовала девочка, и ребята, держась друг за друга, двинулись в рубку.

Между тем ветер крепчал. Барашки уже давно превратились в огромные серо-зеленые водяные валы, на которых то появлялись, то пропадали из виду идущие на буксире кунгасы. Витя разглядел на кунгасах, сжавшихся в комочки, рыбаков — по два на каждом кунгасе. Там не было кубрика, куда можно было бы пойти обсохнуть. Не было и рубки, где бы можно было укрыться от водяной метели.

О кунгасниках думал и Софрон. Каково сейчас кунгасам, если даже «Труженик» с трудом справляется с зыбью?

Вот буксир зарылся носом. По бешеным оборотам дизеля шкипер понимает, что оголился винт, что вместо воды он перемалывает воздух. Но через мгновение зыбь придавливает корму — и перегруженная машина начинает стонать, задыхаться. Так долго продолжаться не может.

Софрон пристально всматривается в береговую полосу, мимо которой медленно ползет его караван. Где-то тут, неподалеку, впадает в море речушка. На ней стоит соседская артель «Приморье». Во время отлива через перекаты в устье не войти. Софрон смотрит на часы — сейчас отлив только начался. Вода опустилась еще, наверно, только метра на два. А что, если все же рискнуть? Ведь с каждым новым порывом ветра, с каждым оборотом винта опасность для кунгасов нарастает. А если он не попадет в устье? Если его снесет в сторону? Тогда и буксир и кунгасы будут разбиты о прибрежные скалы. Что тогда станется с ребятами? С Саней? И посоветоваться не с кем. Нужно брать ответственность за жизнь ребят на себя.

Софрон взял немного вправо. Бортовая качка резко усилилась.

На серой кромке берега обозначилось яркое белое пятно. Устье. Морские волны вступают в бой со вздыбившейся рекой.

Не раздумывая больше, шкипер направил буксир в пенную толчею. Сразу исчезла видимость. Но тут же под килем «Труженика» заскрипела галька, одно касание грунта, другое, третье и, перевалив через перекат, буксир оказался в затоне. Следом за ним один за другим в устье реки вползли все три кунгаса. Качка сразу прекратилась.

Софрон резко положил руль на левый борт, и кунгасы ткнулись в мягкий песчаный берег.

Шкипер с трудом разжал побелевшие от напряжения пальцы. Словно обрадовавшись освобождению от штормовой нагрузки, в машинном отделении звонко затарахтел дизелек.

— Ну-ка, цыц! — Софрон нажал на посту управления кнопку с надписью «стоп». Сделав по инерции несколько оборотов, двигатель нехотя остановился. В наступившую тишину явственней донесся с открытой палубы вой взбесившейся «Курилки».

— Эй, в кубрике! — окликнул ребят Софрон. Никто не отозвался. Софрон нагнулся над внутренним трапом и прислушался. Из кубрика вырывался такой дружный храп, что шкипер улыбнулся. «Намаялись «богатыри»! Да и Ванюшку, видно, малость отпустило. Тоже к мальцам подстроился».

— Сейчас побужу! Сколько ж можно дрыхать? — скользнула из кухни на трап Саня-хозяйка.

— Не трожь! Пусть поспят, — остановил дочку Софрон. — Да и ты бы отдохнула, Санек, пока я схожу кунгасников проведаю.

Навалившись плечом на дверь рулевой рубки, превозмогая сопротивление ветра, шкипер выбрался на палубу. Несмотря на дневное время, вокруг «Труженика» бесновался серый мрак. Ворочая громады черных туч, ураган яростно разрывал их об острые кромки сопок. Беспорядочные клочья облаков неслись над бухтой клубящейся дымовой завесой. Подав с подветренного борта на берег сходню, шкипер спустился на мокрый песок. На песке, в нескольких шагах от буксира, стояла женщина в рыбацких сапогах, зюйдвестке и брезентовой куртке. Рядом с ней, в такой же брезентовой куртке, доходившей ему до пят, стоял мальчик. Прикрыв от ветра лицо тыльной стороной ладони, он старался прочесть название буксира.

— Эй, шкипер, свои кунгасы привел? — стараясь перекричать ветер, спросила женщина.

— А то чьи же? — удивился Софрон. — Свои, конечно.

— Нет наших! — горестно всхлипнул мальчик и, резко повернувшись, быстро пошел от буксира.

— «Заря»? — Сложив ладони рупором, прокричала женщина.

— Она! — ответил Софрон.

— Из дому?

— От «Богатыря». С солью!

— Уберег! — похвалила женщина, — А как в бухту вошел?

— Нормально. Правда, пару раз чирканул килем по гальке, но, в общем, нормально.

— Осадка у тебя немалая, — оглядела корпус буксира женщина, а до прилива еще часов пять осталось. — Раньше в море тебе не выйти!

— Куда ты меня гонишь? — обиделся на негостеприимную хозяйку Софрон. — Пока «Курилка» не убьется, я никуда выходить и не собираюсь!

— Да, не раньше как через пять часов, — не слушая Софрона, повторила женщина.

— Если что нужно будет, заходи в диспетчерскую! — Она показала на стоящую над обрывом бревенчатую избу и заторопилась за уходящим мальчиком.

— Врача бы нужно! Моториста отправить на медпункт! — крикнул вслед шкипер, но женщина не услыхала.

— Если что надо, заходи! — еще раз прокричала она и растворилась в полумраке.

«Видать, что-то у приморцев приключилось, — думал, шагая к кунгасам, Софрон. — Ишь как взвихорились и баба и пацан. И никто из рыбаков встречать нас не пришел. Видать, что-то неладное приключилось».

ГЛАВА ПЯТАЯ

Витя проснулся потому, что перестало качать. Он приподнял голову, осмотрелся. На противоположной койке, зябко согнувшись калачиком, спит Коля. Тишина. Буксир не шелохнется, не слышно дизеля. Когда после работы у насоса Витя забирался на койку, все кругом гудело и трещало, он даже влезть сразу не мог. Буксир болтался, как ванька-встанька. Витя спустил ноги с койки. Попутно отметил, что так и спал — не разуваясь. Вот бы мама увидела! Он вскочил на ноги и пошатнулся. Чтоб удержать равновесие, мальчик уперся рукой о стенку кубрика, заглянул в иллюминатор… и обмер. Со всех сторон простиралась желтая песчаная отмель.

— Коля, вставай скорей! Мы сели на мель! — бросился он к другу.

— Отстань! — промычал юнга.

— Да нет, правда! Наш буксир на мели! — Витя стал тормошить разоспавшегося приятеля.

— Ну и дает! Прямо через борт заливает! — приоткрыл один глаз юнга. — И надо ж такое придумать — на мели. Ты как, сам придумал или в книжке вычитал?

— Не веришь? Посмотри!

Коля нехотя приподнялся на локоть и протер рукавом тельняшки запотевшее стекло.

— Да-а, — протянул он, явно стараясь оттянуть ответ. — А где же дядя Софрон?

— И кунгасы на берегу стоят! Видишь, куда их вытащили! — закреплял свою победу ленинградец. — Только я не понимаю, как они это сделали. Не разгружая?

— А их никто и не таскал! Отлив, — внесла ясность появившаяся в кубрике Саня-хозяйка. — У нас тут приливы больше четырех метров бывают.

Отлив. Вите, конечно, приходилось неоднократно читать про приливы и отливы. Он даже знал, что это явление связано с силой лунного и солнечного притяжения. Но вот увидеть воочию лежащие на боках огромные, похожие на китов кунгасы! И надо же быть таким болваном — неизвестно для кого и для чего таскать с собой приемник и не взять фотоаппарата! Ну, кто из ребят поверит ему без снимков, какие бывают отливы!