Все в мире поправимо…

«Живу не так, как бы хотелось…»

Живу не так, как бы хотелось.

Заели суета и быт.

И осторожность, а не смелость

Порою мной руководит.

Живу не так, как мне мечталось,

Когда я пылок был и юн.

И только музыка осталась

От тех, не знавших фальши, струн.

Живу не так, но слава богу,

Я различаю свет и мрак.

И не судите слишком строго

Вы все, живущие не так.

«Люблю я людей смелых…»

Люблю я людей смелых,

Искренних, как гроза.

Если уж накипело, —

То прямо в глаза.

Сказанное услышится,

Если не для красы.

И так легко дышится

После грозы.

«Лишь рядом со смертью…»

Лишь рядом со смертью

Вдруг сердце пронзит

Забытое чувство вины

Перед теми,

С кем делишь привычно

Судьбу или быт.

К кому привыкаешь,

Как к собственной тени.

«Чужому успеху завидовать грех…»

«Чужому успеху завидовать грех… —

Когда-то мне дед говорил. —

Прекрасная песня – ведь это для всех.

Спасибо тому, кто ее подарил…

Написан роман, установлен рекорд.

Не важно, что автор не ты.

Над залом звучит гениальный аккорд.

Он ждет и твоей доброты…»

«Печальней и обиднее всего…»

Печальней и обиднее всего,

Когда лукавит друг —

Искусно или грубо.

И маленькая выгода его

Ему дороже искренности друга.

«Все, все, как есть…»

Все, все, как есть,

Хранится в сердце:

К реке пробившийся ручей,

Поля – смотреть не насмотреться

С широких батькиных плечей.

И сел мудреные названья —

То Ветролом, то Нелюды́.

И шумное негодованье

С плотины сброшенной воды.

«Есть вечные ценности…»

Есть вечные ценности, —

Честь, например…

Порядочность и доброта.

Но ты отрешиться от чести посмел,

Решив для себя – «На черта!»

И стала душа безнадежно пуста.

И дружба твоя мне теперь —

На черта!

«Умер друг, но не обычной смертью…»

Умер друг, но не обычной смертью.

Я ее вовеки не приму,

Потому что очень трудно сердцу

Быть могилой другу моему.

Здесь его похоронила память

Средь обид, неверности и зла…

Как дощечка с датами, меж нами

Горькая минута пролегла.

«Когда себя от дружбы отлучаем…»

Когда себя от дружбы отлучаем,

Мы угасаем сердце и умом.

И света изнутри не излучаем,

Как брошенный хозяевами дом.

«Я снова за доверчивость наказан…»

Я снова за доверчивость наказан.

Не разберешь – где правда, а где ложь.

Давно бы надо с ней покончить разом,

Но век живи, а дураком умрешь.

Я пожалел чужого человека.

В беду его поверил, приютил.

Все с ним делил – от песен до ночлега.

И добротой своею счастлив был.

Но все забыл тот человек неверный.

И в стужу мне не предложил огня.

Как грустно… Ведь он уже не первый.

И, видно, не последний у меня.

«Душа моя, как тонущая лодка…»

Душа моя, как тонущая лодка.

Вычерпываю боль,

А боль не убывает…

Наверное, со всеми так бывает,

Когда в судьбу

Нежданно входит смерть.

«Будьте осторожны…»

Будьте осторожны,

Когда на скорости

Несетесь вы по гололеду.

Будьте осторожны

Рядом с чьей-то горестью,

Чтобы не ранить

Душу мимолетно.

«Лицо выдает человека…»

Лицо выдает человека.

Все можно прочесть по нему…

Вот ты, например,

Добр и честен.

Я верю лицу твоему.

А друг твой,

Хотя и коллега,

Но очень завистлив и зол.

Лицо выдает человека.

Поэтому я и прочел.

«Как тебе живется…»

Как тебе живется,

Дорогой чиновник?

Очень дорогой

За наш российский счет…

Ты уселся в кресло,

Как в горшок шиповник,

Что, как ты, —

До крови иссечет.

«Я счастлив тем, что в дружбу верю…»

Я счастлив тем, что в дружбу верю.

Не для застолий и похвал

Мои друзья стучались в двери,

Когда я мысленно их ждал.

«Господь не прощает предательств…»

Господь не прощает предательств…

Любой, кто черту преступил,

Вдруг чувствует яростный натиск

Каких-то неведомых сил.

Господь не прощает предательств.

Иуда ты или Фуше́,

Но страх, как невидимый дятел,

Стучит в обреченной душе.

И как бы наш путь ни был труден,

Мы помним об этом всегда,

Что жизнь свою призваны люди

Судить высшей мерой стыда.

«Я к врагам теряю интерес…»

Я к врагам теряю интерес.

Не смотрю на выпады с обидой.

Я иду молве наперерез,

Столько раз в ее лохани мытый.

Я иду сквозь прошлые ошибки,

Сквозь сомненья, беды, пересуд.

И болят в душе моей ушибы,

Что еще не скоро заживут.

«Мы все, кто из созвездья Рака…»

Мы все, кто из созвездья Рака, —

Довольно вспыльчивы подчас.

От нас порою могут плакать.

Но быстро и прощают нас.

Не потому ль, что мы готовы

Всегда признать грехи свои.

И наше искреннее слово

Полно мучений и любви.

«Стареет поколение мое…»

Стареет поколение мое

Среди забот и дел.

Вот встретились друзья…

«Ну, как житье-бытье?»

И каждый думает —

«Ух, как ты постарел…»

А время мчит, нисколько не старея.

Оно во власти всех своих начал.

Все так же солнце молодо в апреле.

И море бьется весело в причал.

«Как-то раз на полотне Дега…»

Как-то раз на полотне Дега

Очень мне понравились бега.

Мчались кони, гривы распустив.

До чего же был забег красив!

Я подумал: «Так же наугад

Наши годы по земле летят.

Но у них уже иная прыть.

К финишу бы лучше

Не спешить…»

«Вновь тебе чего-то нужно…»

Вновь тебе чего-то нужно.

Без твоих звонков – ни дня.

Иждивенческая дружба

Навалилась на меня.

Я от просьб твоих не прячусь.

И уже, опав с лица,

Я забью и этот мячик…

Только матчу нет конца.

«Я хотел бы в прошлое вернуться…»

Я хотел бы в прошлое вернуться.

Проснуться вдруг от раннего звонка.

Услышать голос сына, улыбнуться…

Поговорить… Потом сказать: «Пока…»

Не зная, что дорога коротка.

«Надпись на чужой могиле…»

Надпись на чужой могиле

Выбита словами медными:

«Не жалею, что меня убили,

А жалею, что предали…»

«Еще не спел я главной песни…»

Еще не спел я главной песни,

Хотя прошло немало лет.

И я взошел на ту из лестниц,

Откуда дальше хода нет.

Успею или не успею

Открыться людям до конца?

Чтоб рядом с песнею моею

Добрели взгляды и сердца.

«Успеешь, – шелестят страницы, —

И не казнись пустой виной…»

Быть может, что-нибудь продлится

В душе людей, воспетых мной?

«Когда-то мы все умрем…»

Когда-то мы все умрем…

Что людям тогда оставим?

Домик ли с ветхим добром,

Глядящий щелями ставен?

Или верных своих друзей?

Или флягу – в пути согреться?

Или песню от чистого сердца

В память светлых минувших дней.

«Одаривает счастье нас по-разному…»

Одаривает счастье нас по-разному.

То пей взахлеб, то – ничего.

Одни его и в будни празднуют.

Другим и в праздник – без него.

По мне – жило б оно на свете,

Светило б солнцем иль строкой.

И пусть его я позже встретил,

А раньше кто-нибудь другой.

Но лишь бы счастье было рядом,

Чтоб каждый сколько хочешь – брал.

Я от себя его не прятал.

Но и другим не заслонял.

«Какой-то хлыст меня упрекает…»

Какой-то хлыст меня упрекает,

Что слишком долго живу.

Но долго жили и Гете, и Гайдн.

Главное – быть наплаву.

Я себя не равняю с великими,

Но мне интересно знать,

Кто встретится завтра

С моими книгами,

И что нам от власти ждать.

Я любознателен, словно школьник.

И годы здесь не при чем.

Они, как набежавшие волны,

Несут мой упрямый челн.

«Страна зациклилась на числах…»

Страна зациклилась на числах:

Кто сколько получил за год?

Вот некий чин нагреб наличных

Так много, словно он завод.

В сравненье с ним

Наш президент с премьером

На малых прибылях сошлись…

Что делать мне с наивной верой

В то, что добреет наша жизнь.

«Пока мы боль чужую чувствуем…»

Пока мы боль чужую чувствуем,

Пока живет в нас сострадание,

Пока мечтаем мы и буйствуем, —

Есть нашей жизни оправдание.

Пока не знаем мы заранее,

Что совершим, что сможем вынести, —

Есть нашей жизни оправдание.

До первой лжи иль первой хитрости.

«Живу, как извозчик на ко́злах…»

Живу, как извозчик на ко́злах.

Все рядом – луна и земля.

И вновь чей-то радостный возглас

В тиши окликает меня.

Кобыла моя пожилая

Со странною кличкой – Судьба, —

Маршруты менять не желает,

Поскольку глазами слаба.

Вот вновь у ворот именитых

Мы с ней задержались вдвоем.

И вспомнив о давних обидах,

Их к новым воротам везем.

«Я в дружбе верен, как собака…»

Я в дружбе верен, как собака.

И если друг попал в беду,

Пусть и не просит он,

Однако

Я выручать его пойду.

Мужская дружба суховата

И сладких слов не признает.

Она с решимостью солдата

Над амбразурой бед встает.

«Мы пришли в этот мир…»

Мы пришли в этот мир

На короткое время.

По сравнению с вечностью —

Просто на миг.

Наша молодость знала

И радость, и бремя.

Против славы ее

Нет у смерти улик.

Я продолжаю влюбляться в тебя…

«Благодарю тебя за то…»

Благодарю тебя за то,

Что ты со мной.

За то, что мы в любые непогоды

В душе своей храним огонь святой,

Что озарил нам прожитые годы.

Благодарю судьбу за красоту твою.

Познавшую и радость, и печали.

Все песни о любви —

Я для тебя пою.

Все песни о друзьях —

Тебе я посвящаю.

«Цвет имени моего – синий…»

Цвет имени моего – синий.

Цвет имени твоего – охра.

Звук имени моего – сильный.

Звук имени твоего – добрый.

«Мое нетерпенье, встречаясь с твоим…»

Мое нетерпенье, встречаясь с твоим,

В грядущее нас возвратит.

Где образ твой вечно неповторим.

Где нет ни потерь, ни обид.

А сердце полно доброты и надежд…

Почувствовав, как я влюблен,

Ты выйдешь из шороха белых одежд,

Как вышла Киприда из волн.

«…Я люблю тебя, как прежде…»

…Я люблю тебя, как прежде.

Как любит львицу старый лев.

Но в страхе замирает нежность,

Когда встает меж нами гнев.

И если я виновен в этом,

Прости несдержанность мою.

В твоей судьбе бушует лето,

И я продлить его молю.

А осень, что в меня вселилась,

Ветрами душу замела.

Любовь нам оказала милость,

Быть выше бед, обид и зла.

«Красоту отдали на продажу…»

Красоту отдали на продажу…

С молотка она вразнос идет.

Достоевский нам с упреком

Скажет:

«Кто же мир теперь

Для вас спасет?»

«Любовь не только возвышает…»

Любовь не только возвышает.

Она вершит и все решает.

И мы уходим в этот плен,

И не мечтаем о свободе.

Пока заря в душе восходит, —

Душа не хочет перемен.

«Я из отеля рано вышел…»

Я из отеля рано вышел

В апрельский звон,

В чужую речь.

Сияло солнце над Парижем

И Сена продолжала течь.

Все для меня здесь было внове —

И Нотр-Дам, и Тюильри.

И встреча с позднею любовью,

Зажженной от его зари.

Не потому ль Париж отныне

Мне стал милее во сто крат.

…Звучит в нем дорогое имя

И светит твой весенний взгляд.

«Как немыслимы без берега…»

Как немыслимы без берега

Даже малые моря, —

Так без твоего доверия

Невозможна жизнь моя.

«Если женщина исчезает…»

Если женщина исчезает,

Позабыв, что она твой друг,

Значит, мир ее кем-то занят.

До былого ей недосуг.

Если женщина пропадает,

Не веди с ней ревнивый торг.

Значит, кто-то другой ей дарит

Непонятный тебе восторг.

«Я нашу жизнь запомнил наизусть…»

Я нашу жизнь запомнил наизусть.

Все началось с единственного слова.

Давай опять я на тебе женюсь

И повторю все сказанное снова.

«Любовь во все века неповторима…»

Любовь во все века неповторима,

Хотя слова мы те же говорим.

Для женщины, что любит и любима, —

Весь мир ее любви неповторим.

Неповторимо ожиданье встречи.

В чужую ночь открытое окно.

И в той ночи неповторимы речи,

Что ни забыть, ни вспомнить не дано.

«Это как наваждение…»

Это как наваждение —

Голос твой и глаза.

Это как наводнение.

И уплыть мне нельзя.

«Пройдут года, пройдут года…»

Пройдут года, пройдут года,

Как майский дождь,

Как снег летящий…

Мы будем молоды всегда.

Ведь нету возраста у счастья.

«Я эти стихи для тебя написал…»

Я эти стихи для тебя написал.

Прочтешь – сохрани иль порви.

Душа твоя – это восторженный зал,

Где верят стихам о любви.

«Все, что было до тебя…»

Все, что было до тебя —

Не помню.

Я былое осушил до дна.

И весельем нашу жизнь наполнил,

Чтоб была счастливою она.

«Мне интересно жить…»

Мне интересно жить…

Судьбе я благодарен,

За трепетное счастье быть с тобой.

Мы эту жизнь друг другу

Нежно дарим,

Как подарила нам она

Любовь.

Мне интересно жить…

Творить, встречать рассветы,

И провожать в закаты

Нашу грусть.

Пусть дольше длится

Свадебное лето…

Пусть, пусть, пусть…

«Синеет море Мертвое в ложбине…»

Синеет море Мертвое в ложбине.

И соль, как снег, белеет из-под вод.

Нас женщины бы менее любили,

Когда б не Ева и запретный плод.

«Если ты вдруг однажды уйдешь…»